Предсказаная любовь
Резонанс невидимых струн
Утро в университете началось для Вонхо не с кофе, а с небывалого прилива энергии. Обычно после тренировок он чувствовал приятную усталость, но сегодня мышцы словно пели. Каждое движение казалось отточенным, а мир вокруг — непривычно четким. Он знал причину этого состояния, хотя и боялся признаться в этом даже самому себе. Причина носила имя Мики и имела привычку прятать взгляд за густой челкой.
В коридоре спортивного корпуса его перехватил Минхёк. Он выглядел так, будто не спал всю ночь, хотя на самом деле просто был чрезмерно возбужден очередной порцией сплетен.
– Вонхо-я! — Минхёк буквально запрыгнул ему на спину, едва не сбив с ног. — Ты видел расписание? Сегодня у лингвистов и у нас совместный факультатив по психологии спорта в большом лектории. Ты понимаешь, что это значит?
Вонхо мягко стряхнул друга и поправил лямку сумки.
– Это значит, что мне придется два часа слушать лекцию, которую я и так знаю, — ответил он, стараясь скрыть улыбку.
– Нет, тупица! — Минхёк закатил глаза. — Это значит, что Мики будет там. Вся их группа будет там. Это твой шанс сесть рядом. Сомин сказала, что Мики всегда выбирает места в самом конце, подальше от всех.
Вонхо промолчал, но сердце предательски екнуло. Он вспомнил вчерашнюю вспышку в ее глазах, когда он коснулся ее плеч. Она выглядела испуганной, но в то же время... потрясенной. Как будто увидела что-то, чего он не заметил.
Когда он вошел в лекторий, там уже стоял гул. Студенты-спортсмены, занимавшие первые ряды, громко переговаривались, перекидываясь мячами и шутками. Лингвисты сидели плотными группами чуть выше, стараясь держаться особняком. Вонхо просканировал взглядом аудиторию и нашел ее. Мики сидела на самом последнем ряду, у окна, уткнувшись в толстую книгу. Рядом с ней было два свободных места.
– Идем, — скомандовал Вонхо, направляясь к лестнице.
– Ого, какая решительность! — прошептал сзади Чжухон, подталкивая Хёнвона. — Смотрите, наш лев вышел на охоту.
Вонхо проигнорировал их подколки. Он поднялся на самый верх и остановился у ее ряда. Мики не поднимала головы, но он заметил, как ее пальцы сильнее сжали край страницы.
– Здесь не занято? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Мики вздрогнула. Она медленно подняла взгляд, и Вонхо снова ощутил этот странный магнетизм. В ее глазах читалось немое «зачем ты здесь?», но губы произнесли другое:
– Нет, садись.
Вонхо опустился на соседнее сиденье. Друзья, к его облегчению, рассредоточились чуть ниже, оставив их в относительном уединении.
– Ты сегодня без словарей? — улыбнулся он, кивнув на книгу в ее руках.
– Это сборник японской поэзии, — тихо ответила Мики, закрывая книгу. На обложке золотом тиснились иероглифы. — Иногда мне нужно что-то... более стабильное, чем современные тексты.
– Стабильное? — переспросил он. — Ты имеешь в виду классику?
– Я имею в виду чувства, которые не меняются веками, — она посмотрела в окно. — Раньше люди писали о том, что видели и чувствовали прямо сейчас. Они не гадали, что будет завтра. Они жили моментом. Это... завидно.
Вонхо нахмурился, пытаясь уловить скрытый смысл.
– Мики, почему ты постоянно говоришь о будущем так, будто это какая-то угроза?
Она резко повернулась к нему. Ее зрачки расширились.
– Потому что знать — это значит нести ответственность, — слова сорвались с ее губ прежде, чем она успела их остановить.
– Знать что? — Вонхо подался вперед, сокращая расстояние между ними.
В этот момент лектор постучал по трибуне, призывая к тишине. Лекция началась, но Вонхо не слышал ни слова. Он чувствовал запах ее духов — тонкий аромат лаванды и старой бумаги. Он видел, как она нервно крутит на пальце тонкое кольцо.
Мики же боролась с собой. Каждый раз, когда Вонхо оказывался рядом, ее дар начинал вибрировать. Ей не нужно было касаться его, чтобы чувствовать его эмоции. Он был как открытая книга, написанная крупным шрифтом. Его интерес, его симпатия, его беспокойство — всё это обрушивалось на нее волнами.
Она приоткрыла тетрадь и начала механически записывать слова профессора, но вместо терминов психологии на бумаге появлялись странные зарисовки. Она рисовала линии, которые переплетались в сложные узлы.
– У тебя красивый почерк, — прошептал Вонхо, наклонившись к ее тетради.
Его дыхание коснулось ее уха. Мики замерла. Перед глазами снова вспыхнула картинка, на этот раз короткая, как кадр из фильма: Вонхо стоит под дождем, он промок до нитки, но он смеется, протягивая ей свой зонт.
Она резко закрыла тетрадь.
– Перестань, — прошептала она.
– Что перестать? — Вонхо искренне удивился.
– Быть таким... настоящим. Ты сбиваешь меня с толку.
– Мики, я просто хочу с тобой дружить. Или хотя бы узнать тебя получше. Почему ты строишь вокруг себя стены?
Мики посмотрела на свои руки. Она знала, что если сейчас коснется его ладони, то увидит еще больше. Увидит, возможно, то, к чему она еще не готова. Но любопытство и тяга к нему были сильнее страха.
– Ты хочешь знать мой секрет? — спросила она так тихо, что он едва расслышал.
– Если ты готова им поделиться.
– Не здесь, — она покачала головой. — После лекции. На крыше старого корпуса. Там никого не бывает.
Вонхо кивнул. Остаток лекции прошел для него как в тумане. Он ловил на себе многозначительные взгляды Шону и Кихёна, но ему было всё равно. Его мысли были заняты только одной девушкой, которая, казалось, видела мир совсем иначе, чем все остальные.
Когда прозвенел звонок, Мики первой выскочила из аудитории. Вонхо едва успевал за ней. Они поднялись по узкой пожарной лестнице на крышу. Ветер здесь был холоднее, он трепал полы его куртки и разметал волосы Мики.
Она подошла к самому краю парапета и обернулась.
– Вчера, когда мы столкнулись... и сегодня в кафе... ты чувствовал что-нибудь странное? — спросила она.
– Кроме того, что у меня искры из глаз посыпались? — усмехнулся Вонхо. — Да, было ощущение, будто меня током ударило. Но я списал это на статическое электричество.
– Это не электричество, — Мики сделала шаг к нему. — Вонхо, я не просто «странная японка». Я вижу вещи. Когда я касаюсь человека, я вижу его будущее. Не всё, только обрывки. Самые важные моменты.
Вонхо замер. Он ожидал чего угодно — признания в любви, рассказа о тяжелом детстве, даже того, что она состоит в тайном обществе. Но это...
– Ты... ты серьезно? — он недоверчиво прищурился. — Как та гадалка?
– Нет, — она горько усмехнулась. — Гадалка просто угадывала. Она увидела, что ты спортсмен, и знала, что на лингвистическом учится иностранка. Это была логика. А я... я вижу картинки. Я видела тебя под сакурой с кольцом. Я видела нас на мосту зимой. Я видела, как ты выигрываешь золото.
Вонхо молчал, переваривая услышанное. В любой другой ситуации он бы рассмеялся и посоветовал ей меньше смотреть дорамы. Но в памяти всплыл тот самый момент столкновения — ее взгляд, полный ужаса и узнавания.
– И что ты видишь сейчас? — спросил он, делая шаг навстречу.
– Сейчас я вижу, что ты мне не веришь, — она опустила голову. — И это правильно. Никто не верит. Поэтому я ни с кем не общаюсь. Трудно дружить с кем-то, когда знаешь, что через неделю он сломает ногу или провалит экзамен.
– Я не сказал, что не верю, — Вонхо подошел вплотную. — Я просто пытаюсь понять. Если ты видишь будущее... значит, всё предопределено? Значит, у нас нет выбора?
Мики подняла на него глаза, полные слез.
– Я не знаю. Иногда мне кажется, что я вижу только один из вариантов. Но с тобой... с тобой видения такие яркие. Такие... неизбежные.
Вонхо медленно протянул руку. Он видел, как она вздрогнула, как хотела отстраниться, но осталась на месте. Он осторожно взял ее за ладонь. Без перчаток. Кожа к коже.
Мики зажмурилась, ожидая нового удара образов. Но вместо этого она почувствовала тишину. Необычайную, глубокую тишину.
Она открыла глаза и удивленно посмотрела на их соединенные руки.
– Ничего, — прошептала она. — Я ничего не вижу.
– Совсем ничего? — Вонхо обеспокоенно сжал ее пальцы. — Тебе плохо?
– Нет... наоборот. Впервые за долгое время в моей голове тишина. Только ты. Здесь и сейчас.
Вонхо улыбнулся. Его страх перед ее «даром» исчез, сменившись нежностью.
– Может, это потому, что я не хочу знать будущее? — предположил он. — Мне нравится то, что происходит сейчас. Мне нравится, что мы стоим на этой крыше. Мне нравится, что твоя рука такая маленькая по сравнению с моей.
Мики рассмеялась сквозь слезы. Это был первый раз, когда Вонхо слышал ее настоящий, искренний смех.
– Ты невозможен, Шин Вонхо. Тебе только что признались в паранормальных способностях, а ты рассуждаешь о размере рук.
– Ну, я же спортсмен, — он пожал плечами. — Мы люди простые. Видим цель — идем к ней.
– И какая у тебя сейчас цель?
Вонхо на мгновение задумался, глядя на нее. Солнце подсвечивало ее силуэт, создавая вокруг нее ореол. В этот момент она не казалась ему хрупкой куклой. Она была сильной девушкой, которая в одиночку несла тяжелую ношу.
– Моя цель — сделать так, чтобы ты чаще смеялась, — ответил он серьезно. — И чтобы ты не боялась касаться меня. Если твой дар замолкает, когда мы вместе, значит, я — твое безопасное место. Разве нет?
Мики замерла, пораженная его логикой. Она никогда не думала об этом с такой стороны. Для нее прикосновения всегда были источником информации, шума, чужих жизней. Но Вонхо... он был как заземление. С ним она могла быть просто Мики.
– Безопасное место, — повторила она, пробуя слова на вкус. — Мне это нравится.
Они простояли на крыше еще долго, разговаривая обо всем на свете. Мики рассказала, как в детстве впервые увидела, что ее бабушка скоро выздоровеет, и как испугалась, когда предсказание сбылось. Вонхо рассказывал о своих тренировках, о том, как трудно было пережить предательство Мини, и о том, как сильно он дорожит своими друзьями.
– Знаешь, Шону-хён всегда говорит, что главное в команде — это доверие, — сказал Вонхо, глядя на город под ними. — Если ты доверяешь партнеру, ты можешь закрыть глаза и знать, что он тебя подстрахует. Я хочу быть таким партнером для тебя, Мики.
– Даже если я увижу что-то плохое? — тихо спросила она.
– Даже тогда. Мы просто вместе решим, что с этим делать.
Когда они спускались вниз, они столкнулись с Хёнвоном, который, по своему обыкновению, искал тихое место, чтобы вздремнуть. Он посмотрел на их переплетенные пальцы, затем на сияющее лицо Вонхо и на смущенную Мики.
– О, — только и сказал Хёнвон, протирая глаза. — Кажется, лекция по психологии прошла успешно.
– Еще как, — подмигнул ему Вонхо.
Вечером в общежитии снова было шумно. Друзья собрались в комнате Вонхо и Шону, чтобы обсудить предстоящие выходные. Сомин принесла пиццу и вовсю размахивала куском маргариты.
– Итак! — провозгласила она. — В субботу мы все идем в парк аттракционов. И Вонхо, это не обсуждается — ты берешь с собой Мики.
– Я спрошу ее, — ответил Вонхо, уплетая пиццу. — Но не обещаю, что она согласится. Она не любит толпы.
– Она согласится, — уверенно сказал Чангюн, не отрываясь от телефона. — Я сегодня видел, как вы шли из старого корпуса. Она смотрела на тебя так, будто ты — центр Вселенной.
– Не преувеличивай, — буркнул Вонхо, хотя уши у него покраснели.
– А я говорю — судьба! — Сомин победно ткнула пальцем в воздух. — Та гадалка была гением. Нужно будет сходить к ней еще раз и спросить, когда Кихён наконец-то найдет себе девушку и перестанет ворчать на нашу обувь.
Все дружно расхохотались, и даже Кихён не удержался от улыбки, хотя и запустил в Сомин подушкой.
Вонхо сидел среди своих друзей, слушая их смех, и чувствовал себя по-настоящему счастливым. Пустота, оставленная Мини, окончательно заполнилась чем-то новым, более глубоким и значимым.
Он достал телефон и написал короткое сообщение: «Надеюсь, ты сейчас ничего не видишь и просто отдыхаешь. Спасибо за сегодняшний день».
Ответ пришел почти мгновенно: «Вижу только экран телефона и твое сообщение. И я улыбаюсь. Спокойной ночи, Вонхо-сан».
Вонхо закрыл глаза, прижимая телефон к груди. Ему не нужно было быть предсказателем, чтобы знать: завтрашний день будет хорошим. И послезавтрашний тоже. Потому что теперь, какое бы будущее ни ждало их впереди, они встретят его вместе. И, возможно, именно это и было самым главным пророчеством, которое когда-либо звучало в его жизни.
А в другом конце кампуса Мики стояла у окна своей комнаты. Она смотрела на луну и думала о том, что будущее — это не только картинки в голове. Это выбор, который мы делаем каждый миг. И она свой выбор сделала. Она выбрала не бояться. Она выбрала тепло его рук вместо холода своих видений.
На столе лежал сборник поэзии, открытый на странице с коротким хокку о весеннем ветре, который приносит перемены. Мики коснулась бумаги, и на мгновение ей показалось, что она видит снег. Тот самый снег на мосту. Но на этот раз она не испугалась. Она знала, что до зимы еще далеко, и у них есть целая весна, чтобы научиться любить настоящее.