Щастье
Наследство теней и колыбельная для Монарха
Три дня в больничной палате тянулись медленнее, чем зачистка подземелья S-ранга в одиночку. Я не отходил от них ни на шаг. Мои тени, рассредоточенные по периметру клиники, докладывали о каждом подозрительном движении в радиусе километра, но мир, казалось, затих, осознав, что сейчас Теневого Монарха лучше не беспокоить.
Юми восстанавливалась быстро. Её фарфоровая кожа постепенно наливалась здоровым румянцем, а в небесно-голубых глазах больше не было того затравленного выражения, которое я увидел в нашу первую встречу под дождем. Она смотрела на Ми На с таким обожанием, что мне порой казалось, будто от них двоих исходит видимое невооруженным глазом сияние.
– Джинву-сан, вы совсем не спите, – тихо произнесла Юми, когда я в очередной раз проверял температуру воды в бутылочке. – Врачи говорят, что вы даже в столовую не выходите.
– Мне не нужен сон так, как обычным людям, Юми, – я обернулся к ней, стараясь смягчить взгляд своих серых глаз, которые в больничном освещении казались почти стальными. – И еду мне приносят мои... помощники. Тебе нужно думать о себе и о Ми На.
Я не стал говорить ей, что «помощники» — это тени, которые в невидимости грабили лучшие рестораны города, оставляя на столах пачки купюр, чтобы доставить свежайшие деликатесы для Юми.
На третий день нас, наконец, выписали. Я лично занимался всеми бумагами. Мои юристы, лучшие в стране, работали круглосуточно. Когда мы садились в машину, чтобы ехать в наш новый дом, в моем внутреннем кармане лежал пакет документов, заверенный всеми возможными печатями.
Теперь она не была Окумурой Юми, одинокой девушкой без поддержки. Она стала Сон Юми. А маленькая Ми На официально была признана моей дочерью. В графе «отец» стояло моё имя. Я знал, что биологически это не так, но магия системы и моя собственная воля сделали это правдой. Моя кровь, моя мана, моя тень — всё это теперь принадлежало им.
– Добро пожаловать домой, – сказал я, открывая перед Юми дверь особняка.
Дом встретил нас тишиной и ароматом цветов. Я распорядился, чтобы к нашему приезду всё было идеально. Детская комната, оформленная в нежных тонах, ждала свою маленькую хозяйку.
Первая ночь дома стала для меня настоящим испытанием. Юми была настолько измотана переездом и первыми днями материнства, что уснула, едва коснувшись подушки. Я смотрел на неё — хрупкую, беззащитную — и чувствовал, как во мне просыпается нечто, чего не дала мне система. Ответственность не за мир, а за конкретного человека.
Когда в три часа ночи из детской донесся тихий, требовательный писк, переходящий в плач, я оказался там раньше, чем Юми успела пошевелиться во сне.
– Тш-ш-ш, маленькая, – прошептал я, подходя к кроватке. – Мама спит. Давай-ка мы с тобой разберемся сами.
Я аккуратно поднял Ми На на руки. Она была такой теплой и пахла молоком и детской присыпкой. Её серые глаза, точь-в-точь как мои, смотрели на меня с недоумением. Она явно не понимала, почему этот огромный человек с пугающей силой сейчас так неловко пытается её баюкать.
– Так, кажется, дело в пеленках, – пробормотал я, укладывая её на пеленальный столик.
Если бы кто-то из Ассоциации охотников увидел сейчас десятого ранга S, Теневого Монарха, победителя национальных бедствий, за этим занятием, мир бы сошел с ума. Я, человек, который мог одним движением руки призвать армию мертвых, сейчас с предельной концентрацией расстегивал кнопки на розовом комбинезоне.
– Главное — не использовать ману, – инструктировал я сам себя, чувствуя, как пот выступает на лбу. – Просто руки. Просто осторожность.
Ми На дрыгала ножками и пыталась схватить меня за палец. Её крошечные ладошки были невероятно мягкими. Я действовал медленно, вспоминая видеоуроки, которые просмотрел втайне от всех, пока Юми спала в больнице.
– Вот так... чистая пеленка, – я аккуратно закрепил края. – Видишь? Твой папа может не только монстров резать.
Девочка затихла, внимательно изучая моё лицо. Казалось, она чувствует ту бездну силы, что скрыта под кожей, но эта сила её не пугала. Напротив, она тянулась к ней.
– Теперь еда, – я взял заранее приготовленную бутылочку.
Я сел в удобное кресло-качалку, прижимая дочь к себе. Она начала жадно пить, обхватив бутылочку своими маленькими пальцами. В комнате царил полумрак, нарушаемый лишь мягким светом ночника в форме луны. Мои тени, обычно беспокойные, сейчас замерли в углах, превратившись в неподвижные статуи. Игрит стоял у двери, Беллион — у окна. Они были моими верными стражами, но сейчас они казались мне просто частью домашнего уюта.
– Знаешь, Ми На, – тихо заговорил я, глядя на её мерно двигающиеся щечки. – Мир снаружи очень сложный. Там много людей, которые любят маски. Они будут смотреть на тебя и видеть дочь Монарха. Они будут искать в тебе силу или слабость, чтобы использовать их.
Я коснулся её мягких волос.
– Но здесь, в этом доме, ты просто Ми На. И я сделаю всё, чтобы ты никогда не узнала, что такое холод одиночества, который чувствовал я.
Когда бутылочка опустела, я аккуратно поднял её столбиком, как учили в тех видео. Ми На издала забавный звук и уютно устроилась у меня на плече, засыпая. Её дыхание было ровным и спокойным.
Я продолжал качаться в кресле, не желая возвращать её в кроватку. В этой тишине я чувствовал, как моя связь с системой, которая всегда была источником напряжения, трансформируется. Моя тьма больше не была агрессивной. Она стала колыбелью.
– Джинву-сан? – тихий голос Юми заставил меня обернуться.
Она стояла в дверях, кутаясь в светлый халат. Её глаза были заспанными, но в них светилась такая нежность, что у меня перехватило дыхание.
– Почему вы не разбудили меня? – она подошла ближе и положила руку мне на плечо.
– Ты слишком устала, Юми, – я перехватил её ладонь и прижал к своим губам. – Я справился. Мы с Ми На отлично поладили.
– Вы удивительный человек, – прошептала она, глядя на спящую дочь. – Самый сильный охотник в мире меняет пеленки в три часа ночи. Если бы газеты об этом узнали...
– Пусть только попробуют, – я усмехнулся. – Но для тебя и для неё я не охотник. Я просто Сон Джинву. И я счастлив быть им.
Юми присела на подлокотник кресла и прислонилась головой к моему плечу. Мы сидели так долго, слушая дыхание друг друга и спящего ребенка. В этот момент я понял, что Ча Хэ Ин никогда бы не смогла дать мне этого. Она бы наняла штат нянек и кормилец, превратив родительство в еще один элемент статуса. Она бы смотрела на Ми На как на будущую наследницу силы, а не как на чудо жизни.
– Джинву, – Юми вдруг подняла голову, её взгляд стал серьезным. – Ты ведь понимаешь, что теперь мы — семья? По-настоящему. Не только из-за документов.
– Я понял это еще в тот день под дождем, Юми, – я посмотрел ей прямо в глаза. – Когда ты накрыла меня зонтом, ты спасла не только меня от дождя. Ты вытащила меня из бездны, в которую я сам себя загнал.
Я осторожно переложил спящую Ми На в кроватку и встал, обнимая Юми за талию. Рядом с ней мои 190 сантиметров роста не казались мне проклятием. Я чувствовал себя стеной, которая защищает этот маленький рай.
– Завтра приедет моя сестра, Джин А, – сказал я, уводя Юми обратно в спальню. – Она сгорает от нетерпения познакомиться с племянницей. И мама тоже хочет приехать, как только врачи разрешат ей долгие поездки.
– Я очень волнуюсь, – призналась Юми, прижимаясь ко мне. – Вдруг я им не понравлюсь? Вдруг они увидят во мне...
– Они увидят в тебе женщину, которая сделала меня счастливым, – я пресек её сомнения, целуя в макушку. – А для моей семьи это самое главное.
Мы легли в кровать, и я еще долго лежал, прислушиваясь к звукам дома. Где-то в глубине особняка мои тени несли свою вечную вахту. Игрит проверял периметр, Бер изучал книги по детской психологии (я приказал ему это, и он отнесся к заданию с пугающим рвением), а Беллион просто стоял на страже, готовый превратить в пыль любого, кто посмеет нарушить наш покой.
Утром дом наполнился суетой. Джин А прилетела как вихрь, нагруженная подарками и игрушками.
– О боже, брат! Она такая крошечная! – кричала она, заглядывая в кроватку. – И у неё твои глаза! Юми-онни, как вы это терпите? Сон Джинву с пеленками — это же контент на миллион!
– Джин А, потише, – я пытался изобразить строгость, но улыбка сама лезла на лицо. – Ты её разбудишь.
– Ой, да ладно тебе, Монарх всея Кореи, – она шутливо толкнула меня в бок. – Юми, вы просто героиня. Сделать из этого ледяного изваяния человека — это ранг SSS, не меньше!
Юми смеялась, и этот смех был лучшей музыкой. Она быстро нашла общий язык с моей сестрой, и вскоре они уже сидели на кухне, обсуждая какие-то чисто женские дела, пока я присматривал за Ми На.
Дни складывались в недели. Я научился распознавать каждый оттенок плача моей дочери. Я знал, когда она хочет есть, когда ей скучно, а когда ей просто нужно, чтобы я взял её на руки и прошелся по комнате, рассказывая сказки о далеких мирах, которые я видел в своих походах.
Конечно, внешний мир не оставлял нас в покое. Ассоциация пыталась выйти на связь, Хэ Ин через своих адвокатов требовала каких-то компенсаций за «репутационный ущерб», но всё это разбивалось о ледяную стену моего безразличия. Я делегировал все юридические вопросы своим представителям, запретив им беспокоить меня по пустякам.
Однажды вечером, когда Ми На уже уснула, а Юми читала книгу в гостиной, ко мне явился Игрит. Он проявился из тени, но на этот раз в его руках был свиток.
– Мой Господин, – прошелестел его голос. – Врата ранга А открылись в десяти километрах отсюда. Ассоциация просит вашей помощи. Местные гильдии не справляются.
Я посмотрел на Юми. Она подняла глаза от книги и кивнула мне. В её взгляде не было страха, только поддержка. Она знала, кто я такой, и знала, что моя сила — это не только проклятие, но и долг.
– Я скоро вернусь, – я подошел к ней и коротко поцеловал.
– Мы будем ждать, – просто ответила она.
Я вышел на балкон и призвал Кайсела. Огромный теневой дракон материализовался в ночном небе, его крылья закрыли луну. Я прыгнул на его спину, и мы рванули вверх.
Зачистка врат заняла меньше десяти минут. Я не тратил время на церемонии. Моя армия теней смела монстров, как ураган сметает сухую листву. Охотники, стоявшие у входа, замерли в оцепенении, когда увидели Теневого Монарха в обычной домашней футболке и джинсах, расправляющегося с боссом ранга А одним щелчком пальцев.
– Охотник Сон! – крикнул кто-то из толпы. – Вы вернулись в строй?
Я даже не обернулся. Кайсел уже уносил меня обратно, к моему дому, к моему настоящему смыслу жизни.
Вернувшись, я тихо вошел в детскую. Ми На спала, раскинув ручки. Я присел рядом с её кроваткой, чувствуя, как уходит боевой азарт, сменяясь тихой нежностью.
– Я вернулся, маленькая, – прошептал я. – Мир снова в безопасности. Для тебя.
Я почувствовал присутствие Юми за спиной. Она подошла и обняла меня сзади, прижавшись щекой к моей лопатке.
– Ты быстро, – сказала она.
– У меня были важные дела дома, – я повернулся к ней и притянул к себе.
В этот момент я понял одну важную вещь. Моя сила не в легионах теней. Не в уровне, который невозможно измерить. Моя истинная сила — в этих двух людях, которые спят под моей крышей. В документах, где написано «Сон Юми» и «Сон Ми На».
Я — Теневой Монарх. Я — смерть и разрушение для врагов. Но для них я — зонт в дождливый день, теплые руки в холодную ночь и папа, который всегда придет на помощь.
И это был единственный ранг, который действительно имел значение.
Я посмотрел на свои руки. Они всё еще хранили отблеск маны, но теперь они были созданы для того, чтобы беречь, а не только сокрушать. Мы с Юми стояли у кроватки нашей дочери, и тени вокруг нас сплетались в причудливые узоры, охраняя наш покой.
Мир за стенами особняка мог продолжать свою бесконечную гонку за статусом и силой. У нас здесь была своя правда. Своя любовь. И своё, личное небо, которое больше не проливалось дождем, потому что мы научились держать зонт друг для друга.
– Пойдем спать, Юми, – тихо сказал я. – Завтра будет новый день.
– Да, – улыбнулась она. – Завтра Ми На исполнится месяц. Мы должны устроить праздник.
– Обязательно, – кивнул я. – Я прикажу Беру испечь самый большой торт в истории человечества.
Мы вышли из комнаты, и дверь тихо закрылась, оставляя маленькую Ми На под присмотром самых верных рыцарей в мире. Теневой Монарх наконец-то нашел свой дом, и никакая тьма не могла сравниться со светом, который теперь горел в его сердце.