Сердце Повелительницы
Там, где плавится камень
Воздух над песчаной косой дрожал от напряжения, точно натянутая тетива лука.
Морской бриз, еще минуту назад пахнувший прохладной солью и йодом, разбивался о невидимый щит, окружавший Остров Тенрю, и мгновенно превращался в душный, неподвижный пар. Древние базальтовые врата с восемью темными арочными зевами казались пастями спящих исполинов, готовых перетереть кости любого, кто осмелится переступить их порог.
– Экзаменаторы займут свои позиции первыми! – эхо голоса мастера Макарова раскатилось над заливом, прижимая чаек к воде. – Дается ровно десять минут до старта участников. Если через полчаса после сигнала пара не выберет свой туннель — она выбывает из состязания с позором!
Эрза Скарлет первой шагнула с трапа корабля на влажный песок. Ее тяжелые латы не издали ни единого лязга — походка Титании была пугающе мягкой, словно у барса, вышедшего на охоту. Взгляд алых глаз был устремлен вперед, отрешенный от гильдейской суеты.
– Не разочаруйте меня, – бросила она через плечо, даже не обернувшись. – Если кто-то из вас надеется на снисхождение ради старой дружбы, вам лучше остаться на палубе и жевать галеты.
Мираджейн мягко спрыгнула следом, ее подол платья цвета полуночного неба даже не коснулся прибоя. Она тепло улыбнулась притихшим кандидатам, прижав ладони к груди:
– Мы приготовили для вас чудесные испытания. Постарайтесь не сломать себе шеи… иначе мне придется штопать ваши тушки вместо приготовления праздничного банкета.
– Почему ее улыбка пугает меня сильнее, чем вся броня Эрзы вместе взятая?.. – прошептал Люси на ухо Хэппи, дрожа от макушки до кончиков ушей.
– Потому что Мира — демон, Люси, – философски заметил кот. – А демоны улыбаются, когда точат вилки.
Астерия Феникс сошла на берег последней из экзаменаторов.
Она не смотрела ни на испуганную Леви, судорожно листавшую конспекты защитных рун, ни на Грея, чьи руки уже покрывались тонким слоем предбоевого инея. Ее шаги по песку не оставляли следов — там, где касалась ее подошва, влажные песчинки мгновенно высыхали, спекаясь в гладкие, крошечные стеклянные бусины.
Она остановилась ровно напротив Нацу.
Парень уже стоял на ногах. От былой морской болезни не осталось и следа. Его ноздри раздувались, ловя ее запах, а под чешуйчатым белым шарфом на шее тяжело, гулко пульсировала жила. В его карих глазах плескалось чистое, первобытное безумие азарта — вызов, брошенный не просто сильному магу, но самому естеству стихии, которая посмела стоять выше него.
– Будет больно, Саламандра, – негромко произнесла Астерия, и ее бархатный голос с легкой хрипотцой прозвучал для Нацу отчетливее любого грома.
– Боль — это просто тепло, которое не помещается в груди, – оскалился он, сжав кулаки так, что между пальцами брызнули рыжие искры. – Я доберусь до тебя, Аста. Испепелю все твои заслоны.
– Попробуй, – уголок ее губ дрогнул в едва заметной, дразнящей полуулыбке.
Она развернулась, взметнув полы вишневого камзола. Ее огненная коса качнулась, сверкнув скрытыми алыми прядями, и Астерия легкой, пружинистой походкой направилась к монолитной скале.
Из восьми проходов она без колебаний выбрала четвертый — туннель, над которым горела руна «D».
Стоило ее силуэту раствориться в клубящемся полумраке пещеры, как Макаров поднял руку, окутанную золотым сиянием титанической магии:
– Время пошло! Ступайте, дети мои, и пусть священный дух Мейвис рассудит ваши пути!
На песчаном берегу начался хаос.
Гажил грубо схватил за шиворот пискнувшую Леви и рванул вперед, перепрыгивая через валуны, точно черный металлический таран; Грей и Локи ринулись к туннелю «Е», скользя по ледяной дорожке; Эльфман с ревом «Я мужи-и-ик!» потащил протестующую Эвергрин к центральному проходу.
Нацу не бежал со всеми.
Он замер, прикрыв глаза и запрокинув голову к кроне Великого Древа. Его драконье обоняние, обостренное до предела, рассекало океан запахов: соленый мох, старое железо Гажила, духи Люси, холодный азот Грея…
И среди всего этого — единственный, безошибочный след.
Запах сухого горного чабреца, нагретого гранита и первозданного, чистого огня, который не дымил, а сиял.
– Нацу! Нам надо спешить! – заверещал Хэппи, порхая над его плечом. – Все проходы разберут! Вон тот, с буковкой «А», выглядит самым круглым и безопасным! Там точно никто не прячется!
– Мы идем в «D», Хэппи, – глухо отрезал Нацу, распахивая глаза. Зрачки его сузились в вертикальные щели.
– Но там же… там же Аста пошла! Ты сам видел! Она же нас живьем зажарит и даже соли не попросит!
– Заткнись и держись за шарф, – Нацу сорвался с места с таким ускорением, что песок под его ногами взорвался веером стеклянных брызг.
***
Туннель «D» уходил не просто вглубь скалы — он круто спускался вниз, под самые корни Великого Древа Тенрю, туда, где базальтовая кора острова смыкалась с древними геотермальными артериями земли.
Здесь не было факелов. Стены пещеры светились сами по себе: толстые жилы темно-красного обсидиана и полосы застывшего флюорита испускали тусклый, пульсирующий багровый свет. Воздух становился суше и плотнее с каждым шагом. Он больше не освежал легкие — он жег гортань, пах раскаленным чугуном и бездонным покоем спящего горнила.
Нацу шел медленно.
Каждый шаг его подбитых сапог отдавался под сводами тяжелым, гулким эхом. Хэппи испуганно притих, вцепившись лапками в складки чешуйчатого шарфа на затылке парня и стараясь даже не дышать.
Туннель внезапно оборвался, открывая исполинскую подземную каверну.
Это был природный амфитеатр колоссальных размеров. Свод каверны терялся где-то во тьме на высоте сорока метров, поддерживаемый циклопическими корнями Древа Тенрю — каждый корень толщиной с крепостную башню, окаменевший от времени и впитавший в себя жар магмы. По дну пещеры, словно светящиеся вены, змеились неглубокие разломы, наполненные лениво бурлящей, ослепительно-желтой лавой.
А в самом центре каменного плато, на плоском круглом возвышении, стояла Астерия.
Она сняла свой дорожный камзол, оставшись в легкой белой тунике без рукавов из плотного шелка, перехваченной на талии широким кожаным поясом, и темных штанах, заправленных в сапоги. Ее роскошные волосы были распущены. Они не падали на плечи — они медленно, завораживающе парили в восходящих потоках горячего воздуха, шевелясь, точно живые языки пламени. Густой медный верхний слой открывал внутреннее алое пламя, сиявшее сейчас так ярко, что вокруг девушки колыхался ореол рубинового света.
На ее левой руке «Слеза Феникса» горела ровным, лазурно-фиолетовым пламенем.
– Ты не разочаровал меня, Нацу, – не оборачиваясь, произнесла она. Ее голос заполнил каверну, отражаясь от базальтовых стен низким, бархатным раскатом. – Большинство побежало бы искать легкие пути. Кана с Люси, бьюсь об заклад, надеются на пустоту. Грей попытается доказать что-то Эрзе. Но ты пошел на запах.
Нацу вышел на середину каменного диска, остановившись в двадцати шагах от нее.
– Я не ищу легких путей, – ответил он, и его голос сорвался на низкое, звериное рычание. – И я пришел сюда не за званием старшего мага, Аста. Плевать мне на эти дурацкие буквы S-класса.
– Вот как? – она медленно повернулась к нему лицом.
В ее пронзительно-синих глазах больше не было привычной иронии или гильдейской теплоты. Это был взгляд древней сущности, видевшей зарождение и гибель королевств. В самой глубине ее зрачков кружились две фиолетовые галактики первородного огня.
– И за чем же ты пришел в мое Горнило, дитя дракона?
Нацу ударил кулаком о раскрытую ладонь.
Взрывной хлопок разметал лавовые брызги в разломах под ногами.
– Я пришел доказать тебе, что я больше не ребенок, которого надо держать за руку! – крикнул он, и его глаза вспыхнули расплавленным янтарем. – Ты смотришь на меня сверху вниз с самого первого дня! Ты лечишь меня, ты гасишь мой огонь, ты гладишь меня по голове, как щенка! Но я — Убийца Драконов! Мой огонь достался мне от Игнила! И сегодня я заставлю тебя признать меня равным!
Астерия смотрела на него несколько секунд в абсолютной тишине, нарушаемой лишь бульканьем лавы. Затем ее плечи едва заметно расслабились, и она тяжело, почти печально вздохнула.
– Равным?.. – тихо переспросила она. – Нацу, равенство в нашем мире не требуют криком. Его вырывают из глотки судьбы. Ты думаешь, мой клан пал потому, что нам не хватало гордости? Мы были слишком горды. Мы считали, что огонь — это наша собственность. И этот огонь пожрал нас изнутри.
Она развела руки в стороны.
На ее ладонях не вспыхнуло пламя. Но воздух во всей исполинской пещере в ту же секунду стал тяжелым, как расплавленный свинец. Гравитация словно увеличилась втрое. Хэппи взвизгнул, не удержался в воздухе и мешком шлепнулся на камни позади Нацу.
– Хэппи, назад! К стене! – рявкнул Нацу, не сводя взгляда с девушки.
– Нацу… она страшная… – всхлипнул кот, уползая за базальтовый выступ.
– Правила экзамена просты, Саламандра, – Астерия сделала один неторопливый шаг вперед. Под ее ногой камень треснул, испуская тонкую фиолетовую струйку пара. – Если ты заставишь меня отступить назад хотя бы на три шага — ты прошел. Если нет… ты останешься в этой пещере до конца испытания, вылизывая пепел своих амбиций.
– Три шага?! – Нацу яростно оскалился. – Я впечатаю тебя в противоположную скалу!
Он сорвался с места.
Его рывок преодолел звуковой барьер. Воздух с грохотом разорвался, когда Нацу в долю секунды преодолел разделявшее их расстояние. Его правый кулак был объят не просто пламенем — это был ревущий вихрь чистого разрушения, раскаленный до ослепительной белизны.
– **Железный Кулак Огненного Дракона!**
Удар нес в себе силу, способную расколоть надвое гранитный холм.
Астерия даже не подняла кулак.
Она просто выставила вперед открытую левую ладонь, навстречу летящей смерти. На ее безымянном пальце ослепительно полыхнула «Слеза Феникса».
Грохот столкновения был таким, словно в каверну упал метеорит.
Ударная волна слизала верхний слой камня с плато, швырнув лавовые фонтаны в свод пещеры. Но кулак Нацу… замер. В двух сантиметрах от тонкой, изящной ладони девушки.
Его сокрушительный удар наткнулся на невидимую, абсолютно упругую полусферу фиолетового света. Пламя Нацу не разбилось о барьер — оно задрожало, втянулось внутрь и завихрилось вокруг пальцев Астерии, послушное ее малейшему мышечному усилию.
– Слишком много шума, Нацу, – спокойно произнесла она, глядя ему прямо в расширенные от шока глаза. – Твой огонь тратит девяносто процентов своей силы на то, чтобы громко орать.
Она слегка повернула кисть руки.
Вектор силы мгновенно изменился. Вся кинетическая энергия собственного удара Нацу, умноженная на плотность ее Горнила, ударила ему в грудь.
Парень охнул, ноги его оторвались от земли, и он кубарем полетел назад, пропахав спиной тридцать метров каменного пола и врезавшись в основание исполинского корня Древа Тенрю. Каменная крошка осыпала его плечи.
– Нацу! – пискнул из укрытия Хэппи.
– Кха… дьявол… – Нацу сплюнул на камни темную кровь, вытирая рот тыльной стороной ладони.
Его ребра стонали, но в глазах не было и тени страха. Там разгорался настоящий, первобытный пожар.
– Неплохо… – прохрипел он, поднимаясь на ноги. Мышцы его спины натянулись, как стальные тросы. – Но это была всего лишь проверка!
Он согнул колени, расставил руки, и его грудная клетка раздалась вширь, втягивая весь раскаленный воздух пещеры. Жар лавовых рек начал стремительно остывать, превращаясь в серую корку — Нацу буквально сжирал само тепло каверны, накачивая свои легкие до предела.
– **РЁВ ОГНЕННОГО ДРАКОНА!**
Чудовищный столб пламени шириной в десять метров вырвался из его пасти. Это не был обычный огонь, которым он сжигал дома в Магнолии. Это было очищенное пламя, познавшее силу магматического виверна, насыщенное золотыми молниями и ревущее голосом самого Игнила.
Огонь заполнил все пространство между ними, не оставляя пространства для маневра.
Астерия стояла на месте. Ее длинные огненные волосы взметнулись вертикально вверх, скрытые алые пряди вспыхнули чистым рубином, а туника затрепетала под яростным напором раскаленного ветра.
– Огонь против огня? – ее голос прозвучал прямо в сознании Нацу, древний, царственный, не знающий преград. – Ты забыл, кто учил твоего отца дышать, Саламандра.
Она свела ладони перед грудью, а затем плавно раздвинула их, словно распахивая невидимые тяжелые створки храмовых ворот.
– **Магия Повелительницы пламени: Зеркало Первородного Пепла.**
Перед ней возник тончайший, абсолютно прозрачный диск из фиолетового огня.
Когда исполинский рев Нацу врезался в этот диск, не произошло взрыва. Ревущий золотой поток драконьего пламени наткнулся на гладкую поверхность зеркала… и начал втягиваться в него, словно вода в водоворот. Зеркало Астерии жадно поглощало его магию, переливаясь всеми цветами радуги, от лазурного до темно-вишневого.
Нацу не останавливался. Он продолжал выдыхать пламя, чувствуя, как его легкие горят, а кровь в висках стучит набатом.
– ЕЩЕ! – взревел он сквозь поток огня, делая шаг вперед сквозь собственную стихию. – ПОДАВИСЬ ИМ!
Зеркало Астерии начало покрываться тонкой сеточкой трещин.
Глаза девушки на долю секунды расширились от изумления. Плотность его огня… она превосходила все расчеты! Это была не просто магия Убийцы Драконов — в пламени Нацу билась его чистая, яростная воля, его нежелание склонять голову даже перед богами.
Ее ноги на каменном плато дрогнули.
Она почувствовала, как гранит под ее правым сапогом сдвинулся на полдюйма назад.
*«Он силен, – пронеслось в ее мыслях, и сердце Астерии сладко, тревожно екнуло. – Великий Феникс, как же он вырос…»*
Но экзамен не прощал поблажек. Если она уступит ему из жалости или растущей нежности, она предаст его путь.
– Хватит! – приказала она.
Астерия хлопнула в ладоши.
Зеркало взорвалось, но не осколками — оно высвободило всю поглощенную энергию обратно единым, сфокусированным кольцом фиолетовой ударной волны. Волна рассекла поток Нацу, как нож разрезает масло, и ударила парня точно в грудь, сбивая его дыхание и швыряя в воздух.
Нацу взлетел под самый свод каверны.
– Нацу-у-у! – в панике закричал Хэппи, расправляя крылья и пытаясь взлететь следом, но жар под потолком был слишком силен.
В воздухе Нацу перевернулся через голову. Его жилетка была разорвана на груди, кожа покрыта кровоточащими ссадинами от каменной шрапнели, но сознание оставалось пугающе ясным. Он видел ее снизу. Одинокая фигура посреди моря лавы, гордая, неприступная, сияющая тем самым древним величием, которое так манило и сводило его с ума.
*«Я не упаду, – билась мысль в его пульсирующем виске. – Я не останусь позади. Я должен быть рядом с ней. Не за спиной. РЯДОМ!»*
– Игнил… – прохрипел Нацу, зависнув в высшей точке падения. – Смотри на меня!
Он не стал призывать обычный огонь.
Глубоко внутри, в самом темном и сокровенном уголке его магического ядра, дремала искра, которую оставила там Астерия в Обсидиановом ущелье. Чистая, благословенная частица пламени Феникса, очищенная от яда и скверны. Нацу не стал подавлять ее своим драконьим жаром — он распахнул ей навстречу свое сердце, позволяя двум стихиям, веками стоявшим порознь, сплестись воедино.
Воздух под сводами каверны внезапно затих.
Астерия внизу вскинула голову, и ее дыхание перехватило.
Вокруг падающего Нацу вспыхнуло пламя невиданного доселе цвета. Оно не было рыжим. Оно не было золотым. Это был густой, ослепительный багрянец — цвет скрытых прядей ее собственных волос, цвет утренней зари над пепелищем ее дома, окаймленный по краям слепящими лазурными искрами Горнила.
За спиной парня на долю секунды раскрылись исполинские огненные крылья. Не чешуйчатые крылья дракона — пернатые, величественные, сотканные из первозданного света перья Феникса, переплетенные с когтями ящера.
– Это… невозможно… – прошептала Астерия, и ее пальцы бессознательно сжались в кулаки. – Он объединил пламя?..
– **СЕКРЕТНОЕ ИСКУССТВО УБИЙЦ ДРАКОНОВ!** – голос Нацу прогремел с небес, сотрясая корни Великого Древа. – **БАГРОВЫЙ ЛОТОС: ВЗРЫВ КРЫЛА ФЕНИКСА И ДРАКОНА!**
Он падал вертикально вниз, превратившись в пылающий наконечник копья богов.
Его руки вращались, создавая спиральный бур колоссального разрушительного диаметра. Камни стен начали осыпаться, не выдерживая давления. Лава в разломах выплескивалась наружу, вскипая и испаряясь.
Астерия поняла: если она просто поставит барьер, этот удар расколет платформу и погребет их обоих под сотнями тонн базальта. Он бил не на жизнь, а на смерть. Он отдавал всего себя без остатка, доверяя ей свою жизнь, веря, что она выдержит.
В ее сине-фиолетовых глазах зажглись слезы восторга.
– Безумец… – выдохнула она с благоговейным шепотом. – Мой прекрасный, дикий безумец!
Она больше не сдерживалась.
Тонкие серебряные цепочки в ее прическе лопнули, разлетаясь со звоном. Густые огненно-рыжие волосы распустились во всю свою почти двухметровую длину, взметнувшись вокруг нее пылающим шатром. Алые пряди вспыхнули живым огнем. На лбу Астерии проступил светящийся рунический знак ее древнего клана — распахнутые крылья птицы возрождения.
– **Абсолютная Магия Горнила: Объятия Вечного Гнезда!** – крикнула она, вскидывая обе руки навстречу падающему метеору.
Из каменного плато вокруг нее вырвались не стены — гигантские перья из чистого, плотного лазурно-фиолетового света. Они сплелись в исполинскую чашу, принимая на себя удар Нацу.
Столкновение не породило грохота.
Был только звук, похожий на глубокий, вселенский вздох. Словно две звезды встретились в пустоте и слились в единое целое.
Слепящий бело-багровый свет залил каверну, заставив Хэппи зажмуриться и прижать уши к голове. Все вокруг перестало существовать: своды, лава, камни. Было только пламя — яростное, обжигающее, требующее подчинения пламя Дракона и глубокое, бесконечно терпеливое, всепрощающее тепло Феникса.
Они давили друг на друга. Нацу стиснул зубы до треска, его мышцы рвались от перегрузки, кулаки пробивали лазурные перья слой за слоем, приближаясь к лицу Астерии.
Сантиметр за сантиметром.
Его пламя жгло ее кожу, но для нее этот ожог был слаще любого меда. Она видела его лицо сквозь огонь — искаженное от нечеловеческого напряжения, покрытое сажей, потом и кровью, но в его глазах горело только одно: мольба и требование признать его. Увидеть его.
– Я… НЕ… ОТСТУПЛЮ-Ю-Ю! – взревел Нацу, и его кулак пробил последний барьер.
Астерия не стала ставить новый.
Она приняла удар.
Она поймала его пылающий кулак обеими ладонями прямо перед своей грудью. Чудовищный импульс силы прошел сквозь ее тело, уходя в каменный пол.
Гранит под ее сапогами жалобно хрустнул.
И Астерия сделала шаг назад.
Один.
Затем второй, пытаясь удержать равновесие под его неостановимым напором.
И третий.
Ее спина мягко коснулась шершавой коры окаменевшего корня Древа Тенрю.
Огонь мгновенно спал.
***
В пещере воцарилась оглушительная, мертвая тишина.
Лишь капли пота и крови с подбородка Нацу глухо стучали о горячий камень: кап… кап… кап…
Вся магия ушла. Нацу стоял, едва удерживаясь на дрожащих, подламывающихся ногах. Его руки безвольно повисли вдоль тела, дыхание вырывалось из груди хриплыми, свистящими толчками. Он истратил все — до последней капли эфира, до последнего грамма физических сил. Его глаза затуманились, веки отяжелели.
Астерия стояла перед ним, прижавшись спиной к корню дерева.
Ее белая туника на плечах обуглилась, открывая гладкую, покрытую легким румянцем кожу. Длинные рыжие волосы медленно опускались на плечи, возвращаясь к своему обычному состоянию, но алые скрытые пряди все еще слабо мерцали во тьме.
Она опустила взгляд на свои ноги.
Три шага. Ровно три следа от ее сапог остались на раскрошенном базальте.
– Три… – сорвался сиплый шепот с потрескавшихся губ Нацу. На его лице проступила слабая, неуверенная улыбка. – Я… сделал… три шага… Аста…
Его колени подкосились, и парень начал заваливаться вперед, теряя сознание от полного магического истощения.
Астерия шагнула навстречу и поймала его до того, как он коснулся камней.
Она опустилась на колени прямо в серый пепел, прижимая его тяжелое, обмякшее тело к себе. Голова Нацу бессильно упала ей на плечо, уткнувшись носом в изгиб шеи. Его растрепанные розовые волосы пахли гарью, серой и тем самым чистым, родным теплом, от которого у нее сжималось горло.
– Идиот, – прошептала Астерия. Ее голос дрожал, теряя всю свою вековую невозмутимость. – Безрассудный, упрямый, глупый дракон…
Она обняла его крепче, не обращая внимания на грязь и кровь, пачкавшие ее одежду. Ее пальцы зарылись в его колючие волосы, ласково поглаживая затылок.
«Слеза Феникса» на ее руке зажглась мягким, ровным изумрудно-голубым светом. Целительное тепло медленно, бережно потекло из ее тела в израненные каналы Нацу, снимая спазм с его разорванных мышц, залечивая микротрещины в костях и успокаивая бешено колотящееся сердце.
– Нацу! – из-за камней с плачем вылетел Хэппи, шлепнувшись на колени рядом с ними. – Он… он живой?! Аста, ты его не сожгла?!
– Он живее всех нас, Хэппи, – тихо ответила девушка, не поднимая головы. Ее губы на мгновение коснулись виска Нацу, оставив там мимолетный, почти невесомый поцелуй. – Он победил.
Хэппи замер, вытирая лапкой слезы, а потом широко, во всю пасть расплылся в улыбке:
– Айя! Нацу победил экзаменатора!
Нацу слабо шевельнулся в ее объятиях. Он еще не пришел в полное сознание, но его рука на ощупь поднялась, пальцы судорожно сжались на ткани ее туники на спине, словно даже во сне он боялся, что она исчезнет.
– Аста… – пробормотал он в полузабытьи, не открывая глаз. – Твой огонь…
– Что с моим огнем, Саламандра? – прошептала она ему на ухо, чувствуя, как по ее щеке скатывается единственная, горячая слезинка, мгновенно испаряясь на коже.
– Он… больше не стена… – выдохнул парень, крепче прижимаясь к ее шее. – Он… греет…
Астерия закрыла глаза, позволяя себе просто сидеть так посреди разрушенной каверны, держа его в руках и слушая мерное, восстанавливающееся биение его сердца.
Восемь лет она жила среди пепла своего народа, уверенная, что ее пламя способно нести лишь смерть и искупление. Она думала, что ее удел — быть холодным хранителем чужих судеб, одиноким очагом на краю вечной ночи.
Но этот мальчик с волосами цвета сакуры и сердцем древнего ящера только что ворвался в ее Горнило и силой заставил ее вспомнить: огонь живет не для того, чтобы судить.
Огонь живет для того, чтобы дарить жизнь.
Она мягко провела ладонью по его щеке, стирая полосу копоти:
– Ты сдал экзамен, Нацу Драгнил. Ты стал тем, кем должен был стать.
***
Прошло около двадцати минут, прежде чем Нацу смог самостоятельно сидеть, опершись спиной о базальтовый валун.
Цвет лица вернулся к нормальному, дыхание выровнялось, хотя в теле все еще чувствовалась тяжелая, свинцовая ломота. Хэппи сидел у него на коленях, с аппетитом уплетая найденный в походной сумке кусок вяленого мяса и напевая победную песенку.
Астерия стояла в нескольких шагах, заплетая растрепавшиеся волосы обратно в тугую косу. Ее движения были спокойными, но в каждом жесте сквозила новая, глубокая грация женщины, признавшей своего защитника.
– Выход из туннеля вон там, – она указала кончиком кинжала на расщелину в дальней стене каверны, откуда пробивался свежий морской воздух и солнечный свет. – Эта тропа ведет прямо к лагерю на плато Великого Древа. Там собираются те, кто прошел первый этап.
Нацу медленно поднялся на ноги, пошатываясь, но удерживая равновесие. Он посмотрел на Астерию. В его взгляде больше не было прежней мальчишеской бравады или злости. Там было нечто куда более взрослое, темное и обещающее.
– Ты пойдешь со мной? – спросил он прямо.
– Нет, – она покачала головой, закрепляя конец косы серебряным шнурком. – Моя обязанность как экзаменатора — оставаться на посту до официального сигнала ракеты мастера о завершении первого тура. Вдруг кто-то из заблудившихся кандидатов решит свернуть в этот проход.
– Никто сюда не сунется, – фыркнул Нацу, потирая нос. – Они же не самоубийцы.
– Ты же сунулся.
– Я — это другое дело! – он сделал шаг к ней, сокращая расстояние.
Нацу больше не прятал глаз. Он подошел вплотную, так близко, что тепло его тела снова коснулось ее кожи. Парень протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев приподнял кончик ее длинной косы, перебирая скрытые алые пряди.
– В следующий раз, Аста, – очень тихо, с глухой хрипотцой в голосе произнес он, – я сделаю так, чтобы ты отступила не на три шага. Я сделаю так, чтобы ты пошла за мной сама.
Астерия замерла.
В глубине ее синих глаз на мгновение вспыхнули и погасли фиолетовые сполохи. Сердце Хранительницы пропустило тяжелый удар. Она медленно подняла взгляд, встречаясь с его карими глазами, в которых больше не было сомнений.
– Договорились, Саламандра, – так же тихо ответила она, и ее губы тронула мягкая, пьянящая улыбка. – Попробуй меня увести.
Нацу широко, по-хищному оскалился, отпустил ее волосы и повернулся к выходу:
– Пошли, Хэппи! Нас ждет плато! Я должен увидеть вытянутую морду Грея, когда он узнает, что я прошел первым!
– Айя, сэр! – кот взмыл в воздух, следуя за своим напарником.
Астерия провожала их взглядом, пока две фигуры не скрылись в залитом солнцем проломе.
Когда шаги Нацу окончательно затихли, она опустилась на край каменного возвышения и перевела дыхание. На ее ладонях все еще оставались слабые следы ожогов от его багрового пламени — первые ожоги, которые она получила за последние восемь лет. Она посмотрела на свои пальцы и тихо, счастливо рассмеялась.
Боль была живой. Боль была настоящей.
Но внезапно ее смех оборвался.
Кольцо со «Слезой Феникса» на ее пальце не просто нагрелось — оно обожгло кожу ледяным, мертвенным холодом.
Астерия резко вскочила на ноги.
Воздух в каверне мгновенно изменился. Жар лавы не исчез, но сквозь него, словно ядовитая змея сквозь траву, просочилась чудовищная, неестественная волна черной магии. Она шла не из-под земли и не от Древа Тенрю.
Она шла с западного побережья острова.
Это была магия смерти. Абсолютная, первобытная, не знающая пощады энтропия, от которой за секунду вяли вековые деревья и распадались в прах камни.
И следом за ней — второй импульс.
Тяжелый, техногенный, полный застарелой ненависти гул магических двигателей огромного воздушного корабля, пробивающего защитный барьер острова.
Астерия медленно повернула голову в сторону запада. Ее зрачки сузились до булавочных уколов