Сын
Пепел на алтаре тишины
Я вышел из дома, когда первые лучи солнца едва коснулись верхушек сосен, окружающих наш особняк. Воздух был холодным и чистым, но я всё еще чувствовал на губах привкус гари и озона. Внутри дома царила тяжелая, вязкая тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем часов в холле.
Юки спал. Я сам ввел ему небольшую дозу магического транквилизатора, чтобы его измученное тело могло восстановиться. Сухо сидел рядом с ним, сжимая руку брата так крепко, словно боялся, что тот растворится в утреннем тумане. Мой старший сын повзрослел за одну ночь на десять лет. В его глазах больше не было юношеского задора — только холодная, свинцовая решимость.
Я остановился на веранде, глядя на город, раскинувшийся внизу. Сеул просыпался, не подозревая, что этой ночью он едва не лишился своего будущего.
– Ты понимаешь, что теперь никого не нужно жалеть? – Голос отца раздался из тени колонны.
Сон Иль Хван стоял, скрестив руки на груди. Его аура, обычно скрытая и спокойная, сейчас пульсировала, как раскаленное ядро планеты.
– Я понимаю, отец, – ответил я, не оборачиваясь.
– Если бы мы не успели, Джинву... если бы ты опоздал хотя бы на минуту, Юки был бы уже мертв. – Отец подошел ближе, и я увидел, как дрожат его пальцы от сдерживаемого гнева. – Они не просто хотели его устранить. Они хотели, чтобы он страдал. Этот кинжал... это не оружие охотника. Это инструмент палача.
Я закрыл глаза, и перед мысленным взором снова вспыхнула сцена на складе. Бледное лицо Юки, его небесно-голубые глаза, полные невыносимой муки, и этот крик... Крик, который до сих пор отзывался в моей груди физической болью. У меня, Теневого Монарха, повелителя легионов смерти, сердце буквально разрывалось на части от воспоминания о том, как мой сын молил о помощи.
– Они ответят, – произнес я, и мой собственный голос показался мне чужим. Это был голос бездны. – Каждый, кто приложил руку к этому. Каждый, кто знал и промолчал. Каждый, кто инвестировал в их яд.
– Их было слишком много для простой засады, – продолжал отец, его голос становился всё жестче. – Это была спланированная акция уничтожения. Хэ Ин... она знала, куда бить. Она знала, что Юки — твоя самая тонкая струна.
Я сжал перила веранды, и гранит под моими ладонями начал плавиться, превращаясь в вязкую массу.
– Она думала, что его крик сломит меня, – прошептал я. – Но она лишь открыла клетку, которую я так старательно запирал все эти годы. Она хотела увидеть монстра? Что ж, она его увидела.
– Что ты намерен делать? – спросил Иль Хван. – Ассоциация уже начала задавать вопросы. Теневые солдаты слишком открыто действовали в промышленной зоне.
– Мне плевать на Ассоциацию, – я повернулся к нему, и мои глаза вспыхнули фиолетовым пламенем. – Мне плевать на их правила и их законы. Этой ночью они перешли черту, за которой заканчивается дипломатия и начинается истребление. Я уничтожу их всех. До единого.
Я вызвал Бера. Муравей материализовался мгновенно, его хитин всё еще был покрыт пятнами подсохшей крови наемников.
– Мой Повелитель! – Бер склонился так низко, что его голова коснулась пола.
– Отчет, – коротко приказал я.
– Мы захватили семерых выживших, мой Господин. Трое из них — маги S-ранга, нанятые через подставные фонды в Европе. Остальные — технический персонал, обеспечивавший работу анти-магического поля. Они находятся в нижних ярусах цитадели. Игрит уже начал... предварительную беседу.
– Они говорят? – спросил отец, шагнув вперед.
– Они молят о смерти, Великий Мастер, – Бер издал сухой, щелкающий звук, похожий на смех. – Но Игрит напомнил им, что в мире теней смерть — это привилегия, которую нужно заслужить.
– Я иду туда, – сказал я.
– Джинву, – отец положил руку мне на плечо. – Оставь их мне. Твоя ярость слишком велика, ты просто сотрешь их души, не получив ответов. А нам нужны имена тех, кто стоит за Хэ Ин в тени.
– Нет, отец, – я мягко, но решительно сбросил его руку. – Я должен видеть их глаза. Я должен убедиться, что они осознали, чью кровь они пролили.
Я шагнул в портал, и мир вокруг сменился фиолетовыми сумерками моей цитадели. Здесь время текло иначе, а звуки приобретали зловещую глубину.
В центре пыточного зала, подвешенные на цепях из чистой маны, висели те, кто вчера еще считал себя элитой мира охотников. Игрит стоял перед ними, его красный султан на шлеме неподвижно застыл. Увидев меня, рыцарь опустился на колено.
Я подошел к лидеру группы — тому самому человеку со шрамом, который вогнал кинжал в грудь Юки. Сейчас он выглядел жалко. Его магическая сила была заблокирована моими тенями, а тело покрыто стигматами от допроса Игрита.
– Значит, ты — тот самый «герой», – произнес я, останавливаясь в шаге от него.
Наемник поднял голову. В его глазах не было раскаяния, только животный ужас.
– Пожалуйста... убей меня... – прохрипел он.
– Убить? – я усмехнулся, и этот звук эхом разнесся под сводами зала. – Ты слышал, как кричал мой сын? Ты чувствовал, как его сердце билось под твоим ножом?
Я протянул руку и коснулся его лба. Маг закричал, когда я начал транслировать ему воспоминания Юки — всю ту боль, весь тот ужас, который пережил тринадцатилетний мальчик на грязном полу склада.
– Это лишь малая часть того, что ты будешь чувствовать вечность, – сказал я, разрывая контакт. – Ты не умрешь. Твоя плоть будет восстанавливаться, чтобы я мог снова её разрушить. Твоя душа будет распадаться, чтобы я мог снова её собрать.
– Это... это безумие... – прошептал один из магов, висевших рядом. – Мы просто выполняли контракт! Нам заплатили!
– Контракт на жизнь ребенка? – я повернулся к нему. Моя аура вспыхнула с такой силой, что цепи, на которых они висели, начали звенеть. – Вы думали, что деньги защитят вас от гнева Монарха? Вы думали, что Хэ Ин — это щит?
Я взмахнул рукой, и в воздухе материализовались магические проекции — списки счетов, записи переговоров, фотографии встреч.
– Я знаю всё, – продолжал я. – Я знаю о «Комитете Чистоты», который спонсировал ваши исследования. Я знаю о лабораториях в Швейцарии, где вы пытались вывести формулу яда для моей семьи. И я знаю, что Хэ Ин обещала вам мою голову в обмен на мировое господство.
Я подошел к столу, на котором лежал тот самый черный кинжал. Я взял его в руки. Оружие завибрировало, пытаясь укусить своего нового владельца, но я просто подавил его волю своей маной.
– Этот металл... он не из нашего мира, – заметил я. – Вы нашли его в Разломах, не так ли? В тех местах, где ткань реальности истончена.
– Мы... мы нашли его в Руинах Правителей... – выдавил лидер наемников. – Нам сказали, что это единственное, что может остановить Теневого Монарха.
– Остановить? – я сломал лезвие кинжала двумя пальцами, словно это была сухая ветка. – Вы лишь разозлили меня.
Я повернулся к Игриту и Беру.
– Соберите всех. Всех, кто числится в этих списках. Мне не нужны доказательства для суда. Мне не нужны признания. Мне нужны их жизни. Каждая компания, каждая семья, каждый охотник, который хоть раз пожал руку этим мразям — они должны исчезнуть.
– Будет исполнено, мой Господин! – тени исчезли, оставляя меня наедине с пленниками.
Я вышел из пыточного зала, не обращая внимания на вопли, которые возобновились за моей спиной. Мне нужно было вернуться к Юки.
Когда я вошел в его спальню, солнце уже высоко стояло в небе. Юки проснулся. Он сидел в кровати, обложенный подушками, и Сухо кормил его с ложечки каким-то бульоном.
– Пап? – Юки увидел меня, и его лицо мгновенно осветилось.
Я подошел к кровати и сел на край. Мои руки всё еще пахли кровью и магическим пеплом, но я постарался скрыть это.
– Как ты, маленький Монарх? – спросил я, касаясь его лба. Жара больше не было.
– Плечо ноет, – честно признался Юки. – И в груди как будто дырка. Но Сухо говорит, что я теперь крутой, раз выжил после такого.
Сухо хмуро кивнул, не отрываясь от своего занятия.
– Он дурак, пап. Он смеялся, когда я перевязывал его. Смеялся и просил включить музыку.
– Музыка помогает не слышать, как хрустят собственные кости, – Юки подмигнул мне, но я видел, как в глубине его зрачков всё еще плещется тень пережитого ужаса.
– Больше никто не причинит тебе боли, Юки, – сказал я, и мой голос дрогнул. – Я обещаю тебе.
– Я знаю, пап, – мальчик перехватил мою руку своей маленькой, прохладной ладонью. – Но ты... ты ведь не убьешь её? Хэ Ин?
Я замер. Сухо тоже застыл с ложкой в руке.
– Почему ты спрашиваешь? – осторожно поинтересовался я.
– Потому что она — часть твоего прошлого, – тихо произнес Юки. – И если ты убьешь её просто из мести, это оставит в тебе пустоту. Я не хочу, чтобы ты становился таким же, как она. Холодным и пустым.
Я посмотрел на своего младшего сына. В тринадцать лет он понимал о природе души больше, чем я за все свои столетия бессмертия.
– Она уже пуста, Юки, – ответил я. – Я не буду убивать её. Я просто лишу её всего, что она ценила. Она будет жить в мире, где её имени больше не существует. Для неё это будет хуже смерти.
Юки кивнул, кажется, удовлетворенный ответом.
– Пап, принеси персики, – вдруг попросил он. – Те, что были в рюкзаке... они раздавились. А я так хотел их съесть после выступления.
Я почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Этот ребенок, едва не погибший от рук убийц, просил фрукты. В этом была его сила — его непоколебимая привязанность к жизни, к простым радостям, к свету.
– Я сейчас принесу, – я быстро вышел из комнаты, чтобы они не увидели слез, которые всё-таки проступили на моих глазах.
В холле я встретил отца. Он стоял у окна, наблюдая за тем, как Бер и Игрит координируют действия теневых отрядов по всему миру.
– Ты слышал его? – спросил Иль Хван.
– Слышал.
– Он лучше нас, Джинву. Он чище.
– Именно поэтому мы должны сделать грязную работу за него, – я посмотрел на отца. – Чтобы он мог продолжать просить персики и слушать музыку в мире, где нет наемников с проклятыми кинжалами.
– Ты действительно не убьешь Хэ Ин? – отец прищурился.
– Её плоть будет жить. Но её дух я отдам Беллариону. Он умеет создавать иллюзии, которые длятся вечность. Она будет проживать этот день снова и снова, но каждый раз в конце она будет видеть не боль Юки, а свой собственный крах.
Я направился на кухню. В холодильнике лежала целая корзина отборных персиков. Я выбрал самый спелый, очистил его от кожуры и нарезал ровными дольками, как любил Юки.
Этой ночью я был Монархом Теней. Я был судьей и палачом. Я выжигал целые организации и стирал из истории имена предателей. Моя ярость была подобна лесному пожару, который не оставляет после себя ничего, кроме черной земли.
Но сейчас, поднимаясь по лестнице с тарелкой фруктов, я был просто отцом. Отцом, чье сердце всё еще болело от крика своего ребенка, но чья душа наконец-то нашла покой в осознании того, что его семья в безопасности.
Я вошел в комнату. Юки и Сухо о чем-то спорили, обсуждая какой-то новый танцевальный трек. Увидев персики, Юки радостно вскрикнул и потянулся к тарелке.
– Спасибо, пап! Ты лучший!
Я сел рядом с ними, слушая их болтовню. За окном Сеул продолжал свою обычную жизнь, не зная, что мир только что изменился навсегда.
– Пап, а когда я поправлюсь, мы пойдем в тот парк аттракционов? – спросил Юки, жуя персик. – Ну, где самая высокая горка?
– Пойдем, – пообещал я. – Мы пойдем куда угодно.
– И Сухо с нами? – Юки толкнул брата локтем.
– И Сухо, – улыбнулся я.
– Только если ты перестанешь пинаться во сне, – проворчал Сухо, но в его глазах светилась нежность.
Я смотрел на них и знал: что бы ни приготовило нам будущее, какие бы древние боги или новые враги ни восстали из тени, они встретят не просто Монарха. Они встретят семью, которая прошла сквозь ад и вернулась обратно, став еще крепче.
А Ча Хэ Ин... Она была лишь пеплом на алтаре нашей новой жизни. Пеплом, который я развеял по ветру, не оставив в своем сердце даже следа от её существования.
Мой Юки смеялся. И этот смех был самым прекрасным звуком, который я когда-либо слышал. Он перекрывал крики в пыточных залах, он заглушал шепот теней, он наполнял смыслом каждое мое действие.
Я был Теневым Монархом. Я был бессмертным. И я был самым счастливым человеком в мире, потому что мой сын снова мог чувствовать вкус персиков.