← Назад к обзору

Сын

Погребальный марш для золотой девы

Теплый вечерний свет заливал гостиную пентхауса мягким янтарем. Высокие панорамные окна отражали закат над Сеулом, превращая город в полотно из расплавленного золота и сиреневых теней. Здесь, на высоте сотен метров, не было слышно ни шума дорог, ни сирен, ни суетливого дыхания мегаполиса.

Я сидел в глубоком кресле, наблюдая за центром зала.

Там, посреди просторной комнаты со специально отодвинутой мебелью, двигались две фигуры. Игрис держал в руках длинный деревянный шест, заменявший клинок, и двигался с выверенной, почти балетной грацией истинного рыцаря-командира. Напротив него стоял Юки. Семилетний мальчик с фарфоровой кожей и смоляными волосами держал в обеих руках легкий тренировочный клинок, искусно вырезанный из зачарованного черного дерева.

Дерево глухо стукнуло о дерево.

Юки ушел из-под тяжелого нисходящего удара легким пируэтом, его небесно-голубые глаза на мгновение вспыхнули ледяным фиолетовым светом. Из его собственной крошечной тени мгновенно вырвалась тонкая, как леска, полоса мрака, обвившаяся вокруг лодыжки Игриса и попытавшаяся подсечь рыцаря.

Игрис не шелохнулся — его вес и мана были несопоставимо выше — но рыцарь коротко, одобрительно склонил шлем с алым султаном.

– Превосходное комбинирование, молодой господин, – раздался глухой, полный уважения голос Игриса через ментальную связь. – Вы заставили противника перенести центр тяжести. В реальном бою этого было бы достаточно, чтобы вскрыть сочленение доспеха.

– Но я не смог тебя сдвинуть, – надув губы, отозвался Юки, опуская деревянный клинок. На его лбу выступили крошечные бисеринки пота, щеки слегка порозовели.

– Потому что Игрис — закаленный веками монстр, малыш, – с мягкой усмешкой произнес я, отставляя фарфоровую чашку с чаем. – А ты тренируешься всего полгода. Для твоего возраста этот маневр был идеален.

Юки тут же просиял. Он опустил клинок, развернулся и побежал ко мне, на ходу бросая тренировочный меч Беру, который дежурил у стены в позе примерного дворецкого. Бывший король муравьев благоговейно подхватил деревяшку обеими лапами, прижал ее к груди так, словно ему доверили государственную реликвию, и тихо заверещал от восторга:

– Божественный удар, юный принц! Эта тьма была острее жвал песчаной многоножки! Позвольте вашему верному слуге подать полотенце!

– Спасибо, Беру, – Юки вежливо кивнул, взял белое полотенце, промокнул лицо и с разбегу забрался ко мне на колени.

Он уютно устроился, привалившись спиной к моей груди. Я машинально опустил широкую ладонь на его темные шелковистые волосы, слегка взъерошив их. Мои пальцы, способные раздавить драконий череп, бережно перебирали пряди его челки. Юки прикрыл глаза, тихо вздохнув.

– Пап? – позвал он спустя минуту, глядя в окно на засыпающий город.

– Что, сынок?

– Инспектор из Ассоциации… он сильно испугался?

– До полусмерти, – ровно ответил я. – Больше он сюда не придет. Ни он, ни его люди.

– Я так и думал, – рассудительно протянул Юки. – Чиновники всегда трусы, когда сталкиваются с тем, что не могут купить или запереть в клетку. Мама говорила, что люди боятся глубины, потому что не умеют в ней дышать. А мы с тобой — и есть эта глубина.

Мое сердце на мгновение сжалось от светлой тоски. Ханна. Ее слова, ее мысли продолжали жить в этом хрупком мальчике. Она оставила мне величайший дар, и ни одна сила во вселенной не посмеет его отобрать.

– Твоя мама была мудрой женщиной, Юки, – тихо сказал я, прижав его к себе чуть крепче.

– А та блондинка… Ча Хэ Ин? – мальчик повернул ко мне лицо, и в его кристальных сапфировых глазах промелькнула холодная, совершенно недетская сталь. – Беру шептал мне, что завтра утром у нее рейд в горах Канвондо. Врата S-ранга.

Я слегка прищурил грозовые серые глаза. Беру в углу комнаты виновато втянул голову в хитиновые плечи и постарался слиться со стеной, поняв, что сболтнул лишнее.

– Да, – не стал отрицать я. – Завтра гильдия «Охотники» закрывает красный разлом.

– Ты сделаешь то, о чем мы говорили? – прямо спросил Юки.

– Я сделаю то, что должно быть сделано, – ответил я. – Мир получит красивую легенду о непобедимой воительнице, пожертвовавшей собой ради товарищей. А мы получим тишину. Больше никто не посмеет тронуть тебя.

Юки помолчал, обдумывая мои слова, а затем легко положил свою маленькую ладошку поверх моей руки.

– Это хороший финал для нее, пап. Она любила аплодисменты больше самой жизни. Пусть захлебнется ими в последний раз.

***

Следующее утро встретило провинцию Канвондо пронизывающим ледяным ветром.

Горное ущелье, стиснутое отвесными серыми скалами, тонуло в густом молочном тумане. Но даже этот природный покров не мог скрыть колоссального энергетического вихря, бушевавшего в центре долины. Там, в разломе пространства, пульсировали гигантские врата S-ранга. Их поверхность переливалась зловещим, багрово-алым сиянием, выбрасывая в воздух волны удушающей, тяжелой маны.

Вокруг разлома была развернута полевая база гильдии «Охотники». Десятки фургонов, артефактные генераторы барьеров, вооруженная охрана и наряды полиции, перекрывшие въезд в ущелье на десятки километров вокруг.

Журналисты ведущих телеканалов толпились за ограждениями, слепя объективы камер вспышками. В центре внимания, разумеется, была она.

Ча Хэ Ин.

Она стояла перед строем ударной группы, облаченная в ослепительно-белые, инкрустированные мифрилом доспехи. Ее золотистые волосы были заплетены в безупречную косу, рапира на поясе мерцала зачарованным светом, а на лице играла привычная, выверенная годами улыбка национального идола.

Но только я, наблюдавший за ней из складок межпространственной тени на вершине соседнего утеса, видел то, что скрывалось под этим лоском.

Хэ Ин была на грани нервного срыва.

Ее аура дрожала, выдавая панический ужас, который она отчаянно пыталась заглушить гордыней. На ее шее под высоким воротником все еще чернели синяки от теневой хватки Юки. Визит инспектора Кана в мой кабинет обернулся для нее катастрофой: председатель Ассоциации лично позвонил ей вчера вечером и в ледяных выражениях приказал навсегда забыть дорогу к Сон Джинву, если она не хочет, чтобы ее стерли из реестра пробужденных до конца недели.

Ее план настроить государство против меня и моего сына с треском провалился. Ее раздутое эго кровоточило. Ей отчаянно, маниакально требовалась победа. Громкая, триумфальная зачистка сложнейшего разлома, которая заставит всю страну снова преклонить перед ней колени и заставит забыть тот унизительный кошмар в моем кабинете.

– Мы входим через пять минут! – звонкий, командный голос Хэ Ин разнесся по долине, сорвав аплодисменты репортеров. – Держим строй «клин»! Никаких задержек! Мы закроем эти врата за три часа!

Она повернулась к багровому мареву разлома, и на мгновение ее лицо исказила гримаса слепой ярости.

«Я докажу ему, – читалось в ее прищуренных глазах. – Я покажу этому ублюдку и его щенку, кто здесь истинная сила».

Я стоял на вершине утеса, сложив руки на груди. Ветер трепал полы моего длинного темного пальто, черные волосы падали на лоб. Мои серые глаза холодно наблюдали, как тридцать элитных охотников во главе с мечницей скрываются в портале.

– Глупая, самовлюбленная женщина, – тихо произнес я в пустоту.

Из тени за моим плечом бесшумно соткался Игрис.

– Мой повелитель, разлом стабилизирован под наши нужды, – доложил верный рыцарь. – Теневые шпионы уже внутри. Сущность босса подземелья ожидает катализатора.

– Отлично, – я шагнул с обрыва прямо в клубящийся мрак. – Пора дать ей то представление, ради которого она жила.

***

Внутри врата S-ранга представляли собой колоссальный подземный лабиринт, высеченный в черном базальте. Воздух здесь был пропитан запахом серы, жженой кости и древней, голодной магии.

Первые два часа рейд гильдии «Охотники» продвигался вперед подобно стальному катку. Хэ Ин вела группу с демонстративной, показушной жестокостью. Ее рапира превратилась в сплошной серебряный росчерк: она в одиночку кромсала элитных чудовищ — гигантских пещерных химер — даже не позволяя танкам принять удар на себя. Ей нужны были цифры. Ей нужны были личные убийства для финального отчета.

Она не замечала, как за ее спиной сгущается тишина.

Не замечала, что коридоры, по которым они шли, медленно меняли геометрию, отрезая путь назад. Мои тени незаметно перестраивали пространство разлома, направляя отряд прямо в сердце тронного зала.

Когда тяжелые каменные врата за спинами охотников с грохотом захлопнулись, опустив многотонную адамантитовую решетку, строй дрогнул.

– Что за чертовщина?! – крикнул главный маг поддержки, ударив посохом о землю. – Путь назад заблокирован! Артефакты связи не работают!

– Спокойно! – рявкнула Хэ Ин, вскинув подбородок. В ее глазах не было страха — лишь раздражение от того, что кто-то посмел нарушить ее тайминг. – Мы в комнате босса. Убьем его, и врата откроются сами. Встать в глухую оборону!

В центре гигантской каверны вспыхнуло багровое пламя.

Из магматического озера, бурлившего в полу, медленно поднялся владыка этого подземелья. Древний титан пламени и пепла — чудовище высотой в шесть этажей, с четырьмя руками, сжимавшими раскаленные клинки, и пылающей короной из живого огня.

Охотники затаили дыхание. Даже для S-ранга это существо было на грани возможностей выживания.

– В атаку! – закричала Хэ Ин, первой срываясь с места с золотистой вспышкой маны.

Битва закипела. Заклинания магов сотрясали своды пещеры, танки едва сдерживали сокрушительные удары пылающих клинков, принимая на щиты тонны кинетической энергии. Хэ Ин порхала вокруг титана, нанося точечные уколы в сочленения его лавовой брони. Она была великолепна. Она была быстрой, смертоносной и абсолютно беспощадной.

Но она не знала, что за этой битвой наблюдаю я.

Я стоял на верхнем выступе под самым потолком каверны, скрытый пологом невидимости. Мои пальцы слегка шевельнулись.

Крошечная капля маны Теневого Монарха — едва заметная искра истинной первозданной тьмы — сорвалась с моей руки и бесшумно вошла в затылок пылающего титана.

Монстр замер.

Его багровые глаза внезапно налились тяжелым, фиолетовым светом. Воздух в зале стал втрое тяжелее, гравитация рухнула вниз. Чудовище издало рев, от которого у половины рейдовой группы лопнули барабанные перепонки. Его сила возросла скачком, пробивая потолок S-ранга и уходя в недосягаемую для смертных стратосферу.

*УДАР.*

Один из раскаленных клинков титана смахнул всю линию тяжелых танков гильдии, словно кегли. Зачарованные щиты разлетелись в щепки, люди покатились по каменному полу, харкая кровью.

– Помогите! – закричал молодой целитель, придавленный обломком колонны. – Госпожа Ча, прикройте отход!

Хэ Ин замерла в воздухе, приземлившись на каменный выступ.

Ее идеальная прическа растрепалась, белый доспех был покрыт копотью. Она посмотрела на раненых товарищей. Посмотрела на титана, занесшего клинки для добивающего удара.

И в этот критический момент ее истинная натура снова взяла верх.

Никакого самопожертвования. Никакой чести. В ее расширенных от ужаса зрачках горело лишь одно желание — выжить любой ценой. Она видела, что монстр мутировал. Она поняла, что этот бой проигран.

Хэ Ин развернулась спиной к своим погибающим товарищам и на пределе своей скорости рванула к запасному боковому туннелю, который вел наверх. Она снова бросала людей. Она собиралась оставить весь свой рейд на растерзание, чтобы спасти собственную шкуру и потом заявить прессе, что сделала все возможное.

– Жалкое зрелище, – раздался мой голос.

Не вслух. Прямо в ее сознании. Низкий, бархатный, холодный, как вечная мерзлота бездны.

Хэ Ин споткнулась на ровном месте. Ее золотистая аура замерцала и погасла, словно задутая свеча.

Пространство перед спасительным туннелем свернулось спиралью. Из сгустившейся тьмы медленно шагнул я. Мой рост, мои серые глаза, пылающие фиолетовым пламенем Монарха, и абсолютная, сокрушающая мощь, прижавшая ее к базальтовому полу.

– Д-джинву?! – вскрикнула она, судорожно сжимая рапиру побелевшими пальцами. – Что ты здесь делаешь?! Помоги мне! Этот монстр… он сошел с ума! Уничтожь его!

Я медленно подошел к ней, глядя сверху вниз. В моем взгляде не было ярости. Только глубокая, бесконечная брезгливость, с которой смотрят на грязь под подошвой дорогих туфель.

– Ты снова бежишь, Хэ Ин, – спокойно произнес я. – Снова оставляешь слабых умирать, чтобы сохранить свою драгоценную жизнь. Ты не изменилась ни на йоту.

– Они балласт! – истерично выкрикнула она, пытаясь подняться, но моя теневая гравитация держала ее на коленях. – Они все равно сдохнут! Спаси меня! Я нужна Корее! Я — сильнейшая мечница! Мы должны быть вместе, Джинву! Ты и я, мы правители этого мира! Забудь ты ту смертную девку и ее выродка, я дам тебе всё!..

Она не успела закончить фразу.

Теневые щупальца, вырвавшиеся из камня, хлестнули ее по лицу, разбив губы в кровь, и намертво перехватили запястья, заставив выронить рапиру.

– Никогда, – мой голос понизился до ледяного шепота, заставившего своды пещеры содрогнуться. – Не смей произносить имя Ханны своими грязными губами. И никогда не смей вспоминать о моем сыне. Ты не стоишь даже пыли с его ботинок.

Хэ Ин задыхалась, глядя на меня с нарастающим, сводящим с ума ужасом. Она наконец поняла. Поняла всё: и внезапную мутацию босса, и заблокированные выходы, и эту тишину.

– Это… это ты? – прошептала она пересохшими, окровавленными губами. – Ты устроил это? Ты хочешь убить меня?!

– Нет, – я едва заметно усмехнулся. – Мой сын предложил куда более изящное решение. Ты ведь так отчаянно жаждала славы, Хэ Ин? Ты положила на алтарь своего тщеславия десятки жизней. Ты хотела быть идеальной золотой девочкой?

Я сделал жест рукой.

За моей спиной из тьмы бесшумно выступили Игрис и отряд теневых целителей. Они не стали трогать титана. Вместо этого тени мгновенно окружили раненых охотников гильдии «Охотники», подняли их на руки и через теневой коридор начали эвакуировать за пределы разлома. Все тридцать человек. Каждый носильщик, каждый маг, каждый раненый танк.

Все они выживут. Все до единого.

– Ты останешься здесь одна, – произнес я, отступая на шаг назад в клубящийся мрак. – Твои люди расскажут миру правду. О том, как великая Ча Хэ Ин приказала им отступать, а сама в одиночку бросилась на усиленного титана S-ранга, чтобы выиграть для них драгоценные секунды. Ты спасешь их, Хэ Ин. Твоя смерть будет безупречной. О тебе напишут книги. Твой портрет повесят в главном холле Ассоциации.

– Нет… нет, пожалуйста! Джинву! – она забилась в теневых путах, по ее бледным щекам потекли слезы паники, смывая дорогую косметику. – Я не хочу умирать! Забери меня! Я согласна на все! Я уйду из охотников, я уеду из страны! Пожалуйста!

– Слишком поздно, – холодно отрезал я. – Твой спектакль окончен. Пора платить по счетам.

Теневые путы мгновенно растаяли, освобождая ее.

Я растворился в воздухе, поднимаясь обратно под своды каверны.

В тот же миг титан пламени, освобожденный от подавляющей воли Монарха, издал оглушительный рев и повернулся к единственной оставшейся в зале фигуре. Четыре гигантских раскаленных клинка взметнулись к потолку, озаряя лицо Ча Хэ Ин багровым светом преисподней.

Она судорожно схватила с пола свою рапиру, встала на дрожащие ноги и подняла клинок. Но в ее позе больше не было грации воительницы. Только дикий, животный страх загнанного в угол зверька.

Пламя обрушилось вниз, поглощая золотистый силуэт в ослепительной вспышке первобытного огня.

***

На следующий день солнце над Сеулом сияло во всем великолепии раннего лета.

Городские улицы были заполнены людьми, но атмосфера казалась необычайно торжественной и притихшей. На гигантских экранах небоскребов Каннама транслировались экстренные выпуски новостей. Черно-белые фотографии Ча Хэ Ин с траурной лентой в углу сменялись кадрами рыдающих охотников ее гильдии, дававших интервью у выхода из разлома.

– «Она спасла нас… Она закрыла собой проход и велела уходить… Это была истинная героиня нации…» – доносился из динамиков надрывный голос спасенного мага.

Мы с Юки сидели на открытой террасе уютного кафе на крыше одного из торговых центров.

Перед сыном стояла большая стеклянная креманка с клубничным мороженым, щедро политым белым шоколадом и посыпанным свежими ягодами. Юки неторопливо орудовал десертной ложкой, щурясь от яркого солнца. На нем была легкая белая рубашка с короткими рукавами и темные шорты. Фарфоровая кожа мальчика казалась совершенно прозрачной, а небесно-голубые глаза с легким любопытством поглядывали на огромный экран на противоположной стороне улицы.

– Смотри, пап, – негромко произнес он, проглотив порцию сладкого крема. – Ее показывают по всем каналам.

Я перевел взгляд грозовых серых глаз на мерцающий монитор, где крутили кадры безупречных взмахов рапиры погибшей мечницы.

– Да, – ответил я, сделав глоток ледяного американо. – Ее мечта сбылась. Вся страна плачет по золотой девочке. Никто и никогда не узнает, какой она была на самом деле.

Юки задумчиво склонил голову набок, его смоляная челка слегка колыхнулась от теплого ветра.

– Это хорошая сделка. Она получила вечную славу, которую так хотела, а мир избавился от лицемера. И главное… – мальчик поднял на меня кристально чистый взгляд, в глубине которого плескалась абсолютная, спокойная уверенность, – …от нее больше не воняет. Воздух стал намного чище.

Я не сдержал искренней, редкой улыбки. Опустив руку через стол, я мягко коснулся его щеки, ощущая под пальцами живое, нежное тепло.

– Намного чище, Юки.

В тени под нашим столиком удовлетворенно шевельнулся Беру, посылая волны абсолютного блаженства, а Игрис в духовном пространстве почтительно склонил голову, разделяя покой своего господина.

Мир смертных продолжал суетиться, оплакивать выдуманных героев и строить иллюзии. Им было невдомек, что истинный правитель этой вселенной сидит на залитой солнцем террасе, пьет горький кофе и кормит мороженым своего семилетнего сына.

У меня была вечность. И пока этот мальчик с глазами цвета чистого неба держал меня за руку, ни одна тьма и ни один человек не посмеют нарушить наш покой.

– Пап, – Юки хитро улыбнулся, облизывая ложку. – А добавку дашь?

– Только если пообещаешь съесть весь обед дома, – хмыкнул я.

– Договорились!

И звонкий детский смех моего сына окончательно развеял пепел сгоревшей фальшивой легенды над просыпающимся городом.