← Назад к обзору

Скарлетт Йоханссон слив

Осколки хрустального замка

– Жми на газ, если не хочешь, чтобы нас завтра нашли в заголовках всех таблоидов, – Скарлетт сидела на пассажирском сиденье моего автомобиля, пристегнутая, но нервная, как натянутая тетива.

Она сменила свое белое платье на простые джинсы и толстовку с капюшоном, которую, видимо, схватила в спешке. Ее лицо было бледным, но глаза горели тем самым нездоровым, лихорадочным блеском, который я видел на крыше и в гримерке. Мы мчались прочь от Хэмптонса, оставляя позади ее разрушенный рай.

– Ты понимаешь, что он сделает? – спросил я, не отрывая взгляда от дороги. – Колин не из тех, кто просто промолчит.

– Он позвонит юристам, – она горько усмехнулась и достала из кармана мою Zippo, привычно щелкнув крышкой. – А потом позвонит своему пиарщику. Завтра утром мир узнает, что мы «расходимся по обоюдному согласию из-за непримиримых разногласий». Или он решит меня уничтожить. В любом случае, мне плевать.

Она повернулась ко мне, и я увидел, что ее руки дрожат. Не от страха, а от избытка адреналина.

– Ты сумасшедшая, Йоханссон, – я покачал головой. – Ты только что сожгла мосты стоимостью в десятки миллионов долларов.

– Я сожгла клетку, – отрезала она. – А теперь заткнись и вези меня в «Элизе». Я хочу смыть с себя этот день. И я хочу, чтобы ты помог мне забыть всё, кроме того, как ты входишь в меня.

Отель «Элизе» на 54-й улице встретил нас той самой атмосферой старого Нью-Йорка, которую Скарлетт так обожала. Здесь не было папарацци, здесь уважали частную жизнь, особенно если ты платишь наличными и носишь надвинутый на глаза капюшон.

Как только дверь номера захлопнулась, она набросилась на меня. Это не было прелюдией. Это была схватка. Она впилась в мои губы с такой силой, что я почувствовал вкус крови. Ее руки судорожно срывали с меня рубашку, пуговицы с треском разлетались по ковру.

– Прямо здесь, – прохрипела она, толкая меня на низкий кожаный диван. – Не хочу ждать ни секунды.

Она мгновенно избавилась от своей одежды. Ее тело, всё еще хранящее следы нашей недавней близости в Хэмптонсе, требовало продолжения. Скарлетт опустилась передо мной, ее платиновые волосы рассыпались по моим коленям. В ее взгляде была какая-то отчаянная, почти болезненная преданность моменту.

– Ты знаешь, что делать, – она обхватила меня руками, и я почувствовал тепло ее дыхания.

Она начала глубоко и ритмично, ее глаза были широко открыты и прикованы к моим. В этом жесте было что-то вызывающее, словно она бросала вызов всему миру, который только что потеряла. Скарлетт была ненасытна. Она использовала свои губы и язык с таким мастерством, что я чувствовал, как реальность начинает расплываться.

– Да, Скарлетт... еще... – я сжал ее плечи, чувствуя, как напряжение достигает апогея.

Когда я почувствовал, что нахожусь на самом краю, я хотел отстраниться, но она крепко вцепилась в мои бедра, не давая мне и шанса на побег. Она хотела получить всё. Я излился ей прямо в рот, чувствуя, как она жадно глотает, не пропуская ни капли. Закончив, она подняла голову, и я увидел на ее губах победную улыбку, смешанную с каплями моей спермы.

– Теперь ты точно мой, – прошептала она, слизывая остатки с пальцев. – Без контрактов, без камер, без Колина.

Она не дала мне перевести дыхание. Скарлетт перекинула ногу через меня и села сверху, направляя мой член внутрь себя. Она вскрикнула от восторга, когда я вошел в нее до самого упора. Ее бедра начали двигаться в бешеном, рваном ритме.

– Трахни меня так, чтобы я не могла стоять на ногах! – кричала она, запрокидывая голову. – Я хочу чувствовать каждую секунду своего падения!

Я подхватил ее под ягодицы, приподнимая и вбиваясь в нее мощными толчками. Диван скрипел под нашим весом, а тени от свечей плясали на стенах, создавая иллюзию, что нас здесь не двое, а целый легион демонов. Скарлетт была неудержима. Она скакала на мне, ее грудь бурно вздымалась, а стоны заполняли комнату, перекрывая шум ночного города за окном.

– Сильнее! Еще сильнее! – она впилась ногтями в мою спину, оставляя глубокие борозды.

Я перевернул ее, ставя на колени прямо на диване, и вошел сзади. Ее тело дрожало от каждого удара, она упиралась лбом в кожаную спинку, выкрикивая что-то нечленораздельное. Это был секс на грани насилия, секс людей, которым больше нечего терять. Я чувствовал, как ее мышцы сжимаются вокруг меня, увлекая в бездну оргазма.

– Я сейчас... Скарлетт, я кончаю! – я чувствовал, как кровь стучит в висках.

– В меня! Кончай в меня! – она обернулась через плечо, ее лицо было искажено экстазом.

Я излился в нее мощными толчками, чувствуя, как она содрогается в ответном оргазме, выкрикивая мое имя так громко, что, казалось, стены отеля должны были рухнуть. Мы рухнули на диван, сплетясь телами, тяжело дыша и не в силах пошевелиться.

Прошло несколько минут тишины. Скарлетт лежала на моей груди, ее сердцебиение постепенно замедлялось.

– И что теперь? – спросил я, глядя в потолок. – Завтра наступит утро.

– Завтра я буду самой обсуждаемой женщиной в мире, – она приподнялась на локте, глядя на меня со странной нежностью. – Но сегодня я просто Скарлетт. Та, которой нравится, когда ее трахают до потери сознания в дешевых и не очень отелях.

– Ты ведь понимаешь, что мы больше не сможем так встречаться? – я повернул голову к ней. – Теперь за каждым твоим шагом будут следить в десять раз пристальнее.

– Пусть следят, – она пожала плечами и потянулась к тумбочке за сигаретой. – Я найду способ. Я всегда нахожу способ.

Она щелкнула зажигалкой, и огонек осветил ее лицо — усталое, с размазанной тушью, но невероятно живое.

– Ты — мой самый дорогой грех, – сказала она, выпуская струю дыма. – И я не собираюсь от него отказываться.

– Колин подаст на развод завтра утром, – заметил я.

– Пусть подает, – Скарлетт усмехнулась. – Я уже позвонила своему адвокату. Мы скажем, что я давно хотела уйти, а он просто... неудачно вернулся. Мир поверит в то, что я захочу ему продать. Но ты... ты — это то, что я оставлю себе.

Она прижалась ко мне, и я почувствовал, как ее кожа, всё еще влажная от пота и секса, соприкасается с моей. В этот момент я понял, что Скарлетт Йоханссон — это не просто актриса. Это женщина, которая способна разрушить мир ради одного мгновения подлинной страсти. И я был тем счастливчиком, или, возможно, тем безумцем, который стал центром этой страсти.

– Поспи немного, – прошептала она, закрывая глаза. – Завтра начнется война. А сегодня нам нужно набраться сил.

Я обнял ее, чувствуя, как сон медленно накрывает нас обоих. В номере отеля «Элизе» пахло сексом, табаком и свободой. Той самой свободой, которая стоит слишком дорого, но за которую стоит платить любую цену.

Я знал, что завтра моя жизнь изменится навсегда. Я стану тенью в грандиозном скандале, человеком без имени, который разрушил брак иконы. Но, глядя на спящую Скарлетт, я понимал, что сделал бы это снова. Потому что никакие заголовки газет не стоят того ощущения, когда самая желанная женщина планеты слизывает твою сперму со своих пальцев и шепчет, что ты — ее единственный закон.

Утро ворвалось в комнату серым светом, пробивающимся сквозь тяжелые шторы. Скарлетт уже не спала. Она сидела в кресле, полностью одетая, и смотрела в экран своего телефона. Ее лицо было непроницаемым — маска богини вернулась на место.

– Пора, – сказала она, не глядя на меня. – Машина внизу. Тебя вывезут через служебный вход.

– И это всё? – я сел на кровати, чувствуя странную пустоту.

– Нет, – она встала и подошла ко мне, оставив на моих губах легкий, почти невесомый поцелуй. – Это только начало. Жди сообщения. И не вздумай потерять зажигалку.

Она вышла из номера, не оглядываясь. Я остался один, слушая, как в коридоре затихают ее шаги. На тумбочке лежала Zippo и записка, написанная ее размашистым почерком: «Шоу только начинается, милый. И ты в главной роли».

Я улыбнулся, чувствуя, как внутри закипает азарт. Эта женщина была катастрофой, и я был готов стать ее эпицентром. Нью-Йорк просыпался, готовясь к главному скандалу года, а я просто лежал и ждал, когда мой телефон снова оживет. Потому что Скарлетт Йоханссон никогда не уходит просто так. Она всегда оставляет после себя пожар.