← Назад к обзору

Приёмный сын Городского Охотника

Эхо победы

***

Утро пахло не порохом и озоном, а крепким кофе, тамагояки и мисо-супом. Впервые за последнюю неделю в квартире 301 воцарился хрупкий, почти осязаемый мир. Он был соткан из солнечных лучей, пробивающихся сквозь новое бронированное стекло, из тихого шипения на кухне и из ровного, спокойного дыхания, доносившегося из спальни.

Каору была жива.

Это простое осознание было для Рё и Хидэюки громче любого взрыва и ярче любой вспышки заклинания.

Рё, с несвойственной ему сосредоточенностью и нежностью, колдовал над завтраком. На нем был дурацкий розовый фартук с надписью «Целуй повара», который Каору подарила ему на прошлый день рождения, и он казался в нем нелепым и одновременно до смешного трогательным. Он не отходил от Каору всю ночь, пока Токо и Хидэюки не выставили его из спальни, приказав отдохнуть. Отдыхать он, конечно, не стал. Вместо этого он разобрал, вычистил и смазал каждый экземпляр оружия в своем арсенале, словно это был ритуал, изгоняющий призраков бессилия.

Хидэюки сидел за столом, медленно помешивая чай в чашке. Физическое истощение после ритуала было ничем по сравнению с опустошенностью ментальной. Он чувствовал себя пустым сосудом, из которого выплеснули все эмоции – и ярость, и страх, и отчаяние. Осталась только звенящая тишина и глухая, ноющая боль осознания: они победили. Но эта победа была лишь отсрочкой.

– Ешь, – голос Рё вывел его из оцепенения. Перед ним на стол опустилась тарелка с идеально свернутым омлетом. – Тебе нужны силы.

– Тебе тоже, – тихо ответил Хидэюки, глядя на темные круги под глазами приемного отца.

– Я в порядке, – буркнул Рё, ставя на стол еще несколько блюд. – Я бессмертен, как таракан.

Из спальни донесся тихий шорох, а затем слабый, но ясный голос:

– Рё, ты опять сжег рыбу? Я чувствую запах гари.

Рё замер. Хидэюки вскочил. Они переглянулись, и на их лицах одновременно расцвели такие глупые, счастливые улыбки, каких в этой квартире не видели уже давно.

Они ворвались в спальню. Каору сидела на футоне, опираясь на подушки. Она была бледной и худой, но в ее глазах, ясных и осмысленных, снова горел знакомый озорной огонек.

– Я же просила тебя не подходить к плите без моего присмотра, – с укоризной сказала она, но ее губы дрожали в улыбке.

Рё рухнул на колени рядом с ней и просто уткнулся лбом в ее плечо, как большой, уставший ребенок. Он не плакал. Он просто дышал. Хидэюки подошел и сел с другой стороны, осторожно взяв ее за руку. Теплую. Живую.

– Прости меня, – прошептал он. – Тетя Каору, прости…

– За что? – она удивленно посмотрела на него, ее свободная рука легла ему на голову, перебирая волосы. – За то, что спас меня? Глупый мальчик. Вы оба – мои глупые, несносные, любимые мальчики.

Она обвела взглядом их осунувшиеся лица.

– А теперь, – ее голос обрел строгие нотки, – марш на кухню. И принесите мне поесть. Я умираю с голоду. И если ты, Рё, притащишь мне свою подгоревшую стряпню, я тебя этим же и накормлю. Насильно.

– Есть, мэм! – Рё вскочил, его лицо сияло.

Мир возвращался на свои рельсы. Но эхо прошедшей битвы уже расходилось по миру, вызывая тектонические сдвиги в темных и светлых углах магического сообщества.

***

Холод в тронном зале поместья Риддлов был не физическим. Он исходил от фигуры на троне, чье змеиное лицо было искажено маской ледяной, безмолвной ярости. У подножия трона, распростертый на каменном полу, лежал Люциус Малфой. Его платиновая мантия была порвана и испачкана кровью, аристократическое лицо превратилось в сине-багровое месиво. Но он был жив. И это было худшим наказанием.

Волдеморт не кричал. Он не пытал Люциуса Круциатусом. Это было бы слишком просто, слишком эмоционально. Его гнев был холодным, как глубина космоса. Он унижал Малфоя своим молчанием, своим презрением.

– Повтори, – наконец прошипел он. Голос его был тихим, почти вкрадчивым, но от него у Нагини, свернувшейся у трона, чешуя встала дыбом.

– Мой Лорд… – прохрипел Люциус, сплевывая кровь. – Они… они пришли. Магл и мальчишка…

– Магл, – повторил Волдеморт, смакуя слово, как яд. – Магл с магловской игрушкой. И полукровка, едва умеющий держать палочку. И они победили тебя. Тебя, Люциус. Чистокровного волшебника. Одного из моих ближайших соратников.

Он медленно поднялся с трона и подошел к лежащему на полу мужчине.

– Ты не просто провалил задание, Люциус. Ты унизил меня. Ты унизил саму идею чистоты крови. Ты показал всему миру, что один из моих лучших воинов может быть побежден грязью, ничтожеством.

– Мой Лорд, я не ожидал… их методы…

– Твоя работа – ожидать! – шипение перешло в ледяной крик. – Твоя работа – предвидеть! Ты пошел на войну, вооружившись шпагой, а противник пришел с пушкой! Твое высокомерие, твоя вера в собственное превосходство ослепили тебя!

Волдеморт склонился над Малфоем, и его красные глаза впились в глаза аристократа.

– Ты больше не полетишь в Японию, Люциус. Ты слишком предсказуем. Слишком слаб. Но я не убью тебя. О нет. Ты будешь жить. И будешь смотреть, как другие исправляют твои ошибки. Ты будешь сидеть в своем роскошном поместье, зная, что твое имя стало синонимом позора и неудачи.

Он выпрямился, его взгляд устремился в пустоту.

– Япония… Я недооценил их. Дамблдор недооценил их. Мы оба думали, что это просто еще одна территория, еще одна фигура на доске. Но это другое поле. С другими правилами. Что ж… если они не хотят играть в шахматы, мы сыграем в другую игру.

Он обернулся к теням в углу зала.

– Беллатриса!

Из темноты выступила женщина с безумным блеском в глазах и спутанными черными волосами. Она упала на колени, ее лицо выражало экстатическое обожание.

– Мой Лорд! Я к вашим услугам!

– Ты отправишься в Японию, Белла. Но не одна. Возьми с собой братьев Кэрроу, Яксли, Долохова. Я хочу, чтобы ты не просто привезла мне мальчишку. Я хочу, чтобы ты сожгла дотла его мир. Я хочу, чтобы Токио запомнил имя Лорда Волдеморта. Никакой хитрости. Никаких проклятий исподтишка. Только огонь, боль и страх. Пусть они умоются кровью своих маглов и поймут, с кем имеют дело. Покажи им истинную мощь магии.

– Да, мой Лорд! – выдохнула Беллатриса, ее лицо исказилось в предвкушении жестокости. – Мы принесем вам их головы!

– Мне не нужны их головы, – холодно отрезал Волдеморт. – Мне нужен мальчишка. Живым. Я хочу лично сломать его. А все остальное… все остальное – просто фейерверк. Чтобы развлечь публику.

***

– Фейерверк, – задумчиво произнесла Йоцуба Майя, глядя на панораму Токио из своего кабинета. – Именно это они и попытаются устроить.

Хидэюки стоял перед ней, только что закончивший свой отчет. Он рассказал все: о сделке, предложенной Дамблдором, о том, как они выследили Малфоя, о ритуале, проведенном Токо.

Директриса слушала, не меняясь в лице, но когда Хидэюки упомянул винтовку Рё и специальные патроны, в ее глазах промелькнул неподдельный интерес.

– Ваш опекун – весьма незаурядный человек, Саэба-кун, – заметила она. – Он мыслит не так, как волшебники. Он не ищет магического решения проблемы. Он ищет наиболее эффективное. И это делает его опаснее девяноста девяти процентов магов, которых я знаю.

Она вернулась за свой стол.

– Ты поступил правильно, отказав Дамблдору. Он бы спас твою тетю, не сомневаюсь. Но цена, которую он потребовал бы потом, была бы несоизмеримо выше. Он хотел не тебя, он хотел поводок на твою шею.

– Что будет теперь? – спросил Хидэюки.

– Теперь начнется настоящая игра, – ответила Йоцуба. – Волдеморт, униженный провалом своего эмиссара, перейдет к тактике выжженной земли. Он пошлет сюда своих самых отбитых фанатиков. Его цель – не просто захватить тебя, а продемонстрировать силу, наказать за неповиновение.

Она открыла ящик стола и достала оттуда небольшой предмет – гладкий черный камень, похожий на гальку, испещренный тонкими серебряными линиями.

– Это – «камень тишины». Древний артефакт, созданный для связи. Он непроницаем для любого прослушивания, как магического, так и технического. Один будет у тебя, второй – у твоего опекуна, третий – у меня. Если что-то случится, просто сожми его и назови имя. Я услышу.

Хидэюки взял камень. Он был теплым на ощупь.

– А Дамблдор? – спросил он. – Он так просто не отступится.

– О, нет, – на губах Йоцубы появилась хищная улыбка. – Старый лис сменит тактику. Он не сможет больше действовать напрямую. Ты публично отверг его, показал, что не являешься жертвой, нуждающейся в спасении. Теперь он ударит с другой стороны. Через политику.

Она вывела на огромный экран перед собой несколько документов.

– Я уже получила уведомление от Международной Конфедерации Магов. Альбус Дамблдор подал официальный запрос о пересмотре статуса опеки над несовершеннолетним Гарри Джеймсом Поттером. Он утверждает, что опекун, Рё Саэба, является криминальным элементом, наемным убийцей, и его влияние пагубно сказывается на ребенке. Он требует немедленно изъять тебя из семьи и передать под юрисдикцию британского Министерства Магии как «ценного свидетеля и участника пророчества».

Хидэюки сжал кулаки.

– У него получится?

– Нет, – спокойно ответила Йоцуба. – Во-первых, ты – гражданин Японии по имени Хидэюки Саэба. Усыновление было проведено по всем законам, как магловским, так и магическим. Во-вторых, Рё Саэба, несмотря на свою… специфическую репутацию, никогда не был осужден ни по одному обвинению. Для закона он – чист. Спасибо твоей крестной, она мастерски подчищает за ним хвосты. В-третьих, я лично выступлю на слушаниях в качестве твоего представителя и директора учебного заведения. И я представлю такие факты из биографии самого Дамблдора, что ему придется очень долго отмываться. Его дружба с Гриндевальдом – это лишь верхушка айсберга.

Она выключила экран.

– Но он посеет семена сомнения. Он попытается настроить против тебя и твоей семьи часть магического сообщества. Он будет играть вдолгую. Так что у нас теперь два врага. Один будет пытаться сжечь твой дом. Другой – выбить из-под него фундамент.

Она встала и подошла к Хидэюки.

– Твои тренировки будут усилены. Помимо боевой магии, ты начнешь изучать основы магической политики и права. Ты должен знать своего врага и его оружие. И еще одно, Саэба-кун. Не отдаляйся от своих друзей. От своей девушки. Эта война будет долгой и изнурительной. Тебе понадобится место, где можно просто быть подростком. Иначе ты сломаешься. А теперь иди. И передай от меня привет своему отцу. Скажи, что я в восторге от его решения проблемы с Малфоем. Очень… элегантно.

***

– Элегантно? Она назвала стрельбу из противотанковой винтовки по человеку в номере отеля «элегантной»? – Рё, услышав рассказ Хидэюки, расхохотался. – Мне нравится эта женщина! У нее определенно есть вкус.

Они сидели на кухне. Каору спала, набираясь сил. Рё, выслушав сына, стал серьезен.

– Итак, старик решил пойти через бюрократов. Нудная тактика, но опасная. А второй, безносый, решил устроить нам Армагеддон. Веселые денёчки нас ждут.

Он достал два черных камня, которые ему передал Хидэюки. Один оставил себе, второй протянул сыну.

– Хорошая штука. Значит, теперь у нас прямая линия с твоей директрисой. Это меняет дело. Мы больше не одни.

Он посмотрел на Хидэюки.

– Ты молодец, парень. Ты не сломался. Не поддался на шантаж. Я тобой горжусь. Но она права. Это только начало. И тебе нужно выдыхать.

Он посмотрел на часы.

– У тебя сегодня свидание с Шино?

Хидэюки кивнул.

– Тогда иди. Не смей отменять. Я останусь с Каору. И не думай ни о чем. Просто будь с ней. Это тоже часть боя. Самая важная.

***

Они сидели в тихом кафе с видом на парк. Шино молча смотрела, как Хидэюки механически ковыряет вилкой свой десерт. Он был здесь, рядом, но мыслями – за тысячи километров.

– Ты очень устал, – тихо сказала она, накрывая его руку своей.

Он вздрогнул и поднял на нее глаза. В них была такая вселенская усталость, что ее сердце сжалось.

– Прости, – сказал он. – Просто… много всего навалилось.

– Твоя тетя. Как она?

– Ей лучше. Она поправляется.

– Это хорошо, – Шино улыбнулась. – Я так волновалась.

Они помолчали.

– Хидэ, – начала она осторожно. – Я не знаю, что у вас происходит. И я не буду спрашивать, если ты не хочешь говорить. Но я вижу, что это что-то серьезное. Что-то, что высасывает из тебя жизнь.

Он хотел возразить, сказать, что все в порядке, но, встретив ее прямой, честный взгляд, не смог.

– Да, – просто ответил он. – Это серьезно.

– Я понимаю, – кивнула она. – Мой отец… он тоже часто возвращается домой таким. С пустыми глазами. Он говорит, что на войне самое страшное – не враги, а то, что война делает с тобой. Она забирает у тебя что-то, что потом очень трудно вернуть.

Она сжала его руку сильнее.

– Так вот. Я просто хочу, чтобы ты знал. Я не дам ей забрать это у тебя. Когда тебе будет тяжело, когда будет казаться, что все вокруг – тьма, просто приходи ко мне. Мы можем даже не говорить. Просто будем сидеть. Или пойдем в аркаду и набьем кучу рекордов в гонках. Или съедим самое большое ведро мороженого. Я буду твоим островком нормальности. Твоим «не-война». Договорились?

Слезы, которые он так упорно сдерживал все эти дни, внезапно подступили к глазам. Он быстро моргнул, отворачиваясь.

– Договорились, – хрипло ответил он.

В этот момент он понял, что Йоцуба и Рё были правы. Эта девушка, ее теплая рука, ее простое, искреннее желание быть рядом – это было оружие. Оружие против тьмы, не менее мощное, чем револьвер или заклинание. Это было то, за что стоило сражаться.

***

В кабинете директора Хогвартса было тихо. Альбус Дамблдор смотрел на свой иск в Международную Конфедерацию. Рядом с ним стоял Северус Снейп, его лицо, как всегда, было непроницаемой маской.

– Вы уверены, что это сработает, директор? – с присущей ему язвительностью поинтересовался он. – После такого оглушительного провала с прямым шантажом, вы решили прибегнуть к помощи бюрократов? Не слишком… изящно.

– Иногда, Северус, самый надежный способ разрушить стену – это не бить в нее тараном, а методично вытаскивать из кладки один камень за другим, – спокойно ответил Дамблдор, не отрывая взгляда от пергамента. – Я недооценил мальчика. Я недооценил его окружение. Они сильны в своем мире. Значит, нужно вырвать мальчика из этого мира законным путем.

– Вы настроите против себя японское магическое сообщество. И лично Йоцубу Майю. Она не та, с кем стоит ссориться по пустякам.

– Это не пустяк, – глаза Дамблдора холодно блеснули. – Речь идет о судьбе нашего мира. И я не позволю какому-то маглу-убийце и выскочке-директрисе встать у меня на пути. Я представлю Рё Саэбу тем, кто он есть – наемником. Я докажу, что его влияние губительно для Гарри. Конфедерация не сможет проигнорировать факты.

– Факты, которые вы сами и представите в нужном свете, – хмыкнул Снейп. – А что, если они откажут?

– Тогда, – Дамблдор медленно поднял голову, и Снейп невольно поежился от холодного огня в глазах старика, – мне придется прибегнуть к более… решительным мерам, чтобы доказать опасность окружения Гарри. Если японские власти не могут обеспечить безопасность столь важного для нашего мира человека, значит, мы будем вынуждены вмешаться сами. Для его же блага.

Он снова опустил взгляд на пергамент. Ход был сделан. Теперь оставалось ждать ответа. Дамблдор был терпелив. Он был готов ждать столько, сколько потребуется.

Он не знал, что эхо его действий уже докатилось до Токио и вызвало ответную реакцию. И он даже не представлял, на что способна семья Саэба, когда война переходит из горячей стадии в холодную. Ведь в подпольных войнах, в мире интриг и теней, Городской Охотник был настоящим королем. И он только что получил нового, очень сильного союзника в лице своего сына. Война за Гарри Поттера вступала в новую, куда более грязную и опасную фазу.