← Назад к обзору

Расчёт

Красный шелк и стальные оковы

Солнце на Чеджу садилось медленно, окрашивая океан в цвета спелого граната и золота, но внутри виллы атмосфера была куда более напряженной. Т/и стояла перед зеркалом в гардеробной, рассматривая свое отражение. В её глазах горел опасный огонек — смесь азарта и желания отомстить за ту власть, которую Чонгук демонстрировал с самого дня свадьбы. Она знала, что его холодность — это лишь фасад, за которым скрывается первобытная жажда, и сегодня она собиралась использовать эту жажду против него самого.

На ней был комплект черного кружевного белья, которое почти ничего не скрывало, а сверху — длинный, изящный пеньюар цвета венозной крови. Тонкий шелк струился по телу, подчеркивая каждое движение бедер. Т/и поправила волосы и взяла с тумбочки пару кожаных ремней, которые предусмотрительно нашла в одном из ящиков этой роскошной спальни.

Чонгук сидел в кабинете, погруженный в изучение каких-то документов на планшете. Он даже не поднял головы, когда дверь открылась, но его ноздри едва заметно дрогнули, улавливая аромат её духов — терпкий, с нотками ванили и чего-то острого.

– Я думал, ты решила проспать до самого ужина, – не оборачиваясь, произнес он своим низким, бархатистым голосом.

– Сон — это слишком скучно для такого места, не находишь? – Т/и прошла в центр комнаты, намеренно задевая полами пеньюара его плечо.

Чонгук наконец поднял взгляд. Его зрачки мгновенно расширились, когда он увидел её наряд. Красный шелк на фоне бледной кожи выглядел как вызов, как объявление войны. Он медленно отложил планшет, и в его глазах вспыхнуло то самое пламя, которое Т/и так жаждала разжечь.

– Ты выглядишь... вызывающе, – он окинул её медленным, оценивающим взглядом. – Решила сменить тактику, Т/и?

– Я решила, что в наших отношениях слишком много твоего доминирования, Чонгук, – она подошла к нему вплотную, положив ладони на его плечи. – Тебе не кажется, что пришло время сменить роли?

– И что ты предлагаешь? – он усмехнулся, но его дыхание уже сбилось.

– Сядь поудобнее, – прошептала она, надавливая на его плечи и заставляя глубже погрузиться в массивное кожаное кресло. – И не двигайся.

Прежде чем он успел что-то возразить, Т/и молниеносно перехватила его руки. Чонгук, заинтригованный её смелостью, не сопротивлялся, позволяя ей застегнуть кожаные ремни на его запястьях, приковывая их к подлокотникам стула.

– Ты серьезно? – он приподнял бровь, и на его губах заиграла дерзкая улыбка. – Думаешь, эти игрушки меня удержат?

– Если ты попытаешься освободиться, игра закончится, – она наклонилась к его уху, обжигая дыханием. – Но если ты будешь хорошим мальчиком, я покажу тебе, на что способен мой «скверный характер», когда он в хорошем настроении.

Чонгук замер. Он видел её решимость и ту искру безумия, которая всегда его в ней привлекала. Он расслабился в кресле, откидывая голову назад.

– Я весь в твоей власти, жена. Удиви меня.

Т/и медленно развела полы пеньюара, демонстрируя кружевное белье. Она видела, как кадык на его горле дернулся, когда он сглотнул. Она не торопилась. Она начала медленно опускаться, пока не оказалась на его коленях. Тонкая ткань её белья едва отделяла её от его разгоряченного тела.

Она начала двигаться — медленно, дразняще, соприкасаясь промежностью с его заметно напрягшимся под брюками достоинством. Чонгук издал низкий, гортанный звук, его пальцы судорожно сжались, впиваясь в кожаные подлокотники, насколько позволяли ремни.

– Т/и... – его голос был полон предупреждения и мольбы одновременно.

– Тише, Чонгук-и, – она провела кончиком языка по его нижней губе, но не поцеловала, лишь подразнила. – Ты ведь так любишь контроль. Почувствуй, каково это — терять его.

Она продолжала свои пытки, ритмично двигаясь на нем. Каждое её движение было выверенным, направленным на то, чтобы довести его до грани. Она чувствовала его жар, его пульсацию, видела, как на его лбу выступили капли пота.

– Ты ведь хочешь меня, правда? – шептала она, переходя к его шее, оставляя легкие укусы на чувствительной коже. – Хочешь сорвать этот шелк и швырнуть меня на стол?

– Ты даже не представляешь, насколько, – прохрипел он, его глаза потемнели до черноты. – Развяжи меня, Т/и. Сейчас же.

– Нет, – она отстранилась, глядя ему прямо в глаза с торжествующей улыбкой. – Ты будешь смотреть. И чувствовать. Но ты не сможешь коснуться меня, пока я не позволю.

Она спустилась с его колен, оставляя его в состоянии мучительного возбуждения. Т/и начала медленно прохаживаться перед ним, позволяя пеньюару соскальзывать с плеч, обнажая изгибы спины. Она видела, как он напряжен, как каждое его мускул готов взорваться от сдерживаемой энергии.

– Ты садистка, – выдохнул Чонгук, его грудь тяжело вздымалась.

– Я просто твоя жена, – она вернулась к нему, но на этот раз не села, а встала между его разведенных ног. – И я хочу, чтобы ты помнил этот вечер каждый раз, когда решишь, что можешь мной помыкать.

Она наклонилась, её волосы рассыпались по его плечам. Она начала ласкать его через ткань брюк, её движения были нежными, почти невесомыми, что делало пытку еще более невыносимой. Чонгук дернулся, пытаясь высвободить руки, кожаные ремни натянулись, жалобно скрипнув.

– Не пытайся, – она приложила палец к его губам. – Наслаждайся процессом.

В этот момент в тишине кабинета раздался резкий звук — на столе завибрировал телефон Чонгука. На экране высветилось имя Техёна. Чонгук бросил мимолетный взгляд на дисплей, и его лицо мгновенно ожесточилось.

– Игнорируй его, – приказала Т/и, перехватывая его взгляд. – Сегодня существуем только мы.

– Он не успокоится, – прошипел Чонгук, его ярость на мгновение перекрыла желание. – Он думает, что может вернуть тебя звонками и жалкими сообщениями.

– Пусть думает, – Т/и взяла телефон и, не глядя, смахнула вызов, отключая звук. – Он — прошлое. А ты... ты сейчас в моих руках. В буквальном смысле.

Она снова забралась к нему на колени, но на этот раз её движения стали более резкими, требовательными. Она терлась о него, чувствуя, как он дошел до предела. Его лицо исказилось от смеси наслаждения и муки.

– Т/и, хватит... – простонал он, его голова откинулась назад. – Пожалуйста...

– Пожалуйста — что? – она дразняще прикусила его ухо. – Развязать тебя? Или войти в тебя?

– И то, и другое, – он посмотрел на неё взглядом хищника, который вот-вот сорвется с цепи. – Если ты не сделаешь этого сейчас, я клянусь, завтра ты не сможешь ходить.

Т/и рассмеялась — это был звук чистой победы. Она медленно потянулась к пряжкам ремней. Как только его руки оказались на свободе, Чонгук не стал ждать ни секунды. Он обхватил её талию мертвой хваткой, притягивая к себе с такой силой, что у неё перехватило дыхание.

– Моя очередь, – прорычал он.

Одним рывком он перевернул её, укладывая на массивный дубовый стол, прямо поверх разбросанных документов. Планшет с грохотом упал на пол, но никто не обратил на это внимания. Красный пеньюар был безжалостно разорван — Чонгук не желал тратить время на пуговицы.

– Ты думала, что сможешь контролировать меня? – он навис над ней, его глаза горели диким огнем. – Ты разожгла пожар, Т/и. Теперь гори в нем вместе со мной.

Он избавился от своей одежды за считанные мгновения. Его тело было напряжено, как натянутая струна. Когда он вошел в неё — резко, без предупреждения, заполняя её полностью — Т/и вскрикнула, её ногти впились в его спину, оставляя глубокие борозды.

Это был не просто секс, это была битва. Ритм был неистовым, почти грубым. Чонгук двигался с такой силой, что стол под ними жалобно скрипел. Каждый толчок отзывался в теле Т/и электрическим разрядом. Она больше не пыталась доминировать — она тонула в его власти, в его силе, отвечая на каждый выпад с такой же страстью.

– Чья ты? – выдохнул он ей в губы, его движения стали еще более глубокими и частыми.

– Твоя... только твоя... – шептала она, теряя связь с реальностью.

Он подхватил её ноги, закидывая их себе на плечи, чтобы проникнуть еще глубже. Т/и чувствовала, как внутри неё всё сжимается, как волна наслаждения подкатывает к горлу. Она видела его лицо — напряженное, сосредоточенное, полное той самой одержимости, о которой он говорил.

– Смотри на меня! – приказал он, переплетая свои пальцы с её и прижимая её руки к столу. – Запомни это чувство. Ты никогда не будешь принадлежать другому. Ни в этой жизни, ни в следующей.

Она смотрела. В его глазах она видела не только желание, но и ту пугающую, всепоглощающую преданность, которую он прятал за маской льда. На пике удовольствия, когда мир вокруг рассыпался на тысячи осколков, Т/и закричала, выгибаясь дугой. Чонгук последовал за ней мгновение спустя, с хриплым рыком изливаясь в неё, отдавая всё свое напряжение и ярость.

Они лежали на столе, тяжело дыша. Тишина кабинета казалась оглушительной после того буйства, которое здесь только что происходило. Чонгук не спешил отстраняться, он уткнулся лицом в её шею, вдыхая запах её кожи.

– Ты всё еще думаешь, что можешь мной управлять? – тихо спросил он, и в его голосе слышалась легкая насмешка, смешанная с нежностью.

– Я думаю, что у меня неплохо получилось тебя развлечь, – Т/и слабо улыбнулась, проводя рукой по его влажным волосам. – Но не расслабляйся. Это был лишь первый раунд.

Чонгук приподнялся, глядя на неё с уважением. Её характер был её проклятием и её величайшим даром. Она была единственной, кто мог бросить ему вызов и выстоять.

– Знаешь, Т/и, – он коснулся её губ в коротком, но собственническом поцелуе. – Техён прислал еще одно сообщение, пока мы... были заняты.

– И что там? – она равнодушно повела плечом.

– Он пишет, что не может забыть твой вкус.

Чонгук медленно поднялся, поправляя брюки, и взял со стола телефон. Его лицо снова стало непроницаемым, как у хищника перед прыжком.

– Завтра мы возвращаемся в Сеул, – произнес он, глядя на экран. – У меня есть пара дел, которые нужно закончить. И одно из них — объяснить Киму, что чужое имущество трогать опасно для жизни.

– Ты собираешься с ним драться? – Т/и села на столе, кутаясь в остатки красного шелка.

– Драка — это для мальчишек, – Чонгук подошел к окну, за которым уже вовсю сияли звезды. – Я собираюсь его уничтожить. Социально, финансово и морально. Никто не смеет писать моей жене такие вещи.

Т/и смотрела на его широкую спину и понимала: этот человек пойдет на всё ради неё. Её фиктивный брак превратился в крепость, стены которой были построены из страсти и одержимости.

– Чонгук, – позвала она.

Он обернулся.

– Если ты собираешься устроить войну, не забудь взять меня с собой. У меня накопилось много яда, который нужно куда-то деть.

Чонгук усмехнулся, и эта улыбка была самой искренней из всех, что она видела.

– О, я не сомневаюсь. Ты будешь моим самым смертоносным оружием.

В ту ночь на Чеджу они больше не говорили о контрактах. Они спали, переплетясь телами, а на полу кабинета лежал разбитый планшет с важными документами, которые больше не имели никакого значения. Впереди был Сеул, месть и новая жизнь, в которой «скверный характер» Т/и и холодная ярость Чонгука стали идеальным союзом.

Утром, когда они садились в машину, Т/и заметила в зеркале заднего вида знакомый автомобиль. Техён не улетел. Он следил за ними.

– Он здесь, – коротко бросила она.

Чонгук даже не повернул головы. Он лишь сильнее сжал её руку.

– Пусть смотрит. Пусть видит, как ты уезжаешь со мной. Это будет его последним воспоминанием о тебе.

Машина тронулась, увозя их прочь от берега. Т/и откинулась на сиденье, чувствуя, как внутри неё зарождается новое чувство — не страх, а предвкушение. Она знала, что с Чонгуком ей не будет легко, но ей никогда и не нужна была легкая жизнь. Ей нужен был огонь. И она его нашла.

– Кстати, – Чонгук открыл ноутбук, возвращаясь к делам. – Твоя подруга Лиса звонила. Спрашивала, всё ли у нас в порядке.

– И что ты ответил?

– Ответил, что мы занимаемся укреплением семейных уз.

Т/и рассмеялась, и этот смех эхом отозвался в салоне автомобиля.

– Ты неисправим.

– Я просто честен, – он подмигнул ей. – А теперь приготовься. В Сеуле нас ждет большой прием у твоих родителей. И я хочу, чтобы ты надела то самое черное платье с открытой спиной.

– Чтобы все видели твои отметины? – она приподняла бровь.

– Именно. Чтобы все знали, кому принадлежит эта дикая орхидея.

Т/и лишь улыбнулась, глядя на убегающую ленту дороги. Её война продолжалась, но теперь у неё был союзник, ради которого стоило сражаться. И этот союзник был готов сжечь весь мир, лишь бы она продолжала смотреть на него так, как смотрела этой ночью.