← Назад к обзору

Семья

Пять крошечных жизней и большая коробка

Первой тишину нашей спальни нарушила вовсе не магия и не тревожный звонок из Ассоциации. Ее разорвал топот маленьких босых пяток по коридору.

Сухо и Юки проснулись одновременно — как и положено близнецам, связанным невидимой духовной нитью.

– Па-а-ап! – донесся из прихожей звонкий, нетерпеливый голос Юки. – Сухо забрал моего синего робота и говорит, что он теперь охраняет базу!

– Я не забрал, я реорганизовал оборону, – невозмутимо парировал четырехлетний Сухо, методично топая следом за братом.

Алекс, все еще сидевший на полу у раскрытого шифоньера и прижимавшийся лбом к моему плечу, мгновенно подобрался. Его небесно-голубые глаза озорно сверкнули.

– Ну всё, Монарх, держи оборону, – шепнул он, поднимаясь во весь свой внушительный рост в метр девяносто четыре и отряхивая спортивные штаны. – Сейчас начнется цунами.

Дверь спальни распахнулась, и в комнату вихрем влетел Юки. Его взъерошенные черные кудри торчали во все стороны, фарфоровые щечки раскраснелись после сна, а лазурные глаза горели жаждой справедливости. За ним чинно вошел Сухо — черноволосый, с моими серыми грозовыми глазами, аккуратно одетый в домашнюю футболку и держащий под мышкой злополучного трансформера.

А следом за мальчиками, мягко ступая по ковру, из детской выплыл Беру. Теневой маршал, уменьшенный до полуметрового роста, бережно нес на руках годовалую Мину. Наша маленькая принцесса в розовом бодике сладко зевала, потирая кулачком сонный серый глазик, а ее пушистые золотистые волосики забавно пушились на макушке. Заметив нас, она оживилась и требовательно протянула пухлые ручки:

– Па-па! А-дя!

– Тихо, разбойники, – я поднял ладонь, призывая сыновей к порядку, и мягко перехватил Мину из лап Беру. Тень почтительно поклонилась и растаяла в полумраке под кроватью. – Не шумите. У нас в спальне гости.

Юки тут же замер на одной ножке, навострив ушки, словно дикий волчонок.

– Монстры из врат? – заговорщицки понизил голос он, подаваясь вперед.

– Нет, сынок. Кое-кто получше, – Алекс мягко улыбнулся, присел на корточки перед распахнутой створкой шкафа и поманил мальчиков пальцем с блеснувшим серебряным кольцом. – Идите сюда. Только очень, очень тихо.

Близнецы переглянулись и на цыпочках подошли к шкафу.

Сухо заглянул внутрь первым. Его не по годам серьезное лицо вдруг дрогнуло. Глаза распахнулись так широко, что в них отразился свет прикроватной лампы.

Юки протиснулся следом, заглянул через плечо брата — и воздух в спальне буквально взорвался беззвучным восторгом. Второй близнец зажал рот обеими ладошками, его фарфоровая кожа мгновенно покрылась ярким румянцем, а из горла вырвался придушенный, визгливый писк:

– Котя-я-ята!..

– Тс-с! – шикнул Алекс, но сам при этом сиял, как начищенный медный таз.

– Настоящие?! Живые?! – зашептал Юки, падая на колени рядом с отцом и благоговейно глядя на кашемировое гнездо. – Папа Джин, папа Alex, они шевелятся! Они пищат! Смотрите, у того черненького хвостик как шнурочек!

– Пять штук, – констатировал Сухо. Он опустился рядом с братом, бережно положив робота на ковер, и наклонился ближе, внимательно пересчитывая копошащиеся комочки. – Раз, два, три, четыре… пять. Трое полосатых, как бурундуки, один белый и один черный. Папа, а почему они мокрые? И почему у них глаза закрыты?

– Потому что они только что родились, малыш, – тихо объяснил я, садясь рядом с ними на край кровати и прижимая к себе Мину.

Дочка с любопытством перегнулась через мою руку. Увидев пушистую кошачью морду и пищащий клубок, она восторженно захлопала в ладоши, издав звонкое:

– Ки-и! Мя-мя!

Баронесса — бывший Барон — тяжело вздохнула, приоткрыла янтарный глаз, но шипеть или прятать детей не стала. Она прекрасно знала запах каждого члена нашей семьи. Чувствуя исходящее от нас тепло и отсутствие малейшей угрозы, кошка лишь глубже замурлыкала, позволяя Юки осторожно, кончиком одного пальчика, дотронуться до белой шерстки новорожденного котенка.

– Он такой мягкий… – выдохнул Юки с выражением абсолютного, священного экстаза на лице. – Папа, а можно мы оставим их всех? Всех пятерых! Мы построим им замок из подушек, и они будут нашими рыцарями!

– Юки, они не могут быть рыцарями, у них нет мечей, – рассудительно заметил Сухо, поправляя край своего рукава. – И вообще, нам нужно изучить литературу по уходу. Папа Alex, а почему ты говорил, что Барон — толстый мальчик? Мальчики же не рожают котят.

Алекс издал странный горловой звук, отчаянно пытаясь сдержать новый приступ хохота, и уткнулся носом в свое плечо с татуировкой дракона.

– Ну… – блондин бросил на меня беспомощный, умоляющий взгляд. – Понимаешь, Сухо… В этом доме законы природы иногда дают сбой.

– В клинике ошиблись с полом, когда мы его забирали с улицы, – пришел я на помощь мужу, усмехнувшись. – Ошиблись врачи. А мы были слишком заняты, чтобы перепроверить. Так что теперь наш Барон — это Баронесса.

– Королева Баронесса! – торжественно провозгласил Юки.

Кошка в шкафу согласно прикрыла глаза, полностью разделяя этот титул.

Однако романтика момента быстро столкнулась с суровой бытовой реальностью.

Я перевел взгляд на дно шифоньера. Мое кашемировое пальто — безупречная ручная работа миланских мастеров, стоящая баснословных денег, ткань, которая не мялась и идеально держала форму даже во время дипломатических приемов, — представляло собой печальное зрелище. Пятна околоплодных вод, прилипшая шерсть, следы крови.

– М-да, – протянул Алекс, проследив за моим взглядом. Он виновато почесал выбритый висок, звякнув серебряной сережкой. – Пальто, конечно… легендарное было. Ты в нем выглядел как настоящий владыка преисподней.

– Это просто вещь, – покачал головой я, чувствуя, как серые глаза теплеют.

Я помнил, как тяжело давались мне первые недели после родов каждого из наших детей. Помнил ту первобытную уязвимость, жажду тепла и безопасности, которую испытывает родитель, давший новую жизнь. Если дворовая кошка посчитала, что ткань, пропитанная моей маной и запахом нашего дома, — самое надежное укрытие на земле для ее малышей… к черту это пальто.

Но оставлять выводок в платяном шкафу среди нижнего белья и рубашек было нельзя.

– Так, семья, – я поднялся на ноги, передавая завороженную котятами Мину на руки Алексу. Муж привычно подхватил дочку, прижав ее к своей широкой груди. – План действий такой. Первое: нам нужно переселить новоиспеченную мать в нормальное гнездо. Второе: у нас дома нет ровным счетом ничего для ухода за кормящей кошкой и новорожденными.

– Нужна коробка! – тут же среагировал Сухо. – Большая, с высокими бортами, чтобы они не выпали, но чтобы Баронесса могла легко запрыгивать.

– И мягкие пеленки! – добавил Юки, подпрыгивая на месте. – И грелка! Они же маленькие, им холодно!

– Растут будущие стратеги, – усмехнулся Алекс, целуя Мину в пушистую макушку. Дочка заливисто рассмеялась, пытаясь ухватить отца за светлую прядь волос. – Коробка есть в кладовке, из-под нового плазменного телевизора. Она огромная и прочная. Джин, достанешь?

Мне даже не пришлось идти в кладовую.

Легкое мысленное усилие — и тень под моими ногами рябью ушла в коридор. Через пару секунд из темного пятна посреди спальни плавно поднялась большая, чистая картонная коробка из пятислойного картона.

Мы с Алексом оперативно срезали ножом передний борт, сделав удобный лаз, а на дно уложили сложенный вчетверо старый шерстяной плед и десяток одноразовых медицинских впитывающих пеленок, оставшихся еще со времен младенчества Мины.

Наступил самый деликатный момент: переезд.

– Спокойно, девочка, – негромко произнес я, опускаясь на колени перед шифоньером.

Я не стал вытаскивать котят по одному. Аккуратно просунув руки под испорченное пальто, я поднял всю кашемировую подстилку целиком, вместе с матерью и всем пищащим клубком. Баронесса напряглась, ее уши прижались к голове, но я пустил по ладоням легкую, успокаивающую волну маны — мягкое тепло, снимающее тревогу. Кошка расслабилась и лишь глухо мявкнула.

Через секунду все семейство благополучно приземлилось на мягкие пеленки в просторной коробке. Пальто аккуратно завернули по краям, создав подобие высоких мягких валиков. Баронесса тут же обнюхала новые границы, удовлетворенно потянулась, замурлыкала с удвоенной силой и улеглась на бок, подгребая лапой белого котенка к соску.

Вокруг коробки я мгновенно сплел незаметный глазу теневой барьер. Он пропускал воздух, но отсекал любые сквозняки и поддерживал внутри идеальную температуру в двадцать шесть градусов.

– Ура-а! – радостно взвизгнул Юки, усаживаясь прямо на ковер вплотную к коробке. – Теперь у них свой дом!

– Так, разбойники, – скомандовал Алекс, переводя взгляд на настенные часы. – Время четыре вечера. Операция «Новоселье» переходит во вторую фазу. В холодильнике только говядина и детское пюре. Нам нужен зоомагазин. Причем самый большой.

– Мы едем?! – лазурные глаза Юки вспыхнули так ярко, будто ему пообещали полет на луну.

– Все вместе, – кивнул я. – Оставить вас дома одних с котятами — значит гарантировать, что через час они будут одеты в кукольные платья и накормлены манной кашей. Собирайтесь.

***

Наш выезд всегда напоминал тщательно спланированную военную операцию, хотя внешне выглядел как обычная семейная суматоха.

Я надел темно-серый свитер крупной вязки с высоким горлом и темные джинсы. Алекс натянул свою любимую свободную толстовку с капюшоном, которая, впрочем, не могла скрыть ширину его плеч, и застегнул на поясе кожаную сумку.

Мину упаковали в комбинезончик цвета топленого молока, а мальчишки с космической скоростью натянули кроссовки и ветровки, наперебой споря о том, какого цвета миски нужно купить котятам.

На парковке нас ждал тяжелый черный внедорожник Алекса — зверь с тонированными в ноль бронированными стеклами, на котором не было ни единого опознавательного знака. Пока муж пристегивал близнецов в их детские кресла на заднем ряду, а я устанавливал люльку с Миной, в тенях салона уже неслышно скользнули двое бойцов теневой армии, взяв периметр машины под круговой контроль.

Для поездки мы выбрали гигантский трехэтажный зоомолл в престижном районе Сочхо. Здесь закупались владельцы редких пород и экзотических животных, а главное — в будний день здесь почти не было праздной толпы.

Когда мы вошли в раздвижные стеклянные двери магазина, мы неизбежно привлекли внимание.

Скрыть это было невозможно. Два высоких, невероятно фактурных мужчины — я с ростом метр девяносто, черными волосами и тяжелым, породистым взглядом, и Алекс, возвышающийся на метр девяносто четыре, ослепительный блондин с выбритыми висками, серьгами и татуировкой, виднеющейся из-под закатаных рукавов. А рядом — двое потрясающе красивых четырехлетних мальчишек и годовалая малышка на моих руках, с интересом разглядывающая витрины с попугаями.

Консультант — молодая девушка с бейджиком «Хэвон» — замерла посреди торгового зала с коробкой кошачьего корма в руках, явно потеряв дар речи от такой концентрации эстетики на один квадратный метр.

– Д-добрый день… – запинаясь, выдавила она, когда мы приблизились к стойке информации. – Чем я могу вам помочь?

Алекс оперся локтем о стойку, обаятельно усмехнувшись:

– Добрый день, красавица. Нам нужно… абсолютно всё.

– В каком смысле? – моргнула девушка.

– В прямом, – спокойно вступил я, поправляя пледик на Мине. – Наш сибирский кот два часа назад внезапно оказался кошкой и родил пятерых котят прямо в гардеробе. Нам нужны специальные корма для лактирующих кошек, заменитель кошачьего молока на экстренный случай, бутылочки с сосками, впитывающие пеленки премиум-класса, просторный родильный домик, ветеринарные весы для взвешивания новорожденных и витаминные комплексы.

Глаза консультанта округлились:

– П-пятерых?.. Прямо дома?

– На папином черном пальто! – гордо и громко уточнил Юки на весь магазин, дернув девушку за край жилетки. – За десять миллионов вон!

Алекс фыркнул, отвернувшись и прикрыв рот кулаком. Я лишь мысленно вздохнул, сделав вид, что чрезвычайно заинтересован стойкой с ошейниками.

– Я… я поняла вас! Пройдемте в отдел неонатологии для животных! – засуетилась девушка, спешно ведя нас вглубь зала.

Следующий час превратился в форменное безумие.

Мы взяли сразу две огромные тележки на колесиках. Юки носился между стеллажами, с восторгом хватая всё, что имело форму мыши или рыбы.

– Папа Джин, смотри! Мягкая рыбовласка с колокольчиком! Котята будут с ней играть!

– Юки, положи на место, – терпеливо повторял Сухо, который шел рядом со мной с видом ведущего профессора педиатрии. – У них еще закрыты ушные каналы. Они не слышат колокольчик. Им сейчас нужно только тепло и материнское молоко. Девушка, покажите, пожалуйста, состав вот этого паштета. Здесь есть таурин в необходимой концентрации?

Консультант Хэвон смотрела на четырехлетнего Сухо с нескрываемым ужасом и священным трепетом, послушно подавая ему баночки с лечебным питанием.

– Джин, глянь сюда, – позвал Алекс из соседнего ряда.

Я подошел с Миной на руках. Муж стоял возле огромного плюшевого домика-комплекса в виде кремового облака с подогреваемым дном и съемными бортиками на молнии.

– Смотри, какой дворец. Внутрь поместится и Баронесса, и весь выводок, еще и место останется, когда они начнут ползать. Берем?

– Берем, – кивнул я. – И вот ту сумку-переноску повышенной прочности. Когда придет время первой вакцинации, придется везти всю ораву.

Мина в моих руках внезапно оживилась, протягивая ручонки к нижней полке, где лежали большие заводные плюшевые мыши.

– Мы-ы! – требовательно пискнула она, сердито сдвинув светлые бровки. – Дай!

– Принцесса сделала свой выбор, – рассмеялся Алекс, подхватывая серую механическую мышь и бросая ее в тележку к холмику из банок с муссом для котят. – Мышь едет с нами.

Когда мы подошли к кассе, наши тележки ломились.

Специальный домик-гнездо, три упаковки сухого корма супер-премиум класса для кормящих кошек, сорок банок нежного мясного суфле, бутылочки с миллиметровыми делениями, сухая молочная смесь на основе козьего молока, когтеточка, мягкие пледы из микрофибры, три вида безопасных силиконовых игрушек и электронные весы с точностью до грамма.

Кассир пробивал чек с выражением лица человека, сорвавшего джекпот.

– С вас восемьсот сорок тысяч вон, – благоговейно произнес он, глядя на внушительную гору покупок.

Я молча приложил черную карту гильдии «Адзин» к терминалу. Раздался приятный писк одобренной транзакции.

– Спасибо за покупку! – сияя, поклонились нам оба сотрудника магазина. – Растите здоровыми! Пусть ваша кошечка поправляется!

– Спасибо, мы передадим ее величеству, – подмигнул им Алекс, подхватывая сразу три тяжелых пакета одной рукой с такой легкостью, будто они были набиты пухом.

***

Домой мы вернулись, когда вечерний Сеул уже зажег свои огни за панорамными окнами гостиной.

В квартире стояла блаженная, сонная тишина. Стоило мне переступить порог, как из теней неслышно скользнул Игрит, опустившись на одно колено и ментально доложив: за время нашего отсутствия ни один посторонний звук не потревожил дом, мать трижды кормила выводок и спокойно спала.

– Вольно, – мысленно ответил я рыцарю, отпуская его обратно во тьму.

Дети даже не стали снимать ветровки до конца — побросав куртки в прихожей, мальчишки на цыпочках помчались в спальню проверять коробку.

– Спят! – благоговейно прошептал вернувшийся в гостиную Юки, прижимая ладошки к груди. – Все пятеро спят, прижались к животику!

Мы развернули операцию по обустройству прямо в центре нашей просторной гостиной, подальше от сквозняков и балконной двери. Алекс собрал новый плюшевый домик, застелил его дно мягким термо-ковриком и свежими пеленками.

Рядом встали новенькие керамические миски — с чистой водой и ароматным паштетом.

Переселение из картонной коробки в царские апартаменты прошло без сучка и задоринки. Баронесса, почуяв запах изысканной еды, сама грациозно перешагнула в новый домик, с аппетитом вылизала миску до зеркального блеска, громко хрустнула витаминкой, которую ей с ладони скормил затаивший дыхание Сухо, и с царственным видом улеглась на плюшевую подушку.

Котята, перенесенные следом, мгновенно сбились в теплый, сытый клубок под ее боком.

– Ну вот, – Алекс с облегчением выдохнул, плюхнувшись на широкий диван и раскинув длинные руки по спинке. – Теперь у нас филиал кошачьего санатория высшей категории.

Я опустился рядом с ним. Усталость — приятная, теплая, домашняя — навалилась на плечи.

Сухо и Юки сидели на пушистом ковре прямо перед домиком, не отрывая глаз от спящих малышей.

Сухо уже держал в руках блокнот и карандаш, аккуратно выводя на первой странице: *«День 1. Вес: неизвестен. Состояние: спят. Баронесса поела»*.

Юки просто сидел, подперев подбородок кулачками, и глупо, счастливо улыбался, глядя, как белый котенок во сне смешно дергает розовой лапкой.

Годовалая Мина, наигравшись с новой плюшевой мышью, приползла к моим ногам, уцепилась пухлыми ручками за мои джинсы и требовательно залопотала, просясь наверх.

Я легко подхватил дочку, усадив ее себе на колени. Мина мгновенно прижалась спиной к моей груди, засунула пальчик в рот и уставилась своими серыми глазами на мерно дышащую в домике кошку.

Алекс повернул голову ко мне. Его фарфоровое лицо в мягком свете торшера казалось необычайно умиротворенным. Светлые взлохмаченные волосы падали на лоб, серебро в ушах тускло мерцало, а в небесно-голубых глазах плескалась такая безграничная, теплая любовь, что у меня перехватило дыхание.

Он протянул руку, накрыв мою ладонь своей широкой ладонью с темной татуировкой дракона, и переплел наши пальцы.

– Знаешь, Монарх… – тихо, чтобы не нарушать покой в комнате, произнес муж. – Я сегодня в магазине смотрел на тебя с Миной на руках, на наших пацанов… и подумал.

– О чем? – так же тихо спросил я, прижавшись виском к его плечу.

– О том, что весь этот мир с его вратами, Ассоциациями, рангами и идиотскими скандалами… он где-то бесконечно далеко. Он не имеет никакого значения. Вот это, – он кивнул на тихо шепчущихся у домика близнецов, на сопящую у меня на груди дочь, на мерно мурлыкающую кошку, – это единственное, что по-настоящему реально.

Я прикрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается абсолютная, непоколебимая гармония.

– Я знаю, – выдохнул я ему в шею, вдыхая родной запах озона, кофе и корицы. – И я уничтожу любого, кто попытается это отнять.

– Знаю, что уничтожишь, – Алекс мягко усмехнулся, наклонился и коснулся моих губ коротким, пьяняще нежным поцелуем. – Но сегодня никого уничтожать не надо. Сегодня мы просто назовем котят. Юки вон уже третий список составляет.

– Папа! – словно услышав нас, обернулся Юки, сверкая своими лазурными глазами. – Черненького мы назовем Уголек! А беленького — Снежок! А троих полосатых — Гром, Молния и… и Бутерброд!

Алекс прыснул от смеха, уткнувшись мне в плечо.

– Бутерброд — это сильно, – пробормотал он сквозь хохот. – Чисто в твою породу, Джин. Практично и со вкусом.

Сухо тяжело вздохнул, не отрываясь от своих записей:

– Никаких Бутербродов. Это ненаучно. Мы назовем их Альфа, Бета и Гамма.

– Сам ты Гамма! – возмутился Юки.

Мина на моих коленях звонко захлопала в ладоши, поддерживая обоих братьев сразу.

Я смотрел на них, слушая этот милый, бесконечный домашний шум, и чувствовал, как в груди разгорается тихое, всепоглощающее пламя.

Величайший охотник человечества, повелитель теней и бессмертных легионов сидел на диване в растянутом свитере, держал на руках дочь и держал за руку любимого мужа.

А в центре гостиной, в плюшевом облаке, сладко спали пять крошечных, слепых жизней, ради покоя которых стоило держать это небо вечно.