Сын
Наследник грозового неба
Базальтовое плато в глубине моего личного измерения содрогнулось от чудовищного удара.
Здесь, под вечно сумеречным фиолетовым небом, не существовало земных законов физики. Не было границ, не было свидетелей, не было необходимости сдерживать колоссальную первородную мощь. Миллионы теневых солдат, выстроившись ровными шеренгами на дальних хребтах, затаив дыхание наблюдали за тем, что происходило в центре арены.
Воздух разорвало ослепительной лазурной вспышкой.
Сверкнула молния — яростная, хищная, напитанная чистейшей концентрированной маной. Фигура передо мной двигалась с такой нечеловеческой скоростью, что человеческий глаз уловил бы лишь смазанный росчерк.
*ЗВЯК!*
Я парировал выпад тыльной стороной зачарованного кинжала, даже не сдвинувшись с места. Ударная волна разметала каменную крошку под нашими ногами на сотню метров вокруг.
– Неплохо, Юки, – негромко произнес я, глядя в полыхающие азартом глаза противника. – Но ты слишком рано открыл левый фланг при развороте.
– Это была приманка, пап! – с дерзкой мальчишеской усмешкой отозвался он.
В то же мгновение широкие браслеты из матового темного металла, закрывавшие его предплечья от запястий до самых локтей, вспыхнули рунической вязью. Артефакт SSS-ранга — древняя реликвия, выкованная в кузнях бездны и способная по воле владельца мгновенно менять агрегатное состояние — отозвался на импульс его маны. Металл словно ожил, превратившись в струящуюся ртуть, обвитую трещащими электрическими разрядами.
За долю секунды тонкий изогнутый клинок в его левой руке рассыпался десятком острых сегментов, превратившись в смертоносный гибкий хлыст. Оружие змеей обогнуло мой блок, целясь точно в уязвимое сочленение под коленом, в то время как правый браслет трансформировался в тяжелый полуторный меч, рубящий по восходящей дуге.
Одновременно с этим из тени под ногами парня взметнулись четыре массивных черных щупальца, намертво блокируя мне пути к отступлению.
Комбинация была безупречной. Быстрой, смертоносной и математически выверенной.
Я не сдержал гордой усмешки. Мои серые глаза, похожие на предгрозовую тучу, вспыхнули фиолетовым пламенем Теневого Монарха. Едва заметное движение плеча — и вокруг меня взорвалась волна чистой гравитации. Теневые путы Юки мгновенно развеялись пеплом, сегментированный хлыст отбросило назад, а его полуторный меч с глухим звоном врезался в невидимый барьер из уплотненного мрака в паре сантиметров от моей шеи.
Я сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, и легко коснулся ладонью его солнечного сплетения.
Импульс маны был мягким, но непреодолимым.
Юки отлетел на десяток метров назад, ловко перегруппировался в воздухе и приземлился на ноги, пропахав тяжелыми кожаными сапогами глубокие борозды в черном камне. Браслеты на его руках тут же стекли обратно к локтям, принимая форму гладких защитных наручей.
– Тренировка окончена, – скомандовал я, развеивая кинжал в тень.
Парень выпрямился, шумно выдохнул и вытер тыльной стороной ладони пот со лба.
– Черт… Я был уверен, что зацеплю тебя этим выпадом, – пробормотал он, но в его голосе не было обиды — лишь пылкое желание стать еще сильнее.
Я подошел ближе, с нескрываемым отцовским теплом разглядывая своего сына.
Девять лет пролетели словно единый миг. Тот крошечный младенец, которого я когда-то укачивал в тишине пентхауса, тот семилетний мальчик, с детской невинностью ломавший кости охотникам S-ранга… он вырос.
Сейчас перед о мной стоял шестнадцатилетний юноша. Высокий — метр восемьдесят два — широкоплечий, гибкий, словно дикий барс, готовый к прыжку. Черные, как самое темное крыло ворона, волосы были небрежно взъерошены на макушке, контрастируя с коротко выбритыми висками — мода смертных подростков, которую он перенял с легким бунтарским шиком.
Его лицо завораживало редкой, почти потусторонней красотой: аристократичные, резкие черты, унаследованные от меня, и фарфоровая, невероятно чистая кожа, словно светящаяся изнутри. Но главным сокровищем оставались его глаза. Небесно-голубые, прозрачные, как кристальный горный лед, они сияли живым светом матери. Глаза Ханны. Они напоминали мне о том, что даже в сердце бессмертного владыки смерти есть место вечной весне.
Одет он был просто, без вычурности: простая темная хлопковая футболка, облегавшая рельефную грудь, свободные шарварные штаны цвета воронова крыла, не стеснявшие движений в акробатических пируэтах, и высокие шнурованные сапоги из зачарованной кожи виверны. На предплечьях тускло мерцали его браслеты — уникальный артефакт, подарок на его пятнадцатилетие, с которым Юки почти никогда не расставался.
– Ты едва не достал меня, – признал я, положив тяжелую ладонь на его плечо и слегка сжав его. – Смена формы оружия посреди комбо была великолепна. Еще полгода назад у тебя уходило на трансформацию полсекунды. Сейчас — доли мгновения.
– Игрис показал мне, как перенаправлять ману короткими импульсами прямо через кости, – довольно улыбнулся Юки, и его лицо мгновенно потеряло всю грозную хищность воина, вновь став лицом любимого сына. – Это экономит кучу энергии.
– МОЛОДОЙ ГОСПОДИН! – раздался над ареной душераздирающий, полный благоговейного восторга вопль.
Из тени ближайшего утеса с молниеносной скоростью спикировал Беру. Бывший король муравьев рухнул на колени, скользя по камням, и протянул Юки серебряный поднос, на котором стояла запотевшая хрустальная бутылка со свежевыжатым соком и стопка белоснежных полотенец.
– Это было божественно! – верещал Беру, его фасеточные глаза блестели от переполнявших его чувств. – Ваш выпад расколол бы гору! Ваша грация затмевает полет звездного сокола! Выпейте нектара, юный принц, восстановите силы! Если ваше драгоценное горло пересохнет, ничтожный слуга лично вырвет свое собственное сердце от стыда!
Юки весело рассмеялся, привычно взяв полотенце и бутылку. За девять лет он научился абсолютно спокойно воспринимать безумную гиперопеку генерала муравьев.
– Спасибо, Беру. Ты, как всегда, вовремя.
– Служить вам — высшая награда мироздания! – Беру прижал когтистые лапы к груди и счастливо уткнулся лбом в каменные плиты.
С противоположной стороны неторопливым, размеренным шагом подошел Игрис. Рыцарь в темных латах вежливо склонил шлем с алым султаном, приветствуя нас обоих.
– Теневой шаг был выполнен без задержки, молодой господин, – глубоким, вибрирующим голосом произнес рыцарь. – Однако при использовании хлыста вы забыли прикрыть спину. Если бы владыка контратаковал сквозь тень, вы бы не успели вернуть клинок в исходную позицию.
Юки сделал большой глоток холодного сока, с благодарностью кивнув наставнику:
– Понял, Игрис. В следующий раз я пущу ложную тень за спину для страховки.
Я махнул рукой, отпуская тени:
– На сегодня достаточно. Возвращайтесь на свои посты.
– Слушаемся, Мой Монарх! – синхронно отозвались генералы и растворились в густом мраке базальтовых равнин.
Мы остались вдвоем.
Я подошел к краю плато, откуда открывался вид на бескрайние просторы моего измерения. Черные горы, фиолетовые реки первозданной энергии, висящие в небе цитадели из темного стекла. Здесь царил абсолютный, нерушимый покой.
Юки подошел следом, встав рядом со мной плечом к плечу. Со своими ста восемьюдесятью двумя сантиметрами он уже почти догнал мой рост в сто девяносто два. Парень облокотился о каменный парапет, глядя на темные дали, и на его пальцах лениво заплясали крошечные голубые искры электричества — артефакт на его руках медленно вибрировал, остывая после тяжелого боя.
– Пап, – позвал он после недолгой паузы.
– М?
– Мы сегодня вернемся в город пораньше? Я обещал ребятам из класса заглянуть в игровой клуб после обеда. Новый командный турнир открылся.
Я усмехнулся краешком губ. При всей своей колоссальной мощи, при всем статусе наследника владыки смерти, Юки оставался подростком. Он ходил в обычную старшую школу под измененной фамилией, общался со сверстниками, рубился в приставки и жил той жизнью, которой был лишен я в его годы. Я дал ему силу, чтобы защитить себя, но я никогда не отбирал у него человечность. Это было главным заветом Ханны.
– Вернемся, – ответил я. – Только сначала примешь душ. От тебя разит озоном и жженой маной за версту. Обычные люди рядом с тобой решат, что приближается гроза.
– Ладно-ладно, – парень улыбнулся, глядя на свои руки. Затем его взгляд стал чуть более задумчивым. Он повернулся ко мне, прислонившись спиной к парапету. – Знаешь… Я вчера листал архивы новостей в сети. Наткнулся на статью десятилетней давности. О гильдии «Охотники».
Я слегка приподнял бровь, не перебивая.
– Там было имя Ча Хэ Ин, – продолжил Юки ровным, спокойным тоном. В его голосе не было ни злости, ни торжества — лишь сухое, почти научное любопытство. – Я вспомнил ту женщину. Ту, от которой так несло фальшивкой в твоем кабинете, когда мне было семь.
– И что ты прочитал? – поинтересовался я, глядя на фиолетовые зарницы над горизонтом.
– Ничего особенного, – Юки пожал плечами, его темные взъерошенные волосы качнулись от легкого ветра бездны. – Короткая историческая сноска на официальном портале Ассоциации. «Бывшая охотница S-ранга, трагически погибшая при исполнении долга в красных вратах Канвондо». Пара сухих дат, список закрытых подземелий. И всё. Больше ни слова.
Он тихо усмехнулся, покачав головой.
– А ведь тогда, в детстве, мне казалось, что она какая-то огромная фигура. Настоящая королева смертных. Ее лицо было на каждом рекламном щите Сеула, по телевизору крутили передачи о ее величии, люди с ума сходили от одного взгляда на нее. И что в итоге? Прошел всего год после ее смерти — и о ней напрочь забыли. Появились новые охотники, новые S-ранги, новые красивые лица для обложек журналов. Толпе просто дали новую блестящую игрушку.
Я молча слушал сына, ощущая глубокую, холодную правоту его слов.
Мир смертных был до смешного предсказуем. Девять лет назад Ча Хэ Ин упивалась своей славой, считая себя венцом творения. Она была готова шагать по трупам, предавать товарищей, строить козни против моего ребенка — и ради чего? Ради сиюминутного обожания толпы, чья память короче, чем жизнь бабочки-однодневки.
Ее «героическая гибель» взорвала СМИ ровно на три месяца. Полгода длился траур, во время которого гильдия выжимала последние соки из ее мертвого имени, продавая мерч и собирая пожертвования. А через год в Корее пробудился новый одаренный мечник — молодой, улыбчивый парень с безупречной внешностью. Спонсоры мгновенно перевели контракты на него, камеры развернулись в другую сторону, а портреты Ча Хэ Ин отправились пылиться на складские полки Ассоциации охотников.
– Люди не умеют помнить долго, Юки, – произнес я, повернувшись к сыну. Мой голос звучал глубоко и размеренно, раскатываясь по плато. – Их жизни слишком коротки, а их мир слишком суетлив. Они возводят кумиров на пьедесталы не ради уважения к их силе, а ради собственного развлечения. И с той же легкостью сбрасывают их в грязь, стоит появиться кому-то новому.
Юки внимательно посмотрел на меня своими невозможными небесно-голубыми глазами.
– Она продала свою душу за пустоту, – тихо сказал он. – Разменяла честь, принципы, человечность… ради пыли, которую развеял первый же весенний ветер.
– Именно, – кивнул я. – Поэтому я учил тебя никогда не искать признания у толпы. Сила правителя — не в аплодисментах черни. Она в ответственности перед теми, кого ты любишь. В верности себе.
Я протянул руку и взъерошил его черные волосы, сбив модную укладку, отчего Юки привычно фыркнул, но уворачиваться не стал.
– Твоя мама никогда не стремилась к славе, – мягко добавил я. – В ней не было магии, ее имя никогда не писали в газетах. Но ее свет живет в тебе. И этот свет останется со мной на всю мою вечность. А о Ча Хэ Ин… о ней не вспомнит никто уже через пару десятилетий. Вот истинная цена фальшивого золота.
Юки улыбнулся — открыто, тепло, показав ровные белые зубы. Напряжение после тяжелой тренировки окончательно растаяло.
– Понял, пап. Никакой фальши. Только реальная сила и чистая совесть.
– И победа в игровом клубе, – с усмешкой поддел я его.
– О, это само собой! – парень гордо вскинул подбородок. – Я тренировался на реакцию с Игрисом всю прошлую неделю. Те парни из старших классов даже не поймут, как проиграли.
Он активировал браслет на правом запястье. Металл послушно блеснул, на долю секунды выбросив в воздух тонкое лезвие из сгущенной плазмы, и тут же втянулся обратно, приняв форму изящного матового наруча. Артефакт слушался его мысли лучше, чем собственное тело.
– Идем домой? – спросил Юки, поправляя воротник футболки.
– Идем, – я шагнул вперед, распахивая пространство перед нами.
Тьма откликнулась на мой зов мгновенно. Черный туман закружился спиралью, разрывая ткань между измерениями и открывая проход прямиком в просторную, залитую полуденным солнцем гостиную нашего пентхауса в Сеуле.
Юки шагнул первым — уверенно, легко, с грацией прирожденного хищника и достоинством истинного принца бездны.
Я задержался на секунду у края разлома, бросив прощальный взгляд на черные равнины своего королевства.
Смертный мир внизу жил своей суетой, забывая прошлых героев, придумывая новые законы и строя иллюзии стабильности. Пусть тешатся. Пусть забывают тех, кто был недостоин памяти.
У меня было всё, что имело значение. Мой сын. Мое бессмертие. И сила, способная защитить наш хрупкий покой от любого шторма, который посмеет подняться на горизонте.
Я шагнул в портал, и тень за моей спиной мягко сомкнулась, растворяясь в тишине вечности.