Ученик ведьмы бездны версия 2
Пепел костей и тернии лабиринта
Весенние туманы над Шотландией сменились душным предгрозовым маревом начала лета.
К июню замок Хогвартс напоминал осажденную крепость, расколотую изнутри. Унизительное поражение четы Поттеров на Черном озере и публичное уничтожение вековой реликвии рода эхом прокатились по всей магической Европе. Газеты, еще недавно превозносившие «золотую семью света», теперь захлебывались ядовитыми комментариями. Рита Скитер, напуганная призрачным лезвием лука-копья Саяки и холодным обещанием Нацуки опубликовать протоколы допросов Дурслей, сменила тон на прямо противоположный: в «Ежедневном пророке» выходили разгромные статьи о «ханжестве чистокровной элиты» и «преступной халатности директора Дамблдора».
Джеймс Поттер замкнулся в себе. На уроках дуэльного мастерства он срывался на студентов, его взгляд стал затравленным и безумным. Лили вовсе перестала появляться в Большом зале, заперевшись в личных покоях башни преподавателей: чувство вины и осознание содеянного медленно выжигали ее рассудок.
А Годрик… Годрик сходил с ума.
Лишенный обожания толпы, осмеянный слизеринцами и презираемый суровыми дурмстранговцами, младший Поттер целыми днями пропадал на тренировочных площадках. Его самолюбие, взращенное на лжи о собственном всемогуществе, требовало реванша. Любой ценой. И именно эту жажду отчаяния безошибочно почуял тот, кто скрывался за деревянной ногой и безумным волшебным глазом профессора Грюма.
***
На верхней оружейной палубе «Иггдрасиля» прохладный очищенный воздух пах озоном и жженым сахаром.
Гарри стоял перед массивной голографической проекцией, повторявшей геометрию квиддичного стадиона Хогвартса. Высокие живые изгороди лабиринта, выращенные магией профессора Спраут, переплетались сложными запутанными спиралями. В воздухе над моделью мерцали десятки красных точек — очаги скопления темных тварей, завезенных Министерством: акромантулы, соплохвосты, сфинксы и пространственные болотные ловушки.
– Министерство превзошло само себя в мелочности, – раздался спокойный голос из-за плеча.
Ля Фолия Рихавейн подошла к консоли, опустив подбородок на плечо Гарри. На кронпринцессе было легкое белое кимоно из тонкого шелка, подпоясанное лазурным шнуром. Ее серебряные волосы, пахнувшие горной лавандой, щекотали шею юноши. Она протянула руку, проведя тонким пальцем по виртуальной стене лабиринта:
– Плотность органической массы изгороди такова, что обычный режущий луч не пробьет ее насквозь. Магию глушат внедренные в почву экранирующие руны. Они пытаются заставить тебя играть по их правилам: бегать по коридорам, как крыса, и тратить силы на примитивных чудовищ.
– Их правила меня не интересуют, – отозвался Гарри, не отрывая взгляда от центра схемы, где на возвышении пульсировала метка Кубка Трех Волшебников. – Меня беспокоит сам Кубок.
– Правильно беспокоит, – послышался глухой щелчок зонтика.
Нацуки Минамия сидела на высоком барном стуле у терминала связи, методично помешивая ложечкой крепкий черный кофе без сахара. Ее лицо было непроницаемым, как фарфоровая маска, но в глубине лазурных глаз клубилась первородная тьма Бездны:
– Вчера ночью мои сенсоры зафиксировали несанкционированное наложение вторичного пространственного контура на чашу Кубка. Старый дурак Крауч или тот, кто носит его личину, привязал к артефакту одноразовый портал дальнего действия. Вектор искривления пространства направлен далеко за пределы защитного купола Хогвартса. В глушь Йоркшира.
Саяка Кирасака, сидевшая на соседнем диване и методично полировавшая серебряный наконечник «Дер Фрайшютца», резко вскинула голову. Ее глаза опасно сузились:
– Ловушка? Они хотят похитить Гарри прямо с арены?
– Не просто похитить, – хмыкнул Кодзё Акацуки, развалившийся в кресле с пачкой чипсов. Четвертый Истинный Предок выглядел расслабленным, но аура вокруг его тела едва заметно вибрировала, выдавая готовность к бою высшего ранга. – Старик с деревянной ногой слишком нервничает. Я чую от него запах чужой крови и мертвого мяса. Оборотное зелье. Настоящий Грюм, скорее всего, гниет в каком-нибудь подвале, а замком верховодит фанатик. И этот фанатик готовит жертвоприношение.
– Цель ритуала очевидна, – Юкина Химэраги, стоя у панорамного окна, коснулась пальцами рукояти своего копья «Шневальцер». – Недоубитый дух Тома Реддла. Чтобы обрести новое тело, ему требуется плоть слуги, кость отца и… кровь заклятого врага. Десять лет они считали таковым Годрика. Но теперь, когда весь мир увидел истинную мощь Гарри, Реддл может захотеть кровь сильнейшего.
– Или они заберут обоих, – холодно заключила Нацуки. Она перевела взгляд на Гарри. – Что думаешь делать, ученик?
Гарри медленно повернул барабан своего револьвера. Пространственные руны на вороненой стали отозвались тусклым, плотоядным сиреневым сиянием.
– Я устал от этого фарса, Нацуки-сенсей, – тихо произнес юноша, и в его голосе прорезался сухой металлический лязг. – Я устал от трусливых интриг Дамблдора. От надменной слепоты Поттеров. От недобитых европейских личей, считающих себя лордами смерти. Они создали этот турнир, чтобы связать меня цепями контракта? Прекрасно. Я дойду до конца. Я возьму этот Кубок. И когда их «Темный Лорд» решит вылезти из своего котла… я сотру его в пыль вместе со всеми его слугами.
– Вот это правильный настрой, – оскалился Кодзё, в его глазах блеснули вампирские клыки. – Если понадобятся фамильяры — только свистни. Мой Регулус Аура давно не жег настоящую темную нечисть.
– Нет, Кодзё, – Гарри покачал головой. – Ты, Юкина и Астарта останетесь на борту. Если начнется хаос, Дамблдор попытается заблокировать «Иггдрасиль» силами Министерства. Ваша задача — держать небо.
– А мы идем с тобой, – безапелляционно заявила Саяка, вставая с дивана и с легким щелчком складывая лук-копье в походное положение. Ее щеки слегка порозовели, но взгляд был тверд, как титан. – Даже не пытайся спорить, Гарри! Я твой официальный телохранитель от Итогами!
– И кронпринцесса Альдегира не имеет привычки отсиживаться в каютах, пока ее личный рыцарь идет на войну, – Ля Фолия подошла к оружейной стойке, извлекая свой богато украшенный рунический револьвер и серебряную саблю. – Мы обеспечим коридор отхода. Пусть эти британские дикари увидят, что значит бросить вызов союзу Бездны и Севера.
Нацуки Минамия посмотрела на своих воспитанников, и в уголках ее губ мелькнула тень гордой, едва заметной улыбки:
– В добрый путь, дети мои. И помните: в Бездне нет правил. Есть только воля того, кто держит клинок.
***
24 июня 2015 года. Сумерки сгустились над Хогвартсом, окрашивая небо в тревожные багрово-фиолетовые тона.
Квиддичный стадион было не узнать. Огромные живые изгороди высотой в двадцать футов превратили поле в мрачный, дышащий сыростью лабиринт. В воздухе стояла душная тишина, изредка нарушаемая утробным рычанием невидимых тварей в глубине зеленых коридоров.
Трибуны гудели на сотни голосов.
В судейской ложе Альбус Дамблдор нервно поглаживал Бузинную палочку. Рядом с ним Людо Бэгмен судорожно поправлял сползающий галстук, а министр Фадж непрерывно промокал лоб шелковым платком, бросая испуганные взгляды на парящий в небе белоснежный корпус «Иггдрасиля». Орудия линкора сегодня не были убраны в шахты — их спаренные стволы недвусмысленно смотрели на башни замка.
У входа в лабиринт стояли чемпионы.
Седрик Диггори, бледный, но собранный, проверял шнуровку сапог. Виктор Крам стоял неподвижно, как гранитный утес. Флёр Делакур, перехватив взгляд Гарри, тепло и открыто улыбнулась ему, прижав ладонь к груди в знак вечной признательности за спасение сестры.
Годрик Поттер стоял чуть в стороне.
Младшего брата била мелкая, лихорадочная дрожь. Его зрачки были неестественно расширены, на скулах горели нездоровые красные пятна. В кармане его парадной гриффиндорской куртки лежали три флакона с мощнейшим стимулятором нервной системы и флакон с сывороткой концентрированной боевой ярости, которые ему сегодня утром тайком передал «профессор Грюм».
– Помни, парень, – шептал ему лже-Грюм, буравя безумным оком. – Твой брат — иллюзия. Тварь Бездны. Ты должен коснуться Кубка первым. Возьми Кубок — и вся слава мира вернется к тебе. Я расчистил тебе путь. Иди вперед и не бойся ничего.
– Я возьму его… – судорожно шептал Годрик, сжимая в кармане палочку с пером феникса. – Я докажу… Я герой…
Рядом стоял Джеймс Поттер. Бывший капитан аврората положил руку на плечо сына:
– Вся надежда на тебя, Годрик. Спаси честь семьи.
Гарри стоял у самого створа ворот. На нем была угольно-черная форма штурмовых групп Итогами, короткий клинок за спиной и револьвер на бедре. В его глазах не было ни страха, ни нервозности. Только холодный расчет.
– Джентльмены и леди! – разнесся над ареной усиленный магией голос Людо Бэгмена. – Настал решающий момент! В соответствии с набранными баллами первым в лабиринт входит лидер состязаний — чемпион от Особого округа Итогами и королевства Альдегир Гарри Поттер с абсолютным результатом в девяносто девять баллов!
Трибуны Дурмстранга и Шармбатона взорвались оглушительным ревом. Француженки размахивали шарфами, северяне били кулаками по деревянным перилам. Студенты Хогвартса аплодировали сдержанно, но даже среди гриффиндорцев нашлись те, кто открыто приветствовал черноволосого чародея.
Бэгмен выдержал паузу и дал свисток.
Гарри шагнул в темный зев лабиринта.
Сзади с глухим шелестом сомкнулись тяжелые ветви живой изгороди, отсекая свет стадиона.
***
Внутри лабиринта царила мертвенная полутьма, пахнущая гнилой листвой, сырой землей и первобытной угрозой. Заколдованный туман клубился у самых сапог, заглушая любые шаги.
Гарри не стал бежать. Он шел размеренным, мягким шагом хищника, сканируя пространство вокруг себя.
Для мага Бездны этот лабиринт был прозрачен, как стекло. Пространственные контуры в его глазах выстраивали четкую топографическую сетку: толщина стен, плотность барьеров, тепловые сигнатуры приближающихся тварей.
Из-за первого же поворота с мерзким шипением выскочил гигантский соплохвост — десятифутовое бронированное чудовище, из хвоста которого с ревом вырывалось пламя. Тварь щелкнула массивными клешнями и ринулась на человека, намереваясь сжечь его заживо.
Гарри даже не замедлил шаг.
Его правая рука плавно легла на рукоять револьвера. Щелчок взведенного курка.
БАМ.
Пуля из чистого спрессованного вакуума ударила точно в сочленение между бронированными пластинами на брюхе монстра. Пространственный микровзрыв развернулся внутри твари. Соплохвоста не разорвало на куски — его просто мгновенно сжало в плотный шар размером с футбольный мяч и втянуло в микроразлом, оставив на траве лишь легкое маслянистое пятно.
– Примитивно, – бросил Гарри, перешагивая через пятно.
Спустя пятьдесят метров тропа уперлась в развилку. Слева клубилась багровая мгла, источавшая парализующий сонный газ. Справа дорогу преграждал гигантский акромантул — паук размером с карету, чьи хелицеры капали мутным ядом, прожигающим корни кустарника.
Паук прыгнул сверху, растопырив волосатые лапы.
В руке Гарри сверкнула серебряная молния. Клинок Бездны покинул ножны на долю секунды.
Звук рассекаемого шелка.
Идеальный горизонтальный разрез пространства прошел сквозь туловище твари. Две половины исполинского паука с глухим стуком шлепнулись по обе стороны от тропы, а Гарри, даже не оглянувшись, прошел прямо между ними, направляясь к сердцу лабиринта.
Через три минуты за его спиной послышались тяжелые, хриплые шаги и треск ломающихся веток.
Из бокового прохода, пошатываясь и тяжело дыша, вывалился Годрик.
Младший Поттер выглядел ужасно. Его мантия была изодрана в клочья когтями ветвей, лицо покрыто сажей и царапинами, а палочка в правой руке ходила ходуном. Но страшнее всего были его глаза — мутные, налитые кровью, с безумным блеском психопатического транса. Стимуляторы лже-Грюма окончательно сожгли остатки самоконтроля мальчика.
– Ты… – прохрипел Годрик, брызжа слюной. – Опять ты… Ты не заберешь его… Кубок мой! Я избранный!
– Ты идиот, Годрик, – холодно произнес Гарри, остановившись у входа на центральную поляну. – Твой «наставник» накачал тебя боевой химией и ведет на убой, как жертвенного теленка. Убирайся назад, пока цел.
– Заткнись! Ступефай! Круцио!
Луч непростительного заклятия — кривой, грязно-алый, полный слепой детской ненависти — сорвался с палочки младшего Поттера.
Гарри лишь слегка качнул головой.
Перед его лицом возник крошечный пространственный щит. Заклятие отразилось под углом в девяносто градусов и с треском срезало массивную ветвь живой изгороди над головой Годрика. Ветвь рухнула, прижав младшего брата к земле и выбив палочку из его ослабевших пальцев.
– Пусти! Пусти меня, выродок! – забился под ветвями Годрик, хрипя и пытаясь дотянуться до оружия.
Гарри не стал отвечать. Он шагнул на центральную круглую поляну.
Там, на каменном постаменте в окружении серебристого тумана, парил Кубок Трех Волшебников.
Древний артефакт мерцал призрачным голубым пламенем, но в самой глубине его хрустальной чаши Гарри отчетливо видел тончайшую черную паутину темного ритуального портключа. Пространственные контуры вибрировали, готовые схлопнуться при первом же физическом контакте.
– Ну что ж, – тихо произнес юноша. – Посмотрим, кто кого призовет к ответу.
Он поднял руку, чтобы коснуться ручки кубка.
В этот момент за его спиной раздался яростный, надрывный вопль.
Годрик, вырвавшись из-под ветвей ценой содранной кожи на плече, в безумном отчаянном рывке бросился вперед. Лишенный палочки, движимый лишь слепой жаждой отнять у брата его триумф, мальчик с разбегу прыгнул на постамент:
– МОЙ!
Пальцы Годрика сомкнулись на левой ручке Кубка.
В ту же миллисекунду пальцы Гарри в бронированной перчатке легли на правую ручку, мгновенно стабилизируя пространственный вихрь, чтобы отдача телепортации не разорвала глупого щенка на части.
Голубое пламя Кубка вспыхнуло ядовито-золотым светом.
Пространство вокруг постамента с оглушительным звуком вывернулось наизнанку. Мир закружился в безумном водовороте красок, запахов и перегрузок, и оба брата провалились в разверзшуюся воронку неизвестности.
***
Падение было жестким.
Годрик с криком покатился по мокрой, пахнущей тленом траве, сдирая ладони о битый кирпич. Кубок со звоном отлетел в сторону и замер среди поросших мхом обломков.
Гарри приземлился на обе ноги, мгновенно спружинив и уйдя в полуприсед. Его рука привычно легла на рукоять револьвера, сканируя местность сквозь плотный ночной туман.
Это был не Хогвартс.
Вокруг вздымались покосившиеся, полуразрушенные надгробия старого кладбища. Вдали, на темном холме, чернел зловещий силуэт заброшенного поместья. Воздух здесь был тяжелым, промозглым, пропитанным застарелой магией смерти и разложения.
– Где… где мы? – заскулил Годрик, поднимаясь на колени и озираясь по сторонам. Действие стимуляторов начало спадать, уступая место паническому, животному ужасу. – Это не стадион… Где трибуны?! Отец! Папа!
– Заткнись, если хочешь жить, – ледяным шепотом бросил Гарри, поднимаясь во весь рост.
В ста метрах перед ними, между темными могильными плитами, медленно двигалась фигура в темном балахоне с капюшоном. Человек нес в руках что-то тяжелое, замотанное в грязные пелены, напоминавшее уродливого, деформированного младенца.
Прямо посреди кладбища стоял огромный каменный котел, под которым уже плясали нечистые зеленоватые языки магического пламени. Жидкость внутри котла мерно булькала, испуская едкие струи маслянистого дыма.
– Питер Петтигрю, – негромко констатировал Гарри, глядя на приближающегося предателя.
– Х-хто здесь?! – раздался тонкий, сорванный голос из свертка в руках коротышки. – Червь… убей лишнего… Живее!
Питер выхватил палочку из складок балахона, его дрожащая рука направилась на Гарри:
– Авада…
Он не успел закончить формулу.
Воздух над кладбищем разорвал сухой треск сверхзвукового выстрела.
Пуля Бездны срезала кисть Петтигрю вместе с палочкой так чисто, что обрубок плоти даже не успел брызнуть кровью — рану мгновенно прижгло пространственным жаром. Крысоподобный маг истошно взвизгнул, роняя культю и падая на колени, а мерзкий сверток с глухим шлепком покатился по траве прямо к подножию огромного надгробия с надписью «ТОМ РЕДДЛ».
– Ничтожество! Бесполезный червь! – заверещало из пеленок существо с чешуйчатой кожей, плоским змеиным носом и горящими красными глазами. – Подними меня! Начинай ритуал! Сейчас же!
Годрик, увидев чудовище, забился в истерике. Он пополз назад, упираясь пятками в грязь:
– Волан-де-Морт… Нет… Нет, этого не может быть! Я убил тебя! Я победил тебя в Годриковой Лощине!
– Жалкий глупец… – прошипел гомункул, сверля Годрика горящими ненавистью глазами. – Твоя бабка купила тебе жизнь ценой своей грязной души… Но сегодня… сегодня твой род заплатит сполна! Червь, делай то, для чего ты рожден!
Петтигрю, скуля от боли и баюкая изуродованную руку, подполз к существу. Здоровой рукой он подхватил уродца и с натугой швырнул его прямо в кипящее зеленое варево котла.
Зелье взвыло, поднявшись высоким столбом ядовитого пара.
Хвост, задыхаясь от ужаса, вытащил из-за пояса ритуальный серебряный кинжал и начал нараспев читать древнее темное заклятие:
– Кость отца, отданная без согласия…
Из-под каменной плиты Тома Реддла-старшего с сухим треском поднялась струйка серого праха и втянулась в котел. Поверхность жидкости окрасилась в мертвенно-синий цвет.
– Плоть… плоть слуги, отданная добровольно…
Всхлипнув, Питер занес кинжал и резким движением отсек себе оставшиеся пальцы левой руки, с криком швырнув их в кипящую жижу. Зелье забурлило багровой пеной.
– Кровь… кровь недруга… взятая силой…
Петтигрю с безумным оскалом повернулся к Годрику, волоча за собой кинжал. Младший Поттер визжал, закрывая лицо руками и не в силах пошевелить онемевшими от ужаса ногами.
Гарри стоял неподвижно, сложив руки на груди.
– Гарри! – в слезах закричал Годрик, поднимая на брата полное мольбы лицо. – Спаси меня! Пожалуйста! Ты же мой брат! Убей его!
– Ты хотел славы, Годрик, – спокойно отозвался Гарри. – Ты хотел быть героем. Смотри же в лицо своему прошлому.
Юноша медленно обнажил клинок из звездного железа. Но он не стал атаковать Петтигрю. Он ждал.
Нацуки учила его: «Никогда не бей по тени, если можешь уничтожить корень. Дай чудовищу обрести плоть, чтобы его смерть стала окончательной».
Хвост подскочил к Годрику, схватил его за волосы и полоснул серебряным лезвием по предплечью мальчика. Алая кровь брызнула на клинок.
– Кровь недруга воскресит его господина! – провизжал предатель, метнувшись обратно к котлу и стряхнув капли в бурлящее зелье.
Котел взорвался ослепительной багровой вспышкой.
Пар взметнулся к самым небесам, заслоняя луну. Каменные стенки котла не выдержали чудовищного давления первородной некромантии и раскололись на тысячи осколков. На месте кипящей жижи, посреди клубящейся тьмы, медленно выпрямился высокий, мертвенно-бледный силуэт.
Лысый, безносый, с длинными тонкими пальцами, увенчанными острыми когтями, и щелевидными змеиными зрачками, источавшими багровый свет.
Лорд Волан-де-Морт возродился.
Темный Лорд медленно провел ладонями по своему новому телу, пробуя на вкус ночной воздух. На его лице расплылась зловещая, торжествующая усмешка:
– Наконец-то… Наконец-то плоть вернулась к своему истинному хозяину…
Он повернулся к скулящему в грязи Хвосту:
– Мою палочку, Червь.
Питер, пресмыкаясь, протянул ему тисовую палочку. Волан-де-Морт бережно сжал ее бледными пальцами, выпустив в ночное небо сноп ядовито-зеленых искр. Затем он подошел к слуге, грубо схватил его за культю левой руки и прижал кончик палочки к багровому рубцу Черной Метки на его предплечье.
Метка ожила, зазмеилась черными линиями под кожей.
В ту же секунду небо над кладбищем затянуло плотными вихрями. Раздались десятки хлопков аппарации.
Один за другим, из клубящегося черного тумана, на землю опускались волшебники в черных мантиях и серебряных масках. Они безмолвно падали на колени, образуя плотное кольцо вокруг своего воскресшего господина.
– Добро пожаловать, мои Пожиратели Смерти, – прошипел Волан-де-Морт, обводя приспешников ледяным взглядом. – Тринадцать лет… Тринадцать долгих лет вы прятались по своим теплым замкам, уверяя Дамблдора в своей невинности. Но сегодня… сегодня мы вернем то, что принадлежит нам по праву.
Он медленно повернул голову к двум юношам, стоявшим у могильных плит:
– И начнем мы с того, кто посмел бросить вызов моей судьбе. Годрик Поттер… мальчик, чье имя оскверняло мой слух больше десятилетия.
Годрик всхлипнул, окончательно сжавшись в комок у подножия склепа.
Но взгляд Темного Лорда скользнул дальше. И замер на второй фигуре.
Гарри стоял прямо, опершись на эфес клинка. На его лице не было ни тени страха. Лишь скука. Абсолютная, ледяная скука воина, перед которым разыгрывают провинциальный балаган.
– А ты… – Волан-де-Морт прищурился, в его красных глазах мелькнуло удивление. – Твой брат? Сквиб, которого выбросили собственные родители? Какая ирония… Ты пришел сюда, чтобы умереть вместе с ним?
– Умереть? – Гарри тихо, сухо усмехнулся. Этот звук разрезал напряженную тишину кладбища, заставив Пожирателей Смерти нервно переглянуться. – Ты слишком много болтаешь для трупа, Том.
Воздух вокруг Волан-де-Морта похолодел:
– Дерзкий щенок! Круцио!
Луч чудовищной пыточной магии, способный свести с ума за секунду, сорвался с тисовой палочки.
Гарри даже не поднял клинок.
Он просто шагнул вперед. В метре перед ним пространство выгнулось наружу идеальной призмой субизмерения. Заклятие ударило в прозрачную грань, преломилось и с оглушительным рикошетом ушло в ближайшего Пожирателя Смерти. Маг в серебряной маске истошно завопил, забившись в припадке на камнях.
– Что за чертовщина?! – вскрикнул Люциус Малфой, инстинктивно делая шаг назад.
– Убить его! Все разом! – взревел взбешенный Волан-де-Морт.
Три десятка палочек вскинулись одновременно. Зеленые, алые и фиолетовые лучи смертоносных проклятий слились в единый сокрушительный залп, накрывая фигуру юноши сплошной стеной огня.
В этот момент небеса над кладбищем раскололись.
– ВЫ СМЕЕТЕ НАПРАВЛЯТЬ СВОИ ЖАЛКИЕ ЗУБОЧИСТКИ НА МОЕГО УЧЕНИКА?!
Голос, упавший с небес, обладал мощью океанского цунами.
Пространство над кладбищем лопнуло гигантской сиреневой трещиной шириной в сотню метров. Из трещины с оглушительным гулом антигравитационных двигателей вырвался бронированный нос линкора «Иггдрасиль», озаряя могильные плиты ослепительным лазурным светом защитных прожекторов.
С носовой палубы корабля, рассекая воздух серебряным росчерком, спикировали двое.
Саяка Кирасака приземлилась прямо между Гарри и строем Пожирателей. Ее «Дер Фрайшютц» был полностью развернут в боевой режим. Девушка натянула призрачную тетиву:
– Рассеки их, священная сталь!
Дюжина высокочастотных стрел из чистого спрессованного звука и серебра ударила по цепи магов. Щиты Пожирателей Смерти лопались, как мыльные пузыри. Пятеро темных магов были отброшены на десятки метров, врезаясь в гранитные склепы и ломая кости.
Следом грациозно ступила на землю Ля Фолия Рихавейн. В ее руке мерцал крупнокалиберный револьвер Альдегира, зачарованный на очищение скверны:
– Огонь по готовности, – спокойно произнесла принцесса.
БАМ! БАМ! БАМ!
Три выстрела разнесли надгробия за спинами Пожирателей в пыль, заставив приспешников Темного Лорда в панике броситься врассыпную. Никакие «Протего» не держали кинетический удар пули, разогнанной пространственной магией.
А прямо над головой застывшего в шоке Волан-де-Морта воздух соткался в миниатюрную фигуру в черном готическом платье.
Нацуки Минамия парила на высоте трех метров, опираясь на свой кружевной зонтик. Ее взгляд был холоднее космического вакуума:
– Глейпнир.
Сотни массивных черных цепей вырвались прямо из теней под ногами Пожирателей Смерти. Они двигались с чудовищной скоростью, оплетая руки, ноги, шеи магов, вжимая их лицами в кладбищенскую грязь и намертво блокируя доступ к магическим каналам. За считанные секунды элита британской темной аристократии превратилась в беспомощных пленных, скованных цепями Ведьмы Бездны.
– Чудовища… – прошептал Волан-де-Морт, его красные глаза расширились от первобытного ужаса. Он взмахнул палочкой, пытаясь аппарировать, но пространство вокруг кладбища было заблокировано намертво: – Кто вы такие?! Откуда в вас эта сила?!
– Мы те, о ком ты в своем жалком средневековом мирке даже не слышал, – Гарри сделал три шага вперед, останавливаясь в двух метрах от Темного Лорда.
Юноша медленно поднял свой клинок из звездного железа. На лезвии клубилась абсолютная тьма Бездны, пожирающая свет.
– Ты хвастался своим бессмертием, Том