← Назад к обзору

Скарлетт Йоханссон слив

Запах предательства и лепестки роз

Прошло два месяца с той ночи в отеле «Челси». Лето в Нью-Йорке достигло своего апогея, превращая улицы в раскаленные каньоны, где воздух дрожал от зноя. Я почти привык к тому, что моя жизнь превратилась в ожидание коротких, как выстрел, сообщений. Но на этот раз правила игры изменились. Вместо заброшенных крыш или пыльных гримерок, Скарлетт прислала координаты своего загородного дома в Хэмптонсе.

«Колин в Бостоне до завтрашнего вечера. Приезжай. Мне нужно больше, чем просто десять минут в темноте».

Ее дом был воплощением роскоши и уюта: современная архитектура, панорамные окна с видом на океан и сад, утопающий в розах. Когда я подъехал к воротам, они открылись автоматически, словно приглашая меня в ловушку, из которой я не хотел выбираться.

Скарлетт ждала меня на террасе. На ней было легкое белое платье в стиле пятидесятых, которое подчеркивало ее загар и платиновые локоны. В этом антураже она выглядела как идеальная американская жена, сошедшая с рекламного плаката, если бы не ее взгляд — тяжелый, влажный и совершенно недвусмысленный.

– Ты приехал, – она отставила бокал с ледяным чаем и подошла ко мне, обдав ароматом морской соли и ванили. – Я начала думать, что ты испугался масштабов.

– Ты сама сказала, что риск — это твой наркотик, – я притянул ее к себе, чувствуя под тонкой тканью платья отсутствие белья. – Решила поиграть в «домашний очаг»?

– Решила, что хочу видеть тебя там, где я сплю, – прошептала она, кусая мою мочку уха. – Хочу, чтобы запах твоего пота смешался с запахом моих простыней.

Она взяла меня за руку и повела в дом. Внутри было прохладно, работал кондиционер, но напряжение между нами накаляло атмосферу до предела. Мы едва переступили порог огромной спальни на втором этаже, как она толкнула меня в глубокое кресло у окна, выходящего на береговую линию.

– Не двигайся, – приказала она, опускаясь передо мной на колени.

Ее платье задралось, обнажая пышные бедра. Скарлетт посмотрела на меня снизу вверх, и в ее глазах я увидел ту самую жадную, извращенную сторону ее натуры, которую она так тщательно скрывала от камер. Она медленно расстегнула мою ширинку, ее пальцы были ловкими и нетерпеливыми.

– Я так скучала по этому вкусу, – пробормотала она, прежде чем взять меня в рот.

Она двигалась с какой-то отчаянной страстью, словно это был ее последний шанс получить желаемое. Ее губы, язык, зубы — всё работало в идеальном ритме. Она знала каждое мое слабое место, каждый нерв. Я откинул голову назад, впиваясь пальцами в подлокотники кресла, глядя на то, как солнце медленно опускается в океан, окрашивая небо в кроваво-красный цвет.

– Да, Скарлетт... именно так, – выдохнул я, чувствуя, как волна удовольствия начинает накрывать меня.

Она не останавливалась, ее движения становились всё быстрее и глубже. Она хотела довести меня до пика здесь, в этом кресле, на глазах у заходящего солнца. Но в этот раз я решил, что мы не будем спешить. Я перехватил ее за плечи и заставил подняться.

– Нет, – прохрипел я. – Я хочу чувствовать тебя всю.

Я подхватил ее на руки и бросил на огромную кровать. Платье задралось до самой груди. Я вошел в нее резко, без прелюдий, заполняя ее до предела. Скарлетт вскрикнула, ее ноги обвили мою талию, притягивая еще ближе.

– Да! Трахни меня в этом доме! – стонала она, выгибая спину. – Пусть здесь останется хоть что-то настоящее!

Мы трахались долго и яростно. Мы меняли позы, исследуя каждый дюйм этой кровати. Я входил в нее сзади, заставляя ее впиваться пальцами в шелковое покрывало, затем переворачивал на спину, закидывая ее ноги себе на плечи. Она была неутомима, ее тело было горячим, влажным и полностью покорным моей воле.

– Я люблю, когда ты такой грубый, – шептала она, когда я прижал ее руки над головой. – Ты единственный, кто не боится меня сломать.

Я чувствовал, что финал близок. Мы оба были на грани, наши тела двигались в едином, сумасшедшем ритме, пот градом катился по моей спине, капая на ее грудь. Я уже готовился выйти, чтобы забрызгать ее лицо и живот, как это стало нашей традицией, когда внезапно внизу раздался звук открывающейся двери.

Скарлетт замерла, ее глаза расширились от ужаса.

– О боже... – выдохнула она, переставая двигаться.

– Ты же сказала, что его не будет до завтра, – я замер внутри нее, чувствуя, как адреналин мгновенно вытесняет возбуждение.

– Он... он должен был быть в Бостоне... – она судорожно пыталась натянуть платье, но оно запуталось.

Снизу послышались шаги. Уверенные, тяжелые шаги человека, который вернулся к себе домой.

– Скар? Ты дома? – голос Колина Джоста прозвучал пугающе близко, уже с лестницы. – Я решил сделать сюрприз и закончил дела пораньше.

Скарлетт в панике соскочила с кровати, пытаясь пригладить растрепанные волосы, но ее лицо, красное от секса и покрытое потом, выдавало ее с головой. Я едва успел натянуть брюки, когда дверь спальни распахнулась.

Колин стоял в дверном проеме с букетом цветов и бутылкой вина. Его улыбка медленно сползла с лица, когда он увидел меня — полуголого мужчину посреди его спальни — и свою жену, чье платье было надето криво, а взгляд метался по комнате, как у загнанного зверя.

– Колин... я... – начала Скарлетт, ее голос дрожал.

– Что здесь происходит? – его голос был тихим, но в нем слышалась опасная вибрация. Он перевел взгляд с нее на меня, затем на смятую кровать, где всё еще отчетливо виднелись влажные пятна.

– Я могу всё объяснить, – Скарлетт сделала шаг к нему, но он отступил, словно она была заражена проказой.

– Объяснить? – он горько усмехнулся, бросая цветы на пол. – Ты привела его сюда? В наш дом? Скарлетт, я знал, что ты... своеобразная. Но это?

Я стоял неподвижно, чувствуя себя лишним в этой сцене, но в то же время осознавая, что назад пути нет. Скарлетт, несмотря на страх, вдруг выпрямилась. Та самая упертость, о которой я знал, взяла верх.

– Да, Колин, – сказала она, и ее голос внезапно обрел твердость. – Он здесь. Потому что мне нужно было что-то, чего ты никогда не мог мне дать.

– Что-то настоящее? – Колин шагнул в комнату, игнорируя меня, глядя только на нее. – Трах на нашей кровати с первым встречным — это твое «настоящее»?

– Он не первый встречный, – отрезала она.

Колин наконец посмотрел на меня. В его глазах была не только ярость, но и глубокое разочарование.

– Убирайся, – бросил он мне. – Сейчас же, пока я не вызвал полицию или не сделал что-то, о чем буду жалеть.

Я посмотрел на Скарлетт. Она кивнула, едва заметно, давая понять, что я должен уйти. Я быстро подобрал рубашку и ботинки, стараясь не смотреть на Колина. Когда я проходил мимо него, я почувствовал запах его дорогого одеколона, который так нелепо смешивался с запахом нашего секса.

– Скарлетт, это конец, – услышал я его голос уже за спиной, когда выходил из комнаты.

Я спускался по лестнице, слыша, как за дверью спальни начинается настоящая буря. Крики, звуки бьющейся посуды — идеальная голливудская драма, только без сценария и дублей.

Я вышел на улицу, где уже стемнело. Воздух в Хэмптонсе был свежим, но я чувствовал себя так, словно меня вываляли в грязи. Я сел в машину и завел мотор. Моя рука невольно потянулась к карману, где лежала Zippo.

Щелчок. Вспышка пламени.

Я знал, что эта ночь разрушила жизнь Скарлетт. Ее брак, ее репутация — всё висело на волоске. Но, вспоминая ее взгляд в ту секунду, когда Колин вошел в комнату, я понял одну вещь. Она не жалела. Даже в этот момент ужаса она выглядела живой.

Я выехал за ворота, оставляя позади роскошный особняк и обломки чужого счастья. Я не знал, увидимся ли мы снова. Скорее всего, адвокаты и пиар-агенты сделают всё, чтобы мое имя никогда не всплыло. Но запах ее кожи и вкус ее поцелуев останутся со мной навсегда.

Дорога в Нью-Йорк казалась бесконечной. Я ехал сквозь ночь, понимая, что в этой игре проиграли все. Кроме, возможно, самой Скарлетт, которая наконец-то получила то, чего так жаждала — полную, абсолютную катастрофу, лишенную всякого глянца.

Через час мой телефон завибрировал. Это было сообщение с незнакомого номера.

«Он ушел. Приезжай в отель "Элизе" через два часа. Нам нужно закончить».

Я нажал на газ. Игра продолжалась. И, кажется, ставки только что выросли до небес.