Пп
Зона поражения
Барселона пахла раскаленным за день асфальтом, соленым прибоем и дешевой марихуаной, дым которой лениво тянулся из каждого второго темного переулка Готического квартала. Этот город въелся Кристине под кожу еще год назад, оставив там фантомные ожоги, и возвращаться сюда было чистым безумием.
Но у Леры был особый талант: когда нужно было продавить свое решение, подруга превращалась в таран. Сначала были две недели непрерывного нытья в Москве, потом — театральные вздохи о том, как ей необходим морской воздух после очередного неудачного романа, и, наконец, контрольный выстрел в самолюбие: «Ты просто боишься туда лететь. Боишься, что пересечешься с Олегом и снова поплывешь».
Кристина Солдатова не боялась ничего и никогда. И уж тем более какого-то рэпера, пусть даже бывшего.
Поэтому сейчас, когда стрелки часов перевалили за час ночи, она шла по широкой набережной Барселонеты, слушая глухой рокот набегающих на песчаный берег волн.
Морской бриз приятно остужал разгоряченную кожу. После московских дождей здешняя душная ночь казалась почти осязаемой. Кристина сменила привычный столичный тяжелый люкс на нечто более практичное, но от этого не менее провокационное. Черные джинсовые шорты с высокой талией и драными краями безжалостно обтягивали ее бедра, открывая бесконечные смуглые ноги, а простой белый трикотажный кроп-топ на тонких бретелях сидел так плотно, что не оставлял простора для фантазии относительно отсутствия белья под ним. На ногах были белые кеды, а темные волосы, чуть влажные от влажного воздуха, небрежной волной падали на открытые плечи.
Она выглядела как ходячий грех — естественно, дерзко и вызывающе расслабленно.
Лера шла чуть впереди, снимая на телефон подсвеченные пальмы и темную гладь Средиземного моря, то и дело оглядываясь:
– Ну скажи же, что я была права! Воздух, Крис! Ты посмотри, какой здесь воздух. Москва бы тебя сожрала за эту неделю с твоими съемками и бесконечным трафиком.
– Воздух как воздух, рыбой воняет и травой, – буркнула Кристина, хотя внутри против воли разливалось странное, щемящее чувство дежавю.
Они проходили мимо рыбных ресторанов и закрытых пляжных клубов. Где-то вдалеке, в сторону отеля W, мерцали огни дискотек, откуда доносился приглушенный бас, а рядом, прямо на парапетах, сидели компании местных скейтеров и туристов с бутылками холодного пива.
Этот город помнил слишком много. Помнил, как они с Олегом неслись по диагонали на его заряженном Porsche, как орали друг на друга прямо посреди улицы, срывая голоса на смеси отборного русского мата и испанских ругательств, и как потом мирились на балконе его квартиры, забыв задернуть шторы перед всем районом.
Воспоминания обожгли изнутри, вызвав глухое раздражение.
«Мечтать не вредно», – вспомнила она свое последнее сообщение ему. После того прямого эфира Олег больше ничего не ответил. Не написал ни строчки, словно испарился, хотя Кристина знала, что он просмотрел видео через две минуты после отправки. И вот это молчание бесило ее даже больше, чем его пьяные ночные тирады.
– Лер, давай закругляться, – Кристина остановилась, потирая ноющую щиколотку. Усталость после перелета и нескольких часов бессмысленного бродяжничества по набережной наконец дала о себе знать. – У меня ноги отваливаются. Пошли ловить такси до отеля, пока мы не забрели в какой-нибудь цыганский притон.
– Ну еще пять минут, Крис, тут такой вид на…
Договорить Лера не успела.
Звук был коротким, хлестким и до неприличия звонким.
Тяжелая, широкая мужская ладонь с размаху, с оттяжкой опустилась прямо на правую ягодицу Кристины, обтянутую плотным черным денимом.
Удар был поставленный, хозяйский и настолько мощный, что девушка от неожиданности качнулась вперед, а по бедру и ниже мгновенно разлилась обжигающая, пульсирующая волна боли пополам с чистым шоком. Кожу под тканью шорт словно ошпарило кипятком.
На долю секунды в мозгу Кристины образовался вакуум, который тут же заполнился слепой, багровой яростью. В Москве за такие шутки ее охрана или друзья ломали пальцы на месте. В двадцать три года у нее был слишком взрывной темперамент, чтобы прощать подобные выходки уличным ублюдкам.
– Ты че, сука, жить надо… – с ледяной ненавистью выплюнула она, резко разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и уже сжимая кулак с намерением впечатать его прямо в переносицу наглецу.
Фраза застряла в горле. Кулак замер на полпути.
Воздух выбило из легких так, будто ей врезали под дых.
Перед ней стоял Олег.
Он возвышался над ней на добрую голову, заслоняя собой огни набережной. Широкие плечи обтягивала выстиранная черная оверсайз-футболка с выцветшим принтом, на шее тускло переливалось белое золото массивной цепи, а коротко стриженные темные волосы были слегка взъерошены. Под левым глазом темнела знакомая татуировка, а в зубах привычно тлела тонкая самокрутка, пуская сизый дымок в ночное небо.
Его правая рука, та самая, что только что приложилась к ее телу, неторопливо опустилась в карман свободных шорт-карго.
На губах Нечипоренко блуждала ленивая, до одури наглая и хищная ухмылка. Он смотрел на нее сверху вниз прищуренными темными глазами, в глубине которых плясали опасные черти.
– Че заглохла, Солдатова? – протянул он своим фирменным хриплым баритоном, выпустив струйку ароматного дыма через нос. – Договаривай. Кому там жить надоело?
Лера позади Кристины издала странный звук — не то писк, не то судорожный вдох — и моментально сделала два шага назад, словно стараясь слиться с ближайшей пальмой.
Кристина стояла неподвижно. Сердце в груди колотилось как бешеное, отбивая бешеный ритм в висках. Боль на бедре все еще пульсировала, напоминая о наглости этого жеста, но в сто раз сильнее жгло осознание того, КТО именно перед ней стоял.
Он не должен был здесь быть. Барселона — полуторамиллионный мегаполис. Вероятность встретить его вот так, на улице, в час ночи, равнялась нулю. Если только…
– Ты… – Кристина медленно перевела дыхание, заставляя свой голос звучать ровно, хотя внутри все клокотало от гремучей смеси злости и дикого, запретного адреналина. – Ты совсем берега попутал, Нечипоренко? Руки распускать будешь со своими испаночками. Еще раз меня тронешь — я тебе эту цепь в глотку затолкаю.
Олег тихо рассмеялся — тем самым сухим, хриплым смехом, от которого у нее всегда подгибались колени, как бы сильно она это ни отрицала. Он вынул изо рта косяк двумя пальцами, стряхнул пепел прямо на плитку под ногами и сделал шаг вперед, мгновенно сокращая дистанцию между ними до критического минимума.
От него пахло дорогим парфюмом Tom Ford, горьким табаком, травой и тем особенным, мускусным запахом его кожи, который она помнила наизусть, сколько бы ни пыталась вытравить из памяти.
– Грозная какая, я е**сь, – с насмешкой прошептал он, склоняясь к ее лицу так близко, что его дыхание обожгло ее щеку. – Кулачки сжала, глаза горят. Все такая же дикая. Ничему тебя жизнь в твоей Москве не учит.
– Отвали от меня, – процедила Кристина, упираясь ладонью ему в грудь, чтобы не дать подойти ближе.
Под ее пальцами сквозь тонкий хлопок футболки ощущались твердые мышцы и глухие, тяжелые удары его сердца. Тело предательски отозвалось на это прикосновение мелкой, едва заметной дрожью, и она тут же отдернула руку, будто обжегшись.
Олег перехватил ее движение. Его взгляд скользнул вниз — медленно, нагло, оценивающе. Он прошелся по ее ключицам, задержался на тяжело вздымающейся груди под белым топом, скользнул по голому плоскому животу и опустился на черные джинсовые шорты.
– Значит, «мечтать не вредно», да? – протянул он, и в его голосе прорезались темные, хриплые нотки. – Ты скидываешь мне свои полуголые видосы из ванной, пишешь эту х**ню, а потом берешь билет на самолет и прилетаешь ко мне в город? Это у тебя такой изощренный план, Крис?
– Ты о себе слишком высокого мнения, ублюдок, – огрызнулась Кристина, скрестив руки на груди и высоко вздернув подбородок. Зеленые глаза метали молнии. – Я прилетела в отпуск. С подругой. Погреться на солнце и отдохнуть от работы. Ты к этой поездке не имеешь никакого отношения. Мир вокруг тебя не крутится, Олег, смирись уже с этим.
– Да ты че? – Нечипоренко саркастично вскинул бровь. – Отпуск, значит? И именно в Барсе? Из всех гребаных курортов мира ты выбрала мой район?
Он повернул голову в сторону замершей у парапета блондинки:
– Здорово, Лера. Че, как сторис? Просмотры капают?
Лера нервно сглотнула и натянула самую невинную улыбку, на которую была способна:
– Привет, Олег… Слушай, мы правда просто гуляли…
– Заткнись, Лер, не оправдывайся перед ним, – резко оборвала ее Кристина. Она снова перевела яростный взгляд на Нечипоренко. – Ты за нами следил? Откуда ты вообще здесь взялся?
Олег усмехнулся, затягиваясь в последний раз и щелчком отправляя окурок в сторону урны:
– Следил? Много чести, Солдатова. Я сидел в ресторане за углом с пацанами. Выхожу на воздух — смотрю, по набережной идет задница. Знакомая такая, круглая, наглая задница в микроскопических шортах, мимо которой я физически пройти не могу. Подошел поближе — смотрю, реально ты.
Он снова шагнул к ней, и на этот раз Кристина не успела среагировать: его пальцы, шершавые и горячие, крепко перехватили ее за подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза. Хватка была жесткой, но не причиняющей боли — чисто собственнической.
– Ты напялила этот топ без лифчика, чтобы надо мной поиздеваться? – негромко, на грани слышимости спросил он. Вся насмешливость из его тона испарилась, оставив лишь густое, темное напряжение, от которого воздух между ними затрещал статическим электричеством. – Ты думала, я не увижу? Думала, я проглочу твои выебоны в инсте и буду молча сидеть на террасе?
Кристина почувствовала, как пересохло в горле. Его близость выбивала почву из-под ног, стирая три месяца разлуки, злости и обид за считанные секунды. Но гордость держала оборону насмерть.
Она резко дернула головой, вырываясь из его пальцев, но отступать назад не стала.
– Руки, я сказала. Ты потерял право трогать меня в тот момент, когда выставил мои чемоданы за дверь своей студии, Нечипоренко. Забыл? Так я тебе напомню.
– Ты сама собрала эти чемоданы, – парировал он жестко, сдвинув брови. – Сама устроила цирк с истерикой, потому что я не ответил на твой гребаный звонок, когда сидел на студии с американцами.
– Ты не отвечал сутки! – взорвалась Кристина, и ее голос эхом отскочил от каменного парапета. – Сутки шлялся непонятно где, пока я сидела в твоей гребаной пустой квартире! А потом заявился укуренный в хлам и начал втирать мне про свое «личное пространство». Твое личное пространство теперь простирается на всю Европу, Олег. Наслаждайся. А ко мне не лезь.
Несколько прохожих испанцев покосились на них, но, услышав эмоциональную русскую речь, предпочли ускорить шаг. На набережной Барселоны семейные драки не были редкостью.
Олег смотрел на нее, сжав челюсти так, что на скулах заходили желваки. В его глазах полыхал тот самый огонь, который она так хорошо знала: ярость, помноженная на дикое, животное желание сломать ее сопротивление.
– Я искал тебя в Москве, – вдруг тихо произнес он, перебивая шум прибоя.
Кристина замерла.
– Что?
– Я через неделю после твоего отлета чуть не купил билет, – он нервно усмехнулся, потирая затылок. – Сидел как конченый торч в четыре утра у компьютера с открытой вкладкой бронирования. Пацаны меня за руки держали, говорили: «Олег, очнись, тебя там интерпол примет прямо у трапа, ты куда собрался, дебил?». А мне было абсолютно пох**й. Потому что я эту квартиру без тебя разнести хотел к чертовой матери. Там все тобой пахло.
Слова ударили под дых сильнее, чем его рука по бедру пару минут назад.
Кристина смотрела на него, широко распахнув зеленые глаза, и не знала, что сказать. Этот человек никогда не извинялся. Он не умел просить прощения, не умел признавать слабости — его эго было размером с эту гребаную Каталонию. И услышать от него такое признание… это было сравнимо с землетрясением.
– Ты идиот, Нечипоренко, – севшим голосом выдохнула она, чувствуя, как предательски дрогнула броня, которую она выстраивала три месяца.
– Знаю, – легко согласился он.
В следующую секунду его рука метнулась вперед, обхватив ее за талию и с непререкаемой силой притянув к себе. Кристина ахнула, ударившись грудью о его твердое тело. Его вторая рука легла ей на затылок, пальцы запутались в ее темных волосах, слегка оттягивая пряди назад, заставляя запрокинуть голову.
– Олег… – предупреждающе начала она, но он не дал ей закончить.
– Заткнись, Солдатова, – выдохнул он прямо ей в губы. – Просто закрой рот хоть на пять минут.
Его поцелуй не был нежным. Это было нападение, жадное, требовательное и собственническое. Он целовал ее так, будто умирал от жажды: сминая ее накрашенные губы, пробуя на вкус, требуя ответа и не принимая отказа. От него исходил жар, его ладонь на ее пояснице жгла сквозь ткань топа, пальцы впивались в бедро, прямо туда, где все еще алел след от удара.
Кристина попыталась сопротивляться — чисто по инерции, ударив кулаками по его плечам, но уже через две секунды ее пальцы сами собой разжались, вцепившись в его черную футболку, сминая ткань на широкой спине.
Она ответила на поцелуй с той же дикой, яростной страстью, прикусив его нижнюю губу до металлического привкуса крови.
Это было безумие. Полный, абсолютный провал всех ее принципов и установок. Три месяца гордости, злости и показной независимости сгорели за считанные секунды соленого барселонского ветра. Она ненавидела его за то, как легко он мог подчинить ее себе, и одновременно жаждала этого больше всего на свете.
Олег глухо застонал ей в губы, прижимая ее к себе так плотно, что между ними нельзя было просунуть даже лезвие ножа.
Когда он наконец оторвался от нее, оба тяжело, прерывисто дышали. Ее губы горели, волосы были растрепаны, а в глазах стоял шальной, пьяный туман. Олег смотрел на нее сверху вниз, его зрачки были расширены на всю радужку, а на разбитой губе блестела капля крови.
Он криво усмехнулся, слизнув ее кончиком языка:
– Дикая. Говорю же — наглухо отбитая.
Кристина шумно выдохнула, пытаясь вернуть контроль над собственным телом, которое предательски плавилось в его руках.
– Ты больной, Олег. Реально больной.
– Какой есть, милая. Ты сама такого выбрала, – он повторил ее собственные слова из московского разговора, ядовито подмигнув.
Затем он повернул голову к Лере, которая стояла ни жива ни мертва в пяти метрах от них, боясь даже вздохнуть:
– Лерок, отель какой?
– «Arts»… – пискнула подруга.
Олег вытащил из кармана шорт связку ключей от машины и бумажник, достал оттуда толстую пачку евро и, не глядя, протянул Лере:
– Держи. Возьмешь такси, снимешь себе лучший номер, закажешь в номер все меню и иди спать. Кристина сегодня ночует не в отеле.
– Эй! – Кристина уперлась руками ему в грудь, пытаясь вырваться из стального захвата. – Я с тобой никуда не поеду! Ты охренел совсем?! Я не твоя вещь, Нечипоренко!
Олег даже бровью не повел. Он легко, словно она ничего не весила, подхватил ее под бедра и закинул себе на плечо, как мешок с мукой.
– Нечипоренко, пусти, твою мать! – взвизгнула Кристина, колотя кулаками по его спине, пока ее шорты опасно задирались вверх. – Я закричу! Я вызову полицию!
– Кричи, – спокойно отозвался Олег, шлепнув ее по бедру еще раз — на этот раз слегка, почти ласково. – Испанская полиция меня обожает, они сразу автограф попросят.
Он повернулся и зашагал в сторону подземного паркинга, не обращая внимания на ее удары и отборные ругательства, которыми она осыпала всю набережную на двух языках.
Лера осталась стоять под пальмой с пачкой наличных в руках, ошарашенно глядя им вслед.
– Ну… хорошего отдыха, получается, – пробормотала она себе под нос, убирая деньги в сумочку и доставая телефон, чтобы вызвать такси.
А над темной набережной Барселоны, растворяясь в шуме ночного прибоя, еще долго звенел возмущенный, но уже не слишком сопротивляющийся голос Кристины Солдатовой, перемешанный с хриплым, победным смехом Kizaru.