Предсказаная любовь
Шепот ветра и вкус матчи
Солнечные блики играли на поверхности чашек, когда Вонхо и Мики устроились за небольшим столиком в самом углу университетского кафе. Здесь, в тени раскидистого клена, шум кампуса казался далеким, почти нереальным. Вонхо чувствовал себя странно: еще вчера он был готов провалиться сквозь землю от тоски по Мини, а сегодня всё его внимание было поглощено девушкой, которая сидела напротив и с невероятной тщательностью размешивала сахар в своем чае.
– Знаешь, – начал Вонхо, нарушая уютную тишину, – мои друзья до сих пор уверены, что та гадалка – настоящий оракул. Сомин уже, кажется, планирует нашу свадьбу в своих мыслях.
Мики вздрогнула, и ложечка звякнула о край чашки. Она подняла на него свои большие, глубокие глаза, в которых на мгновение отразился испуг, смешанный с любопытством.
– Ты... ты действительно веришь в такие вещи? – спросила она, переходя на корейский. Ее акцент был мягким, как шелк, и Вонхо поймал себя на мысли, что готов слушать ее часами.
– Честно? Нет, – Вонхо усмехнулся и откинулся на спинку стула, из-за чего его спортивная куртка натянулась на широких плечах. – Я верю в тренировки, в дисциплину и в то, что можно потрогать руками. Но вчерашнее... когда она описала тебя, даже не видя... это было странно.
Мики отвела взгляд. Она знала, что «странно» – это лишь верхушка айсберга. Если бы он только знал, что она почувствовала, когда их пальцы соприкоснулись на полу в коридоре. Это не было просто предсказанием гадалки. Это был взрыв образов, чувств и звуков, которые еще не случились, но уже существовали где-то в пространстве между ними.
– Иногда мир сложнее, чем кажется, – прошептала она. – Люди часто видят только поверхность воды, не подозревая о течениях в глубине.
Вонхо внимательно посмотрел на нее. В ее словах была какая-то взрослая печаль, не свойственная студентке третьего курса.
– Ты кажешься очень одинокой, Мики, – мягко сказал он. – Сомин говорит, ты почти ни с кем не общаешься. Лингвистический факультет такой скучный?
– Нет, языки – это прекрасно, – Мики слабо улыбнулась. – Это способ понять чужую душу. Но... мне иногда трудно быть среди людей. Слишком много шума. Не только звукового.
Вонхо не до конца понял, что она имела в виду, но почувствовал инстинктивное желание защитить эту хрупкую девушку. Он протянул руку через стол, намереваясь накрыть ее ладонь своей, чтобы подбодрить, но Мики внезапно отпрянула, спрятав руки под стол.
– Прости, – быстро сказала она, заметив его недоумение. – Я... я просто не очень люблю прикосновения. Они меня утомляют.
– Оу, извини, я не хотел давить, – Вонхо смутился, потирая затылок. – Наверное, после спорта я привык к постоянным хлопкам по плечу и рукопожатиям. Забыл, что не всем это нравится.
– Дело не в тебе, Вонхо-сан, – она невольно добавила японский суффикс, что заставило сердце парня пропустить удар. – Просто я... я вижу вещи.
Вонхо прищурился, пытаясь понять, шутит она или нет.
– Какие вещи? Как та гадалка?
Мики замолчала, борясь с искушением рассказать правду. Она никогда никому не говорила о своем даре. Родители в Киото считали это «благословением храма», но для нее это было проклятием, заставлявшим носить перчатки даже летом и избегать толпы. Но Вонхо... от него исходила такая чистая, мощная энергия, что ее видения рядом с ним не были пугающими. Они были теплыми.
– Вроде того, – уклончиво ответила она. – Давай лучше поговорим о тебе. Твои друзья... они очень шумные, но кажется, они тебя очень любят. Шону-сан выглядит как твой старший брат.
Вонхо рассмеялся, и этот звук заставил нескольких студенток за соседними столиками обернуться.
– Шону? Да, он наш «папа». Если бы не он, мы бы с Минхёком и Чжухоном уже давно разнесли бы общежитие. А Кихён – наша «мама», он вечно ворчит, если мы не убираем за собой или едим всякую дрянь. Мы как семья. После того как Мини ушла... они не давали мне продыху ни минуты. Наверное, поэтому я и согласился пойти к той гадалке. Просто чтобы они отстали.
– Тебе всё еще больно? – Мики задала вопрос прямо, и Вонхо на секунду замер.
– Больно? Наверное, уже меньше. Скорее, обидно. Ты вкладываешь в человека всё, а он просто находит вариант «получше». Но знаешь, сидя здесь с тобой, я ловлю себя на мысли, что Мини – это как старая травма. Она ноет на погоду, но уже не мешает бежать вперед.
Мики смотрела на него и вдруг ясно увидела картинку: Вонхо стоит в спортзале, пот градом катится по его лицу, он тяжело дышит, но его глаза сияют. Он смотрит на трибуны, где сидит она, Мики, и машет ему рукой. И в этом будущем нет никакой Мини. Есть только тихая радость и взаимопонимание.
– Ты добьешься успеха на соревнованиях в следующем месяце, – внезапно сказала она, прежде чем успела прикусить язык.
Вонхо удивленно поднял брови.
– Откуда ты знаешь про соревнования? Я вроде не упоминал.
– Я... я просто предположила. Ты ведь на спортивном, у вас всегда соревнования весной, – Мики почувствовала, как краснеют кончики ее ушей.
– Ну, надеюсь, ты права. Тренер говорит, что у меня есть шансы на золото, если я перестану отвлекаться на личные драмы.
Они просидели в кафе больше часа. Мики рассказывала о Японии, о том, как ей не хватает цветения сакуры в ее родном городе, а Вонхо с упоением слушал, удивляясь тому, как легко ему общаться с этой загадочной девушкой. В ней не было пафоса Мини, не было постоянных требований внимания. С ней было спокойно.
Когда они вышли из кафе, солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в нежно-розовые и оранжевые тона.
– Спасибо за чай, Вонхо, – Мики остановилась у развилки тропинок. – Мне пора в библиотеку, нужно закончить перевод к завтрашнему семинару.
– Подожди, – Вонхо сделал шаг к ней. – Можно мне... можно мне твой номер? Я бы хотел еще раз встретиться. Не потому, что так сказала гадалка, а потому что мне действительно понравилось с тобой разговаривать.
Мики заколебалась. Ее дар нашептывал ей, что сближение с Вонхо изменит ее жизнь навсегда. Она увидит его радости, его страхи, его будущее – и это станет ее грузом тоже. Но глядя в его открытое, честное лицо, она поняла, что готова рискнуть.
– Хорошо, – она достала телефон.
Пока они обменивались номерами, мимо пробегала группа парней с футбольного поля. Один из них, не заметив пару, задел Вонхо плечом, и тот невольно качнулся вперед, прямо на Мики. Чтобы не упасть, он схватил ее за плечи, а она инстинктивно уперлась ладонями в его грудь.
Вспышка была такой яркой, что Мики на мгновение ослепла.
Она увидела зиму. Снег медленно падал на их плечи. Они стояли на мосту, и Вонхо кутал ее в свой огромный шарф. Он наклонился к ней, и она почувствовала вкус его губ – смесь ментола и тепла. «Я люблю тебя, Мики», – услышала она его голос, но это был голос более взрослого, уверенного мужчины.
– Мики? Ты в порядке? – голос Вонхо вернул ее в реальность.
Он всё еще держал ее за плечи, обеспокоенно заглядывая в лицо. Мики тяжело дышала, ее сердце колотилось как сумасшедшее.
– Да... да, просто голова закружилась, – соврала она, осторожно высвобождаясь из его рук.
– Ты бледная. Может, мне проводить тебя до общежития?
– Нет-нет, всё хорошо. Правда. Увидимся, Вонхо! – Мики почти убежала, прижимая сумку к груди.
Вонхо стоял и смотрел ей вслед, недоумевая, что произошло. Его ладони всё еще покалывало от прикосновения к ее плечам. Он не был экстрасенсом, но он чувствовал, что между ними только что произошло нечто большее, чем просто случайная неловкость.
Вечером, когда он вернулся в общежитие, друзья уже ждали его с нетерпением. Минхёк сидел на кровати Вонхо, перебирая его гантели, а Чангюн и Чжухон играли в приставку, но при виде друга тут же бросили контроллеры.
– Ну?! – воскликнул Минхёк. – Рассказывай! Мы видели, как вы уходили в кафе. Гадалка была права? Она милая? Она японка? Она твоя судьба?
– Притормози, – засмеялся Вонхо, бросая сумку в угол. – Да, она милая. И да, она из Японии. Но «судьба» – это слишком громкое слово. Мы просто попили чаю.
– Просто чаю? – Кихён вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. – Вонхо, у тебя лицо светится так, будто ты выиграл национальный чемпионат. Ты не умеешь врать.
– Она странная, – признался Вонхо, усаживаясь на пол рядом с Шону. – Иногда кажется, что она знает, что я скажу, еще до того, как я открою рот. И она очень боится прикосновений.
Шону оторвался от своего телефона и внимательно посмотрел на младшего друга.
– Может, у нее есть на то причины. У каждого свои секреты, Вонхо. Если она тебе нравится, не торопи события. Спортивный напор тут может всё испортить.
– Знаю, хён. Я буду осторожен.
Тем временем Мики сидела в своей комнате, глядя на экран телефона. Контакт «Вонхо» с маленьким смайликом в виде футбольного мяча, который он сам добавил, казался ей чем-то нереальным.
Она прикоснулась к своей груди, туда, где всё еще ощущалось тепло его рук. Видение зимы было таким отчетливым. Она знала, что через несколько месяцев они будут стоять на том мосту. Она знала, что он скажет те самые слова.
– Значит, это правда, – прошептала она в пустоту комнаты. – Ты действительно моя судьба.
Впервые в жизни Мики не испугалась своего видения. Напротив, она почувствовала странное облегчение. Ей больше не нужно было гадать, что принесет завтрашний день. Завтрашний день принесет Вонхо.
Она открыла окно, впуская прохладный вечерний воздух. Где-то там, в другом корпусе, парень, который только что расстался с прошлым, засыпал с мыслями о ней. А она, девушка, видевшая будущее, впервые захотела, чтобы это будущее наступило как можно скорее.
Она взяла ручку и на полях своего учебника по лингвистике быстро набросала иероглиф «Юки» – снег. Тот самый снег из ее видения.
– Я буду ждать, – сказала она ветру, который доносил до нее ароматы весеннего кампуса. – Я буду ждать тебя на том мосту, Вонхо.
Но прежде чем наступит зима, им предстояло прожить весну и лето. И Мики знала, что эти месяцы будут самыми удивительными в ее жизни, потому что теперь она была не одна. Ее секрет всё еще оставался секретом, но теперь у нее был кто-то, ради кого стоило научиться жить в настоящем, а не только в обрывках грядущего.
Вонхо же в это время лежал в темноте, глядя в потолок. Он думал о том, как странно устроена жизнь. Одна дверь закрывается с грохотом, причиняя боль, но тут же открывается другая – тихая, пахнущая зеленым чаем и японскими лесами. И, возможно, гадалка была вовсе не мошенницей. Возможно, она просто увидела то, что Вонхо был слишком слеп, чтобы заметить сам.
– Мики, – произнес он вслух, пробуя имя на вкус.
Оно звучало как обещание. И это было лучшее предсказание, которое он когда-либо слышал.