Щастье
Дар Теневого Монарха
Этот месяц пролетел как один бесконечный, но удивительно спокойный сон. Моя жизнь разделилась на «до» и «после». В «до» были бесконечные залы Ассоциации, вспышки фотокамер, холодный расчет Ча Хэ Ин и вечный запах озона от подземелий. В «после» поселился аромат домашней выпечки, тихие разговоры по вечерам и ощущение абсолютного, почти осязаемого покоя.
Юми расцвела в новом доме. Сад, который я выбрал специально для неё, стал её убежищем. Я часто наблюдал из окна кабинета, как она медленно гуляет среди кустов роз, придерживая живот и что-то тихо напевая. В такие моменты мои тени — Игрит, Бер и даже вечно угрюмый Беллион — замирали, словно боясь спугнуть это мгновение. Они, существа, рожденные из смерти и тьмы, оберегали эту жизнь с рвением, которое удивляло даже меня.
Я официально разорвал все связи с Ча Хэ Ин. Скандал был грандиозным, газеты пестрели заголовками о «падении королевы охотников», но мне было всё равно. Я запретил любым репортерам приближаться к нашему дому. Моя территория стала мертвой зоной для прессы — те, кто пытался перелезть через забор, сталкивались с такими тенями, что навсегда теряли желание заниматься журналистикой.
Но сегодня покой закончился.
– Джинву-сан... – голос Юми из спальни был тихим, но в нем прозвучала нотка, от которой у меня внутри всё похолодело сильнее, чем при встрече с Ледяным Монархом.
Я оказался рядом с ней прежде, чем она успела позвать меня во второй раз. Юми стояла, опираясь на комод, её лицо было бледным, а лоб покрылся мелкой испариной.
– Кажется... началось, – прошептала она, судорожно сжимая мою руку.
Я не стал вызывать скорую. В моем доме уже дежурила бригада лучших врачей, которых можно было купить за деньги, но я всё равно чувствовал, как внутри меня начинает закипать первобытная тревога. Я, человек, который смотрел в глаза смерти тысячи раз, сейчас ощущал, как дрожат мои собственные пальцы.
– Всё будет хорошо, Юми. Я рядом, – я подхватил её на руки. Она казалась мне легче перышка, несмотря на восьмой месяц.
Следующие несколько часов превратились в хаос, который я не мог контролировать. И это было самым страшным. Я мог сокрушить армию титанов, но не мог забрать её боль. Я мерил шагами коридор перед родильным залом, и каждый вскрик, доносившийся оттуда, отзывался во мне физической болью.
Моя мана бурлила. Тени в коридоре метались, отражая моё состояние. Беллион стоял у стены, скрестив руки на груди, его пустые глазницы светились тревожным светом.
– Мой Господин, успокойтесь, – его голос прозвучал в моей голове. – Жизнь требует усилий, чтобы войти в этот мир.
– Я знаю, Беллион. Но почему это должно быть так больно? – я остановился, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.
Прошло вечность, прежде чем дверь открылась. Вышел врач, устало стягивая маску. Он посмотрел на меня — на мужчину ростом в сто девяносто сантиметров, чьи серые глаза сейчас напоминали эпицентр урагана.
– Поздравляю, охотник Сон, – врач слабо улыбнулся. – Юми-сан в порядке. Она очень сильная женщина.
– А ребенок? – я затаил дыхание.
– Папа хочет увидеть дочь? – спросил врач, отступая в сторону и пропуская меня внутрь.
Дочь.
Это слово ударило меня под дых. Я застыл в дверях, не в силах сделать шаг. Дочь. Маленькое существо, которое я чувствовал через кожу Юми в тот дождливый день в парке.
Я медленно вошел в палату. Юми лежала на кровати, совершенно изможденная, её черные волосы прилипли ко лбу, но глаза... небесно-голубые глаза светились таким счастьем, что в комнате, казалось, стало светлее.
Медсестра подошла ко мне, держа в руках маленький розовый сверток.
– Вот, возьмите вашу принцессу.
Я неловко протянул руки. Мои ладони, привыкшие держать рукояти мечей и ломать кости врагов, казались мне сейчас слишком грубыми, слишком опасными для этого хрупкого чуда. Когда сверток перекочевал ко мне, я почти перестал дышать.
Она была крошечной. Невероятно крошечной. Из-под розовой фланели виднелись пушистые черные волосы — точь-в-точь как у матери. Она зашевелилась, издала тихий звук, похожий на писк котенка, и приоткрыла глаза.
Я замер.
Серые глаза. Они были светлее моих, прозрачнее, словно утренняя дымка над рекой, но это были мои глаза. Глаза Теневого Монарха.
В этот момент мир вокруг меня окончательно рухнул и переродился заново. Я почувствовал, как по щеке скатилась горячая слеза. Я, Сон Джинву, не плакал с тех пор, как был слабым охотником ранга E, теряющим товарищей в двойном подземелье. Но сейчас я плакал навзрыд, не стесняясь врачей и медсестер.
Это была жизнь. Чистая, невинная, невероятная жизнь. Она не была мне родной по крови, я знал это, Юми знала это. Но в ту секунду, когда наши взгляды встретились, когда эта маленькая ручка коснулась моего пальца, все законы биологии перестали существовать.
Она была моей.
– Здравствуй, маленькая, – прошептал я, и мой голос, обычно твердый как сталь, надломился. – Я твой папа. И я клянусь, что ни одно существо в этом мире и за его пределами не посмеет даже посмотреть в твою сторону с дурным умыслом.
Я перевел взгляд на Юми. Она смотрела на нас с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Она была так слаба, её веки отяжелели, она явно боролась со сном, чтобы подольше посмотреть на нас.
– Спасибо, Юми, – я подошел к кровати и осторожно присел на край, стараясь не потревожить её. – Спасибо за это чудо.
– Она похожа на тебя, Джинву... – прошептала она, едва шевеля губами. – У неё твой взгляд.
– Она прекрасна, – я коснулся губами лба Юми. – Отдыхай. Мы никуда не уйдем.
Юми закрыла глаза и почти мгновенно погрузилась в глубокий, целительный сон. Она слишком много отдала сил, чтобы подарить этому миру новую искру.
Я остался в палате один, не считая моих теней, которые незримо заполнили все углы, создавая непроницаемый кокон безопасности. Я смотрел на спящую дочь, и в моей голове рождались планы, более масштабные, чем любая зачистка врат.
Надо будет узаконить наши отношения. Не ради статуса, не ради имиджа, на который так молилась Хэ Ин. А ради того, чтобы эта девочка носила мою фамилию. Чтобы у неё были все права, которые я могу ей дать. Чтобы мир знал: она под защитой Теневого Монарха не просто так, а по праву рождения в моем сердце.
Я вспомнил Ча Хэ Ин. Вспомнил её брезгливый взгляд в парке, её слова о «грязной одиночке». Какая же она была слепая. Она искала силу в рангах и артефактах, в то время как истинная сила лежала здесь, в этом розовом свертке весом чуть больше трех килограммов.
– Ты будешь носить фамилию Сон, – тихо сказал я, обращаясь к спящему младенцу. – Сон Ми На. Тебе нравится?
Девочка смешно сморщила носик во сне, и я невольно улыбнулся.
Я вызвал Игрита. Верный рыцарь проявился из тени, встав на одно колено. В его руках не было меча — он держал их так, словно тоже боялся потревожить тишину.
– Мой Господин, – прошелестел он.
– Игрит, с этого дня у тебя новая задача, – я посмотрел на рыцаря. – Ты будешь её первым учителем и последним защитником. Твоя жизнь принадлежит ей так же, как она принадлежит мне.
Алые глаза рыцаря вспыхнули преданностью.
– Слушаюсь, Мой Господин. Ваша кровь — наша кровь. Ваша радость — наша честь.
Я снова перевел взгляд на дочь. Её серые глаза, теперь закрытые, хранили в себе тайну, которую я еще только предстояло разгадать. Станет ли она охотником? Унаследует ли она часть моей тьмы? Это было неважно. Важно было то, что теперь у меня был дом. Не просто здание с садом, а место, где меня любят не за то, что я могу призвать армию мертвых.
Я прижал сверток чуть ближе к груди, чувствуя, как бьется её крошечное сердце. Тук-тук. Тук-тук. Этот ритм был важнее, чем пульсация маны во всех вратах мира.
– Спи, Ми На, – прошептал я, чувствуя, как усталость и счастье наконец-то берут верх над напряжением последних недель. – Папа охраняет твой сон.
В ту ночь в больничном крыле особняка Сон Джинву не было теней. Были только защитники. И Теневой Монарх, который впервые за всю свою долгую и кровавую историю, наконец-то обрел мир с самим собой.
Завтра будут юристы, завтра будут бумаги, завтра мир узнает о рождении наследницы сильнейшего человека на планете. Но сегодня... сегодня был только запах младенца, тепло спящей женщины и тишина, которую я так долго искал.
Я закрыл глаза, и в моем сознании легионы теней склонились в едином порыве, приветствуя свою новую маленькую госпожу. Битва за счастье была выиграна, и эта победа была самой сладкой из всех.