Расчёт
Дикая орхидея в ледяном плену
– Ты действительно думаешь, что на Чеджу я буду вести себя тише, то ты ошибаешься. Я всё еще планирую сделать твою жизнь невыносимой, – Т/и откинулась на кожаное сиденье частного джета, скрестив руки на груди.
Чонгук лишь приподнял бровь, не отрывая взгляда от её лица. В салоне самолета пахло дорогим парфюмом, кожей и тем едва уловимым озоновым напряжением, которое всегда возникало между ними.
– Я на это и рассчитываю, жена, – он подчеркнуто выделил последнее слово, наблюдая, как она вспыхивает. – Твой скверный характер — это единственное, что не дает мне окончательно заскучать в этом мире фальшивых улыбок.
– Не называй меня так, – огрызнулась она. – Мы договорились: это сделка. Фикция.
– Фикция, которая стонала под моими руками всего несколько часов назад? – его голос понизился до опасного баритона. – Фикция, которая вцепилась в мои плечи так, будто я — её единственное спасение?
Т/и отвернулась к иллюминатору, чувствуя, как к щекам приливает жар. Воспоминания о брачной ночи, о том, как Чонгук буквально взял её штурмом, не давали покоя. Она помнила каждое его прикосновение, каждое властное движение, и то, как препарат, подмешанный в её напиток, сорвал все предохранители. Но признать это вслух, перед ним, означало бы проиграть. А Т/и не привыкла проигрывать.
– Это была химия, Чонгук. Не более того. Если ты думаешь, что купил мои чувства вместе с акциями компании моего отца, то ты сильно ошибаешься.
Чонгук медленно поднялся со своего места и пересел напротив неё. Он наклонился вперед, вторгаясь в её личное пространство.
– Я не покупаю чувства, Т/и. Я их создаю. И мне не нужны твои акции. Мне нужна ты — вся, без остатка. Твой яд, твоя злость, твои острые зубы. Всё это принадлежит мне.
Он протянул руку и коснулся её подбородка, заставляя повернуть голову. Его пальцы были прохладными, но кожа Т/и под ними буквально горела.
– Ты — моя дикая орхидея, – прошептал он. – И я единственный, кто знает, как ухаживать за твоими шипами.
Она хотела что-то ответить, какую-нибудь колкость, способную пробить его ледяную броню, но в этот момент стюардесса объявила о начале снижения. Чеджу встретил их влажным морским воздухом и запахом мандаринов.
Вилла на побережье была скрыта от посторонних глаз густой зеленью и высокими скалами. Как только за ними закрылась тяжелая дубовая дверь, тишина стала почти осязаемой.
– Я хочу спать, – бросила Т/и, направляясь к лестнице. – И желательно в отдельной комнате.
– Мечтай, – коротко бросил Чонгук, следуя за ней. – В этом доме только одна хозяйская спальня. И ты будешь там со мной.
– Ты не можешь меня заставить! – она обернулась на середине лестницы, её глаза сверкали гневом.
– Разве? – он в два шага преодолел расстояние между ними, подхватил её под бедра и закинул на плечо, как добычу.
– Чонгук! Поставь меня на место, живо! Ублюдок! – она колотила его кулаками по спине, но он даже не поморщился.
– Кричи громче, – усмехнулся он. – Здесь только мы и океан. Никто не придет тебе на помощь.
Он вошел в спальню, где панорамное окно открывало вид на бушующее море, и небрежно опустил её на огромную кровать с шелковыми простынями. Т/и тут же попыталась вскочить, но он навис над ней, упираясь руками в матрас по обе стороны от её головы.
– Слушай меня внимательно, – его голос был тихим, но в нем слышалась сталь. – Ты можешь злиться, можешь ненавидеть меня, можешь пытаться сбежать. Но ты больше никогда не будешь принадлежать другому. Техён — это пепел. Я — твое пламя.
– Ты просто одержим, – выдохнула она, глядя в его темные, почти черные глаза.
– Да, – признал он, не отводя взгляда. – Одержим тобой с того самого дня, как ты впервые нахамила мне на приеме у Лисы. Ты была единственной, кто не пытался мне понравиться. И именно тогда я решил, что ты будешь моей.
Он медленно опустился ниже, касаясь кончиком носа её шеи. Т/и почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Её острый язык, её скверный характер — всё это было лишь маской, защитой от мира, который всегда требовал от неё быть идеальной куклой. И только Чонгук видел её настоящую.
– Я ненавижу тебя, – прошептала она, закрывая глаза.
– Я знаю, – он коснулся губами её пульса на шее. – Ненавидь меня так же страстно, как ты меня хочешь.
Его рука скользнула под её платье, оглаживая бедро. Т/и вздрогнула и выгнулась навстречу его прикосновению. Больше не было действия препарата, не было тумана в голове — только чистое, концентрированное влечение, которое она больше не могла отрицать.
Чонгук действовал уверенно и властно. Он избавил её от одежды за считанные секунды, не давая времени на раздумья. Когда его губы накрыли её, поцелуй был со вкусом соли и вызова. Он не просил — он брал то, что считал своим по праву.
– Скажи это, – потребовал он, отрываясь от её губ лишь на мгновение. – Скажи, чья ты.
– Я... – она запнулась, пытаясь сохранить остатки гордости.
Чонгук спустился ниже, его поцелуи становились всё более требовательными, оставляя отметины на нежной коже. Он знал её тело лучше, чем она сама, безошибочно находя те точки, которые заставляли её терять контроль.
– Скажи, – повторил он, его голос вибрировал у её живота.
– Твоя... – выдохнула она, сдаваясь. – Я твоя, Чонгук.
Он поднялся, его взгляд был полон триумфа и дикого, первобытного желания. Он вошел в неё одним мощным толчком, заполняя всё её существо. Т/и вскрикнула, впиваясь ногтями в его мускулистые плечи. Ритм, который он задал, был быстрым и жестким, не оставляющим места для нежности — только для страсти, граничащей с безумием.
Каждое его движение было наполнено властью. Он доминировал, подчинял, заставляя её следовать за ним в эту бездну наслаждения. Т/и чувствовала, как её острый характер плавится, превращаясь в чистую эмоцию. Она больше не была колючей наследницей — она была женщиной, которая наконец-то нашла того, кто сильнее её.
– Смотри на меня, – приказал он, переплетая свои пальцы с её. – Смотри и помни, кто тебя держит.
Она открыла глаза, встречаясь с его обжигающим взглядом. В этот момент она поняла, что их сделка была лишь предлогом. Чонгук не просто купил её — он завоевал её, шаг за шагом разрушая её стены.
На пике наслаждения, когда мир вокруг перестал существовать, Т/и закричала его имя, содрогаясь в его объятиях. Чонгук последовал за ней мгновение спустя, накрывая её своим телом, тяжело дыша ей в плечо.
Долгое время они лежали в тишине, нарушаемой лишь шумом прибоя за окном.
– Это ничего не меняет, – тихо произнесла Т/и, когда дыхание восстановилось. – Я всё равно буду портить тебе кровь.
Чонгук приподнялся на локтях, глядя на неё с легкой улыбкой. На его плече красовались свежие царапины от её ногтей.
– Я не жду ничего другого, – он коснулся её щеки. – Но теперь ты будешь делать это как моя жена. И поверь, мне будет очень приятно тебя усмирять.
Т/и хотела ответить очередной колкостью, но в этот момент на тумбочке завибрировал телефон. Она потянулась к нему, но Чонгук перехватил её руку.
– Техён? – его голос снова стал холодным.
– Наверное, – она пожала плечами. – Он не привык, когда ему отказывают.
Чонгук взял телефон и, не глядя, швырнул его в сторону открытой террасы. Раздался тихий всплеск — аппарат исчез в водах бассейна.
– Ты что творишь?! – воскликнула Т/и, вскакивая. – Там были все мои контакты!
– Я куплю тебе новый, – невозмутимо ответил он, притягивая её обратно к себе. – В котором будет только один важный номер. Мой.
– Ты невозможен, – она ударила его кулаком в грудь, но он лишь рассмеялся, перехватывая её руку и целуя ладонь.
– Я — твоя реальность, Т/и. Привыкай.
Вечер опустился на Чеджу, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Они сидели на террасе, укутанные в один плед, глядя на океан. Т/и молчала, чувствуя странное умиротворение, которого не знала годами.
– Почему ты не сказал мне раньше? – спросила она вдруг. – О том, что... что я тебе нравлюсь.
– Разве ты бы послушала? – он посмотрел на неё. – Ты была слишком занята тем, чтобы казаться сильной и независимой. Тебе нужно было столкнуться с кем-то, кто не побоится твоих шипов.
– И ты решил, что это ты?
– Я не решил. Я это знал.
Т/и вздохнула, прижимаясь к его плечу. Её скверный характер никуда не делся, она всё еще была готова спорить с ним по любому поводу, но теперь в этой борьбе был смысл.
– Знаешь, Чонгук, – она хитро прищурилась. – Если ты думаешь, что эта ночь на Чеджу — конец моей войны с тобой, то ты глубоко ошибаешься. Это только начало.
– Прекрасно, – он притянул её для очередного поцелуя. – Я люблю долгие войны. Особенно те, в которых победитель получает всё.
На горизонте медленно гасли огни Сеула, города, где их считали лишь пешками в большой игре капиталов. Но здесь, на берегу океана, среди шума волн и криков чаек, они были просто Чонгуком и Т/и — двумя душами, которые нашли друг друга через ненависть, чтобы обрести нечто гораздо более опасное и прекрасное.
– Завтра приедут Лиса и остальные, – вспомнила Т/и. – Они будут в восторге от того, что мы «сбежали».
– Пусть приезжают, – Чонгук обнял её крепче. – Мне будет интересно посмотреть на лицо Джина, когда он поймет, что его план с афродизиаком был излишним.
– Так ты знал?! – она резко отстранилась.
– Я догадался, как только увидел твой взгляд на банкете. Но я не стал мешать. Мне было интересно, как далеко ты зайдешь.
– Ты... ты невыносимый, самовлюбленный... – она начала засыпать его оскорблениями, но Чонгук лишь улыбался, слушая её гневную тираду.
Он знал, что эта дикая орхидея никогда не станет ручной. И именно за это он её любил. Впереди были годы споров, ревности и борьбы за лидерство, но одно оставалось неизменным — шелковое клеймо их первой настоящей ночи навсегда связало их крепче любого контракта.
– Я люблю тебя, моя невыносимая жена, – прошептал он ей в самое ухо, прерывая поток её возмущений.
Т/и замерла. Она хотела ответить что-то едкое, но вместо этого лишь тихо вздохнула и крепче сжала его руку.
– Я тоже тебя ненавижу, Чонгук. Больше всех на свете.
И в этом признании было больше правды, чем во всех клятвах, произнесенных у алтаря. Океан продолжал свой вечный танец, а на вилле у самого края земли начиналась новая история — история о том, как лед встретил пламя и не растаял, а превратился в нечто совершенно новое.