← Назад к обзору

Приёмный сын Мартина Риггса

Американский ультиматум и запах пороха

Утренний туман над Тихим океаном медленно рассеивался, уступая место душному калифорнийскому зною. На заднем дворе дома Роджера Мерта уже почти ничего не напоминало о ночной бойне: ликвидаторы из Академии Сесилии Блэк и эксперты МАКУСА работали с хирургической точностью. Обугленные доски забора были заменены свежей кедровой древесиной, воронки от взрывов засыпаны и засеяны ускоренно прорастающей травой, а остатки ядовитого инея растворены нейтрализующими аэрозолями.

Только в воздухе все еще витал едва уловимый, въедливый запах озона, паленой синтетики и ружейного нагара, который невозможно было вытравить никакими бытовыми чарами.

На деревянной веранде Мартин Риггс, развалившись в кресле-качалке, с наслаждением отхлебнул обжигающий черный кофе из побитой жестяной кружки. Рядом с ним, опершись на перила, стоял Роджер Мерта. Темнокожий детектив держал в одной руке тонометр, а в другой – стакан с водой и таблеткой от давления.

– Сто пятьдесят на девяносто пять, – мрачно констатировал Мерта, глядя на шкалу прибора. – Мартин, из-за твоих магических родственничков мой терапевт отправит меня на принудительный покой. Еще одна такая ночка с зелеными черепами в небе, и мои похороны оплатят из пенсионного фонда профсоюза.

– Расслабься, Родж, – ухмыльнулся Риггс, почесывая щетину. – Зато ты видел, как сработал сорок четвертый калибр по их волшебным тряпкам? Чистая кинетика, никакой метафизики! Они думали, что если нацепили железные маски и шепчут на латыни, то они неуязвимы. А дырка в колене болит одинаково – что у наркодилера из восточного Лос-Анджелеса, что у чистокровного мага из Лондона.

– Это международный скандал, вы оба это понимаете? – раздался холодный, идеально поставленный голос.

Сесилия Блэк подошла к веранде легким, неслышным шагом. В лучах утреннего солнца ее строгий темно-серый костюм-тройка выглядел безупречно, словно женщина не провела всю ночь на допросах в федеральном бункере. В руках она держала тонкую кожаную папку с грифом секретности высшего уровня.

– Долохов заговорил? – спросил Риггс, мгновенно подобравшись. Насмешливость в его глазах сменилась профессиональным вниманием гончей, взявшей след.

– Американская сыворотка правды в сочетании с сенсорной депривацией творит чудеса даже с фанатиками из Азкабана, – спокойно ответила директор Академии, поднимаясь по ступеням. – Антонина Долохова не готовили к методам допроса, где магия сочетается с нейролептиками. Он выложил всё. Имена, каналы нелегальной аппарации, координаты перевалочных баз. И главное – прямой приказ их так называемого Темного Лорда.

Из кухни на веранду вышли Гарри и Роксана.

Гарри выглядел собранным и предельно сосредоточенным. Свежая темная футболка, форменные брюки, кобура на поясе с привычной тяжестью «Кольта». Зеленые глаза были спокойными, но в их глубине залегла та особая, жесткая складка, которая появляется у бойцов перед неизбежным рейдом.

Роксана шла рядом с ним, держа в тонких пальцах фарфоровую чашку с зеленым чаем. Серебристо-пепельные волосы были аккуратно заколоты шпильками из зачарованной платины, а свободное шелковое кимоно цвета утренней лазури мягко колыхалось при ходьбе, приоткрывая изящную шею. Она выглядела безмятежной светской леди, только что сошедшей со страниц модного журнала, но те, кто знал Роксану Элайптон ближе, не обманулись бы этой картиной. Под тонким шелком на ее бедрах уже покоились тяжелые кобуры с заряженным оружием, а взгляд синих глаз непрерывно сканировал окружающее пространство.

– Доброе утро, директор, – негромко произнес Гарри, кивнув Сесилии. Затем он посмотрел на приемных родителей. – Папа, дядя Роджер, вы как?

– Бывало и хуже, сынок, – махнул рукой Риггс. – В семьдесят первом во Вьетнаме нас накрыли минометами прямо во время завтрака. По крайней мере, эти британские клоуны не умеют вызывать артиллерию.

– Пока не умеют, – заметила Роксана, сделав глоток чая и грациозно прислонившись к плечу Гарри. Ее голос звучал обманчиво мягко, словно бархат, за которым скрывалось лезвие бритвы. – Если Волан-де-Морт действительно восстановил связи с континентальными темными синдикатами, он попытается модернизировать свой арсенал. Долохов был лишь разведкой боем. Они хотели проверить, насколько надежно прикрыт Гарри.

– И проверка обошлась им в семь элитных боевиков, – сухо подчеркнула Сесилия, раскрывая папку. – Двое тяжело ранены, пятеро, включая Долохова и Роули, уже перевезены в подземный блок Алькатраса. Их поместили в изоляторы с полным подавлением магического фона. Но суть в другом. Запрос на перемещение ударной группы Пожирателей Смерти прошел через подставную дипломатическую миссию, которую курировал британский Департамент международного магического сотрудничества.

– Министерство Магии Великобритании знало об этом? – нахмурился Гарри.

– Скорее, Люциус Малфой купил нужные подписи у чиновников Корнелиуса Фаджа, воспользовавшись шумихой вокруг приезда Дамблдора, – пояснила Сесилия. – Британия считает себя пупом земли. Они искренне полагали, что МАКУСА проглотит это вторжение, чтобы избежать дипломатического кризиса. Но президент Магического Конгресса уже подписал официальный ультиматум.

Она протянула Гарри лист плотной гербовой бумаги с золотой печатью орла.

– Текст направлен сегодня утром экстренной дипломатической почтой прямо в кабинет Фаджа и копией – в Визенгамот. МАКУСА требует немедленной выдачи всех активов рода Долоховых и Роули в качестве компенсации за теракт на американской земле. В противном случае США вводят полное магическое эмбарго против Британских островов и закрывают транзитные порталы.

– А что насчет Поттеров? – подал голос Роджер Мерта, с тревогой взглянув на Гарри. – Они ведь вернулись в Лондон вчера днем?

– Джеймс Поттер попытался поднять шум в министерстве, – тонкие губы Сесилии скривились в брезгливой усмешке. – Он требовал созыва чрезвычайной комиссии по поводу «похищения несовершеннолетнего наследника чистокровного рода магглами». Но как только туда легли документы суда округа Лос-Анджелес об аннулировании его родительских прав десятилетней давности, даже продажные чиновники Фаджа предпочли заткнуться. Британцы напуганы. Они не ожидали, что у брошенного близнеца окажутся зубы.

– Зубы – это хорошо, – промурлыкала Роксана, и в ее глазах вспыхнул тот самый холодный, хищный огонек, от которого у врагов стыла кровь. Она повернулась к Гарри, нежно поправив воротник его футболки. – Но защита никогда не выигрывает войну, милый. Ты сам учил меня этому на полигоне. Если бешеная собака за забором лает и бросается на твоих близких, ты не строишь забор выше. Ты берешь карабин и отстреливаешь собаке голову.

Мартин Риггс весело хмыкнул и шумно захлопал в ладоши:

– Слышишь, Родж? Я же говорил! Эта девочка – чистое сокровище! Она мыслит как настоящий сержант морской пехоты!

– Мартин, побойся бога, ей шестнадцать лет! – закатил глаза Мерта, хотя на его лице тоже промелькнуло одобрение. – Она должна думать о выпускном бале и колледже, а не об отстреле голов!

– Одно другому совершенно не мешает, детектив Мерта, – лучезарно улыбнулась Роксана, не теряя своего убийственного шарма. – Платье на выпускной бал уже заказано в Милане. Но прежде чем надеть его, я бы предпочла убедиться, что никто не попытается сорвать мой танец с Гарри пущенным в спину проклятием.

Гарри переглянулся с Роксаной. Между ними существовало то абсолютное, выверенное сотнями совместных тренировок и боевых выходов взаимопонимание, когда слова были излишни.

– Долохов упомянул местный контакт? – прямо спросил Гарри у Сесилии. – Кто-то должен был встретить их в порту, обеспечить прикрытие антиаппарационного купола и передать координаты дома Мерта. Британские чистокровные слишком тупы, чтобы ориентироваться в маггловских картах Санта-Моники.

– Ты чертовски прав, сынок, – директор довольно кивнула. – Контакт есть. Старый складской терминал номер сорок два в доках Сан-Педро. Официально там разгружают южноамериканский кофе. Неофициально – перевалочная база синдиката «Красный дракон» и контрабандистов из британского Лютного переулка. Там засел некто Артур Борджин – племянник того самого скупщика темных артефактов из Лондона. Именно он передал Долохову генераторы помех и данные слежки.

Риггс медленно поставил кружку на стол. Его глаза зажглись знакомым безумием:

– Склад в Сан-Педро? Это же юрисдикция нашего участка. Роджер, хватай куртку. Кажется, у нас появился законный повод выписать ордер на обыск с особым пристрастием.

– Какой ордер, Мартин?! – вскинулся Мерта. – Десять часов утра! Там могут быть гражданские докеры!

– Гражданские докеры не работают в терминале, вокруг которого натянуты сигнальные руны обнаружения, мистер Мерта, – мягко перебила его Роксана. Она сбросила шелковое кимоно прямо на перила, оставшись в черном тактическом комбинезоне с короткими рукавами. Из кармана на веранде она выудила пару черных стрелковых перчаток без пальцев и неторопливо натянула их на руки, разминая тонкие, смертоносные пальцы. – Там только наемники и вооруженная охрана. Мы зачистим этот терминал тихо. По протоколу тактической группы Академии.

– Я иду с вами, – отрезал Гарри, проверяя плавность хода затвора своего «Кольта». – Это мои долги. И я не позволю чужому дерьму отравлять мой дом.

Сесилия Блэк посмотрела на троих оперативников и лишь слегка приподняла бровь:

– Формально МАКУСА не дает санкции на силовую операцию до полудня. Но если офицеры полиции Лос-Анджелеса случайно наткнутся на склад нелегального оружия в ходе планового патрулирования... Академия предоставит группе полную кинетическую и магическую поддержку. Гарри, Роксана – вы действуете в качестве прикомандированных консультантов департамента. Живыми брать только верхушку. Остальной мусор ликвидировать при малейшем сопротивлении.

– Так точно, директор, – ровным, безжалостным тоном ответила Роксана.

***

Лондон встретил Альбуса Дамблдора промозглым, затяжным дождем, превратившим Косой переулок в унылое серое месиво. Однако на кухне дома номер двенадцать на площади Гриммо было куда холоднее, чем на улице.

За длинным столом царило гробовое молчание.

Посреди столешницы лежал официальный дипломатический пакет, доставленный трансатлантическим совиным экспрессом МАКУСА. Рядом с ним валялся экстренный выпуск «Ежедневного пророка», вышедший сорок минут назад с кричащим черным заголовком:

«ПРОВАЛ В КАЛИФОРНИИ: ЭЛИТА ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ ЗАХВАЧЕНА МАГГЛОВСКОЙ ПОЛИЦИЕЙ! АМЕРИКА ВЫДВИГАЕТ УЛЬТИМАТУМ МИНИСТЕРСТВУ!»

Лили Поттер сидела, ссутулившись, прижимая к груди мокрый от слез платок. Ее глаза покраснели от бессонницы, а лицо казалось серым и безжизненным. Напротив нее Джеймс нервно пил огневиски прямо из горлышка бутылки, не обращая внимания на предупреждающие жесты Римуса Люпина.

– Это безумие... – хрипло прошептал Джеймс, со стуком опустив бутылку на стол. – Это какая-то провокация! Долохов! Один из сильнейших дуэлянтов Темного Лорда! Он выжигал целые отряды авроров во время Первой войны! Как... как его могли скрутить магглы?! За две с половиной минуты?!

– Не магглы, Джеймс, – раздался холодный, ядовитый голос Северуса Снейпа.

Зельевар стоял у каминной полки, скрестив руки на груди. В полумраке его бледное лицо казалось высеченным из камня, но в глазах плясали злые, торжествующие искры.

– Мне только что удалось покинуть собрание ближнего круга в Малфой-мэноре, – продолжил Снейп, чеканя каждое слово. – Если бы вы видели лицо Темного Лорда, Поттер, вы бы поняли, что такое настоящий ужас. Он вызвал дух-вестник одного из нападавших перед тем, как того погрузили в стазис.

– И что там произошло, Северус? – тихо, с трудом сдерживая дрожь в голосе, спросил Альбус Дамблдор. Великий маг сидел неподвижно, сложив пальцы домиком, но морщины на его лбу казались глубже, чем когда-либо.

– Бойня, директор, – отрезал Снейп. – Абсолютная, беспощадная бойня нового типа. Они даже не успели завершить построение. Мальчишка и его невеста действовали не как маги на дуэли. Они использовали скорострельное зачарованное маггловское оружие и взрывчатые вещества с рунами разрыва высшего ранга. Щиты Роули и Долохова были сметены за секунды плотностью свинцового огня. А затем ваш второй сын, Джеймс, просто сломал Долохову руку, раздробил челюсть и держал под прицелом пистолета, пока не прибыл американский спецназ.

Лили судорожно всхлипнула, закрыв лицо руками:

– Гарри... Боже мой, во что они его превратили? Он же ребенок! Ему всего четырнадцать!

– Ребенок? – Снейп криво усмехнулся. – Этот «ребенок», миссис Поттер, передал через Долохова личное послание Темному Лорду. Он пообещал, что если хоть один Пожиратель Смерти еще раз пересечет границу Калифорнии, он лично прибудет в Британию во главе двадцати штурмовых отрядов шерифов и выжжет родовые поместья чистокровных до основания с помощью маггловского пластида.

– Щенок! – взревел Джеймс, вскакивая на ноги. Его мантия цвета увядшей розы перекосилась. – Кем он себя возомнил?! Угрожать древнейшим родам магии! Да он просто сошел с ума от общения с безродными магглами! Альбус, мы должны немедленно отправить ноту протеста! Фадж должен потребовать его выдачи как британского подданного!

– Фадж сейчас заперся в своем кабинете и глушит успокоительные капли, Джеймс, – устало произнес Сириус Блэк.

Он сидел на подоконнике, глядя в темное стекло. В его взгляде больше не было прежней мальчишеской удали. Он вспомнил ледяной взгляд своей кузины Сесилии и сухой щелчок взводимого затвора прямо у своего уха.

– Американцы выкатили ультиматум, – продолжил Сириус глухим голосом. – Если министерство не выплатит компенсацию и не признает официальный статус эмансипации Гарри, МАКУСА арестует все британские счета в банках Гринготтса за океаном. А Визенгамот наполовину состоит из трусов, чьи семейные золотые запасы лежат в Нью-Йорке. Никто не станет ссориться с Америкой из-за мальчика, которого мы сами выкинули четырнадцать лет назад.

– Я его не выкидывал! – закричал Джеймс, брызгая слюной. – Я спасал Годрика! Я спасал надежду магического мира!

Дверь на кухню с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Годрик Поттер. На нем была школьная форма с расстегнутым воротом, в руках он сжимал пачку шоколадных лягушек, а лицо пылало от возмущения:

– Отец, что за чушь пишут в газетах?! Почему на первой полосе этот урод с маггловской помойки, а не я?! «Пророк» называет его «Калифорнийским карателем»! Слизеринцы в коридорах ржут надо мной! Малфой прислал сову с издевками, спрашивает, умею ли я вообще стрелять из маггловских пушек, раз мой братец уложил Долохова в одиночку!

– Годрик, замолчи, пожалуйста, – взмолилась Лили, поднимая заплаканные глаза на первенца. – Не сейчас...

– Нет, сейчас! – топал ногами подросток, швырнув коробку со сладостями в камин. – Вы обещали, что вся слава будет моей! Я победил Сами-Знаете-Кого! Я герой! А этот сквиб позорит нашу фамилию, бегая с маггловскими игрушками! Отец, ты обещал, что когда он приедет, он будет моим оруженосцем и будет носить за мной сумку с книгами в Хогвартсе! Почему он не здесь?!

Северус Снейп медленно повернул голову к золотому мальчику. В его взгляде читалось такое бесконечное, ледяное презрение, что Годрик невольно поперхнулся и сделал шаг назад.

– Твой брат, Годрик, – прошипел Снейп, делая шаг к подростку, – не стал бы носить твою сумку. Если бы ты посмел открыть свой лживый рот в его присутствии так, как ты делаешь это здесь... он выбил бы тебе зубы рукоятью пистолета раньше, чем твоя рука дотянулась бы до кармана с палочкой. Ты – избалованный, трусливый кусок дерьма, Годрик. И Турнир Трех Волшебников это наглядно доказал.

– Северус, прошу тебя! – повысил голос Дамблдор, хотя в его интонациях не было прежней уверенности. Старик поднялся из-за стола, его плечи казались неестественно тяжелыми. – Мы допустили ошибку. Стратегическую ошибку. Мы думали о Гарри как о ребенке, нуждающемся в семье. Но Сесилия Блэк и маггловские военные вырастили автономную боевую единицу. Мальчик полностью интегрирован в американскую систему. Он вне нашего контроля.

– И что теперь, Альбус? – тихо спросил Римус Люпин. – Что будет, если Волан-де-Морт решит отомстить?

– Волан-де-Морт зализывает раны, – холодно отозвался Снейп. – Потеря семи чистокровных магов высшего круга за одну ночь – это катастрофический удар по его авторитету. Но он не простит этого унижения. Он будет искать другие пути.

– А мы должны готовиться к худшему, – заключил Дамблдор, и его глаза за очками-половинками странно блеснули. – Если Гарри не желает прийти к нам добровольно... нам придется дождаться момента, когда война припрет его к стенке. Когда темные силы ударят по тому, что ему дорого в Америке. И тогда он сам попросит у нас убежища. Ради Высшего Блага.

Лили посмотрела на великого мага снизу вверх, и впервые в жизни в ее взгляде не было слепого обожания. Там был лишь леденящий, парализующий ужас перед чудовищем, которому она доверила судьбу своих детей.

***

Терминал номер сорок два в порту Сан-Педро представлял собой типичный образец промышленного упадка: ржавые ангары из гофрированного железа, штабеля морских контейнеров с облупившейся краской и стойкий запах гниющей рыбы, машинного масла и соленой воды. Над доками с криками кружили чайки, а тяжелые краны монотонно гудели вдалеке.

На первый взгляд, склад казался заброшенным. На воротах висели ржавые цепи, окна под самой крышей были забиты фанерой.

Но в оптический прицел снайперской винтовки Гарри видел совершенно другую картину.

Он лежал на плоской крыше соседнего зернового элеватора, укрывшись маскировочной сетью с антитермальным плетением. Рядом с ним, в полуметре, замерла Роксана. Девушка держала в руках тяжелый ручной сканер магических полей, выводящий данные прямо на визор ее тактических очков.

– Три охранных контура, – шепотом доложила Роксана, ее губы почти касались уха Гарри. От нее пахло тонким ароматом ванили, оружейной смазкой и морозной свежестью магии. – Стандартная британская схема: чары ненанесения на карту, сигнальная сеть «Кошачий глаз» и тяжелый кинетический барьер над главным входом. Внутри – восемь вооруженных людей. Четверо местных наемников с автоматическим оружием и четверо волшебников из Лютного переулка. Сам Артур Борджин сидит в офисе на втором ярусе. Пакует чемоданы. Похоже, утренние новости дошли и до него.

– Он никуда не уедет, – спокойно ответил Гарри.

Через окуляр винтовки он наблюдал за патрульным у боковой двери. Мужчина в грязном комбинезоне курил дешевую сигарету, а под расстегнутой курткой угадывался израильский пистолет-пулемет «Узи». Но на шее у него болтался костяной амулет защиты от ментальных атак – явный признак темномагического контрабандиста.

В наушнике щелкнула рация:

– «Гнездо», это «Бассет-один». Мы на позиции у южных ворот. Ждем команду.

Голос Мартина Риггса сочился предвкушением хорошей драки.

– «Бассет-два» на месте, – раздался следом усталый, ворчливый голос Роджера Мерта. – Мартин, если ты опять въедешь в ворота на патрульной машине, я лично напишу рапорт о списании ее стоимости из твоей страховки!

– Не ной, Родж, машина казенная, а злодеи – настоящие! – отозвался Риггс.

Гарри плавно выдохнул, совмещая перекрестие прицела с генератором магического поля над крышей склада – небольшой медной сферой, исписанной рунами, замаскированной под вентиляционную трубу:

– «Бассет», говорит «Гнездо». Начинаем по моей команде. Рокс, сними барьер.

– С удовольствием, сладкий, – промурлыкала Роксана.

Она отложила сканер и плавно вскинула свой модифицированный гранатомет Milkor. На этот раз в барабане были заряжены специальные снаряды радиоэлектронного и антимагического подавления: заряд прессованной холодной соли, истолченного серебра и рунных порошков, создающих локальный коллапс маны.

– Три... два... один. Огонь.

*ХЛОП!*

Граната с глухим свистом вылетела из ствола, прочертила идеальную дугу над доками и врезалась точно в медную сферу генератора.

Раздался не взрыв, а странный, схлопывающийся металлический звук, словно гигантский колокол треснул под водой. Вспышка ультрафиолетового света на мгновение ослепила чайников на кранах. Магический купол над складом дрогнул, пошел мутными радужными трещинами и с оглушительным стеклянным звоном осыпался мерцающей пылью.

В ту же секунду черный фордовский седан Риггса на полной скорости вылетел из-за штабеля контейнеров.

*БАМ!*

Тяжелый бампер полицейской машины снес боковые ворота склада вместе с петлями и кусками кирпичной кладки, влетев прямо внутрь ангара.

– Полиция Лос-Анджелеса! Всем лежать, мордой в пол, сукины дети! – раскатился под сводами ангара бешеный рык Мартина Риггса через громкоговоритель.

Изнутри склада тут же грохнули автоматные очереди. Пули забарабанили по бронированному кузову «Форда». Следом метнулся зеленый луч режущего заклинания, срезав крышу машины, словно консервную банку.

– Наш выход, – холодно произнес Гарри.

Он не стал спускаться по пожарной лестнице.

Схватив Роксану за талию, он активировал пространственный сдвиг – короткую бесшумную аппарацию на расстояние ста ярдов. Воздух сжался без единого хлопка, и через долю секунды они уже стояли на металлических мостках под самой крышей склада, прямо над головами нападавших.

Картина внизу напоминала ад.

Риггс и Мерта, укрывшись за массивными блоками двигателя разбитой машины, вели непрерывный огонь. Роджер хладнокровно отстреливал наемников из своего тяжелого «Магнума», не давая им высунуться из-за ящиков, а Мартин поливал второй ярус очередями из «Беретты», хохоча как сумасшедший при каждом рикошете.

Двое британских волшебников в темных мантиях пытались обойти полицейских с фланга, выставив перед собой мерцающие синие щиты:

– Бомбарда Максима! – закричал один из них, целясь в укрытие Мерта.

Гарри не дал ему закончить формулу.

*БАХ!*

Выстрел крупнокалиберного «Кольта» с мостков прозвучал подобно удару грома. Пуля с руной разрыва ударила точно в верхний узел магического щита мага. Барьер сдетонировал в лицо самому колдуну, отбросив его на штабель деревянных поддонов. Тот рухнул, потеряв сознание от сотрясения мозга.

Второй волшебник в панике задрал голову вверх, вскидывая палочку:

– Авада...

Роксана спрыгнула с мостков вниз.

Ее падение длилось секунду, но это было падение разъяренной рыси. В воздухе она выпустила из двух рук слитный веер выстрелов. Четыре зачарованные пули вошли магу в плечи и бедра с хирургической точностью, оборвав заклинание на полуслове. Роксана приземлилась на ноги с кошачьей грацией, мягко спружинив, и тут же нанесла сокрушительный удар каблуком армейского берца прямо в висок оседавшего противника.

Тот затих, не издав ни звука.

– Минус два, – пропела Роксана, плавно меняя магазины в пистолетах с четким металлическим клацаньем. – Детектив Мерта, вы в порядке?

– Если не считать того, что мне оторвало зеркало заднего вида – в полном! – прокричал Мерта из-за машины, перезаряжая револьвер. – Борджин на втором ярусе! Он сжигает документы!

Гарри уже двигался по мосткам к застекленному кабинету управляющего.

Дверь офиса распахнулась, и наружу выскочил плотный, одутловатый мужчина в дорогом, но измятом твидовом костюме. В одной руке Артур Борджин сжимал пухлый кожаный саквояж, а в другой – короткую палочку из терновника. Его лицо лоснилось от пота, а в глазах плескался первобытный ужас загнанной крысы.

– Назад, ублюдки! – завизжал скупщик, пятясь к аварийному выходу на пожарную лестницу. – Я дипломатический курьер! Вы не имеете права! Я гражданин Великобритании!

– В Калифорнии дипломатический иммунитет не распространяется на пособников террористов, мистер Борджин, – раздался спокойный голос перед ним.

Гарри вышел из полумрака мостков. Ствол его пистолета смотрел точно в переносицу торговца.

Борджин судорожно дернул палочкой:

– Инкарцеро!..

Гарри даже не моргнул. Он просто сделал короткий шаг вперед, перехватил запястье мага левой рукой и с глухим хрустом вывернул его наружу. Палочка со звоном упала на железную решетку мостков. Борджин взвыл от боли, но Гарри уже схватил его за лацканы твидового пиджака, приподнял над полом и с силой впечатал спиной в кирпичную стену.

– Слушай меня внимательно, крыса, – проговорил Гарри, и его ярко-зеленые глаза вспыхнули таким могильным холодом, что торговец мгновенно замолк, судорожно хватая ртом воздух. – Твои дружки из ближнего круга Реддла уже осваивают камеры в Алькатрасе. Долохов поет как канарейка. Если ты хочешь дожить до завтрашнего утра и сесть в обычную федеральную тюрьму, а не отправиться на корм акулам в заливе... ты сейчас же откроешь этот саквояж.

Снизу по металлической лестнице поднялась Роксана. Она подошла вплотную, небрежно опустив дымящийся ствол пистолета на плечо Борджина. Металл прожег дорогую шерсть пиджака, заставив торговца пискнуть от страха.

– Не заставляй моего жениха нервничать, пухляш, – с обворожительной, смертоносной улыбкой произнесла девушка. – Гарри у меня очень терпеливый. А вот я – нет. У меня сегодня по расписанию примерка платья, и если ты задержишь меня хоть на пятнадцать минут... я выпущу в твои колени по обойме сорокового калибра. И поверь, никакое исцеляющее зелье не восстановит суставы после моих пуль.

Борджин затрясся мелкой дрожью. Саквояж выпал из его онемевших пальцев и с глухим стуком раскрылся на полу.

Внутри лежали не только пачки маггловских стодолларовых купюр и золотые галлеоны. Там находились зачарованные кристаллы связи, запечатанные сургучом депеши с гербом Малфоев и карта с нанесенными портальными переходами по всему западному побережью США.

На мостки поднялся Мартин Риггс, тяжело дыша и вытирая сажу со щеки рукавом куртки. Он смерил перепуганного торговца оценивающим взглядом бывалого копа:

– Ну что, сынок, кажется, этот улов потянет на пожизненное без права досрочного. Роджер уже вызывает федералов и фургон для перевозки особо опасных.

– Отличная работа, детектив, – улыбнулась Роксана, убирая оружие в кобуры.

Гарри опустил Борджина на колени, накинув на его запястья антимагические наручники с гравировкой рун подавления. Затем он подошел к краю мостков и посмотрел вниз.

В ангаре оседала пыль. Мерта перевязывал легкое осколочное ранение одному из пленных наемников, тихо ворча о том, что этот чертов город окончательно сошел с ума. Вдали уже выли сирены подъезжающих броневиков спецназа Академии и патрульных машин LAPD.

Солнечный свет пробивался сквозь пробитую крышу склада, разрезая пороховой дым золотыми лучами.

Роксана подошла к Гарри сзади, мягко положив подбородок ему на плечо и обвив руками его талию. Ее тепло мгновенно растопило внутреннее напряжение, вернув ощущение абсолютного покоя.

– Ты взял их след, Гарри, – тихо прошептала она. – Теперь они знают, что этот континент им не по зубам.

– Этого мало, Рокс, – Гарри накрыл ее пальцы своей ладонью, глядя на лежащие в саквояже письма с гербом Малфоев. – Они не успокоятся