← Назад к обзору

Ученик Мага-некроманта и Арчер Инферно

Призраки прошлого у Черного озера

Ночной кошмар кемпинга в Девоне остался позади лишь на рассвете, когда Гарри Шишиго лично деактивировал полевые глушители пространства. Британское Министерство магии, охваченное паникой после появления Черной Метки, металось, как обезглавленная курица. Авроры безуспешно прочесывали лес, спотыкаясь о собственные мантии, пока французская делегация без лишнего шума воспользовалась аварийным порталом прямого действия, настроенным на защищенный подвал посольства в Лондоне, а оттуда — транзитным каминным узлом в родовое поместье Делакур в долине Луары.

Париж встретил их прохладным утренним дождем и запахом мокрого известняка. Здесь не было ни следа британского хаоса.

Однако спокойствие было обманчивым. Для Гарри возвращение во Францию означало лишь переход к следующей фазе операции.

В просторном тренировочном зале поместья, где вместо традиционных дуэльных помостов теперь были установлены мишени, полосы препятствий и баллистические мешки с песком, звенела сталь.

Флёр Делакур тяжело дышала, ее лоб блестел от пота, а пряди серебристых волос прилипли к щекам. На ней были плотные темные штаны и облегающая майка без рукавов, открывавшая предплечья, покрытые свежими синяками. В правой руке она сжимала короткий стальной клинок — танто, подарок Томоэ, а в левой держала свою палочку из розового дерева.

Перед ней стояла сама Томоэ. Слуга двигалась с грацией падающего лепестка вишни, но в каждом ее шаге таилась сокрушительная мощь. В руках воительницы был лишь гладкий деревянный шест, однако воздух вокруг него свистел, как перед ударом молнии.

– Слишком много мыслей, Флёр! – голос Томоэ был строг, но лишен злобы. – Ты ждешь, пока твой разум отдаст команду телу. В настоящем бою это означает смерть. Тело должно реагировать на колебания праны врага быстрее, чем ты успеешь произнести формулу!

Шест метнулся вперед, метя девушке в солнечное сплетение.

Флёр не стала ставить «Протего». Месяц назад она попыталась бы закрыться щитом и была бы сбита с ног кинетическим ударом. Теперь же вейла резко ушла в сторону перекатом, сокращая дистанцию, полоснула клинком снизу вверх, целясь по траектории движения оружия Томоэ, и одновременно щелкнула палочкой от бедра:

– «Фрактура»!

Сгусток серой энергии сорвался с палочки без вербального замаха.

Томоэ едва заметно сместила корпус, пропуская заклинание мимо уха — магия всколыхнула ее белые волосы, — а шест крутанулся в ее руках, мягко, но неотвратимо прижав лезвие кинжала Флёр к полу. Второй конец шеста замер в полудюйме от горла француженки.

– Неплохо, – Томоэ опустила шест и мягко улыбнулась, подавая ученице руку. – Удар от бедра был хорош. Ты перестала телеграфировать свои намерения глазами.

Флёр ухватилась за мозолистую ладонь слуги, поднимаясь на ноги и шумно выдыхая:

– Но ты все равно достала меня.

– Я — Героическая Душа, пережившая эпоху войн, – Томоэ промокнула шею Флёр полотенцем. – Если бы шестнадцатилетняя волшебница могла победить меня на мечах через месяц тренировок, мне следовало бы совершить сэппуку от позора. Твоя цель — не одолеть меня. Твоя цель — размазать самодовольных британских мальчиков, которые думают, что взмах палочки делает их непобедимыми.

Гарри наблюдал за спаррингом, сидя на ящике из-под патронов у дальней стены. Он чистил детали карабина, аккуратно раскладывая пружины и затвор на куске промасленной ткани. Запах оружейной смазки смешивался с ароматом сушеной полыни, которую он жег в глиняной плошке для нейтрализации остаточной некротической праны.

– Твоя реакция улучшилась на двадцать процентов, Флёр, – произнес Гарри, не поднимая взгляда от механизма. – Но ты все еще держишь палочку так, будто боишься ее уронить. Это инструмент, продолжение твоих нервных окончаний. Если тебе перебьют пальцы правой руки, бой окончен?

– Нет, – Флёр выпрямилась, убирая палочку в специальный фиксатор на левом предплечье. – В левом кармане у меня скрытый контейнер со светошумовой смесью, а на поясе — стилет.

– Правильно. Всегда имей план на случай, если магия откажет. На Турнире может случиться все что угодно: антимагические зоны, зелья подавления воли, древние твари, чья шкура игнорирует элементарные чары.

Дверь зала бесшумно отворилась, и на пороге появился Жан-Пьер Делакур. Французский министр выглядел утомленным — мешки под глазами выдавали бессонные ночи, проведенные за бесконечными дипломатическими депешами. Следом за ним в зал величественно вплыла женщина колоссального роста. Олимпия Максим, директор академии Шармбатон, куталась в роскошную мантию из черного атласа, а ее проницательные темные глаза мгновенно оценили обстановку в тренировочном зале: следы от заклинаний на укрепленных стенах, тяжелые гири, мишени со следами пуль и ножевых ударов.

– Мадам Максим, – Флёр почтительно склонила голову, вытирая пот со лба.

– Здравствуй, дитя мое, – глубокий, бархатный голос великанши заполнил зал. Она перевела тяжелый взгляд на Гарри, который даже не подумал встать, продолжая методично протирать затвор ветошью. – А вы, должно быть, и есть мистер Шишиго. Человек, из-за которого в британском Министерстве сейчас бьются в истерике три департамента сразу.

– Я выполняю условия контракта, мадам, – сухо ответил Гарри, вставляя затворную раму на место с четким щелчком. – Обеспечение безопасности мисс Делакур и подготовка ее к выживанию в условиях агрессивной среды. Британские истерики не входят в сферу моих интересов.

– Корнелиус Фадж прислал уже три официальные ноты, – Жан-Пьер подошел к столу, налив себе воды из графина. – Они требуют выдать стрелка, уничтожившего одного из нападавших в лагере, и конфисковать «незаконное магловское оружие». Разумеется, я отправил их запросы в мусорную корзину. Лорд Эль-Меллой Второй через филиал Часовой Башни в Париже уже уведомил британцев: мистер Шишиго действовал как лицензированный специалист по ликвидации угроз категории «С». Любая попытка судебного преследования приведет к разрыву торговых соглашений по алхимическим ингредиентам между Башней и Косым переулком.

– Альбус Дамблдор тоже прислал письмо, – заметила мадам Максим, присаживаясь в специально зачарованное массивное кресло. – Личное. Он крайне... обеспокоен. Пишет о «заблудшей душе», о «мальчике, которому нужно вернуть тепло семьи», и о том, что Хогвартс готов принять мистера Шишиго на особых условиях для реабилитации.

Гарри коротко, глухо усмехнулся. В этой усмешке было столько яда, что даже воздух вокруг него словно похолодел.

– Реабилитация у Дамблдора? – Гарри поднял глаза, и его зеленый взгляд был подобен лезвию скальпеля. – Старик спит и видит, как посадить меня на поводок. Для него невыносима мысль, что отработанный материал, списанный со счетов сквиб, вернулся вооруженным до зубов специалистом, над которым у него нет никакой власти. Передайте директору Хогвартса: если он сунется ко мне со своими проповедями о всепрощении, я выпущу ему пулю в колено быстрее, чем он успеет закончить фразу о высшем благе.

Мадам Максим не нахмурилась. Напротив, в уголках ее губ промелькнула тень одобрительной улыбки:

– Мне нравится ваш настрой, молодой человек. Британцы слишком долго почивали на лаврах своей мнимой победы над Темным Лордом. Они высокомерны, ленивы и не видят дальше кончика собственного носа. Но турнир — это не просто драка. Это политика. Вы уверены, что Дамблдор попытается протолкнуть своего золотого мальчика?

– На девяносто девять процентов, – Гарри отложил карабин и достал пачку сигарет, бросив вопросительный взгляд на мадам Максим. Та едва заметно кивнула, разрешая курить. – В лагере Чемпионата мира Годрик Поттер показал себя трусом. Он прятался за юбку матери, пока людей сжигали заживо. Пресса скоро начнет задавать вопросы, несмотря на все усилия министерской цензуры. Чтобы спасти репутацию «Мальчика, который выжил», Дамблдору нужен триумф. Турнир Трех Волшебников — идеальная сцена. Если Годрик станет чемпионом, все забудут его позор в Девоне.

– Но Кубок Огня... – начала мадам Максим.

– Артефакт подчиняется древним директивам, – перебил Гарри, выпуская кольцо сизого дыма. – Заклятие Конфундус высшего круга, наложенное мастером уровня Дамблдора или его приближенных, заставит чашу поверить, что школ четыре, а Годрик — единственный кандидат от несуществующей академии. Мы с лордом Эль-Меллоем уже предусмотрели этот вариант.

Жан-Пьер Делакур оживился:

– Лорд ответил на наш запрос?

– Вчера вечером, – Гарри достал из нагрудного кармана плотный пергамент с тяжелой сургучной печатью факультета Общей Магии Часовой Башни. – В архивах Отдела Права сохранился прецедент 1532 года. Если магический контракт Турнира нарушается включением несанкционированной стороны, представители законных школ имеют право потребовать активации «Статьи о Равновесии Крови».

– Что это значит? – нахмурилась Флёр.

– Это значит, – Гарри посмотрел прямо на свою подопечную, – что мы не станем оспаривать участие Годрика Поттера. Мы позволим Дамблдору совершить этот подлог. А затем мадам Максим и министр Делакур выдвинут ультиматум: раз баланс сил нарушен и у Хогвартса два чемпиона, структура заданий меняется. Между вторым и третьим этапами вводится компенсационное испытание — «Суд Поединком».

– Прямой бой? – глаза Флёр блеснули холодным азартом.

– Именно, – подтвердил Гарри. – Чемпионы сражаются друг с другом по круговой системе на закрытой арене. Победитель получает максимальный балл, проигравший выбывает из зачета этапа. Там не будет золотых яиц, подсказок директоров или домашних заготовок. Только ты, твой противник и ограниченное пространство. Если Дамблдор втянет брата в турнир, ты выйдешь против него на глазах у всей Британии. И ты сломаешь его, Флёр. Ты заставишь его молить о пощаде на глазах у его отца и ревущей толпы.

В зале повисла тишина. Жан-Пьер медленно провел рукой по бороде, взвешивая политические риски. Мадам Максим подалась вперед, и ее массивные перстни стукнули по подлокотнику:

– Это дерзко. Это может вызвать грандиозный скандал.

– Скандал вызовет подлог Дамблдора, – парировал Гарри, гася сигарету о край пепельницы. – А мы лишь защитим честь Шармбатона в рамках закона. Либо британцы принимают наши условия, либо турнир аннулируется с выплатой колоссальной неустойки за оскорбление французской стороны. Фадж не пойдет на срыв турнира — это будет стоить ему кресла министра. Они проглотят эти правила.

Мадам Максим посмотрела на Флёр:

– Ты готова к этому, девочка моя? Ты понимаешь, какое давление обрушится на твои плечи?

Флёр расправила плечи. Ее поза была безупречной — ни тени прежней капризной грации, лишь собранность бойца, готового к схватке:

– Я тренировалась под началом героического духа и наемника Часовой Башни, мадам. Годрик Поттер — всего лишь избалованный мальчишка, который прячется за спинами родителей. Я разобью его в пыль.

– Превосходно, – великанша довольно улыбнулась. – В таком случае, готовьтесь. Мы отправляемся в Шотландию тридцатого октября. Наша карета должна показать этим островным варварам, что такое истинное величие Франции.

***

Вечером того же дня Гарри сидел в своих покоях перед защищенным артефактным зеркалом связи, зачарованным мастерами кафедры Норис. Поверхность стекла рябила помехами, пока сквозь серебристый туман не проступили очертания захламленного кабинета в Лондоне: горы книг, стопки свитков и худая фигура мужчины в темном пальто с неизменной сигарой в зубах.

Лорд Эль-Меллой Второй выглядел так, будто не спал последние трое суток. Его длинные темные волосы были растрепаны, а под глазами залегли глубокие тени.

– Ты наделал много шума в Девоне, Гарри, – хриплым голосом произнес Вейвер Вельвет, выпуская струю густого дыма. – Ко мне уже приходили эмиссары из британского Министерства. Требовали твоей выдачи, грозили международным трибуналом Визенгамота.

– И куда вы их послали, лорд? – спокойно поинтересовался Гарри, разбирая барабан револьвера.

– Разумеется, к чертовой матери, – поморщился Эль-Меллой. – Напомнил им, что территория Часовой Башни не подчиняется указам их полоумного министра еще со времен статута 1692 года. Но дело не в министерстве. Меня беспокоит Дамблдор.

– Вы думаете, он вмешается лично?

– Дамблдор — опасный старик, Гарри. Он великий волшебник, но мыслит категориями грандиозных шахматных партий, где живые люди — лишь пешки, которыми можно пожертвовать ради «высшего блага». Мои информаторы в Отделе Тайн докладывают о странных флуктуациях в районе Хогвартса. Там что-то готовится. Появление Черной Метки в лагере — это не просто выходка пьяных аристократов. Это сигнал. Душа того, кого они зовут Волдемортом, еще цепляется за этот мир. И турнир каким-то образом связан с его возвращением.

– Если темный лорд решит вернуться, это проблемы британцев, – отрезал Гарри. – Мой контракт ограничен безопасностью Флёр Делакур.

– В теории — да, – Вейвер вздохнул, стряхивая пепел в массивную медную пепельницу. – Но на практике ты будешь находиться в эпицентре событий. К тому же... с тобой Томоэ. Присутствие Слуги такого уровня в месте с высокой концентрацией лей-линий, каковым является Хогвартс, может вызвать резонанс. Держи ее духовную форму под строгим контролем. Если старик поймет истинную природу твоей «помощницы», он попытается изучить ее или использовать.

– Томоэ сожжет любого, кто протянет к ней руки, – холодно заметил Гарри.

– В этом я не сомневаюсь, – криво усмехнулся лорд. – Но постарайся не разнести замок до финала турнира. Мне еще нужны отчеты из их закрытой библиотеки по ритуалистике раннего средневековья. Это часть нашей сделки с Делакуром.

– Сделаю все возможное, сэр.

– Удачи, мальчик мой, – Вейвер затушил сигару. – И помни: ты больше не брошенный ребенок из Годриковой Впадины. Ты — Шишиго. Заставь их считаться с этим именем.

Зеркало погасло, вернувшись в состояние обычной гладкой поверхности.

Гарри откинулся на спинку стула, глядя в темнеющее окно. Позади него бесшумно скользнула тень. Теплые руки Томоэ легли ему на плечи, ее подбородок мягко опустился на его макушку. От нее пахло жасмином, оружейной сталью и едва уловимым ароматом домашнего очага.

– Ты снова напряжен, – прошептала она на ухо.

– Мы возвращаемся туда, откуда я сбежал восемь лет назад, – Гарри накрыл ее ладонь своей рукой. – В место, где меня считали ничтожеством. Я знаю, что мне плевать на их мнение. Но старые рефлексы... они въелись глубоко, Томоэ. Отец выжигал их из меня каленым железом, заставляя стрелять по мишеням, пока руки не покрывались волдырями. Но где-то внутри все еще сидит тот замерзший мальчик из чулана.

Томоэ обошла кресло, опустилась на колени перед ним и заглянула прямо в его зеленые глаза своими алыми, сияющими демоническим светом очами. В ее взгляде не было жалости — лишь бесконечная, несокрушимая преданность воительницы и жены.

– Тот мальчик умер в трущобах Лондона, Гарри, – твердо произнесла она, сжимая его огрубевшие ладони. – Ты сам похоронил его. Ты выжил там, где ломались взрослые маги. Ты призвал меня, ты прошел сквозь ад Великой Войны, ты стоял плечом к плечу со мной против древних героев и чудовищ. Твоя кровь принадлежит тебе, твое имя принадлежит твоему отцу Кайри, а твоя душа... – она едва заметно улыбнулась, и на ее щеках проступил легкий румянец, – твоя душа принадлежит мне. Если эти люди в черных мантиях посмеют взглянуть на тебя свысока, я лично вырву их сердца и брошу псам.

Гарри посмотрел на нее, и жесткие складки у его губ наконец разгладились. Он наклонился вперед и поцеловал ее — долго, глубоко, чувствуя, как внутри него затихает последняя тревога, уступая место ледяной, расчетливой уверенности наемника.

– Спасибо, Томоэ.

– Всегда, милорд.

***

30 октября 2004 года Шотландия. Окрестности замка Хогвартс.

Сумерки опускались на шотландские нагорья, окрашивая воды Черного озера в цвет запекшейся крови. Холодный северный ветер гнал по небу рваные свинцовые тучи.

Ученики Хогвартса, выстроенные на широкой каменной террасе перед парадными дверями замка, переминались с ноги на ногу и кутались в теплые мантии. В первых рядах стояли преподаватели во главе с Альбусом Дамблдором. Старый чародей выглядел величественно в своей мантии цвета полночного неба, расшитой серебряными полумесяцами, однако его взгляд за очками-половинками был необычайно острым и напряженным.

Рядом с ним стоял Джеймс Поттер в парадном алом мундире главы Аврората, сжимая в руке палочку, и Лили, чье лицо казалось бледным даже в свете факелов. Чуть позади, среди пятикурсников Гриффиндора, стоял Годрик Поттер. На нем была парадная мантия с золотыми застежками в виде львов, а на лице играла привычная надменная ухмылка любимца публики, хотя внимательный наблюдатель заметил бы, как нервно парень теребит край рукава.

– Смотрите! – крикнул кто-то из толпы когтевранцев, указывая пальцем в темнеющее небо.

Из-за вершин Запретного леса, пробивая низкие облака, стремительно приближалась колоссальная тень. Через мгновение все разглядели гигантскую карету размером с двухэтажный дом, выкрашенную в нежно-голубой цвет. Ее тащила дюжина крылатых коней-абраксанов величиной со слона каждый, с золотыми гривами и огненными глазами.

С оглушительным свистом рассекаемого воздуха упряжка сделала круг над озером и с грохотом опустилась на траву у подножия холма. Земля содрогнулась под тяжестью исполинских копыт.

Дверца кареты распахнулась, и на выдвижную золотую ступеньку ступила мадам Максим. Ее появление вызвало волну приглушенных вздохов среди студентов Хогвартса — великанша производила ошеломляющее впечатление.

Дамблдор шагнул вперед, раскинув руки в приветственном жесте:

– Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс!

– Альбюс, – мадам Максим величественно протянула руку, унизанную опалами, которую директор вежливо поцеловал. – Надеюсь, ваши конюшни готовы принять моих лошадок? Они пьют только чистый ячменный виски.

– Хагрид уже обо всем позаботился, – улыбнулся Дамблдор, но его взгляд тут же скользнул за спину директорши.

Из кареты выходили студенты Шармбатона. Одетые в мантии из тонкого шелка небесно-голубого цвета, они казались неземными созданиями на фоне грубых шерстяных одежд британцев. Они двигались строем, с идеальной выправкой, не обращая внимания на промозглый шотландский ветер.

Во главе группы шла Флёр Делакур.

Она изменилась до неузнаваемости. Ее красота вейлы больше не была хрупкой или манящей — теперь это была холодная, хищная грация пантеры перед прыжком. Ее серебристые волосы были заплетены в сложную боевую косу, перехваченную стальными кольцами, а шелковая мантия была расстегнута, открывая плотный кожаный колет с зачарованными пластинами на груди. На поясе девушки висели ножны с клинком, а палочка покоилась в боевом наруче на предплечье. Взгляд ее огромных синих глаз был абсолютно спокойным, безжалостно сканирующим пространство перед замком.

Но не она приковала к себе все взгляды.

Следом за ней из кареты ступили двое.

Гарри Шишиго шел на полшага позади Флёр, слегка сместившись вправо — классическая позиция прикрытия ведущего оперативника. На нем была длинная темная куртка из плотной кожи, укрепленная титановыми нитями, армейские штаны и тяжелые кованые ботинки, глухо стучавшие по камням террасы. На левом боку в открытой кобуре покоился массивный револьвер «Кольт Питон», рукоять которого была обмотана черной ритуальной лентой. Через плечо висел чехол с карабином, а на ремне покоилась катана.

Рядом с ним шла Томоэ. Ее белые волосы были спрятаны под аккуратным черным беретом, надетом так, чтобы скрывать демонические рожки. Она была одета в темный приталенный жакет и прямые брюки, но за ее спиной в особом чехле из плотной ткани угадывались очертания исполинского японского лука. Ее алые глаза мерцали в полумраке, выхватывая малейшие колебания магического фона.

Среди студентов Хогвартса пронесся гул.

– Это же... маглы? – громко прошептал Рон Уизли, вытягивая шею. – У них ружья! Гарри, глянь, они что, притащили сюда магловское оружие?!

– Заткнись, Рон, – прошипел Годрик Поттер, но его собственный голос дрогнул.

Он помнил этот тяжелый, немигающий взгляд. Он помнил, как легко этот парень сминал черепа нападавших в лагере.

Джеймс Поттер побелел как мел, его рука судорожно сжала палочку в кармане мундира. Лили сделала шаг вперед, ее губы беззвучно шевелились, повторяя имя, которое она не смела произнести вслух под взглядами сотен учеников.

Дамблдор замер. Его благожелательная улыбка дрогнула, а за стеклами очков вспыхнул ледяной, пронзительный огонь.

Директор Хогвартса мгновенно активировал невербальную Легилименцию. Тончайшие, невидимые ментальные щупальца мастера высшего круга скользнули в сторону Гарри, стремясь прощупать поверхностные мысли, сломать защиту неопытного юноши и заглянуть в глубины его разума.

Гарри даже не замедлил шаг.

В тот момент, когда ментальный зонд коснулся его ауры, в глазах парня вспыхнуло тусклое зеленое пламя — цвет открывающихся врат стигийского некрополя. Кайри Шишиго учил его защите разума не по школьным учебникам оккультизма. Защита некроманта — это концептуальная стена склепа, наполненная ледяным прахом сотен умерших душ.

*Цок!*

В голове Дамблдора словно лопнула перетянутая струна. Старик едва заметно качнулся назад, его пальцы судорожно впились в ткань мантии. Перед его внутренним взором на долю секунды возникла не картина детских обид или воспоминаний, а бесконечная пустошь, заваленная обугленными костями, над которой кружили вороны, и образ колоссального демона с алыми глазами, обнажившего клыки.

Старый волшебник моргнул, прогоняя наваждение, и его лоб покрылся испариной. Ментальный удар был отражен с такой холодным, расчетливым профессионализмом, на какой были способны лишь элитные ликвидаторы из верхушки Часовой Башни.

Гарри поравнялся с Дамблдором. Его зеленые глаза встретились с взглядом верховного чародея Визенгамота.

– Добрый вечер, директор, – ровным, лишенным малейших эмоций тоном произнес Гарри. – Надеюсь, проверка окончена? В следующий раз, когда вы попытаетесь вторгнуться в сознание сотрудника Ассоциации без официального ордера арбитража, я расценю это как акт ментальной агрессии и активирую протокол самообороны. Мой револьвер заряжен патронами с костяной крошкой вендиго. Они разносят барьеры разума вместе с черепной коробкой.

Преподаватели за спиной Дамблдора замерли в шоке. Профессор Макгонагалл прижала руку к груди, Снейп сузил глаза, впившись взглядом в черты лица Гарри с мрачным изумлением.

Джеймс Поттер не выдержал. Он шагнул вперед, преграждая путь сыну:

– Как ты смеешь так разговаривать с профессором Дамблдором?! Ты находишься в Хогвартсе, парень! Здесь действуют наши правила!

Гарри остановился. Флёр тут же встала рядом с ним, положив ладонь на эфес клинка, а Томоэ сделала едва заметное движение плечом, готовая материализовать лук в руках.

– Мистер Поттер, – голос Гарри звучал так сухо, словно шуршал сухой осенний лист на могильном камне. – Я нахожусь здесь в составе официальной дипломатической делегации Академии Шармбатон и Французской Республики. Для меня вы — всего лишь начальник местной службы охраны с сомнительной репутацией, допустивший резню на Чемпионате мира. Если у вас есть ко мне претензии — направляйте их в письменном виде через посольство. А сейчас — отойдите с дороги. Вы загораживаете проход моей подопечной.

– Гарри, сынок... пожалуйста, – Лили протолкнулась сквозь строй учителей, ее глаза были полны слез. – Давай просто поговорим. Без оружия, без этих ужасных угроз... Мы же твои родители!

Гарри медленно перевел взгляд на мать. На секунду в воздухе повисла мертвая тишина. Сотни студентов, заметив поразительное сходство между парнем в кожаной куртке и четой Поттеров, начали перешептываться.

– Мои родители погибли в Годриковой Впадине тридцать первого октября восемьдесят первого года, – отчетливо произнес Гарри, так чтобы каждое слово разнеслось по террасе. – А люди, стоящие передо мной — чужаки, отказавшиеся от собственного ребенка ради блеска фальшивой славы. Не позорьте себя перед своими учениками, миссис Поттер. Прошлого нет. Есть только контракт.

Он сделал шаг вперед, и Джеймс, словно натолкнувшись на ледяную стену его непреклонной воли, невольно отступил в сторону, пропуская французов внутрь замка.

Годрик Поттер, стоявший в толпе гриффиндорцев, сжал кулаки. Его лицо пылало от унижения. Его отец — великий Джеймс Поттер, гроза темных магов — отступил перед этим выскочкой!

– Мы еще посмотрим, кто кого, братец, – прошипел Годрик сквозь зубы, глядя в спину уходящему Гарри. – На Турнире ты захлебнешься своей гордостью.

***

Большой Зал Хогвартса сиял тысячами парящих свечей. Золотые тарелки блестели на четырех длинных столах факультетов, а за столом преподавателей царило напряженное оживление.

Французская делегация заняла места за столом Когтеврана. Студенты в синих галстуках завороженно смотрели на грациозных гостей, хотя многие парни откровенно пялились на Флёр, забывая закрывать рты. Впрочем, стоило им наткнуться на тяжелый взгляд Гарри, сидевшего рядом с девушкой и методично нарезавшего холодную говядину армейским складным ножом, как интерес к знакомству мгновенно угасал.

Томоэ сидела по правую руку от Гарри, аккуратно пробуя местный пудинг. На ее лице играло детское любопытство, хотя ее прана продолжала сканировать каждый угол гигантского зала.

Вскоре с грохотом и звоном цепей в зал вошли студенты Дурмстранга во главе с Игорем Каркаровым. В их рядах шел Виктор Крам, угрюмо смотревший в пол под восторженные вопли фанатов квиддича.

После того как праздничный пир подошел к концу, золотая посуда исчезла, и в зале воцарилась тишина.

Альбус Дамблдор поднялся со своего места в центре профессорского стола. Его голос, усиленный заклинанием «Сонорус», раскатился под зачарованным сводчатым потолком:

– Настало время, которого мы все так долго ждали! Турнир Трех Волшебников официально объявляется открытым!

Смотритель замка Филч внес в зал массивный деревянный ларец, инкрустированный потемневшим от времени серебром. Дамблдор коснулся крышки палочкой, и она откинулась с глухим щелчком. Директор опустил руку внутрь и извлек на свет колоссальную деревянную чашу, грубо вытесанную из цельного куска дуба.

Чаша была наполнена пляшущим, ослепительно-синим пламенем, от которого по залу пробежали холодные голубоватые тени.

– Кубок Огня! – провозгласил Дамблдор. – Древний арбитр, которому доверено право выбрать самых достойных! Каждый, кто желает выдвинуть свою кандидатуру на Турнир, должен разборчиво написать свое имя и название школы на пергаменте и опустить его в это пламя. На раздумья у вас есть ровно двадцать четыре