Сердце Повелительницы
Пепел над священной землей
Холод не имел права существовать в сердце вулкана.
Но «Слеза Феникса» на безымянном пальце Астерии больше не пульсировала привычным, ласковым жаром. Серебряная лоза впилась в плоть ледяным шипом, а сине-фиолетовый кристалл потемнел, подернувшись мутной, серой поволокой. Это не была прохлада горного снега или ледяной магии Грея — это было безжизненное, мертвое оцепенение абсолютного ничто.
Оцепенение, в котором угасало само понятие тепла.
Астерия замерла посреди раскаленного базальтового плато. Лава в разломах под ее ногами продолжала пузыриться, но ее сияние вдруг показалось тусклым, плоским, лишенным жизненной силы. Воздух в каверне, еще пару минут назад пропитанный первозданным огнем ее и Нацу, превратился в тяжелое, гнилое марево.
Она знала этот холод.
Восемь лет назад, когда оскверненный ритуал старейшины Морзана пожирал ее народ, именно такое ледяное, ядовитое безмолвие предшествовало взрыву черного огня. Но то, что пробудилось сейчас на западном побережье священного острова Тенрю, превосходило скверну Морзана в тысячи, в десятки тысяч раз.
– Смерть… – сорвался с ее губ беззвучный шепот. – Истинная магия распада. Черный маг?..
Она не стала тратить драгоценные секунды на размышления.
Астерия сорвалась с места. Ее тело обратилось в скользящую огненную стрелу: магия Повелительницы пламени взвихрила пепел на плато, и девушка взмыла вверх, навстречу расщелине, ведущей на поверхность острова.
***
Когда она вырвалась из туннеля на залитое солнцем плоскогорье, мир встретил ее не пением тропических птиц, а зловещей, удушающей тишиной.
Великое Древо Тенрю, раскинувшее свою исполинскую крону над островом, глухо, протяжно стонало. Листья на его колоссальных ветвях дрожали мелкой, нервной дрожью, а лазурное сияние священного барьера Первого Мастера шло крупными рябящими волнами, словно по тонкому льду ударили тяжелым чугунным молотом.
А затем тишину разорвал громовой раскат.
Небеса над заливом окрасились в кроваво-алый цвет. Высоко над кронами деревьев с шипением взмыла магическая сигнальная ракета гильдии. Она не рассыпалась праздничным салютом — она застыла в зените пылающим, яростным символом «Хвоста Феи», объятым трепещущим багровым пламенем тревоги высшего порядка.
Код «Красный».
Война.
Испытание на звание мага S-класса было официально прервано.
– Мастер… – выдохнула Астерия, глядя на то, как на восточной стороне острова, прямо посреди лазурных вод залива, вздымается титаническая фигура Макарова.
Старик использовал заклинание «Исполина». Его тело выросло до размеров горного пика, золотой ореол магии озарил побережье, а кулак мастера обрушился на приближающуюся с моря громаду.
Это был не торговый корабль и не крейсер Рунных Рыцарей.
Из тяжелых свинцовых туч, наползавших с горизонта, медленно выплывал исполинский летающий дредноут из черного металла. Его форма напоминала оскаленную челюсть доисторического чудовища, из брюха корабля торчали сотни пушечных жерл, а на огромном центральном парусе скалился герб, при виде которого кровь любого мага королевства стыла в жилах.
«Сердце Гримуара». Сильнейшая темная гильдия Союза Балама.
– Значит, крысы вылезли из своих нор, – процедила Астерия сквозь зубы. Ее синие глаза вспыхнули фиолетовым пожаром, а скрытые алые пряди волос взметнулись на ветру, словно готовые к броску змеи. – Они пришли за спящей тьмой.
Но Макаров уже встретил врага. Титанический старец перегородил залив собой, пытаясь задержать корабль и не подпустить его к берегу, где находились его «дети». Воздух содрогался от столкновения чудовищных магий — золото мастера яростно крушило металл дредноута, но с палубы корабля поднялась темная фигура в плаще, чья аура была столь плотной, что даже на расстоянии нескольких миль Астерия ощутила, как земля под ногами просела на пару дюймов.
Хэдес.
Второй мастер «Хвоста Феи», человек, ставший живой легендой мрака.
– Старик не удержит его один, – сжала кулаки Астерия. – Но если я брошусь к заливу, остров останется открытым. Черная магия на западе… она движется.
И словно в подтверждение ее мыслей, с юго-западной стороны леса донесся леденящий душу звук.
Это не был взрыв. Это был тихий, шуршащий шелест умирания.
Волна непроглядной, иссиня-черной волны энергии выплеснулась из чащи, накрывая вековые дубы, гигантские папоротники и заросли цветущего жасмина. В мгновение ока сочная, влажная зелень теряла цвет, иссыхала, превращаясь в труху, и рассыпалась мелким серым пеплом. Сама земля под этой волной чернела, словно по ней прошлись раскаленным серным клеймом.
Астерия сорвалась с места, скользя над землей на огненных потоках.
***
Она мчалась сквозь лес со скоростью урагана, перепрыгивая через мертвые, осыпающиеся прахом стволы.
Воздух здесь горчил. Запах гниения и тлена был настолько густым, что нормальный человек потерял бы сознание через три вдоха. Но для Повелительницы пламени эта смерть была вызовом.
– **Магия Повелительницы пламени: Очищающее Горнило!** – бросила она на бегу, выставив вперед ладонь с горящей «Слезой Феникса».
Волна мягкого, лазурно-золотого огня вырвалась из ее руки, создавая вокруг нее полусферу первородной защиты. Там, где касалось ее пламя, черный яд распада останавливался, шипя и растворяясь в воздухе белыми безобидными искрами. Она возвращала мертвой земле способность помнить тепло.
Вдруг ее обоняние уловило знакомый след.
Кровь. Запах горелой ткани, паленого железа и… испуганного кошачьего визга.
– Держись, Нацу-у-у! – раздался отчаянный крик Хэппи где-то за поворотом тропы, ведущей к каменным руинам древнего святилища.
Астерия пробила плечом стену иссохшего кустарника и вылетела на поляну.
Картина, открывшаяся ее взору, заставила ее сердце пропустить удар.
На выжженной дотла поляне стоял юноша в свободной черной тоге с золотой каймой, перехваченной белым полотном через плечо. У него были темные, слегка взъерошенные волосы и лицо невинного подростка, но в его глазах — глубоких, бездонных, черных, как межзвездная пустота — застыла вековая, невыносимая скорбь.
Зереф. Черный маг, чье имя матери в Фиоре шептали детям, чтобы те не уходили в лес.
Вокруг него колыхалась аура неконтролируемой смерти — Проклятие Анкселама. Черные кольца энтропии пульсировали вокруг его тела, стремясь вырваться наружу и уничтожить все живое в радиусе сотен метров.
А прямо перед ним на коленях стоял Нацу.
Его руки упирались в мертвую, растрескавшуюся землю. Парень тяжело дышал, чешуйчатый шарф Игнила на его шее почернел, впитав в себя часть смертоносной волны, но сам Нацу дрожал всем телом. В его глазах металась дикая, слепая ярость, смешанная с глубоким, подсознательным ужасом, который он не мог понять своим человеческим разумом.
– Ты… – хрипел Нацу, пытаясь поднять кулак, вокруг которого с трудом тлела жалкая горстка искр. – Ты кто такой, мать твою?! Откуда ты знаешь мое имя?!
– Нацу… – тихо, со слезами на глазах шептал черноволосый маг, протягивая к нему дрожащую руку. – Ты наконец-то пришел… Ты вырос. Но ты все еще недостаточно силен, чтобы уничтожить меня… Отойди… Пожалуйста, отойди, иначе оно снова вырвется…
Черный вихрь вокруг юноши сжался, готовясь к новому смертоносному взрыву.
– НАЦУ, НАЗАД! – крик Астерии разорвал оцепенение поляны.
Она не стала сокращать дистанцию ногами. Она обратила в пламя саму ткань пространства между ними.
В долю секунды Астерия материализовалась прямо между Нацу и Черным Магом. Ее длинные огненно-рыжие волосы взметнулись в небо гигантским пылающим щитом, скрытое алое окрашивание вспыхнуло ослепительным рубиновым светом, а «Слеза Феникса» на ее пальце взревела, словно проснувшийся колокол древнего собора.
– **Абсолютная Магия Феникса: Стена Вечного Рассвета!**
Она ударила обеими ладонями в землю перед собой.
Из растрескавшейся почвы вырвалась исполинская стена лазурного, слепяще-чистого огня высотой в десять метров. В то же мгновение аура Зерефа взорвалась черной волной смерти.
Две противоположные концепции мироздания столкнулись лоб в лоб.
Это не было битвой стихий. Это была битва Бытия и Небытия. Черная магия Анкселама пожирала все сущее, а пламя Феникса заставляло мертвое возрождаться вновь. Раздался звук, похожий на стон разрываемого шелка, умноженный в миллион раз. Воздух между Астерией и Зерефом побелел, превратившись в вакуумную зону абсолютного давления.
Руки Астерии задрожали. Ее зубы стиснулись до металлического скрежета, из носа тонкой струйкой потекла алая кровь. Нагрузка на ее магическое ядро была чудовищной — она держала на своих плечах силу проклятия, убивавшего богов!
Зереф вскинул взгляд на девушку. В его темных глазах мелькнула искра подлинного, почти забытого изумления.
– Пламя Горнила?.. – прошептал он, и его голос странным эхом отозвался в ее сознании. – Дитя Феникса? Неужели твой род еще жив?.. Но даже твоему пламени не удержать этот грех…
– Заткнись! – выкрикнула Астерия, и в ее глазах фиолетовый огонь вспыхнул с такой яростью, что ее зрачки превратились в две сияющие кометы. – Убирайся прочь от него! Мой огонь не гаснет перед падалью!
Она сделала шаг вперед сквозь бушующую бурю, сжав пальцы в кулаки:
– **ПЛАМЕННЫЙ ВЫБРОС: ПЕПЕЛЬНЫЙ ПЕРЕЛОМ!**
Лазурная стена сдетонировала, направленным взрывом отшвырнув остатки черного тумана обратно к Черному Магу. Ударная волна не причинила Зерефу вреда, но разорвала пространственную связь — юноша отшатнулся назад, споткнулся о корни мертвого дуба и исчез в клубах белого очищающего пара, словно его поглотила сама чаща.
Волна смерти рассеялась.
Астерия тяжело опустилась на одно колено, уперевшись ладонью в землю. Ее дыхание было прерывистым, плечи судорожно вздымались. Белая шелковая туника промокла от пота и крови, а «Слеза Феникса» медленно остывала, мерцая тревожным багрянцем.
– Аста! – Нацу рванулся к ней, забыв о собственной боли и усталости.
Он упал на колени рядом с ней, его сильные, мозолистые руки грубо, но бережно схватили ее за плечи, заставляя поднять голову.
– Эй! Ты слышишь меня?! Ты цела?! Зачем ты влезла?! – в его голосе звенела неприкрытая паника, смешанная с яростью. – Это был мой бой! Мой!
Астерия медленно подняла глаза. Ее пронзительный взгляд сапфировых радужек с фиолетовыми искрами встретился с его расширенными карими зрачками. Она протянула дрожащую руку и тыльной стороной ладони стерла черную копоть с его щеки — ту самую сажу от магии Зерефа, которая могла отравить его кровь.
– Ты дурак, Саламандра, – хрипло, но мягко произнесла она. – Твой огонь… он бы не спас тебя от него. Не сегодня.
– Да плевать мне на огонь! – взревел Нацу, прижимая ее к себе так сильно, что захрустели ее ребра. Он уткнулся лицом в ее растрепанные, пахнущие дымом и лавандой волосы. – Не смей… слышишь, не смей так делать! Не закрывай меня собой! Я должен защищать гильдию! Я должен защищать тебя!
Астерия замерла в его объятиях.
Его сердце колотилось о ее грудную клетку с яростной, сокрушительной частотой — живое, горячее, упрямое сердце дракона. Вся ее вековая броня, все одиночество ее выжженного прошлого окончательно рассыпались в прах перед этой отчаянной, звериной заботой.
Она медленно подняла руки и обняла его за шею, зарываясь пальцами в розовые пряди.
– Хорошо, – тихо выдохнула она ему на ухо. – Больше не буду. Но только если ты перестанешь совать свою глупую морду в черные дыры.
– Договорились… – пробормотал Нацу, сжимая ее еще крепче, словно боясь выпустить хоть на секунду.
– Нацу! Аста! – над ними завис Хэппи, размахивая лапками. Его мордочка была заплакана. – Смотрите! В заливе!
Их момент был грубо оборван.
Со стороны океана докатился чудовищный, сокрушительный гул. Земля под Островом Тенрю вздрогнула так, словно сам материк раскололся пополам. Вековые скалы на побережье с грохотом обрушились в волны.
А затем… великая золотая магия мастера Макарова исчезла.
Просто погасла, как задутая сквозняком свеча.
Тишина, последовавшая за этим, была страшнее любого рева монстров. Каждый маг «Хвоста Феи» на острове почувствовал этот провал в пространстве. Их вечный защитник, их нерушимая скала, их отец — пал.
Нацу оцепенел. Его руки, державшие Астерию, разжались.
– Дедуля?.. – его голос сорвался на тонкий, мальчишеский писк. – Нет… это вранье. Дедуля не мог…
– Нацу, – Астерия поднялась на ноги, заставляя его встать следом. Ее лицо мгновенно стало жестким, превратившись в маску античной богини войны. В ней больше не было ни капли слабости. – Мастер жив. Я чувствую слабое биение его тепла у южного рифа. Но он тяжело ранен. Хэдес сокрушил его.
Нацу оскалился. Его клыки удлинились, из ноздрей повалил густой, ядовито-рыжий пар.
– Хэдес?.. Тот ублюдок на черном корабле?! Я убью его! Я разорву его на куски и скормлю рыбам!
– Ты сделаешь это, – холодно подтвердила Астерия, выхватывая кинжал и поправляя порванный жилет. – Но сначала мы должны пережить то, что сейчас обрушится на этот лес.
Она указала клинком в небо.
Черный дредноут «Сердца Гримуара» завис прямо над кроной Великого Древа. Из его бронированного брюха посыпались десятки, сотни черных капсул — десант темных магов. А следом за ними, разрезая облака, устремились семь чудовищных сгустков концентрированной темной магии.
Семь Родственников Чистилища. Элитные бойцы Хэдеса, овладевшие Утраченной Магией.
И один из этих сгустков падал прямо на них.
***
Он приземлился в ста метрах от поляны, подняв в воздух фонтан обугленной земли и обломков базальта.
Ударная волна согнула вековые деревья, заставив Хэппи с визгом спрятаться в ветвях полусгоревшего ясеня. Из клубов едкого дыма раздался дикий, безумный, захлебывающийся хохот, от которого у нормального человека заложило бы уши.
– А-ха-ха-ха-ха! Нашел! Я чую эту мелкую саламандру! И… ого-о-о! – голос оборвался на высокой ноте, сменившись шипящим свистом. – А это еще что за птичка с аппетитной шеей?!
Дым рассеялся.
На краю поляны стоял высокий, неестественно тощий парень с копной торчащих во все стороны желтых волос. Его темно-красные глаза с черными белками горели маниакальным безумием, а на лице блуждала мерзкая, оскаленная улыбка психопата. На нем были желто-черные одеяния странного кроя, а вокруг его длинных, когтистых пальцев лениво клубилось… пламя.
Но это не был огонь Нацу и не лазурное сияние Астерии.
Это было абсолютно черное, непроглядное, лишенное всякого света пламя. Оно не освещало землю вокруг — оно впитывало в себя солнечные лучи, оставляя после себя лишь ледяную, выжженную пустоту.
– Занкроу, – тихо произнесла Астерия, делая полшага вперед и заслоняя собой Нацу. Ее глаза сузились. – Убийца Богов Пламени.
– О-о-о! Рыжая сучка знает мое имя! – взвизгнул Занкроу, вскидывая руки к небу. Черные языки пламени мгновенно охватили его предплечья. – Какая честь! Мастер Хэдес сказал, что на этом острове есть пара червей, которые возомнили себя повелителями огня! Убийца Драконов? Повелительница пламени древнего клана? Ха-ха-ха! Мусор! Жалкие искры из деревенской печи!
Он резко взмахнул рукой, посылая струю черного огня прямо в столетний дуб на краю поляны. Дерево вспыхнуло черным факелом и за полторы секунды осыпалось мелкой, невесомой пылью.
– Мой огонь создан не для того, чтобы греть задницы крестьянам! – орал Занкроу, безумно вращая глазами. – Мой огонь пожирает самих богов! Он не оставляет даже пепла! Он сожрет ваше жалкое пламя и попросит добавки!
Нацу зарычал.
Его чешуя проступила на скулах, кулаки вспыхнули багровым золотом:
– Черный огонь?.. Плевать, какого он цвета! Я сожру его, как и любой другой! **Железный Кулак Огненного Дракона!**
Нацу сорвался с места, целя пылающим кулаком прямо в ухмыляющуюся рожу темного мага.
– Нацу, стой! Не вздумай его жрать! – крикнула Астерия, но было поздно.
Занкроу даже не попытался уклониться. Он просто раскрыл пасть и выдохнул стену черного пламени навстречу атаке Нацу:
– **Рёв Бога Пламени!**
Огни столкнулись.
Золотое драконье пламя Нацу, способное плавить гранит, наткнулось на черный поток… и начало чернеть. Черный огонь Занкроу вел себя как стая ненасытных пираний: он не отталкивал магию Нацу, он вгрызался в нее, пожирая саму структуру эфира и обращая силу Саламандры против него самого.
– Ч-что за чертовщина?! – Нацу попытался втянуть чужой огонь в легкие, как делал всегда, но стоило черной струйке коснуться его губ, как он захлебнулся собственным криком боли.
Его рот и горло обожгло так, словно он хлебнул жидкого серебра, смешанного с битым стеклом. Огонь Бога не был пищей для дракона. Он отвергал человеческие легкие, разрывая их изнутри.
– А-ха-ха-ха! Жри, червяк! Жри бога, подавись его мочой! – визжал Занкроу, усиливая напор.
Нацу отбросило назад. Он тяжело рухнул на спину, кашляя кровью и судорожно царапая горло, из которого вырывался черный дымок.
Занкроу взмыл в воздух, собирая между ладоней гигантскую сферу черной плазмы диаметром в три метра:
– Сдохни, ящерица! **Кара Бога Пламени!**
Сфера сорвалась с его пальцев, устремляясь прямо в лежащего Нацу.
– Исчезни, тварь, – раздался холодный, смертоносный голос.
Перед Нацу возникла Астерия.
Она не стала ставить щит. Она сделала то, чего Занкроу никак не ожидал от смертного мага.
Девушка шагнула навстречу падающей сфере и… выставила вперед правую руку с открытой ладонью, на которой вспыхнул сложный рунический узор из древних фиолетовых символов. Ее длинные огненные волосы взметнулись горизонтально, заполнив собой все пространство поляны, а скрытые алые пряди вспыхнули с силой полуденного солнца.
– **Первородное Горнило: Власть Материнского Лона!** – ее голос прозвучал с такой сокрушительной, древней мощью, что сам воздух вокруг сферы Занкроу задрожал и пошел рябью.
Сфера черного огня врезалась в ее голую ладонь… и замерла.
– Чего-о-о?! – челюсть Занкроу отвисла до самой груди. – Моя Кара?! Она держит ее рукой?!
Черное пламя яростно билось о пальцы Астерии, пытаясь прожечь ее плоть. Кожа на ее ладони почернела, задымилась, ткань туники на плече вспыхнула, но лицо девушки оставалось абсолютно неподвижным. В ее синих глазах с фиолетовыми искрами не было боли. Там была лишь ледяная, уничтожающая ярость.
– Ты называешь себя Убийцей Богов? – ее бархатный голос вибрировал низким, утробным рокотом, от которого земля под ногами темного мага начала трескаться. – Ты взял щепотку оскверненного пепла из забытых могил и возомнил себя вершителем судеб?
Она медленно сжала пальцы в кулак.
И исполинская сфера черного огня… начала сжиматься вместе с ее рукой. Черное пламя завизжало, словно живое существо, пытаясь вырваться, но фиолетовая аура Хранительницы Феникса сдавливала его, как гидравлический пресс.
– Огонь не бывает драконьим, людским или божественным, сопляк, – Астерия сделала шаг вперед, волоча за собой сжатую сферу. – Всякий огонь в этом мире родился из одной искры. Из искры Великого Горнила. И я — та, кто хранит память об этой искре!
Она резко повернула кулак по часовой стрелке.
– **Преклонись перед своей Матерью!**
Черное пламя в ее руке взорвалось фиолетовыми сполохами. На глазах у онемевшего Занкроу его непобедимый, божественный огонь начал терять свой черный цвет. Скверна выгорала, уступая место первозданному, ослепительно-белому жару, чистому, как новорожденная звезда.
Астерия распахнула ладонь и дунула на очищенное пламя.
Ослепительный луч белого огня сорвался с ее пальцев и ударил Занкроу точно в грудь.
Удар был такой силы, что темный маг с истошным воплем пробил телом три вековых дерева, снес гранитный валун и замер в пятидесяти метрах от поляны, заваленный обломками скал и тяжело хрипя от сломанных ребер.
– Кха… с-сука… – донеслось из-под завала. – Что… что это за магия?!
Астерия тяжело опустила руку.
Ее ладонь была покрыта тяжелыми ожогами, кожа слезла до мяса, обнажая кровоточащие ткани. Боль была адской, но она даже не поморщилась. «Слеза Феникса» уже начала окутывать рану мягким лазурным туманом, ускоряя регенерацию.
Она повернулась к Нацу.
Парень все еще лежал на земле, пытаясь откашляться от черного дыма. Увидев ее сожженную руку, он дернулся, его глаза налились кровью:
– Аста… твоя рука… Этот ублюдок…
– Заткнись и слушай меня, Нацу, – перебила она, опустившись перед ним на колени. Ее тон был предельно жестким, не терпящим возражений. – Он сейчас встанет. Его чешуя Бога Пламени крепка, мой удар лишь оглушил его. Ты хочешь победить его?
– Я разорву его на куски! – прохрипел Нацу, пытаясь подняться, но мышцы отказывались слушаться. – Но я… я не могу жрать его пламя! Оно не дает мне дышать!
– Потому что ты пытаешься сожрать его как Дракон, – Астерия положила свою обожженную ладонь прямо ему на грудь, на то место, где билось его ядро.
Кровь с ее пальцев смешалась с сажей на его одежде.
– Драконье пламя полно гордости. Твой желудок отторгает огонь Бога, потому что считает его враждебным. Чтобы принять его, ты должен опустошить себя. Ты должен перестать быть огнем.
Нацу уставился на нее:
– Опустошить себя?.. Перестать быть огнем?! Но если я потушу свое пламя, я сдохну!
– Ты не сдохнешь, пока я рядом, – тихо, с невероятной, гипнотической уверенностью произнесла она.
Ее лицо оказалось совсем близко. Ее синие глаза с фиолетовым подтоном заполнили весь его мир.
– Доверься мне, Нацу. Выпусти весь свой огонь наружу. До последней капли. Оставь внутри абсолютную пустоту. Сделай из своего тела пустое гнездо. А когда он ударит своим черным пламенем — впусти его. Не как пищу. Как топливо для своего перерождения. Я удержу твое сердце.
Нацу смотрел в ее глаза.
В них не было ни тени сомнения. Она верила в него больше, чем он сам верил в себя. Она отдала свою плоть, чтобы защитить его, она держала своей рукой огонь бога, и теперь она просила его сделать шаг в бездну.
И Нацу сделал этот шаг.
– Ладно, – оскалился он, стирая кровь с подбородка. – Если я сгорю, птичка, моя душа будет являться тебе каждую ночь и требовать жареной рыбы.
– Я сварю тебе целый котел, Саламандра, – слабо улыбнулась она.
Из-под завала камней с ревом вырвался Занкроу.
Его одежда была разорвана, лицо залито кровью, но в глазах полыхало окончательное, безумное бешенство загнанного в угол зверя. Вокруг его тела закружился колоссальный смерч из черного пламени, выжигая землю до коренной породы.
– ВЫ СДОХНЕТЕ ОБА! – взвыл Убийца Богов. – **СЕКРЕТНОЕ ИСКУССТВО БОГА ПЛАМЕНИ: ЧЕРНАЯ ВЕЧЕРЯ ПРЕИСПОДНЕЙ!**
И