Поттер Истребитель демонов
Танец клинков под кровавой луной
– Наш черед, – спокойно произнес Гарри, и в его голосе не было ни капли напряжения.
Его клинок ничирин опустился всего на дюйм, но лазурная стена поглощенной магии внезапно завибрировала. Чудовищная энергия заклинаний высшего круга — проклятия, пламя и молнии семидесяти элитных магов Европы — не просто исчезла. Она переплавилась в горниле его тела, пропущенная через каналы легких техникой Полной Концентрации.
Воздух в долине глицинии застонал, насыщаясь плотным, гудящим озоном.
– Рассеять строй! Держать щиты! – в панике взревел командир германских штурмовиков, инстинктивно чувствуя надвигающуюся катастрофу. – «Протего Диаболика»! Воздвигнуть барьеры!
Но было слишком поздно.
– Вперед, дети мои, – тихо, почти ласково прозвучал голос Гарри. – Покажите им, какую цену платят те, кто приходит с мечом к колыбели невинных.
В то же мгновение ночная тишина долины взорвалась грохотом, перед которым померкли бы раскаты грома над вершиной Фудзи.
Первым сорвался Тэнгэн Удзуй. Его гигантские сдвоенные клинки, скованные тяжелой цепью, описали в воздухе ослепительную дугу. Бывший синоби двигался не просто быстро — он казался размытым серебристым пятном, взрезающим саму ткань пространства.
– Вы хотели грандиозного шоу, напыщенные индюки?! – его раскатистый хохот заглушил вой зачарованных щитов. – Так получайте его! Это будет самое яркое представление в вашей никчемной жизни! *Дыхание Звука, Пятая форма: Бесконечные Звенящие Струны!*
В ряды германских боевых магов словно влетел разогнавшийся локомотив, начиненный динамитом. Клинки Тэнгэна закружились в безумном вихре, непрерывно сталкиваясь друг с другом и детонируя особые пороховые шашки. Серия сокрушительных взрывов разорвала строй штурмовиков. Зачарованные стальные кирасы европейцев сминались, словно тонкая фольга. Мощнейшие щиты лопались от чудовищного резонанса звуковых волн. Магов швыряло на скалы, их палочки разлетались щепками, а барабанные перепонки лопались от невыносимого грохота.
– Тварь! *Ступефай! Ступефай триа!* – заорал французский наемник, пытаясь навести палочку на промелькнувшую тень.
– Какая грубая и неэстетичная техника, – раздался у него за спиной нежный, насмешливый девичий шепот.
Француз резко развернулся, но увидел лишь хоровод сверкающих лепестков.
Канаэ Котё двигалась с грацией танцовщицы императорского двора. Ее клинок порхал в воздухе, словно крыло бабочки, нанося удары плашмя с такой нечеловеческой точностью, что ни одна ткань защитных мантий не могла поглотить кинетическую энергию.
– *Дыхание Цветка, Шестая форма: Кружащийся Персик!*
Канаэ совершила изящный пируэт в воздухе, уклоняясь сразу от трех рубящих проклятий, и нанесла серию молниеносных ударов рукоятью и обухом меча. Трое французских боевиков рухнули на колени с перебитыми ключицами и выбитыми суставами плеч. Их палочки, аккуратно срезанные у самого основания, взлетели вверх, и Канаэ поймала их одной рукой, небрежно переломив тонкое зачарованное дерево тонкими пальцами.
– Вам следовало остаться дома и пить свое вино, господа, – мягко улыбнулась она, грациозно перешагивая через стонущих бойцов. – Война — неподходящее место для тех, кто так медленно соображает.
– Не отступать! Сомкнуть кольцо! – надрывался командир невыразимцев.
Дюжина магов в серебряных масках выбросила вперед руки, активируя древние рунические плетения, вытягивающие кислород из воздуха. Пространство над поляной начало стремительно сжиматься, превращаясь в смертоносную вакуумную ловушку.
– Намиту, – раздался глухой, раскатистый бас, в котором звенела неподдельная скорбь. – Бедные, заблудшие души. Ваша жестокость порождена слепотой вашего ума.
Земля содрогнулась.
Гёма Химэдзима, слепой гигант и сильнейший среди Столпов, шагнул вперед. Железный топор и шипастый шар на толстой цепи закружились над его головой с низким, утробным гулом, от которого завибрировали камни под ногами волшебников.
– *Дыхание Камня, Четвертая форма: Риоган Ринка!*
Шипастый шар и лезвие топора превратились в единый, сокрушительный вихрь железа. Удар цепи пришелся точно в центр рунической формации невыразимцев. Зачарованные шпили, вбитые в землю для удержания антимагического купола, разлетелись на тысячи стальных осколков. Ударная волна колоссальной физической мощи вздыбила гравий и дерн, сметая строй тайных магов, словно сухие листья осенним ветром. Десятки тяжелейших барьеров были разорваны в клочья одной лишь первозданной мощью мышц и дыхания слепого монаха.
– Демоны… это настоящие демоны! – в ужасе завопил один из британских авроров, бросая палочку и пытаясь ползти назад, к скалам.
– Демоны? – из темноты за его спиной выступил Обанай Игуро. Его разноцветные глаза пылали холодной яростью, а белая змея Кабурамару угрожающе шипела на его шее. – Смеешь сравнивать нас с той падалью, которую мы истребляем? Ты оскорбил Корпус, червь. *Дыхание Змеи, Вторая форма: Клык Змеи!*
Изогнутый клинок Обаная скользнул по замысловатой, невозможной дуге. Обух меча с хрустом встретился с челюстью аврора, отправляя того в глубокое беспамятство прежде, чем тело коснулось земли.
Тем временем на левом фланге бушевал настоящий ад.
Кёджуро Ренгоку, сияя золотом и алым шелком плаща, в одиночку рассекал строй наемников. Его клинок оставлял в воздухе широкие полосы чистейшего, ревущего огня, но это пламя не сжигало плоть — оно мгновенно выжигало любую магическую структуру заклинаний, летящих в его сторону.
– Горите ярко, но праведно! – громогласно возвещал Столп Пламени, улыбаясь во весь рот. – *Дыхание Пламени, Третья форма: Всплеск Пылающего Света!*
Нисходящий дуговой удар взметнул сноп искр, выбивая оружие сразу у четырех немецких штурмовиков и впечатывая их тяжелыми рукоятями в землю.
– Эй, шрамированный сопляк! Куда ты прешь?! – донесся с другого конца поляны яростный, безумный крик.
Санэми Синадзугава буквально упивался резней. Его белое хаори развевалось, а клинок ничирин свистел, рассекая воздух с такой частотой, что вокруг Столпа Ветра образовался локальный ураган из режущих воздушных лезвий.
– Ну же, покажите мне свои штучки! – хохотал Санэми, нанося молниеносный апперкот рукоятью в челюсть очередного французского легионера. – Где ваши хваленые проклятия?! Почему вы падаете от простого ветра, слабаки?!
Всего за пять минут слаженная, обученная армия Международной Конфедерации Магов перестала существовать как боевая единица. Из семидесяти элитных бойцов на ногах оставалось меньше десятка. Поляна была усеяна бессознательными телами, обломками палочек, помятыми зачарованными доспехами и клочьями мантий.
В центре этого хаоса стояли лишь трое волшебников, еще способных сжимать оружие.
Альбус Дамблдор, опираясь на трость, тяжело дышал. Его лицо, доселе бывшее маской величия, посерело. Глаза за уцелевшим стеклом очков метались по поляне, отказываясь верить в увиденное. Лучшие боевые маги континента были сметены десятком людей без палочек. Это не укладывалось ни в одну магическую теорию. Это разрушало весь его мир.
Рядом с ним, дрожа от ярости и боевых зелий, стоял Годрик Поттер. На его губах пузырилась кровавая пена. Он сжимал зачарованный полуторный меч обеими руками так, что костяшки пальцев побелели. За его спиной застыл Джеймс Поттер, бледный как полотно, с опущенной палочкой в дрожащей руке.
– Ты… – прохрипел Годрик, глядя на Гарри, который неторопливо приближался к ним по усыпанной лепестками тропе. – Ты чудовище… Ты предал свой народ! Ты продался восточным дикарям!
– Мой народ? – Гарри остановился в пяти шагах от брата. Его лицо выражало лишь безграничную, ледяную усталость. – Мой народ спас меня, когда вы оставили меня умирать в лесу. Мой народ научил меня чести, дисциплине и любви. А кто твой народ, Годрик? Эти наемники, пришедшие грабить чужой дом?
– Заткнись! – взревел Годрик, и из его тела вновь хлынула дикая, темная магия.
Зелья, которыми его накачали в Хогвартсе, сорвали последние ментальные блоки. Избранный чувствовал себя богом, которому посмели отказать жалкие смертные. Меч в его руках запылал ядовито-зеленым некротическим огнем — проклятием распада, созданным лучшими умами Отдела Тайн.
– Я убил Волан-де-Морта! – заорал Годрик, срывая голос на визг. – Я спас эту чертову планету! Ты — никто! Жалкий брак природы, ошибка крови! Твои дети должны были стать моим спасением, а ты посмел спрятать их за бабами и мечниками?! Я убью тебя! Я заберу их силой!
Годрик рванулся вперед, сокращая дистанцию с нечеловеческой для обычного мага скоростью. Зачарованный клинок рассек воздух, метя прямо в шею Гарри. Удар нес в себе чудовищную кинетическую и магическую энергию — удар, способный разрубить гранитный валун пополам.
Гарри даже не шелохнулся.
Он просто сделал глубокий, размеренный вдох.
– *Полная Концентрация. Дыхание Магии, Первая форма: Рассечение Пустоты.*
Движение было настолько быстрым, что человеческий глаз зафиксировал лишь тонкую лазурную нить, вспыхнувшую между двумя братьями.
*Дзинь!*
Звук был чистым, мелодичным, похожим на звон разбившегося хрустального бокала.
Годрик замер на месте, продолжая по инерции сжимать рукоять. Но зачарованное лезвие полуторного меча — шедевр темных артефакторов Британии — распалось на четыре идеально ровные части, с глухим стуком упавшие в придорожную пыль.
– Ч-что?.. – ошарашенно выдохнул Избранный, глядя на пустую гарду в своих руках.
– Твоя техника ужасна, – холодно произнес Гарри, глядя брату прямо в глаза. – Твоя стойка открыта. Твой клинок не имеет души, это просто кусок зачарованного металла. Ты полагаешься на чужую силу, на славу и на титулы, но сам по себе ты абсолютно пуст.
Годрик в бешенстве попытался вскинуть левую руку с палочкой:
– *Авада…*
Гарри не стал обнажать меч повторно.
Короткое, выверенное движение корпуса. Ладонь Столпа Магии, напитанная чистой энергией концентрации, ударила Годрика точно в солнечное сплетение. Удар не сломал кости — он проник глубже. Волна сжатого эфира прошла сквозь мышцы и органы, намертво перекрывая центральный магический узел Избранного.
Годрик захрипел. Воздух со свистом покинул его легкие. Глаза юноши закатились, и он кульком рухнул на колени, судорожно скребя пальцами землю и не в силах издать ни звука. Магия внутри него затихла, словно погасшая свеча на ветру.
– Годрик! – вскрикнул Джеймс, бросаясь к упавшему сыну. – Что ты с ним сделал?! Гарри, пощади его! Он твой брат!
– У меня нет брата, лорд Поттер, – Гарри даже не посмотрел на отца.
Его взгляд был прикован к последнему врагу.
Альбус Дамблдор стоял, тяжело опираясь на свою трость. В его глазах больше не было сомнений или колебаний. В них поселилось чистое, абсолютное безумие фанатика, чья картина мира рухнула в бездну.
– Вы… порождения тьмы… – прошептал старик, и его серебристая борода задрожала. – Вы отринули свет высшего предназначения. Вы посмели бросить вызов самой сути магического порядка! Если этот мир не способен подчиниться высшему благу… пусть он сгорит дотла!
Дамблдор с силой ударил набалдашником трости о землю.
Тонкое дерево раскололось, обнажая древний, зловещий артефакт — черный кристалл, пульсирующий кроваво-красным светом. Старик начал читать заклинание на мертвом, каркающем наречии, от звуков которого листва на деревьях глицинии начала стремительно чернеть и осыпаться пеплом.
– Он призывает Первородное Адское пламя! – в ужасе вскрикнул Джеймс, пятясь назад и прижимая к себе обмякшее тело Годрика. – Альбус, стой! Оно пожрет нас всех! Оно сожжет всю префектуру!
Земля вокруг Дамблдора пошла трещинами, из которых вырвались языки багрового, всепожирающего огня. Пространство завыло от нестерпимого жара. Это было не просто заклинание — это была жертвенная магия высшего круга, способная стереть с лица земли целый город ценой жизненных сил самого заклинателя. Дамблдор готов был уничтожить себя, лишь бы не признать свое поражение перед «дикарями».
– Слишком много шума от одного выжившего из ума дедушки, – раздался спокойный, меланхоличный голос.
Муитиро Токито возник на ветке сосны прямо над головой Дамблдора. В его руках блеснул клинок.
– *Дыхание Тумана, Четвертая форма: Удар Прилива!*
Муитиро скользнул вниз, словно сгусток утреннего тумана. Прежде чем Дамблдор успел завершить последнюю фразу заклинания, лезвие ничирин с ювелирной точностью срезало черный кристалл с обломка трости, отправляя опаснейший артефакт в воздух.
– Кёджуро! – крикнул Гарри.
– Предоставь это мне! – с радостным боевым кличем отозвался Столп Пламени.
Ренгоку взмыл в воздух, описав идеальную дугу. Его клинок, объятый чистым, золотым огнем чести, разрубил темный кристалл прямо в полете.
– *Дыхание Пламени, Девятая форма: Чистилище!*
Вспышка золотого света была настолько ослепительной, что разогнала ночную тьму на многие мили вокруг. Злобная, разрушительная магия кристалла была мгновенно поглощена и выжжена дотла священным огнем Ренгоку, не оставив после себя даже крупицы ядовитого пепла.
Дамблдор замер с открытым ртом, его руки бессильно повисли вдоль тела. Заклинание захлебнулось. Магическая отдача ударила по его собственным каналам, заставив старика закашляться кровью.
В следующее мгновение Муитиро мягко приземлился позади директора.
Один быстрый, безжалостный удар деревянными ножнами под колени — и Альбус Дамблдор снова рухнул лицом в грязь, повторив свой позорный визит трехдневной давности.
– Ты снова испачкался, дедушка, – бросил Муитиро, брезгливо перешагивая через спину величайшего светлого мага. – И почему взрослые такие непонятливые?
Поляна окончательно погрузилась в тишину.
Единственными звуками оставались стоны раненых европейских магов и тяжелое, хриплое дыхание Джеймса Поттера.
Лорд Поттер сидел на коленях в холодной грязи, прижимая к груди бессознательного Годрика. Его мантия была изодрана, палочка валялась где-то в траве. Он смотрел на плотное кольцо Столпов, окруживших остатки его делегации, и в его глазах читалось полное, сокрушительное крушение всей его жизни.
– Гарри… – выдавил Джеймс, и по его щекам потекли грязные слезы. – Сынок… Что же мы наделали?..
Гарри медленно подошел к нему.
Канаэ бесшумно встала по правую руку от мужа, Синобу и Танджиро замерли чуть поодаль. Остальные Столпы стояли неподвижно, словно ожившие каменные изваяния древних богов войны.
– Вы сделали то, что делали всегда, лорд Поттер, – голос Гарри звучал ровно, без гнева, но эта холодная отстраненность ранила Джеймса больнее любого круциатуса. – Вы посчитали, что мир вращается вокруг вашего величия. Вы решили, что раз ваш старший сын спас Британию от местного темного мага, вам дозволено все. Прийти с оружием в чужую страну. Требовать чужих детей. Угрожать смертью тем, кто вас приютил.
– Мы хотели… спасти род… – пролепетал Джеймс, глядя в пустые изумрудные глаза своего младшего сына.
– Род Поттеров мертв, – отрезал Гарри. – Он умер не сегодня. И даже не тогда, когда Волан-де-Морт проклял Годрика. Он умер тринадцать лет назад в Годриковой Лощине, когда вы с Лили предали собственного ребенка во имя фальшивого величия и призрачного «Высшего Блага».
Гарри вытащил свой клинок ничирин.
Джеймс в ужасе сжался, закрывая собой Годрика:
– Пожалуйста! Не убивай его! Убей меня, если нужно, но пощади Годрика!
Гарри лишь покачал головой с легким презрением.
– Я не убийца. Мы истребляем чудовищ, а не жалких, сломленных калек. Но эту связь пора разорвать навсегда.
Гарри провел острием клинка по собственной ладони. Выступила капля алой, сияющей лазурными искрами крови.
Мечник поднял лезвие к ночному небу и сделал глубокий вдох:
– *Полная Концентрация. Дыхание Магии, Тайная форма: Печать Разрыва Крови.*
Воздух зазвенел. Магия древнего рода Поттеров, дремавшая в глубине крови Гарри, отозвалась на его волю. Тонкая, едва заметная серебряная нить, связывавшая его с Джеймсом и лежащим в пыли Годриком, проявилась в воздухе между ними. Она пульсировала слабым, угасающим светом.
Гарри взмахнул мечом.
Клинок ничирин рассек серебряную нить.
Раздался резкий звук, похожий на звон лопнувшей струны арфы. В то же мгновение родовая магия Поттеров с шипением испарилась, навсегда отпуская Гарри. На тыльной стороне его ладони на долю секунды вспыхнул и тут же осыпался пеплом фамильный герб с фениксом и мечом.
Джеймс схватился за сердце, из его горла вырвался сдавленный стон. Он физически почувствовал, как древняя магия его предков окончательно захлопнула двери перед вторым сыном, признавая его абсолютную свободу.
– Отныне и навеки, – торжественно произнес Гарри, глядя на поверженного отца, – я не принадлежу вашему роду. Мое имя — Гарри Котё-Ренгоку. Моя кровь принадлежит моей жене, моим детям и Корпусу Истребителей демонов. Если кто-то из вас посмеет назвать моих сыновей или дочь Поттерами — этот клинок не остановится плашмя.
Канаэ подошла ближе и нежно переплела свои пальцы с пальцами мужа, подтверждая его слова своей несокрушимой волей матриарха.
– А теперь — слушай меня внимательно, лорд Поттер, – продолжил Гарри, и в его голосе проступила сталь Столпа. – Вы заберете своих покалеченных наемников. Вы заберете этого старика и своего бесплодного героя. Наши медики из поместья окажут им минимальную помощь — ровно столько, чтобы они не сдохли от потери крови по дороге.
Гарри указал мечом на лежащего Дамблдора:
– Передайте Международной Конфедерации Магов и вашему министерству: границы Японии закрыты для вас навсегда. Если хоть один волшебник с палочкой пересечет наши рубежи без официального разрешения семьи Убуясики… Мы расценим это как объявление войны. И тогда девять Столпов придут в Лондон. Мы не станем осаждать ваше министерство. Мы просто уничтожим его за одну ночь. Вам понятно?
Джеймс судорожно кивнул, не смея поднять глаз.
– Понятно… Я все понял, Гарри… Прости нас… Если сможешь…
– Я не держу на вас зла, – тихо ответил Гарри, убирая клинок в ножные с сухим щелчком. – Чтобы ненавидеть, нужно чувствовать хоть что-то. А для меня вы — пустое место. Просто тени из забытого дурного сна.
Гарри повернулся спиной к поверженным врагам.
– Какуши! – скомандовал он.
Из теней леса мгновенно выскользнули десятки людей в черных одеждах и масках — вспомогательный корпус обслуживания. Они деловито, без лишних слов начали связывать бессознательных магов, отбирать у них обломки артефактов и грузить на повозки, чтобы доставить к международному порту и выдворить из страны.
Никто из Столпов больше не удостоил европейцев даже взглядом.
***
Рассвет окрасил небо над Киото в нежные персиковые и розовые тона.
В Поместье Бабочки вновь царил мир. Утренний ветерок шевелил лепестки глицинии, разнося по саду их сладкий, пьянящий аромат.
На широкой веранде дома собрались все защитники. Тэнгэн с аппетитом уплетал рисовые шарики, громко хвастаясь перед своими тремя женами тем, как он «разнес в пыль этих блестящих немецких болванов». Санэми сидел на ступенях, с хмурым, но довольным видом попивая крепкий зеленый чай, пока Синобу меняла ему повязку на старой царапине, попутно подкалывая его насчет невоспитанности.
Гию Томиока молча сидел в углу веранды, глядя на воду в пруду, но на его обычно бесстрастном лице играла редкая, едва заметная тень умиротворения. Муитиро лежал на деревянном полу, положив голову на колени Танджиро, и лениво наблюдал за полетом ласточек.
В глубине дома, в светлой комнате с татами, сидели Гарри и Канаэ.
Перед ними на мягких шелковых матрасах ползали их пятимесячные дети. Двое темноволосых мальчиков с ярко-зелеными, живыми глазами весело гулили, пытаясь отобрать друг у друга деревянную погремушку в виде бабочки. Маленькая девочка с крошечными заколками в черных волосах мирно спала на руках у Недзуко, которая тихо напевала ей колыбельную, нежно покачивая малышку.
Канаэ опустила голову на плечо Гарри, прикрыв глаза.
– Все закончилось, Гарри-кун?
Гарри обнял жену за плечи, вдыхая родной аромат горных цветов. Он посмотрел на своих детей, на их чистые, беззаботные лица, не знающие тяжести родовых проклятий, фальшивых пророчеств и грязи политических интриг далекого туманного острова.
– Да, любимая, – тихо и уверенно ответил он. – Все закончилось.
Там, за океаном, старый мир мог захлебываться в собственной желчи, зализывать раны и оплакивать угасшее величие древних фамилий. Альбус Дамблдор мог строить новые иллюзорные планы, а Годрик Поттер — проклинать свою сломанную судьбу в пустых коридорах Хогвартса. Их мир остался в прошлом, скованный страхом и предрассудками.
А здесь, на восточной земле, под сенью вечно цветущей глицинии, начиналась новая история. История семьи, рожденной в битвах, скрепленной не навязанным долгом, а истинной любовью, верностью и силой несокрушимого духа.
И пока клинки девяти Столпов стояли на страже этого покоя, ни одна тень из прошлого больше никогда не посмеет омрачить этот свет.