Жизнь, которую я ненавижу
Бумажный самолётик
***
Удача пахла старой бумагой и плесенью. Бобби Сингер понял это, когда его палец, покрытый слоем вековой пыли, замер на строчке в толстенном, переплетенном в человеческую кожу гримуаре. Книга называлась «Speculum Voluntatis» – «Зеркало Желания». Большинство охотников считали ее сборником философских бредней, но Бобби знал, что самые опасные ловушки прячутся не в клыках и когтях, а в словах.
– Нашел, – выдохнул он в гулкую тишину своей библиотеки. Голос прозвучал так, будто не использовался много лет.
Джон, застывший у окна с чашкой остывшего кофе в руке, резко обернулся. Его лицо за последние две недели превратилось в суровую маску, высеченную из гранита и горя.
– Что?
– Способ, – Бобби не отрывал взгляда от страницы, боясь, что буквы растворятся. – Способ разрушить исполненное желание. Это не проклятие, которое можно снять. Это… контракт с реальностью. И его можно разорвать. Но только изнутри. Ему нужно дать ключ.
– Ключ? Какой ключ? – Джон подошел к столу, нависая над Бобби.
– Ритуал, – Бобби указал пальцем на витиеватый латинский текст. – Ритуал «прорыва». Он не вытащит Сэма силой. Он позволит кому-то одному войти в его мир. На несколько минут. Чтобы передать знание, как выбраться.
Надежда, хрупкая и острая, как осколок стекла, вонзилась в сердце Джона.
– Что для этого нужно?
– Простые вещи, как всегда, – пробормотал Бобби, водя пальцем по списку. – Вещь того, кто в ловушке. У нас есть его одежда. Слеза русалки…
– Откуда мы ее возьмем? – перебил Джон.
– Уже взял, – Бобби кивнул на маленький стеклянный флакон на полке. Внутри, в дистиллированной воде, плавала крошечная, радужная крупинка, похожая на кристаллизованную каплю росы. – Я вернулся к реке на следующий день. Просеял ил там, где она сгорела. Эти твари всегда оставляют после себя частичку своей скорби. Черная свеча – не проблема. И… последнее. Самое главное. Кровь.
– Моя кровь, – без колебаний сказал Джон.
Бобби поднял на него усталый взгляд.
– Не любая кровь, Джон. Кровь человека, чье желание прямо противоположно желанию жертвы. Кровь того, кто в этот самый момент больше всех на свете хочет, чтобы Сэм не был в Стэнфорде, чтобы он был здесь, на охоте, в этой проклятой жизни.
– Это я, – твердо заявил Джон. Его голос не допускал возражений. – Никто не желал этого сильнее меня. Я хотел, чтобы он был солдатом. Чтобы он был рядом.
Бобби покачал головой.
– Ты хотел, чтобы он был тем, кем ты его видел, Джон. А это другое. Ты желал исполнения *своей* воли. А нужен тот, кто желает лишь одного – вернуть *его*. Каким бы он ни был. Вернуть брата…
Он осекся, и оба одновременно поняли.
– Дин, – прошептал Джон.
Тишина, наполнившая комнату, стала тяжелой и зловещей. Они переглянулись.
– Где Дин? – спросил Бобби, и его вопрос был не просто вопросом. В нем уже звучала тревога.
Джон нахмурился.
– Он сказал, что пойдет спать. Рано утром. Я не проверял.
Они бросились к комнате, которую Бобби выделил Дину. Кровать была застелена. Идеально, как в армии. Дин никогда так не делал. Он просто натягивал одеяло на подушку.
– Идиоты, – прорычал Бобби, бросаясь к входной двери.
На пыльной земле свалки не было свежих следов шин Импалы. Она не выезжала. Но и самого Дина нигде не было. Паника начала ледяными пальцами сжимать горло Джона. Он вернулся в дом, лихорадочно осматриваясь, и его взгляд упал на стол, где лежали ключи от старого пикапа Бобби.
Их не было.
– Он взял твою машину, – глухо сказал Джон.
– Зачем? – Бобби не мог понять. – Зачем ему мой рыдван, когда у него есть его детка?
И тут их обоих пронзила одна и та же страшная мысль. Импала была для Дина не просто машиной. Она была частью семьи. Она была домом. Он бы никогда не оставил ее. Если только… если только он не собирался возвращаться.
***
Шоссе 90 тянулось бесконечной серой полосой сквозь унылые пейзажи Южной Дакоты. Двигатель старого пикапа Бобби натужно ревел, но Дин не слышал его. Он не слышал ничего, кроме оглушающей тишины в собственной голове. Тишины, в которой больше не было Сэма.
Он принял решение этой ночью, сидя на полу перед вещами брата. Он говорил с пустотой, изливал душу, просил прощения. И пустота не ответила. И тогда он понял. Он не может вытащить Сэма. Но он может пойти к нему.
Он не знал, как это работает. Попадет ли он в тот же фальшивый рай? Или просто в небытие? Ему было все равно. Любое место, где не будет этой всепоглощающей вины и тоски, казалось избавлением. А если повезет, он найдет Сэма. Он найдет его и больше никогда не отпустит. Даже если для этого придется умереть.
Он крепче сжал руль. Впереди, примерно в миле, виднелся крутой изгиб дороги над оврагом. Никаких отбойников. Идеальное место. Он вдавил педаль газа в пол. Старый пикап недовольно взревел, но начал набирать скорость. Семьдесят миль в час. Восемьдесят. Ветер свистел в щелях ржавого кузова.
Дин не чувствовал страха. Только странное, холодное облегчение. Он подвел Сэма в жизни. Он не подведет его в смерти.
«Я иду, Сэмми», – подумал он, и на его губах появилась слабая, горькая улыбка.
В зеркале заднего вида мелькнул свет фар. Кто-то догонял его, и догонял быстро. Дин не обратил внимания. Еще несколько сотен ярдов.
Внезапно сзади раздался оглушительный гудок. Не автомобильный. Гудок грузовика. Огромная, ревущая махина, несшаяся на него сзади. Но это был не грузовик. Это была Импала. Ее четыре фары горели яростным светом, а двигатель ревел так, словно сам дьявол сидел под капотом. За рулем сидел Джон.
Импала поравнялась с пикапом. Джон что-то кричал ему через стекло, но Дин не слышал. Он видел только дорогу впереди. Изгиб был уже близко.
И тут Импала резко вильнула, ударив пикап в заднее крыло. Машину Дина занесло. Он инстинктивно вывернул руль, пытаясь выровнять траекторию. На мгновение он потерял драгоценную скорость. И в это мгновение Импала обогнала его и встала поперек дороги, блокируя путь.
Дин с визгом ударил по тормозам. Пикап закрутило и вынесло на обочину. Он остановился в паре футов от края оврага, подняв облако пыли и гравия.
Дверь со стороны водителя рывком распахнулась. Джон вытащил его из кабины так грубо, что Дин едва устоял на ногах.
– Ты что творишь, идиот?! – прорычал Джон, встряхивая его за воротник куртки.
– Отпусти меня! – Дин пытался вырваться. – Это единственный способ!
– Нет! – вмешался Бобби, подбежавший от Импалы. Он выглядел так, будто пробежал марафон. – Есть другой способ, Дин! Мы нашли его!
Дин замер, глядя то на отца, то на Бобби.
– Что?
– Ритуал, – выдохнул Бобби, пытаясь отдышаться. – Мы можем отправить тебя к нему. Но нам нужна твоя кровь. Твоя, Дин! Ты нужен нам живой! Ты нужен *ему* живой!
Дин смотрел на них, и до его затуманенного горем сознания медленно доходил смысл слов. Не конец. Шанс. У него есть шанс. Не умереть, а спасти.
Он перестал сопротивляться. Его плечи обмякли. Джон разжал хватку, но не отпустил, а просто положил руки ему на плечи, крепко держа.
– Мы вернем его, сынок, – сказал Джон, и в его голосе Дин впервые за много лет услышал не приказ, а мольбу. – Вместе.
Дин кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он просто стоял на краю пропасти, в которую едва не шагнул, и чувствовал, как жизнь, от которой он только что отказался, снова возвращается в него ледяным, болезненным потоком.
***
Что-то изменилось.
Сэм почувствовал это, как только проснулся. Воздух в комнате казался другим. Более разреженным. Слишком тихим. Он сел на кровати. Джош, его сосед, сидел на своей кровати спиной к нему и что-то увлеченно печатал в телефоне. Солнце, как обычно, светило в окно. Все было на своих местах.
Но Сэм знал. Идеальная оболочка его тюрьмы треснула. После кошмара, в котором он увидел Дина, замурованного в воске, он перестал спать. Он сидел ночи напролет, изучая свою тетрадь с «правдой», пытаясь найти слабое место в этом мире.
Его телефон завибрировал на тумбочке. Джессика.
– *Привет, соня!* – ее голос был веселым и беззаботным. – *Ты не забыл про пикник у озера сегодня? Весь наш курс собирается.*
– Нет, не забыл, – ответил Сэм, глядя на неподвижную спину Джоша.
– *Отлично! Встретимся через час у главного корпуса. Не опаздывай!*
Связь прервалась. Сэм встал с кровати.
– Джош, ты идешь? – спросил он.
Джош не ответил. Он продолжал сидеть, ритмично постукивая пальцами по экрану телефона. Сэм подошел ближе. И его кровь застыла в жилах.
Экран телефона был черным. Джош просто стучал пальцами по темному стеклу. Его лицо было абсолютно пустым, без единой эмоции. Глаза смотрели в никуда. Он был похож на манекен, у которого включили простую программу движения.
Сэм отшатнулся. Он посмотрел в окно. Студенты, как обычно, шли по дорожкам. Но теперь он видел это. Их движения были слишком плавными, слишком одинаковыми. Их улыбки были застывшими. Они были массовкой. Неживыми статистами в его личном спектакле.
Мир начал давать сбои. Что-то прорывалось к нему с другой стороны. И это «что-то» нарушало работу программы.
Сэм схватил свой рюкзак. Внутри лежала его тетрадь, его якорь. Он должен был что-то делать. Он выбежал из комнаты, пробегая мимо других «студентов» в коридоре. Они не обращали на него внимания, продолжая свои запрограммированные действия.
Он выскочил на улицу, в залитый солнцем кампус. И замер.
Толпа. Огромная толпа «студентов» собралась на центральной площади. Они стояли плотной, непроницаемой стеной, все как один глядя в одну точку. На крышу библиотеки.
Сэм проследил за их взглядом. И его сердце остановилось.
Там, на краю крыши, стоял человек. В потертой кожаной куртке. В грубых рабочих ботинках. Он стоял спиной к Сэму, глядя на кампус сверху вниз. И даже со спины Сэм знал, кто это.
– Дин, – прошептал он.
Это был его Дин. Настоящий. Живой.
***
Переход был похож на удар молнии. Секунду назад Дин стоял в полумраке библиотеки Бобби, чувствуя, как лезвие ножа входит в его ладонь, а в следующую – его ослепил яркий, нереальный солнечный свет. Он стоял посреди идеально подстриженного газона. Вокруг возвышались величественные здания из красного кирпича. В воздухе пахло цветами и свежескошенной травой.
– Какого черта… – пробормотал он, оглядываясь.
Это было хуже, чем он представлял. Этот мир был не просто фальшивым. Он был приторно-сладким, как дешевая карамель. От этой идеальности сводило зубы.
– *У тебя несколько минут, парень,* – голос Бобби прозвучал у него в голове, глухой и далекий, как по рации. – *Мир будет сопротивляться. Найди Сэма. Передай ему, как выбраться. И убирайся оттуда!*
Дин увидел его почти сразу. Сэм стоял на другой стороне площади, глядя на него широко раскрытыми глазами. Между ними было не больше сотни ярдов.
– Сэмми! – крикнул Дин и бросился к нему.
Но он тут же врезался в невидимую стену. Вернее, стена была очень даже видимой. Толпа студентов, которые до этого мирно прогуливались по газону, внезапно сбилась в плотную массу, преграждая ему путь. Они не были агрессивными. Они просто стояли, улыбаясь своими пустыми, одинаковыми улыбками.
– Эй, с дороги! – рявкнул Дин, пытаясь протолкнуться.
Это было все равно что толкать каменную стену. Они не двигались. Один из парней, похожий на капитана футбольной команды, положил ему руку на плечо.
– Все в порядке, дружище, – сказал он дружелюбным, но абсолютно неживым голосом. – Расслабься. Посмотри, какой чудесный день.
– Убери от меня свои лапы! – прорычал Дин и отшвырнул его руку.
Толпа сомкнулась еще плотнее. Они не нападали. Они просто… были. Преграда из улыбающейся плоти. Мир защищал себя. Он не давал Дину добраться до аномалии, до вируса в системе – до настоящего Сэма.
– *Дин, время!* – голос Бобби в голове становился слабее.
Дин огляделся в панике. Он видел Сэма. Сэм тоже пытался пробиться к нему с другой стороны, но его тоже сдерживали «студенты». Они были разделены.
«Не пройти сквозь, значит, обойти», – пронеслось в голове. Он посмотрел вверх. Библиотека. Пожарная лестница, ведущая на крышу.
– Ах так?! – крикнул он в пустоту. – Ну ладно!
Он развернулся и бросился к зданию. Толпа не преследовала его. Их задачей было просто разделять. Он в несколько прыжков взобрался по пожарной лестнице, перемахивая через ступеньки. На крыше он подбежал к краю.
Теперь он видел все. Внизу, как муравьи, копошились статисты. И среди них – его брат, отчаянно смотрящий на него.
– СЭМ! – крикнул он во все горло.
Сэм услышал. Он поднял голову. В его глазах была смесь ужаса, облегчения и решимости.
– ДИН!
– Слушай меня! – кричал Дин, перекрикивая ветер. – У меня мало времени! Чтобы выбраться, ты должен отказаться! Понимаешь?! Отказаться от всего этого!
Он видел, как Сэм кивнул.
– Но как?! – донесся до него отчаянный крик брата.
Дин почувствовал, как мир вокруг начал мерцать. Его тянуло обратно. Ему нужно было передать инструкцию. Но как? Он похлопал себя по карманам. Пусто. Кроме… Он нащупал в заднем кармане джинсов скомканную бумажку. Чек с заправки, на котором Бобби что-то чертил. Он развернул его. Обратная сторона была чистой. Он выхватил из кармана рубашки ручку.
– *Дин! Сейчас же!*
Пальцы дрожали. Он быстро, корявым почерком нацарапал на чеке:
«ОТКАЖИСЬ ВСЛУХ. СОЖГИ ТО, ЧТО ТЕБЕ ДОРОЖЕ ВСЕГО ЗДЕСЬ. ТО, ЧТО ОНИ ТЕБЕ ДАЛИ. ЭТО ЯКОРЬ. СОЖГИ ЕГО, И ТЫ СВОБОДЕН».
Он не знал, что это. Фальшивые воспоминания? Диплом? Джессика? Сэм должен был понять сам.
Как передать? Бросить? Ветер унесет. Он посмотрел на бумажку, потом на Сэма. И в голове всплыл дурацкий момент из детства. Им было по восемь и двенадцать лет, они сидели в очередном мотеле во время дождя, и он учил Сэма делать бумажные самолетики.
Не раздумывая, он быстро сложил из чека самолетик. Простой, неказистый. Он встал на самый край крыши, прицелился.
– Лови, Сэмми!
Он запустил его. Бумажный самолетик подхватил порыв ветра. На мгновение Дину показалось, что он улетит в сторону. Но потом, словно ведомый невидимой рукой, он выровнялся и полетел вниз, прямо в центр толпы, окружавшей Сэма.
Он летел, рассекая приторно-сладкий воздух этого фальшивого рая. Маленький, нелепый вестник из реального мира.
Сэм увидел его. Он растолкал улыбающихся статистов, протягивая руку. Самолётик, сделав последний изящный вираж, плавно опустился ему прямо в ладонь.
Их глаза встретились. Через сотню ярдов, через стену из живых манекенов, через границу между мирами. В этом взгляде было все: прощение, обещание, любовь.
– Я жду тебя, чувак, – прошептал Дин.
Мир вокруг него окончательно растворился в белом свете.
***
Сэм стоял посреди замершей толпы, сжимая в руке бумажный самолетик. Фигура Дина на крыше растаяла, как мираж. Толпа вокруг него тоже застыла, превратившись в восковые фигуры с приклеенными улыбками.
Он был один.
Он осторожно развернул самолетик. Прочитал корявые строчки, написанные на чеке с заправки «Gas-N-Sip».
«…сожги то, что тебе дороже всего здесь…»
Что ему дороже всего? Джессика? Друзья? Возможность учиться?
Нет.
Твари всегда бьют по самому больному. Они не просто дают тебе то, что ты хочешь. Они дают тебе то, что у тебя отняли.
Он достал из кармана телефон. Тот самый, который появился в первый день. Он открыл галерею. И нашел то самое фото. Его фальшивая, идеальная семья. Улыбающийся Дин. Добродушный отец. И она. Его мать. Мэри Винчестер, живая и невредимая, обнимающая его за плечи.
Вот он, якорь. Не Стэнфорд. А иллюзия нормальной семьи, которую у него украли в шесть месяцев. Самое дорогое, что они могли ему дать. И самая прочная цепь.
Сэм сжал телефон в руке. Он оглядел застывший, идеальный мир. Свой личный рай, который оказался его личным адом.
– Я отказываюсь, – сказал он в оглушающей тишине. Его голос прозвучал громко и четко. – Я отказываюсь от этого. От вас. От всего.
Он достал из кармана зажигалку, которую носил по старой охотничьей привычке, даже не осознавая этого. Он чиркнул колесиком. Маленький огонек вспыхнул в его руке, живой и настоящий посреди этого мертвого мира.
Он поднес пламя к фотографии на экране телефона.
Он знал, что он выбрался. Он возвращался домой.