Ученик Мага-некроманта и Арчер Инферно
Цена отречения
– ...мистер Поттер. Нарушение периметра будет расценено как прямая угроза охраняемому лицу, – ледяным, лишенным малейшей дрожи голосом закончил Гарри.
В ложе повисла звенящая, неестественная тишина, резко контрастировавшая с ревом статысячной толпы за бортом. Ветер с арены трепал полы мантий, доносил запах жареного миндаля и влажной травы, но здесь, на высоте птичьего полета, воздух мгновенно стал разреженным, будто перед грозовым разрядом.
Джеймс Поттер замер с протянутой рукой, словно налетел на невидимую стену. Его пальцы судорожно дернулись. На скулах заиграли желваки, а в карих глазах плеснула смесь ошеломления, уязвленной гордости и запоздалой родительской боли.
– Гарри... что ты такое говоришь? – хрипло выговорил он, опуская руку. – Ты... ты жив. Ты стоишь передо мной. Мы искали тебя! Лили чуть с ума не сошла, когда ты пропал из Годриковой Впадины!
– Джеймс, помолчи, ради Мерлина, – Лили оттолкнула мужа в сторону и шагнула вперед.
Ее лицо было мокрым от мгновенно брызнувших слез. Зеленые глаза — точная копия глаз Гарри — лихорадочно ощупывали каждую черту его лица: линию подбородка, тонкий шрам у виска, оставленный осколком снаряда гомункула в Румынии, широкие плечи, скрытые под потертой кожей магловской куртки.
– Гарри, малыш... – ее голос сорвался на всхлип. – Сыночек... Пожалуйста, не надо. Мы думали, ты погиб. Дамблдор сказал, что заклинание Темного Лорда выжгло твои каналы, что без магии ты не сможешь... Мы хотели защитить тебя! Мы спрятали тебя ради твоей же безопасности!
– Защитить? – губы Гарри тронула едва заметная, кривая усмешка. Он даже не шелохнулся, продолжая держать руку на лакированных ножнах катаны. – Запереть десятилетнего ребенка в чулане заброшенного крыла поместья, лишить его книг, запретить выходить к гостям, чтобы не позорить «героическую семью победителя», а затем «забыть» оставить еду на три дня — это теперь называется защитой в британском Министерстве?
– Это неправда! – вскинулся Джеймс, и его лицо залила краска стыда и ярости. – Мы обеспечивали тебя всем необходимым! Тебе нужен был покой! Годрик нес на себе бремя всего магического мира, мы должны были сосредоточиться на нем!
– Папа, да кто этот оборванец?! – звонкий, капризный голос Годрика Поттера разрезал воздух, словно ржавая пила.
Мальчик-который-выжил поднялся со своего бархатного кресла. На нем была сшитая на заказ мантия из шелка акромантула с золотыми гербами дома Поттеров. На лице шестнадцатилетнего юноши застыло выражение брезгливого недоумения.
– Он угрожает тебе? Главе Аврората? – Годрик высокомерно вскинул подбородок, глядя на Гарри сверху вниз. – Эй, ты! Кем бы ты себя ни возомнил, закрой пасть и прояви уважение. Если бы не я, вас всех, магловских прихвостней, давно бы перебили Пожиратели! Папа, почему ты перед ним оправдываешься? Вызови дежурных авроров, пусть вышвырнут этого наглеца из министерской ложи!
Гарри медленно перевел взгляд на брата-близнеца.
В этом взгляде не было ненависти. Там была лишь холодная, анатомическая оценка, которой его научил покойный Кайри Шишиго: мышечный тонус — слабый, реакция — замедленная, центр тяжести смещен назад из-за привычки вальяжно разваливаться в креслах, аура раздута от лести и дешевых стимуляторов, но не имеет плотности закаленного бойца. Пустое место в дорогой обертке.
– Еще один шаг, щенок, – тихо произнесла Томоэ.
Ее голос не был громким, но в нем прозвучала такая древняя, первобытная тяжесть, что зачарованные факелы по периметру ложи внезапно вспыхнули зловещим багровым пламенем. Воздух вокруг девушки-слуги задрожал от жара. Под ее вязаной шапочкой едва заметно пульсировали демонические рожки, а алые глаза сузились, превратившись в две щели расплавленного рубина.
Годрик инстинктивно отшатнулся, запнулся о собственную мантию и плюхнулся обратно в кресло, побледнев до синевы. Его рука судорожно сжала палочку, но вытащить ее он не посмел — первобытный инстинкт добычи перед лицом высшего хищника сработал безупречно.
– Достаточно, – вмешался Жан-Пьер Делакур. Французский министр сделал шаг вперед, встав между Поттерами и своей свитой. – Корнелиус, я полагал, что мы приглашены в ложу высокопоставленных гостей, а не на семейный скандал ваших подчиненных.
Фадж, до этого переводивший панический взгляд с багровеющего Джеймса на смертоносную беловласую спутницу Гарри, засуетился, вытирая лысину шелковым платком:
– Джеймс... Лили... ради Мерлина, возьмите себя в руки! Здесь иностранная делегация! Мистер Делакур, уверяю вас, это просто недоразумение... чистейшей воды недоразумение! Джеймс, сядьте на место!
– Корнелиус, это мой сын! – прорычал Джеймс, не сводя бешеных глаз с Гарри. – Он гражданин Британии! Он пропал восемь лет назад, и я, как глава Аврората...
– Мистер Шишиго является подданным Французской Республики и сотрудником Ассоциации Магов, зарегистрированным в Часовой Башне Лондона под юрисдикцией Лорда Эль-Меллоя Второго, – голос Делакура звенел металлом. – Любая попытка ограничить его свободу или применить должностные полномочия британского Министерства будет расценена как нападение на дипломатическую миссию Франции и прямое объявление войны Часовой Башне. Вы действительно хотите объяснить Визенгамоту, почему запечатанные боевые подразделения магов сравняют Министерство с землей из-за ваших личных амбиций, мистер Поттер?
Джеймс задохнулся от возмущения, но упоминание Часовой Башни подействовало отрезвляюще. Даже фанатичные чистокровные знали: маги Лондона не пользуются палочками, не соблюдают министерских запретов и убивают без предупреждения, используя методы, от которых у школьных профессоров стынет кровь.
Флёр Делакур, все это время стоявшая рядом с Гарри, демонстративно положила узкую ладонь на эфес его катаны, слегка придвинувшись к нему. Ее серебристые волосы качнулись на ветру, а в глазах вейлы зажглось неприкрытое презрение.
– Если британские «герои» столь же некомпетентны на поле боя, сколь и в приличиях, мне искренне жаль вашу страну, – бросила она на безупречном, ядовито-вежливом английском. – Гарри Шишиго — наставник и защитник рода Делакур. И поверьте, мистер Поттер, вам лучше не знать, что происходит с теми, кто встает у него на пути. Пойдемте, отец. Игра скоро начнется, а воздух здесь стал слишком удушливым.
Она развернулась, взметнув подол шелковой мантии, и направилась к своим местам в первом ряду.
Гарри бросил последний, равнодушный взгляд на Лили, которая беззвучно плакала, прижимая ладони к груди, и на Джеймса, чьи кулаки белели от бессильной ярости.
– Контракт превыше крови, миссис Поттер, – негромко произнес он, прежде чем развернуться спиной. – Запомните это. Вы похоронили своего второго сына восемь лет назад. Не пытайтесь раскапывать могилу — найдете только пепел.
Томоэ бесшумно последовала за ним, напоследок одарив Годрика такой леденящей улыбкой, что тот вжался в кресло, едва дыша.
***
Матч начался с оглушительного грохота. В небо взмыли маскоты: прекрасные, светящиеся вейлы Болгарии сменились танцующими лепреконами Ирландии, рассыпавшими над трибунами фальшивое золото. Игроки на метлах носились над овалом стадиона на безумных скоростях, размываясь в алые и зеленые полосы.
Толпа бесновалась. Годрик Поттер и сидевший рядом с ним рыжий мальчишка орали во всю глотку, подпрыгивая при каждом удачном маневре ирландских охотников.
Гарри сидел в третьем ряду французского сектора, опершись локтями на колени. На арену он практически не смотрел.
Его взгляд методично сканировал сектора трибун. Глаза, укрепленные магической энергией, выхватывали малейшие детали: плотность размещения постов авроров на ярусах, слепые зоны осветительных чар, вибрацию деревянных несущих балок колоссального стадиона.
– Виктор Крам хорош, – тихо заметила Флёр, наклонившись к нему.
Она держала в руках бинокль, но смотрела не на кваффл, а на маневры болгарского ловца.
– Хорош для спортсмена, – отозвался Гарри, не поворачивая головы. – Реакция превосходная, координация на высоте. В воздухе он опасен. Но посмотри, как он держит метлу при резком вираже. Правое плечо опущено ниже нормы. Застарелая травма ключицы. Если заставить его маневрировать с перегрузкой на правое крыло, через три минуты его реакция упадет на четверть. Запомни это, если на Турнире вам придется действовать в воздухе.
Флёр едва заметно улыбнулась:
– Ты во всем видишь слабости, да?
– Слабости врага — это твоя жизнь, Флёр. Тот, кто любуется полетом птицы, забывает зарядить ружье.
– Гарри, – раздался мягкий мысленный голос Томоэ через ментальную связь Мастера и Слуги.
Гарри слегка скосил глаза. Девушка-лучница сидела справа от него, прикрыв веки, словно дремала под рев стадиона. Но ее духовные чувства были натянуты, как тетива лука.
– Что ты чувствуешь? – так же мысленно отозвался он.
– В лагере внизу растет напряжение, – передала Томоэ. – Гнилая магия. Запах застарелой крови, страха и железа. Словно стая падальщиков собирается вокруг раненого зверя. Там, на опушке леса, концентрируются люди. Около тридцати источников праны. Все закрыты грубыми экранами искажения.
– Пожиратели Смерти, – Гарри едва заметно кивнул. – Люциус Малфой и его шавки. Они не посмеют сунуться на стадион, пока здесь высшие чины. Они дождутся ночи, когда толпа напьется, а охрана расслабится.
– Мы вмешаемся?
– Только если они пересекут наш периметр, – отрезал Гарри. – Смерть британских обывателей — проблема британского Министерства. Наш контракт — жизнь семьи Делакур. Но... – он на мгновение замолчал, глядя на спину сгорбившегося впереди Джеймса Поттера, который за весь матч ни разу не взглянул на поле, не сводя тяжелого взгляда со своего старшего сына. – Держи лук наготове, Томоэ. Если начнется давка, они первыми побегут спасать своего «национального героя», наплевав на всех остальных.
– Мой лук всегда готов служить тебе, милорд, – смиренно отозвалась слуга.
***
К полуночи стадион опустел, но праздник переместился в палаточный лагерь. Земля дрожала от тысяч поющих, танцующих и выпивающих людей. Ирландцы праздновали победу своей сборной, распевая гимны под звуки зачарованных волынок; болгары угрюмо глушили сливовицу у костров.
Французский сектор стоял особняком. Вокруг трех синих шатров мерцала едва заметная пленка изолирующего барьера, заглушавшая внешний шум.
Внутри министерского шатра царила деловая атмосфера. Жан-Пьер Делакур сидел за походным письменным столом, просматривая бумаги, пока Аполлин укладывала сонную Габриэль на мягкую кушетку.
Флёр стояла посреди шатра, повторяя комплекс дыхательных упражнений, которым ее научила Томоэ. Ее движения были плавными, почти гипнотическими, но в каждом выпаде чувствовалась скрытая пружина.
Гарри стоял у выхода, затягиваясь сигаретой. Пепел падал в пустую консервную банку. На нем уже не было куртки — он остался в плотной тактической рубашке с закатанными рукавами, обнажавшими предплечья, иссеченные ритуальными шрамами некроманта. На левом бедре покоился «Кольт Питон», заряженный костяными разрывными патронами. Карабин «Винчестер» стоял прислоненным к дверному косяку.
– Гарри, – тихо окликнула его Аполлин. Женщина подошла ближе, ее прекрасное лицо выражало глубокую материнскую тревогу. – Та женщина... Лили Поттер. Она весь вечер провела у границы нашего сектора. Ее муж увел ее силой, но она... она раздавлена.
Гарри выпустил струйку дыма наружу:
– Это ее выбор, мадам Делакур. Восемь лет назад она сделала свой выбор, доверившись Дамблдору и бросив меня на произвол судьбы. Я не держу зла. Зло требует эмоциональных затрат, а я слишком ценю свою энергию. Но возврата назад нет. Для меня они — чужие люди с потенциально опасными намерениями.
– Ты слишком строг к себе, юноша, – покачала головой Аполлин. – В твоем возрасте сердце должно искать радости, а не строить стены.
– Стены спасают жизнь, когда рушится крыша, – глухо отозвался Гарри.
И в этот момент ночь разорвал истошный, леденящий кровь крик.
Звук праздничных волынок мгновенно захлебнулся. За пределами защитного контура раздался сухой треск, похожий на взрыв петарды, а затем в небо взметнулся столб ядовито-зеленого пламени. За ним последовал второй, третий. Земля задрожала от топота сотен бегущих ног.
– Началось, – спокойно произнес Гарри, щелчком отправляя окурок в банку.
Томоэ материализовалась рядом с ним словно из ниоткуда. Ее светлое кимоно лучницы сменилось черным боевым доспехом с алыми завязками, на плечах блестели лакированные наплечники, а в левой руке уже покоился огромный японский лук юми, чья тетива тихо звенела от переполнявшей ее демонической праны.
– Нападение с южной стороны, – доложила Томоэ, ее голос звучал абсолютно спокойно, как на военном совете. – Группа магов в остроконечных масках и черных балахонах. Они поджигают палатки, используют заклинания взрыва и левитируют семью магловских смотрителей над толпой, подвергая их пыткам. Министерство Британии парализовано. Авроры бегут в разные стороны, централизованного командования нет.
Жан-Пьер Делакур мгновенно вскочил из-за стола, его палочка скользнула в руку:
– Аполлин, хватай Габриэль! Мы уходим официальным порталом!
– Портальная сеть заблокирована, – перебил его Гарри, беря в руки карабин. – Я проверял контур пять минут назад. Радикалы установили артефакты подавления пространства по периметру леса. Если попытаетесь активировать министерский ключ, вас расщепит на атомы.
– Что нам делать?! – побледнела Аполлин, прижимая к себе испуганно захныкавшую Габриэль.
– Держать строй, – Гарри передернул затвор карабина с сочным металлическим щелчком. – Наш лагерь автономен. Защитный барьер выдержит бомбардировку легкими проклятиями. Флёр — занять позицию за моей спиной, палочка наготове. Щиты «Протего Дуо» держи только по моему сигналу, береги резерв. Если кто-то прорвется через огонь — бей парализующим в колено или шею, без предупреждений. Поняла?
– Поняла! – твердо ответила Флёр. Страх в ее глазах сменился холодной решимостью, выкованной за месяц беспощадных тренировок.
Они вышли из шатра.
Ночное небо над пустошью Девона было озарено багровыми всполохами пожаров. Тысячи волшебников в панике неслись к лесу, сбивая друг друга с ног, бросая вещи и детей. По центральной аллее лагеря медленно двигалась колонна людей в глухих серебряных масках и черных капюшонах. Они шли строем, высоко поднимая палочки. Над их головами в воздухе, словно сломанные куклы, кувыркались четверо маглов — мистер Робертс, его жена и двое сыновей. Толпа в масках хохотала, осыпая беспомощных людей жалящими проклятиями.
– Мерзкие твари, – процедила Флёр, сжимая палочку до побеления пальцев. – Это же просто маглы! Они даже не могут защититься!
– Это тактика террора, – сухо прокомментировал Гарри, вскидывая карабин к плечу. – Демонстрация безнаказанности. Они знают, что британские власти бессильны.
В этот момент группа из пятерых Пожирателей Смерти отделилась от основной колонны. Заметив богатые шелковые шатры французской делегации, стоявшие нетронутыми посреди горящего хаоса, они с улюлюканьем направились прямо к серебряному шнуру периметра.
– О-о-о, гляньте-ка! – донесся из-под маски хриплый, явно пьяный голос одного из нападавших. – Французские шлюхи решили отсидеться! Давайте сожжем этих лягушатников к чертовой матери! «Редукто»!
Луч серой разрушительной магии ударил в барьер. Воздух зазвенел, по синей ткани шатра пробежали голубоватые искры, но защита выдержала.
– Они посягнули на наш покой, милорд, – Томоэ плавно подняла лук. В ее пальцах из воздуха соткалась длинная стрела с широким наконечником, окутанная белым, почти невидимым призрачным огнем. – Прикажи.
– Огонь на поражение, – спокойно скомандовал Гарри. – Они пересекли черту.
Тетива сухо щелкнула.
Стрела не летела — она телепортировалась. Раздался глухой, влажный звук, и шедший первым Пожиратель Смерти внезапно замер на месте. Стрела пробила его грудную клетку навылет, пригвоздив к деревянному столбу в тридцати метрах позади. Мужчина даже не успел вскрикнуть — в следующую секунду белый огонь охватил его тело изнутри, и за пару ударов сердца от взрослого мага осталась лишь горстка серого пепла, осыпавшаяся на траву.
Остальные четверо застыли в немом шоке. Для британских магов, привыкших к лучам заклинаний, летящим со скоростью брошенного мяча, это было за гранью понимания.
– Что за... – начал было второй, вскидывая палочку, но договорить не успел.
Гарри вскинул правую руку, сложив пальцы пистолетом.
*Тьфу-тьфу-тьфу!*
Три сгустка черной, маслянистой энергии — финское проклятие Гандр высшей концентрации — сорвались с кончиков его пальцев. Скорость снарядов была сопоставима с пистолетной пулей. Первый снаряд разнес поднятую палочку волшебника в щепки, второй ударил ему в плечо, вывернув сустав неестественным образом, а третий впечатался прямо в серебряную маску. Металл прогнулся внутрь, и нападавший рухнул навзничь, захрипев от тяжелейшей контузии и перелома черепа.
– Назад! У них стрелки! – истошно заорал третий Пожиратель, пытаясь поставить щит. – «Протего»!
Но Флёр Делакур уже шагнула вперед из-за плеча Гарри.
Ее движения были выверены до миллиметра. Вместо того чтобы пытаться пробить щит заклинанием, как сделала бы любая выпускница Шармбатона, она взмахнула палочкой вниз:
– «Терра Руптура»!
Земля под ногами мага раскололась. Потеряв равновесие, он качнулся вперед, и его щит дрогнул. В этот же миг Флёр сделала молниеносный выпад вперед, сократив дистанцию в два пружинистых шага — точно так, как учила Томоэ, — и с размаху впечатала носок тяжелого ботинка прямо в пах противника, одновременно наложив невербальный «Ступефай» в упор, прямо под подбородок.
Пожиратель отлетел на пять метров и с глухим стуком приземлился в кусты, затихнув навсегда.
– Отличная работа, Флёр, – ровно произнес Гарри, не опуская карабин. – Минус три. Двое оставшихся бегут.
Последние двое боевиков, осознав, что наткнулись не на беззащитных дипломатов, а на профессиональный заградотряд, в ужасе бросились обратно к основной толпе, истошно вопя о помощи.
– Не преследовать, – остановил порыв девушки Гарри. – Наша задача — охрана периметра, а не зачистка территории.
– Гарри! Боже правый, Гарри!
Сквозь дым и пламя к французскому лагерю бежала группа людей в алых мантиях. Впереди несся Джеймс Поттер с обнаженной палочкой, за ним — шестеро авроров, а чуть позади, спотыкаясь, бежали Лили и бледный, трясущийся Годрик.
– Опустите оружие! – закричал Джеймс, увидев горящий пепел и тела нападавших на земле. – Именем Министерства, стоять на месте!
Авроры мгновенно взяли шатер на прицел. Лили Поттер подбежала ближе, ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела дымящийся ствол карабина в руках Гарри и висящий на его бедре револьвер.
– Гарри... что ты наделал? – выдохнула она, глядя на пепел сожженного Пожирателя. – Ты... ты убил его? Без суда? Без следствия?
Гарри медленно опустил карабин стволом в землю, но палец остался на спусковой скобе.
– Они пересекли границу охраняемого объекта с целью вооруженного нападения и применения смертоносной магии, – голос Гарри был подобен удару могильной плиты. – В соответствии с параграфом четырнадцать Устава силовиков Часовой Башни, цели классифицированы как комбатанты противника и нейтрализованы.
– Это юрисдикция Британии! – взревел Джеймс Поттер, подходя вплотную к серебряному шнуру, но благоразумно не переступая его под тяжелым взглядом Томоэ. – Здесь действуют законы Министерства! Ты не имел права применять магловское оружие и темные проклятия! Ты должен был задержать их до прибытия авроров!
– До вашего прибытия? – Флёр Делакур вышла вперед, и в ее голосе звенело такое презрение, что даже видавшие виды авроры отвели глаза. – Вы бежали сюда двадцать минут, пока ваши граждане горели заживо! Маглов мучают прямо на центральной площади вашего лагеря! Где вы были, господин глава Аврората? Прятали своего драгоценного «героя» в кустах?!
Годрик Поттер, стоявший за спиной матери, дернулся, его лицо залила краска стыда:
– Заткнись, вейла! Мой отец — герой! А твой дружок — просто мясник! Он хладнокровно убил человека!
– Он уничтожил ублюдка, который хотел вырезать мою семью, – отрезала Флёр, глядя на Годрика как на грязь под ногтями. – В отличие от тебя, мальчик. Ты даже палочку ровно держать не умеешь — твои руки трясутся так, словно тебя ударили замораживающим проклятием. И это — Мальчик-который-выжил? Позор Британии.
Годрик задохнулся от ярости, но ответить не нашелся. Слова француженки били прямо в цель.
– Джеймс, – раздался холодный голос Жана-Пьера Делакура, который вышел из шатра, держа за руку плачущую Габриэль. – Мои телохранители действовали в рамках утвержденного протокола безопасности. Если у вашего Министерства есть претензии — подавайте официальную ноту протеста через Международную Конфедерацию Магов. А сейчас я требую, чтобы ваши сотрудники очистили территорию перед моим лагерем. Нам противно даже смотреть на вашу так называемую «работу».
Джеймс тяжело дышал. Его авторитет, выстраиваемый годами, трещал по швам на глазах у подчиненных. Он посмотрел на Гарри — на своего первенца, которого когда-то посчитал бесполезным сквибом.
Перед ним стоял совершенный боевой механизм. Хладнокровный, смертоносный, не знающий сомнений. Маг, прошедший огонь настоящей войны, рядом с которым хваленые авроры выглядели испуганными школьниками. И этот человек больше не был Поттером. Он носил чужое имя, подчинялся чужим приказам и смотрел на родного отца с тем же выражением лица, с каким смотрят на назойливое насекомое.
– Гарри... – сделала последнюю попытку Лили, протягивая руку сквозь невидимый барьер. – Пожалуйста... поедем с нами. В Годрикову Впадину. Мы поговорим, мы все исправим... Дамблдор поможет...
– Дамблдор — старый паук, плетущий интриги за счет чужих жизней, – перебил ее Гарри, и в его глазах впервые за вечер мелькнуло нечто, похожее на глухую насмешку. – Передайте вашему великому директору: если он попытается втянуть меня в свои игры на предстоящем Турнире, я не стану играть по правилам. В Часовой Башне не знают слова «милосердие».
Он повернулся спиной к семье, не обращая внимания на тихий вскрик Лили.
– Томоэ, держи сектор. Флёр, зайди в шатер и проверь Габриэль. Через два часа, когда эти клоуны закончат тушить палатки, мы снимем блокировку пространства и уйдем в Париж.
– Слушаюсь, милорд, – Томоэ склонила голову, вставая на часах у входа. Ее рука лежала на луке, а взгляд прожигал авроров насквозь.
И в этот момент далеко над лесом, пробив черные тучи пожарищ, в ночное небо взметнулся ослепительный изумрудный луч.
Он развернулся колоссальным, пульсирующим созвездием: гигантский череп из мерцающих зеленых звезд, из раскрытой челюсти которого выползала живая, извивающаяся змея.
Черная Метка.
Авроры в панике заголосили. Джеймс Поттер побелел как полотно, Годрик испуганно взвизгнул, прячась за спину матери.
Гарри лишь мельком взглянул на светящийся в небе череп, выпустил еще одну струйку дыма и тихо хмыкнул:
– Примитивная театральщина. Никакой фантазии.
Он развернулся и вошел в шатер, оставив за спиной прошлое, которое окончательно сгорело в огне этой ночи.