Ученик ведьмы бездны версия 2
Окончательный вердикт Бездны
– Ты хвастался своим бессмертием, Том, – голос Гарри звучал ровно, без единой эмоциональной ряби, но каждое слово падало на камни кладбища с весом свинцовой плиты. – Ты разорвал свою душу на куски, привязал ошметки к детским безделушкам и возомнил себя богом. Но для Бездны нет разницы между плотью и духом. Всё, что имеет начало, имеет и свой край.
Волан-де-Морт зашипел, его тонкие губы искривились в судорожной, злобной усмешке. Он попытался сделать шаг назад, но черные, покрытые пульсирующими багровыми рунами цепи Глейпнир, удерживаемые Нацуки Минамией, туго натянулись под его ногами, едва не ломая суставы.
– Жалкий недоучка! – взвизгнул Темный Лорд, вскидывая тисовую палочку свободной рукой. – Мое имя — страх! Я перешагнул границы смертного бытия! Ты не можешь уничтожить то, что сокрыто за пределами этого места! Авада Кедавра!
Ослепительный, ядовито-зеленый луч смерти сорвался с кончика палочки. Заклятие, перед которым трепетала вся магическая Европа, ударило прямо в грудь юноши.
Годрик, лежавший в грязи у могильного камня, зажмурился и истошно взвыл, ожидая увидеть падающий труп брата.
Но Гарри даже не шелохнулся.
Клинок из звездного железа Бездны лениво взрезал воздух перед его грудью. На острие полупрозрачной стали вспыхнула крошечная черная точка — сингулярный разлом субизмерения. Зеленый луч смерти вошел в нее, словно струя воды в водосток, и бесследно растворился. Ни звука, ни взрыва, ни остаточного жара. Магия смерти была поглощена небытием.
– Мой черед, – спокойно произнес Гарри.
Он сделал выпад вперед. Движение было настолько быстрым, что человеческий глаз зафиксировал лишь размытый росчерк черной ткани.
Звук, с которым клинок разрубил воздух, напомнил треск разрываемого штормового паруса. Пространственный разрез прошел сквозь тисовую палочку Волан-де-Морта, чисто срезав ее напополам вместе с двумя пальцами Темного Лорда. Тот взвыл от боли, хватаясь за кровоточащую культю, но Гарри уже занес клинок для обратного удара.
– Изоляция астрального эха, – произнес Гарри на древнем наречии демонов.
Лезвие клинка опустилось на грудь Волан-де-Морта. Но оно не стало рассекать плоть.
Вместо стали в разорванное ядро возрожденного мага вонзилась чистая, первородная сила Бездны. Из спины Темного Лорда в ночное небо ударил столб сиреневого пламени. В этом пламени отчетливо проступили шесть призрачных, пульсирующих нитей — пространственные связи, тянувшиеся во все концы Британии.
– Смотри внимательно, Том, – ледяным шепотом произнес Гарри, вглядываясь в полные первобытного ужаса змеиные глаза чудовища. – Бездна помнит форму целого. И она не терпит осколков.
Гарри сжал кулак левой руки. Браслеты Альдегира на его запястьях вспыхнули ослепительным серебряным светом, передавая команду на орбитальный контур «Иггдрасиля».
– Стереть связи, – отдала приказ Нацуки Минамия, щелкнув зонтиком.
Над головой Волан-де-Морта раздался звук, похожий на одновременный разрыв десятка тугих канатов. Сиреневое пламя побежало по астральным нитям с чудовищной скоростью.
Где-то в тайнике школы Хогвартс древняя диадема Кандиды Когтевран с оглушительным треском раскололась на куски, изрыгнув сгусток черного дыма. В подземельях банка Гринготт золотая чаша Пенелопы Пуффендуй превратилась в лужицу расплавленного шлака. В далекой пещере у моря медальон Салазара Слизерина осыпался радиоактивной пылью, а гигантская змея Нагайна, прятавшаяся в кустах на опушке кладбища, забилась в конвульсиях и лопнула, разбрызгивая черную, гнилую слизь.
Волан-де-Морт закричал. Этот крик не был похож на человеческий. Это был вопль разрываемой на части бессмертной сущности, у которой выдергивали якоря один за другим.
– Нет… Нет! МОЯ ДУША!.. – хрипел он, оседая на колени. Его белая чешуйчатая кожа начала трескаться, из трещин струился холодный сиреневый свет.
– Твоя душа всегда была мусором, – Гарри выдернул клинок и плавным движением вернул его в ножны за спиной. – А мусор отправляется на свалку.
БАМ.
Выстрел револьвера Бездны поставил точку в этой истории. Пуля спрессованного вакуума вошла точно в переносицу Темного Лорда.
Пространство внутри черепа чудовища схлопнулось. Тело Волан-де-Морта не упало на землю — его мгновенно сжало в сингулярную точку размером с песчинку и развеяло по ветру серым, безжизненным пеплом. Ни плоти, ни костей, ни призрака. Абсолютное уничтожение материи и духа.
На кладбище повисла гробовая тишина.
Лишь хриплые стоны скованных цепями Глейпнир Пожирателей Смерти да тихое всхлипывание Питера Петтигрю, прижатого к земле сапогом Саяки Кирасаки, нарушали безмолвие ночи.
Саяка брезгливо надавила носком на сломанную руку предателя:
– Какая мерзость. Гарри, что делать с этой крысой и остальными шутами в масках?
– Снять маски, – распорядился Гарри, вытирая ствол револьвера белоснежным платком и возвращая оружие в кобуру. – Зафиксировать лица на кристаллические накопители Альдегира. Мы доставим их прямо на стадион. Посмотрим, как мистер Фадж будет отрицать возвращение своих спонсоров.
Ля Фолия Рихавейн, стоявшая рядом с дымящимся револьвером в руках, подошла к скорчившемуся под надгробием Годрику. Принцесса брезгливо приподняла подбородком ножны своей сабли лицо младшего Поттера:
– А с этим героическим созданием что прикажешь делать? Он, кажется, намочил свои нарядные парадные брюки.
Годрик мелко трясся, его зубы выбивали барабанную дробь. Он смотрел на Гарри снизу вверх с выражением религиозного ужаса, в котором не осталось и следа прежней спеси:
– Ты… ты убил его… В одно мгновение… Но Дамблдор говорил… Отец говорил, что только избранный…
– Избранный для чего, Годрик? – Гарри подошел вплотную, глядя на брата с высоты своего роста. – Чтобы быть мясом для его воскрешения? Твоя кровь напитала его тело. Если бы я не пришел, тебя бы уже грызли кладбищенские черви, пока твой отец пил чай в судейской ложе. Поднимайся. Хватит позорить человеческий род.
Нацуки Минамия легко спланировала на землю, ее кружевной зонтик описал дугу:
– «Иггдрасиль» готов к пространственному прыжку. Гарри, хватай Кубок. Нам пора закрыть этот балаган раз и навсегда.
Юноша подошел к лежащему в траве хрустальному кубку, взял его за ручку и активировал обратный портальный контур, синхронизируя его с пространственными двигателями линкора.
Вспышка лазурного света поглотила кладбище Литтл-Хэнглтона, оставляя после себя лишь пустые могилы и запах сожженного эфира.
***
На стадионе Хогвартса царила атмосфера нарастающей истерии.
Прошло больше часа с тех пор, как оба брата Поттера коснулись Кубка и исчезли. Лабиринт был частично уничтожен: Седрик Диггори и Виктор Крам вернулись ни с чем, а стены из живой изгороди начали медленно увядать, теряя магическую подпитку.
Джеймс Поттер метался вдоль судейского стола, как раненый зверь. Его мантия промокла от холодного ночного пота, а пальцы сжимали запасную палочку с такой силой, что побелели костяшки:
– Альбус! Где они?! Ты же заверял, что следящие чары замка не дадут им покинуть пределы Шотландии!
– Успокойся, Джеймс, – лицо Дамблдора было серым, старческие пальцы судорожно перебирали звенья серебряного прибора на столе. – Кубок был заколдован министерскими магами. Произошел сбой пространственной привязки…
– Сбой?! – взвизгнул Корнелиус Фадж, чье лицо приобрело багрово-фиолетовый оттенок. – Там мой племянник на трибуне! Там послы Франции и Болгарии! Если с мальчиками что-то случилось, это конец моей карьеры!
В этот момент небо над стадионом раскололось чудовищным громоподобным раскатом.
Воздух над центром поля вскипел багровыми и сиреневыми сполохами. Защитные чары стадиона, накладывавшиеся веками, лопнули со звуком бьющегося хрусталя. Огромная пространственная воронка диаметром в тридцать метров развернулась прямо над стриженым газоном.
Из воронки с металлическим гулом вывалилась процессия, заставившая трибуны замолчать в едином, парализующем вздохе.
Первыми на траву с грохотом рухнули три десятка тел, туго спеленатых массивными черными цепями. С их лиц были сорваны серебряные маски.
Люциус Малфой, со сломанным носом и безумным взглядом, хрипел, уткнувшись лицом в землю. Рядом с ним корчились Уолден Макнейр, Крэбб-старший, Гойл-старший и Ноус. А в самом центре, скуля и размазывая сопли по грязи, лежал Питер Петтигрю с культями вместо обеих кистей.
Следом на газон ступил Гарри Поттер.
В его левой руке мерцал победный Кубок Трех Волшебников. Правой рукой он небрежно держал за шиворот изодранной мантии дрожащего, заплаканного Годрика, словно нашкодившего щенка.
За его спиной замерли Саяка Кирасака и Ля Фолия Рихавейн с оружием наготове, а прямо над ними, паря в полуметре от земли, опустилась Нацуки Минамия.
На трибунах повисла такая тишина, что было слышно, как в Запретном лесу ухает сова.
– Годрик! – истошно закричала Лили Поттер, перемахивая через судейский барьер и не разбирая дороги бросаясь к сыновьям. – Сыночек! Боже правый!
Джеймс и Дамблдор ринулись следом, на ходу выхватывая палочки. За ними, спотыкаясь, бежали авроры во главе с Кингсли Бруствером.
Гарри разжал пальцы. Годрик мешком повалился на траву прямо под ноги матери. Лили упала на колени, судорожно ощупывая лицо младшего сына, заливаясь слезами и прижимая его к груди:
– Ты жив… Ты цел… Что произошло?! Кто на вас напал?!
– Он… – Годрик поднял трясущийся палец, указывая на Гарри, но в его голосе не было обвинения. В нем был только животный, нечеловеческий ужас. – Он… он стер его… Он стер Темного Лорда… Одним выстрелом… А их… он связал их всех…
Джеймс замер как вкопанный, переводя ошарашенный взгляд с Годрика на связанных магов у ног первенца:
– Что он несет?! Люциус?! Петтигрю?! Питер?! Но ты же погиб четырнадцать лет назад!
– Он не погибал, Джеймс, – раздался холодный, убийственно спокойный голос Гарри. – Он все это время жил крысой в доме твоих лучших друзей Уизли. А сегодня ночью он отрезал себе руку, чтобы воскресить своего хозяина на крови твоего драгоценного младшего сына.
Толпа на трибунах ахнула. Репортеры «Ежедневного пророка» лихорадочно щелкали колдокамерами, ослепляя поле магниевыми вспышками.
– Ложь! – взвизгнул Фадж, подбегая к судьям и с ужасом глядя на скованного Малфоя. – Это какая-то провокация! Мистер Малфой — уважаемый человек! Меценат! Какое воскрешение?! Темный Лорд мертв!
– Был мертв, – Ля Фолия Рихавейн сделала шаг вперед, грациозно взмахнув рукой.
В воздухе перед министром развернулась гигантская голографическая проекция кристалла памяти Альдегира.
Перед тысячами зрителей на стадионе в мельчайших деталях предстало кладбище Литтл-Хэнглтона: кипящий котел, отсечение плоти, восстание безносого чудовища из пара, вызов Пожирателей Смерти по Черной Метке… и финальный выстрел Гарри, обративший кошмар Британии в космическую пыль.
Запись была настолько четкой, кристальной и неоспоримой, что Корнелиус Фадж покачнулся и осел прямо на газон, судорожно хватая ртом воздух.
– Черная Метка… – прошептал Кингсли Бруствер, опускаясь на колено перед Малфоем и срывая рукав его мантии. На бледной коже чистокровного лорда все еще тлел, постепенно выгорая в серый пепел, уродливый череп со змеей. – Они все здесь… Весь ближний круг…
Дамблдор медленно подошел к Гарри.
Его лицо казалось высеченным из древнего, потрескавшегося гранита. Голубые глаза за очками-половинками больше не мерцали добрым светом. В них сквозило ледяное осознание полного, сокрушительного краха всей его многолетней партии:
– Гарри… мальчик мой… Ты уничтожил его тело. Но его душа… Крестражи… Ты не понимаешь, с чем столкнулся. Пророчество гласит…
– Пророчество мертво, директор, – оборвал его Гарри, глядя старику прямо в глаза. – Как и крестражи. Чаша, медальон, диадема, змея… Сила Бездны прошла по духовным каналам и выжгла их дотла в тот самый момент, когда разложилась его плоть. Спросите своего ручного зельевара. Я уверен, его метка уже превратилась в мертвый рубец.
Северус Снейп, стоявший у края поля, непроизвольно схватился за левое предплечье. Его черные глаза расширились от немого, благоговейного шока. Он медленно опустил руку, глядя на Гарри как на божество, сошедшее с небес, чтобы разрубить узел, который они не могли развязать десятилетиями.
– Гарри… – Лили поднялась с колен, оставляя всхлипывающего Годрика. По ее щекам непрерывным потоком текли слезы. Она протянула дрожащие руки к старшему сыну: – Сыночек… Ты спас нас. Ты спас Британию! Мы были так слепы… Прости нас! Пожалуйста, вернись домой! Все поместье… все, что у нас есть — все твое! Мы объявим тебя истинным наследником перед всем Визенгамотом!
Джеймс тоже шагнул вперед, его плечи поникли, спесь окончательно испарилась из его голоса:
– Сын… Я был неправ. Я признаю это перед всеми. Ты великий волшебник. Истинный Поттер. Давай забудем прошлое…
Гарри посмотрел на них.
В его взгляде не было ярости. Не было торжества победы. Там была лишь бесконечная, ледяная тишина бездонного океана, в котором их слова тонули, не оставляя даже ряби.
– Вы так ничего и не поняли, – негромко произнес он.
Голос юноши эхом разнесся по затихшему стадиону, усиленный пространственной акустикой:
– Когда мне было шесть лет, я просил хлеба в чулане под лестницей. Вы не пришли. Когда Дурсли вышвырнули меня на мостовую в Итогами, оставив умирать среди голодных упырей, вы праздновали день рождения Годрика. Когда я замерзал в подворотне, мою руку сжала не мать. Меня спасла Нацуки-сенсей. Она дала мне дом. Она научила меня держать клинок. Она сделала меня тем, кто я есть.
Гарри перевел взгляд на Саяку, стоявшую рядом с обнаженным серебряным копьем, и на Ля Фолию, чья ладонь в белой перчатке мягко и уверенно легла на его плечо:
– Эти девушки делили со мной кровь, огонь и постель. Они закрывали меня своими телами в битвах с истинными чудовищами, рядом с которыми ваш Темный Лорд — просто испуганный ребенок с зажигалкой. Они — моя семья. Альдегир — моя родина. А вы… вы просто двое незнакомцев, у которых случайно оказалась общая со мной кровь. Кровь, которую вы сами выкачали из меня тринадцать лет назад.
Лили покачнулась, словно от удара мечом в сердце, и беззвучно осела на руки подбежавшей мадам Помфри.
Джеймс застыл с открытым ртом, глядя на первенца, словно на оживший призрак собственного позора.
Гарри поднял Кубок Трех Волшебников над головой.
– Магический контракт выполнен, – произнес он, обращаясь к небесам. – Я вошел в турнир. Я прошел сквозь пламя. Я прошел сквозь лед. Я забрал трофей.
Багровый след Гейса на его ключице вспыхнул в последний раз и с сухим треском осыпался с кожи серебристыми искрами. Древняя магия контракта признала абсолютную победу чемпиона и окончательно растворилась в небытии.
Гарри разжал пальцы.
Тяжелый хрустальный кубок с глухим стуком упал на траву прямо перед Дамблдором, расколовшись на две половины.
– Оставьте эту побрякушку себе, директор. Она мне без надобности.
Нацуки Минамия сделала шаг вперед, ее каблучки сухо щелкнули по примятой траве. Ведьма Бездны раскрыла свой кружевной зонтик, укрывая Гарри от моросящего ночного дождя, и ледяным тоном обратилась к застывшему руководству Министерства:
– Международная дипломатическая миссия Особого округа Итогами и королевства Альдегир завершена. Военнопленные Пожиратели Смерти передаются под юрисдикцию Международной конфедерации магов. Британскому Министерству выставляется счет за нарушение суверенитета и попытку похищения королевских подданных в размере сорока миллионов галеонов. В случае неуплаты линкор «Иггдрасиль» вернется в эти воды с полным боекомплектом тяжелых орудий.
– Мисс Минамия… – предпринял последнюю, жалкую попытку Дамблдор, но его голос сорвался на хрип.
– Молчать, старик, – отрезала Нацуки, даже не взглянув на него. – Твое время прошло. Захлебнись своей собственной кашей.
Ведьма щелкнула пальцами.
Луч ослепительного лазурного света ударил с небес прямо в центр поля. Пространственный лифт с «Иггдрасиля» окутал Гарри, Саяку, Ля Фолию и Нацуки сияющей колонной чистого эфира.
Гарри в последний раз окинул взглядом стадион: оцепеневших студентов, рыдающую мать, сломленного отца и дрожащего на траве брата.
В его изумрудных глазах не отразилось ни единой капли сожаления.
Секунда — и лазурный луч втянулся обратно в небеса.
Огромный белый корпус линкора с низким, вибрирующим гулом антигравитационных двигателей развернулся над замком, заложил плавный вираж и с оглушительным сверхзвуковым хлопком ушел в стратосферу, оставляя за собой лишь мерцающий сиреневый инверсионный след.
На стадионе Хогвартса осталась лишь звенящая, мертвая тишина, разбитый кубок и пепел сожженного прошлого.
***
На борту «Иггдрасиля» царило безмятежное тепло.
Корабль уже вышел в нейтральное воздушное пространство над Северным морем, держа курс на восток — туда, где среди теплых океанских вод сиял огнями вечный искусственный остров Итогами.
В просторной каюте командующего приглушенный свет заливал мягкие диваны и панорамное бронированное окно, за которым мерцали холодные северные звезды.
Гарри стоял под струями горячего душа, смывая с себя остатки кладбищенской грязи, запах серы и въевшийся холод шотландских болот. Вода приятно массировала напряженные мышцы спины и плеч. Место на ключице, где еще утром тлело багровое клеймо Гейса, теперь было абсолютно чистым — гладкая здоровая кожа, свободная от любых чужих уз.
Стеклянная дверь душевой кабины тихо скользнула в сторону.
Сквозь клубы пара в кабину вошла Саяка Кирасака. Девушка уже сняла боевую броню, оставшись в одном тонком шелковом полотенце, едва прикрывающем грудь и бедра. Ее короткие темные волосы были влажными, а щеки пылали густым румянцем, но в карих глазах светилась безграничная, теплая нежность.
Она подошла сзади, не говоря ни слова, и обвила руками его мускулистый торс, прижавшись мокрой щекой к его лопаткам.
– Все закончилось? – тихо спросила она, слушая ровный, уверенный стук его сердца.
– Да, – Гарри накрыл ее ладони своими пальцами, чувствуя, как уходит последнее внутреннее напряжение. – Все закончилось, Саяка. Могилы зарыты. Призраки развеяны.
– Ты был потрясающим, – прошептала воительница, поднимая голову и глядя ему в глаза. – Когда ты стоял там, перед этим чудовищем… я знала, что ты победишь. Но все равно… мое сердце чуть не разорвалось от страха за тебя.
Гарри развернулся в кольце ее рук, мягко притянул девушку к себе и накрыл ее губы долгим, глубоким поцелуем. Саяка судорожно выдохнула ему в рот, ее пальцы запутались в его мокрых черных волосах, отвечая на поцелуй с накопившейся за долгие дни тревогой и страстью.
– Опять начинаете самое интересное без меня? – раздался насмешливый, бархатный голос от порога ванной комнаты.
Ля Фолия Рихавейн грациозно прислонилась к дверному косяку. Принцесса уже сбросила официальный мундир, красуясь в полупрозрачном пеньюаре цвета лунного серебра. Ее длинные платиновые волосы струились по точеным плечам, а в руках она держала хрустальный бокал с игристым вином Альдегира.
– Ля Фолия! – вспыхнула Саяка, пытаясь отстраниться от Гарри, но юноша лишь крепче сжал ее талию, не давая сбежать.
– Брось смущаться, капитан Кирасака, – рассмеялась принцесса, скидывая пеньюар прямо на пол и шагая под теплые струи душа. Ее безупречное, фарфоровое тело обдало каплями воды. – Мы прошли через эту дурацкую европейскую глушь плечом к плечу. Наш рыцарь совершил подвиг, уничтожив кошмар целого континента. Неужели он не заслужил полноценную награду от обеих своих дам?
Ля Фолия подошла вплотную, обвив шею Гарри тонкой рукой и властно коснувшись его губ поцелуем, пахнущим терпким вином и королевской дерзостью. Саяка лишь тихо застонала, сдаваясь и прижимаясь к его правому боку, отдавая свое тепло общему вихрю страсти.
В эту ночь на высоте десяти тысяч метров над землей не было ни воспоминаний о чулане под лестницей, ни предательства родителей, ни холодного расчета старого директора.
Была только ласка горячих женских рук, шепот признаний, переплетенные тела и тихое, абсолютное счастье человека, который нашел свою истинную судьбу среди тех, кто выбрал его не за титул или кровь, а за чистое, непоколебимое пламя его души.
***
Утро застало линкор «Иггдрасиль» над бескрайними лазурными водами Тихого океана.
Солнце поднималось из-за горизонта, заливая палубу ярким золотым светом. Впереди, в легком утреннем мареве, уже проступали знакомые футуристические контуры: гигантские парящие мосты, белоснежные башни жилых секторов и колоссальные геодезические купола Особого округа Итогами.
Гарри стоял на капитанском мостике, одетый в чистую черную форму академии Сайкай. На его плече мирно дремала Саяка, кутаясь в его форменную куртку, а Ля Фолия сидела в командирском кресле рядом, лениво просматривая утренние сводки дипломатической почты.
Рядом, оперевшись на перила, Кодзё Акацуки с хрустом потягивался, щурясь на солнце:
– Эх, наконец-то дома. Никаких замшелых замков, никаких тыквенных соков. Сразу после посадки иду в раменную за тройной порцией со свининой. Химэраги, ты со мной?
– Только если вы сначала сделаете домашнее задание по английскому, Акацуки-семпай, – вздохнула Юкина, аккуратно полируя древко «Шневальцера».
– Астарта подтверждает, – подала голос маленькая гомункул от терминала навигации. – Уровень усвоения грамматики Четвертым Истинным Предком находится на критически низкой отметке в двадцать два процента. Нацуки Минамия выразила намерение применить телесные наказания.
Кодзё мгновенно побледнел, втянув голову в плечи.
Легкий пространственный хлопок возвестил о появлении самой Ведьмы Бездны.
Нацуки Минамия подошла к Гарри, держа в руках свой неизменный кружевной зонтик. Ее взгляд скользнул по приближающимся небоскребам Итогами, а затем остановился на лице ее лучшего ученика:
– Завтра в восемь утра ты должен быть в классе, Гарри. Никаких поблажек за спасение мира. Ты пропустил полгода школьной программы по естествознанию и современной демонологии.
– Слушаюсь, Нацуки-сенсей, – Гарри мягко улыбнулся, склонив голову.
Ведьма помолчала секунду, глядя на него снизу вверх. Затем ее тонкая ладонь в черной перчатке поднялась и неожиданно мягко коснулась его щеки:
– Ты хорошо справился, дурак. Я горжусь тобой.
Она развернулась и пошла к выходу с мостика, стуча каблучками и пряча легкий румянец за кружевом зонтика.
Гарри посмотрел вперед, на сверкающий в лучах восходящего солнца остров демонов и магов.
Остров, который когда-то должен был стать его могилой, но стал его крепостью, его школой и его настоящим домом. Прошлое осталось за океаном, погребенное под обломками британских амбиций.
Впереди была новая жизнь. Свободная, сильная и бесконечная, как сама Бездна.