← Назад к обзору

Свобода ветра

Симфония расплавленной стали

Ночь над Новой Вестроей раскололась на тысячи тлеющих искр.

В зеркалах заднего вида тяжелого спидера Бета-Сити превращался в гигантский погребальный костер весталийской экспансии. Второй Контроллер Измерений, переломившись у самого основания, оседал в клубах густого черного дыма, а в разверзшиеся бреши электромагнитного купола сотнями устремлялись освобожденные Бакуганы. Их ликующий гул докатывался даже сквозь бронированное стекло кабины, отдаваясь в обшивке мелкой, триумфальной дрожью.

Амальтея откинула голову на подголовник, прикрыв глаза. Пальцы левой руки всё еще сжимали край приборной панели. Внутри накопителя, спрятанного под бронежилетом у самого сердца, пульсировали украденные файлы проекта «Максус» — код, за который Совет Вестала стер бы в пыль целые колонии.

Рядом, не шевелясь, сидел Спектра. Его серебряно-красная маска тускло блестела в свете аварийных огней, а тяжелая ладонь в боевой перчатке уверенно вела спидер по узкому ущелью, в обход королевских радаров.

– На флагмане объявлен красный код, – раздался глухой, синтетический голос вокодера. Спектра активировал внутренний канал связи. – Хайдрон лично заблокировал стыковочные шлюзы центрального сектора. Он собирает экстренное совещание гарнизона.

– Пусть собирает, – отозвалась Амальтея, приоткрыв золотые глаза. – Майлин и Вольт слишком заняты эвакуацией остатков бронетехники. А Гас...

Она замолчала, но Спектра уловил эту едва заметную заминку.

– Гас уже на борту, – произнес командир, плавно направляя спидер к днищу зависшего в грозовых облаках флагмана. В скале под брюхом гигантского крейсера открывался резервный сервисный шлюз — тот самый, доступ к которому имели только личные коды командующего. – Его доклад был на удивление краток. «Диверсия землян в лаборатории Омега. Оборудование повреждено, нападавшие отступили». Он не назвал твоего имени, Амаль.

– Потому что он знает, что ты сделаешь, если он заставит тебя выбирать, – тихо произнесла девушка, повернув голову к нему.

Спектра не ответил. Лишь пальцы его на штурвале сжались чуть крепче.

Машина мягко втянулась в полумрак изолированного ангара нулевого яруса. Тяжелые гермоворота со скрежетом сомкнулись, отрезая их от ревущего снаружи шторма, и система откачки воздуха зашипела, выравнивая атмосферное давление.

Едва двигатели заглохли, Спектра поднял руку к затылку. Сухой металлический щелчок — и маска легла на приборную панель.

Кит Фермин повернулся к ней. В полумраке ангара, под янтарным светом ремонтных ламп, его льдисто-голубые глаза казались глубокими, как провалы в ледниках Вестала. На бледной щеке темнел мазок оружейной копоти, золотистые волосы выбились из хвоста, падая на лоб влажными прядями.

Он смотрел на нее так, словно во всем этом разрушающемся мире существовали только они двое.

– Ты цела? – спросил он своим настоящим голосом — бархатным, хриплым от долгого молчания.

– Я в порядке, Кит, – ответила Амальтея, чувствуя, как внутри разливается знакомое, обжигающее тепло. – Анемона приняла на себя главный удар, но криогенный контур выдержал.

– О-о-о, выдержал — это слабо сказано! – послышался возмущенно-писклявый голос с наплечника девушки.

Изумрудная сфера с треском распахнула створки, взмывая в воздух перед лицом командующего.

– Я превратила трехтонного гранитного истукана в кубик льда для коктейля! Я спасла ваши драгоценные данные! И что я слышу? «Ты цела?» А как же мои закрылки?! А обещание насчет титана высшей пробы?! Кит Фермин, если ты сейчас же не включишь автоклав, я объявляю забастовку и лично засыплю сахар в охладитель Гелиоса!

Из крепежного гнезда на поясе Кита раздалось низкое, вибрирующее рычание. Багровая сфера Вайпер Гелиоса медленно приоткрылась, полыхнув алым глазом:

– Попробуй только подойти к моему охладителю, летающая заноза. Я переплавлю твой корпус в наперсток для профессора Клея.

– Мальчики, не ссорьтесь, вы оба прекрасны в роли металлолома, – фыркнула Анемона, делая изящную бочку в воздухе и опускаясь на панель прямо перед Китом. – Ну так что, шеф? Где мой обещанный королевский спа-салон?

Кит не сдержал короткой, искренней улыбки. Напряжение последних часов, давившее на его плечи гранитной плитой, на мгновение отступило.

– Автоклав уже на прогреве, Анемона, – произнес он, поднимаясь с кресла и протягивая руку Амальтее, помогая ей спуститься на рифленый пол ангара. – В третьем боксе тебя ждет ванна с жидким иридием и титановым композитом. Личный резерв моего отца.

– Вот! Сразу видно государственного деятеля! – просияла воительница Вентуса, расправляя лезвия. – Амаль, я в рай. Не скучай тут без меня, и смотри, чтобы он не заставил тебя работать сверхурочно без компенсации!

Зеленая искорка с веселым свистом сорвалась с места, устремляясь в глубину смежного технического отсека, где уже мягко гудели сервисные дроиды.

Гелиос коротко хмыкнул, но последовал за ней — его механическому телу тоже требовалась декомпрессия перед предстоящей операцией.

* * *

Тяжелые двери личной лаборатории Кита закрылись за ними с глухим шипением пневматических замков.

Здесь царила тишина. Ни сирен, ни взрывов, ни истерических криков королевских вестников. Лишь мягкий ультрамариновый свет проекторов озарял ряды пустых сборочных стапелей, предназначенных для механических Бакуганов.

Кит подошел к центральному терминалу, сбросил с плеч алый плащ и остался в одном сером кителе с засученными до локтей рукавами.

– Дай мне накопитель, – не оборачиваясь, произнес он.

Амальтея подошла сзади. Достав черный цилиндр из подсумка, она вложила его в протянутую ладонь парня. Ее пальцы на мгновение коснулись его кожи — горячей, сухой, напряженной.

Кит не стал сразу вставлять кристалл в слот. Вместо этого он развернулся, перехватил ее руку за запястье и плавно, не оставляя пространства для отступления, притянул девушку к себе.

Амальтея оказалась прижата к краю консоли. Металл за спиной был прохладным, но от тела Кита исходил почти осязаемый жар.

– Ты рисковала, – тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. Его льдистый взгляд потемнел, став похожим на грозовое небо. – Столкнуться с Гасом в замкнутом пространстве... Он фанатик, Амаль. Он мог уничтожить лабораторию вместе с тобой.

– Ты сам сказал: мне нужно было сделать то, что должно, – ответила она, не отводя взгляда. Ее золотые глаза горели ровным, непокорным светом. – Я знала, что справлюсь. И я знала, что эти данные нужны тебе. Без них Гелиос не выдержит трансформации.

– К черту Гелиоса, – внезапно выдохнул Кит.

Слово сорвалось с его губ резко, почти грубо, ломая привычный образ расчетливого стратега.

Его свободная рука поднялась, пальцы зарылись в ее белые волосы с желто-зелеными концами, притягивая ее лицо ближе. Взгляд парня скользнул по ее губам, по тонкой линии челюсти, по бледной коже шеи, где тяжело и часто бился пульс.

– Ты думаешь, мне нужны только чертежи? – прошептал он, и в его голосе зазвенела неприкрытая, яростная тоска одиночки, слишком долго несшего на себе чужие надежды и чужую ненависть. – Я строил этот план годами. Я рассчитывал каждую переменную: силу землян, глупость Хайдрона, амбиции отца. Но я не рассчитывал встретить тебя, Амальтея. Ветер, который не просто подчиняется моим приказам, а дышит со мной в унисон.

– Кит... – ее дыхание перехватило.

Стена отчуждения, которую она возводила годами, окончательно рассыпалась в прах. Перед ней стоял не Спектра Фантом — беспощадный лидер Вексов. Перед ней был Кит Фермин — изгнанник, бунтарь, человек, готовый сжечь галактику дотла ради свободы, но протянувший руку ей одной.

– Если ты погибнешь на этой войне, мне не нужна будет эта победа, – глухо произнес он.

Его губы накрыли ее губы прежде, чем она успела ответить.

Поцелуй был требовательным, глубоким и сокрушительным, словно удар стихии. В нем не было сомнений — только жажда, копившаяся неделями под масками, уставами и броней. Кит прижал ее к себе за талию, поднимая на край терминала, сминая разделявшую их дистанцию. Амальтея ответила без страха, обвив руками его шею, пальцами перебирая шелковистые золотистые пряди, притягивая его ближе, отдавая ему всё свое тепло, всю свою силу.

Она чувствовала биение его сердца — яростное, быстрое, живое. Вкус его губ был горьковатым от пепла и пьяняще-сладким. В этом замкнутом бункере, среди проводов и холодной стали, они искали спасения друг в друге, зная, что снаружи их ждет лишь еще более жестокая битва.

Когда Кит неохотно отстранился, его дыхание было сбитым, а на щеках горел лихорадочный румянец.

Он уткнулся лбом в ее плечо, шумно втягивая воздух, пахнущий ее духами и легким озоном Вентуса. Его пальцы бережно поглаживали ее спину сквозь ткань комбинезона.

– Мы закончим это, – тихо прошептал он ей на ухо, и от его горячего шепота по телу девушки пробежала сладкая дрожь. – Мы уничтожим последний Контроллер в Гамма-Сити. А потом... я сброшу маску навсегда. Для всех.

Амальтея подняла руку, кончиками пальцев очертив линию его челюсти, заставляя поднять голову.

– Я буду рядом, Кит. До самого конца. Каким бы он ни был.

Он посмотрел на нее с такой бесконечной, обезоруживающей нежностью, что на мгновение показался ей тем самым мальчишкой с Вестала, который когда-то мечтал о звездах, а не о войне. Затем Кит выпрямился, медленно провел ладонью по лицу, стирая остатки слабости, и повернулся к терминалу.

– Пора за работу, архитектор Грейс, – в его голос вернулась привычная командирская сталь, но в уголках губ играла мягкая улыбка. – Покажи мне, что создал мой гениальный отец.

* * *

Черный цилиндр вошел в диагностический порт с щелчком, похожим на выстрел.

Голографический стол перед ними взорвался каскадом багровых, изумрудных и лазурных проекций. Шесть механических Бакуганов, разработанных профессором Клеем, предстали в натуральную величину в виде полупрозрачных проволочных моделей:

Скрейпер — тяжелый гусеничный модуль Сабтерры; Спайдер — многоногий перехватчик Даркуса; Клауфлай — скоростной летающий дрон Вентуса; Дарак — массивные орудийные наплечники Пайроса; Фоксбат — генератор гравитационных аномалий Хаоса; Графиас — хвостовой плазменный сегмент Аквоса.

– Безумие... – прошептала Амальтея, вглядываясь в потоки телеметрии. – Шесть независимых искусственных ядер. Клей рассчитывал синхронизировать их через прямую нейросеть пилота?

– Он рассчитывал использовать механический процессор, – Кит быстро вбивал поправки в главный алгоритм. – Но машина не способна чувствовать Бакугана. В момент слияния шесть стихий вступят в резонансный конфликт. Пайрос Гелиоса попытается выжечь Аквос, а Сабтерра заблокирует маневренность Вентуса. Без живого балансира Гелиос просто разорвет себя на куски в первую же секунду трансформации.

– Балансиром должен стать вихревой поток, – Амальтея подвинула к себе голографическую клавиатуру, ее золотые глаза заблестели профессиональным азартом механика. – Смотри. Если мы пустим охлаждающий контур Вентуса не по внешней броне, а пропустим его сквозь первичное ядро Пайроса...

Она вычертила тонкую зеленую линию, связывающую модули Клауфлая и Гелиоса.

– Циркуляция тепла превратится в замкнутый цикл. Чем сильнее нагревается орудийный комплекс Дарака, тем быстрее вращаются турбины Вентуса. Мы не боремся с перегрузкой — мы питаем ею скорость!

Кит замер, глядя на экран.

Строки сложнейших дифференциальных уравнений, пересчитанные Амальтеей, сложились в идеальную гармоническую кривую. Коэффициент стабильности слияния подскочил с критических тридцати процентов до невероятных девяноста четырех.

– Поразительно, – Кит повернул к ней голову, и в его взгляде читалось неприкрытое восхищение. – Клей бился над этой формулой полгода. Ты решила ее за десять минут.

– Твой отец строил клетки для Бакуганов, Кит, – мягко ответила девушка, глядя на мерцающую зеленую дугу. – А я знаю, как дать ветру лететь сквозь огонь. Они не должны бороться. Они должны танцевать.

– Тогда мы подарим им этот танец, – Кит нажал клавишу окончательной компиляции.

«Интеграция протокола «Максус Гелиос» завершена. Статус: Готов к первичному синтезу. Балансирующий элемент: Матрица Вентуса «Анемона».

В глубине лаборатории с шипением открылись створки испытательного бокса.

Оттуда, овеянная легким морозным паром, вылетела Анемона. Ее корпус сиял глубоким, зеркальным изумрудным блеском — жидкий иридий лег на титановые пластины безупречной глазурью, а на кромках крыльев мерцали тончайшие золотые проводники.

– О-хо-хо! – Бакуган сделала мертвую петлю под высоким потолком, рассекая воздух с невероятно чистым, хрустальным звоном. – Вы слышите этот свист?! Никакого сопротивления среды! Я рассекаю молекулы! Гелиос, эй, кипящий чайник, вылезай и посмотри на истинное совершенство!

Следом за ней из сервисной ниши тяжело шагнул Вайпер Гелиос.

Его броня была отполирована до матового багрового блеска, а из стыков на грудных пластинах вырывались тонкие струйки избыточного давления. Механический дракон поднял массивную морду, оглядел парящую воительницу Вентуса и глухо, утробно зарычал:

– Твоя скорость впечатляет, мошка. Но теперь... я чувствую силу шести стихий в своих каналах. Мы готовы сокрушить Драгоноида.

– Не только Драгоноида, Гелиос, – Кит подошел к своему Бакугану, и дракон послушно опустил голову, позволяя хозяину коснуться бронированного лба. – Мы сокрушим саму систему, породившую нас.

Внезапно стерильную тишину лаборатории разорвал тревожный вой внутренней связи.

На главном экране вспыхнуло лицо Гаса Грава.

Помощник командующего стоял на капитанском мостике. Его форма была застегнута на все пуговицы, но лицо оставалось смертельно бледным, а под глазами залегли глубокие тени. Он не смотрел в сторону Амальтеи, демонстративно обращаясь только к лидеру:

– Господин Спектра! Экстренное сообщение от принца Хайдрона. Совет Безопасности Вестала перевел оставшиеся силы под прямое командование короля Зеногелда. Хайдрон приказал немедленно передислоцировать флагман к Гамма-Сити.

– Какова обстановка у последнего Контроллера? – ровно спросил Кит, мгновенно надевая маску безразличного командира, хотя его лицо все еще было открыто.

– Земляне уже там, – глухо ответил Гас. – Дэн Кузо и Сопротивление стянули все резервы. Принц требует, чтобы вы активировали протокол орбитального удара и выжгли сектор вместе с городом, если защита падет. Майлин и Вольт уже заняли позиции у шпиля.

– Орбитальный удар? – Кит усмехнулся — холодно, презрительно. – Хайдрон готов похоронить собственную армию ради сохранения лица перед отцом. Передай принцу: флагман выходит на позицию. Я лично возглавлю оборону Гамма-Сити.

– Слушаюсь, сэр, – Гас на секунду запнулся, его взгляд дернулся куда-то вбок, словно он боролся с непреодолимым желанием сказать что-то еще, но парень лишь сжал челюсти и оборвал связь.

Экран погас.

В лаборатории снова повисла гулкая, наэлектризованная тишина.

– Он знает, что мы идем к финалу, – произнесла Амальтея, подходя к Киту.

– Все знают, – Кит медленно взял со стола серебряно-красную маску. Металл холодно блеснул в свете ламп. – Гамма-Сити — последний рубеж. Когда падет третий Контроллер, Новая Вестроя будет свободна от излучения. Бакуганы вернут свою истинную силу. И тогда Хайдрон поймет, что его власть стоила не больше горсти пепла.

Он повернулся к ней, держа маску в опущенной руке. Его льдисто-голубые глаза горели тем самым несокрушимым, яростным огнем, который когда-то зажег ее сердце.

– Ты готова к последнему акту, Амаль?

Амальтея вскинула левую руку. Новый изумрудный Гаунтлет отозвался мягким щелчком боевой готовности, развернув стабильную зеленую проекцию.

На ее плечо спикировала обновленная, сверкающая иридием Анемона:

– Готова ли она?! Да мы этот Гамма-Сити разберем на сувениры быстрее, чем принц успеет надуть свои дурацкие щечки! Зададим им жару, напарница!

Амальтея улыбнулась — дерзко, открыто, чувствуя, как внутри расправляет крылья шторм, готовый смести старый мир.

– Ветер готов раздуть твое пламя, Кит. Веди нас.

Кит Фермин улыбнулся в ответ — той редкой, обжигающей улыбкой, которую не суждено было увидеть больше ни одной живой душе во вселенной.

Затем он поднял маску к лицу.

Раздался металлический щелчок пневматики, шипение герметизации, и перед ней снова стоял Спектра Фантом — воплощение надвигающейся бури, кошмар королей и архитектор нового рассвета.

Он накинул на плечи тяжелый алый плащ и шагнул к выходу:

– Выдвигаемся. Гамма-Сити ждет своего падения.