← Назад к обзору

Поттер Истребитель демонов

Печать глицинии и пепел гордыни

Больничное крыло замка Хогвартс погрузилось в глухую, удушающую тишину, прерываемую лишь прерывистым хрипом и редким звоном склянок с обезболивающими настойками. Окна были наглухо занавешены тяжелым бархатом, чтобы ни единый луч осеннего солнца, ни тем более случайный взгляд любопытного призрака не проникли внутрь.

Мадам Помфри, чье лицо за долгие десятилетия повидало любые проклятия и травмы, сейчас передвигалась между койками с выражением неподдельного ужаса на побелевшем лице.

В дальнем углу палаты, отгороженный двойным слоем заглушающих чар, лежал Альбус Дамблдор.

Великий волшебник лежал на животе. Каждое малейшее движение отзывалось в его теле острой, простреливающей судорогой, но физическая боль не шла ни в какое сравнение с ядовитым, выжигающим душу позором. Величайший маг эпохи, победитель Грин-де-Вальда, Верховный чародей Визенгамота был низложен и осквернен мальчишкой, который даже не смотрел ему в лицо. Бузинная палочка — непобедимое Орудие Смерти, инструмент высшего предназначения — осталась лежать в грязи под чужими кустами, словно бесполезная ветка.

Поппи Помфри только что закончила накладывать очищающие и заживляющие мази на пострадавшую часть тела директора. Старая колдунья стыдливо опускала глаза, не решаясь задать ни единого вопроса, хотя характер травмы вызывал у нее внутренний шок.

– Как… как он, Поппи? – раздался надтреснутый голос Джеймса Поттера.

Лорд Поттер сидел на соседней койке. Его парадная мантия была изорвана, а пальцы мелко дрожали, когда он пытался удержать чашку с успокоительным отваром. Рядом на стуле сжалась Лили. Ее рыжие волосы спутались, глаза опухли от непрекращающихся рыданий. На ее коленях лежало мокрое от слез полотенце.

– Директор будет ходить, – сухо и холодно отчеканила целительница, убирая серебряные шпатели в чемоданчик. – Мы восстановили разорванные мышцы и сняли воспаление. Однако… чужеродная энергия, оставшаяся в тканях, препятствует полному восстановлению магических каналов. Ему потребуется не менее двух недель абсолютного покоя. И желательно… не сидеть.

Дамблдор издал глухой, сдавленный стон, уткнувшись лицом в подушку. Его пальцы судорожно сжались на простыне.

– А мой сын? – Лили подняла заплаканное лицо. – Поппи, умоляю, скажи про Годрика!

Мадам Помфри тяжело вздохнула и подошла к центральной кровати.

Там, опутанный полупрозрачными нитями диагностических чар, лежал Годрик Поттер. Победитель Темного Лорда представлял собой жалкое зрелище. Лицо юноши превратилось в сплошной багрово-синий отек. Челюсть была зафиксирована костяными шинами, из-под бинтов на ребрах сочилась желтоватая сукровица от втертых зелий. Но страшнее всего были его глаза. В них больше не было гордого блеска Избранного — только мутная, бешеная бездна ненависти и растерянности. Меч Годрика Гриффиндора, реликвия основателей, символ его непобедимости, был утерян.

– Множественные переломы ребер, раздробление лицевых костей, сотрясение тяжелой степени, – монотонно перечислила целительница. – Но кости мы срастим за двое суток. Зелья костероста уже работают. Проблема в другом. Его магические каналы… они словно перекручены. Тот, кто бил его, вкладывал в удары колоссальную физическую силу, смешанную с невероятным давлением воздуха. Магия мальчика сейчас нестабильна. Любая попытка сотворить серьезное заклинание вызовет внутреннее кровотечение.

– Проклятые дикари… – прохрипел Годрик сквозь стиснутые шины, и изо рта у него брызнула розовая слюна. – Папа… они должны сдохнуть… Все до единого…

– Молчи, милый, береги силы, – Лили бросилась к постели старшего сына, гладя его по спутанным волосам, но Годрик резко дернул головой, с отвращением отстраняясь от материнской руки.

– Отвали! – прошипел он, задыхаясь от боли в грудине. – Это ты виновата! Вы оба! Зачем вы вообще потащили меня туда, не разведав ничего?! Сказали: «Там жалкий сквиб, он отдаст щенка по первому слову»! А этот урод выставил против меня целую банду головорезов! Где меч Гриффиндора?! Где он, отец?!

Джеймс лишь виновато опустил голову, не находя в себе сил ответить.

Чуть поодаль стонал Рон Уизли. Его сломанное запястье уже вправили, но паховая травма, нанесенная безжалостным сапогом Обаная Игуро, заставляла парня сворачиваться калачиком и тихо подвывать от каждого вздоха. Джинни сидела в кресле неподалеку; ее красивый нос был грубо вправлен и заклеен пластырями с бадьяном, а лицо покрывали желто-зеленые кровоподтеки от пощечины бывшей Столпа Цветка. Девушка тупо смотрела в одну точку, вздрагивая при каждом шорохе за окном.

Сириус Блэк сидел на краю своей кровати, обхватив перебинтованную голову руками. Сломанная челюсть уже срослась под действием чар, но в душе бывшего бунтаря зияла черная дыра. Тот синеглазый парень с разноцветным хаори… Гию Томиока… Он двигался так, словно законов физики не существовало. Сириус, считавший себя непревзойденным дуэлянтом Ордена, не успел даже завершить взмах палочки. Его просто смели, как назойливую муху.

– Хватит скулить, – раздался с кровати Дамблдора глухой, каркающий голос.

Директор с тихим шипением боли приподнялся на локтях. Его серебристая борода всклокочилась, очки-половинки были разбиты, а в выцветших глазах горело холодное, маниакальное пламя.

– Альбус, вам нельзя двигаться! – всплеснула руками мадам Помфри.

– Оставь нас, Поппи, – приказал старик тоном, не терпящим возражений. – Закрой двери снаружи. Никому ни слова. Если Корнелиус Фадж или репортеры «Ежедневного пророка» пронюхают хоть крупицу правды… наш мир рухнет в пучину хаоса.

Целительница поджала губы, но спорить не посмела. Ее шаги стихли за массивными дубовыми дверями, и тяжелый засов с лязгом встал на место.

Дамблдор тяжело перевел дыхание. Каждый вдох отзывался ноющей болью, но его разум уже лихорадочно выстраивал новые схемы.

– Мы совершили ошибку, – медленно произнес директор, глядя на собравшихся. – Мы недооценили врага. То, с чем мы столкнулись на Востоке — это не случайное скопление отступников. Это древняя, законспирированная военная организация, использующая запрещенные техники искажения жизненной энергии. Они называют это «дыханием», но по своей сути это темнейшая магия крови и плоти.

– Гарри сказал, что они убивают демонов… – неуверенно подала голос Лили, вытирая мокрые щеки. – Он назвал это своим долгом…

– Чушь! – оборвал ее Дамблдор, и в его голосе прорезался металлический скрежет. – Сказки для наивных глупцов! Демоны Востока — это те же порождения темной магии, результат неудачных некромантических экспериментов прошлых веков. И если эти… мечники черпают силу из тех же источников, они ничем не лучше слуг Волан-де-Морта! Более того, они осквернили кровь рода Поттеров! Они пленили разум юного Гарри! Вы видели его глаза? В них не было человеческого тепла. Это глаза фанатика, выращенного сектой убийц!

– Он назвал меня никчемным… – Годрик скрипнул зубами. – Меня! Победителя Темного Лорда! Он пожалеет… Я выжгу их деревню дотла! Я заберу этих детей и брошу их в Азкабан, если понадобится!

– Успокойся, Годрик, – Дамблдор поморщился от очередной вспышки боли внизу спины. – Безрассудство уже стоило нам чести. Но эта битва еще не проиграна. Напротив, она только начинается.

– Альбус, что ты задумал? – нахмурился Джеймс, в чьих глазах впервые за много лет промелькнуло сомнение. – Мы видели их скорость. Наша магия… наши щиты просто лопались под их ударами! Даже авроры не успели ничего сделать!

– Потому что авроры Британии скованы законами мирного времени и министерскими регламентами! – отрезал Дамблдор. – Мы пришли туда как просители, надеясь на голос крови и рассудок. Но с варварами нельзя говорить на языке дипломатии. Геллерт когда-то говорил мне: если мир слеп к высшей истине, его нужно вести твердой рукой. Ради Высшего Блага мы должны мобилизовать силы, перед которыми эти мечники окажутся бессильны.

– О чем ты говоришь, директор? – подал голос Сириус.

– Международная Конфедерация Магов, – Дамблдор оперся на локоть, его взгляд стал острее бритвы. – Я по-прежнему занимаю пост Верховного чародея. Мы не станем впутывать трусливого Фаджа. Я созову экстренное, закрытое заседание Верховного Совета Конфедерации. Мы объявим Корпус Истребителей демонов террористической организацией, нарушающей Международный статут о секретности! Мы представим дело так, будто фанатики похитили законного наследника благородного рода, удерживают магических детей и ставят над ними бесчеловечные опыты, создавая магло-магических химер!

Лили вздрогнула:

– Но Альбус… это же ложь! Гарри счастлив там! У него жена, семья…

– Ты видела эту женщину, Лили?! – резко обернулся к ней Дамблдор. – Она ведьма-суккуб! Ее магия оплела твоего сына, одурманила его рассудок! Она сломала нос мисс Уизли одним движением руки! Ты хочешь оставить кровь Поттеров в руках этих монстров?! Ты хочешь, чтобы древнейшая фамилия растворилась среди узкоглазых дикарей, пока твой законный первенец умирает от бесплодия?!

Лили замолчала, судорожно втянув воздух. Гордость чистокровной матери и страх за родовое древо вновь взяли верх над материнским состраданием.

– Мы поднимем боевые легионы Франции, ударные группы германских штурмовиков, наемников из Скандинавии, владеющих руническими барьерами, – продолжал Дамблдор, распаляясь все сильнее. – Мы создадим антимагический купол радиусом в десять миль. Если их тела зависят от циркуляции воздуха и магии — мы выкачаем кислород из их легких древними ритуалами! Мы возьмем поместье в кольцо. Детей мы изымем и доставим в Хогвартс, где проведем ритуал очищения крови. Гарри будет предстать перед судом Визенгамота за государственную измену и нападение на официальную делегацию Британии! А его… соратники… будут уничтожены на месте. Все до единого.

Годрик на койке хищно оскалился, игнорируя треск шин на челюсти:

– Да… Да! Я сам лично отрублю голову тому ублюдку со шрамами! Я верну свой меч!

– Но Альбус… – тихо произнес Сириус, с тревогой глядя на старика. – Твоя палочка. Бузинная палочка осталась там. Без нее… твоя мощь…

Лицо Дамблдора на мгновение посерело. Образ длинноволосого сопляка с пустыми бирюзовыми глазами, который бесцеремонно использовал величайшую реликвию смерти в качестве орудия пытки, прожег память директора раскаленным железом.

– У меня есть запасная палочка, – процедил старик сквозь зубы. – Палочка из древесины тиса и сердечной жилы дракона, созданная немецкими мастерами. А Орудие Смерти я верну. Оно вернется к законному владельцу, когда пепел их поместья развеется по ветру! Джеймс, поднимай архивы рода. Нам нужно золото. Много золота. Мы наймем лучших ликвидаторов проклятий из банка и частных военных магов. Мы сотрем эту секту в порошок!

***

Япония. Префектура Киото. Поместье Бабочки.

Утренний воздух был напоен сладким, умиротворяющим ароматом цветущей глицинии и свежесваренного зеленого чая. Солнечные лучи золотили гладкие деревянные полы галерей, играли на лезвиях висящих на стойках клинков и мягко освещали бумажные перегородки сёдзи.

Здесь царил покой, словно вчерашней бури и не бывало.

На широкой веранде, выходящей в сад камней, сидел Гарри Поттер. На нем было простое темно-синее юката без знаков отличия. На коленях молодого мечника лежал клинок ничирин, лезвие которого переливалось глубоким лазурным цветом с вкраплениями серебряных искр — цветом чистой, первозданной магии, сплавленной со звездным железом. Гарри методично, неторопливыми круговыми движениями протирал сталь тончайшей рисовой бумагой, пропитанной гвоздичным маслом.

За его спиной раздался легкий шорох шелка.

Канаэ Котё опустилась на колени рядом с мужем, положив подбородок ему на плечо. Ее длинные темные волосы мягкой волной скользнули по его груди. От нее пахло горными цветами и целебными бальзамами.

– О чем ты думаешь, Гарри-кун? – тихо спросила она, нежно проводя пальцами по его щеке.

– О них, – ровно ответил Гарри, убирая клинок в ножны из черного дерева. – Они не остановятся, Канаэ. Я слишком хорошо знаю Дамблдора, хоть и помню его лишь по рассказам гоблинов и обрывкам детских кошмаров. Он одержим контролем. Для него идея «Высшего Блага» — это абсолютная власть над жизнями других людей. Поражение и то унижение, которому его подверг Муитиро, он не простит никогда.

Канаэ тихо рассмеялась, прикрыв рот рукавом кимоно.

– Бедный Муитиро-кун. Он потом полчаса мыл руки с мылом и жаловался, что старик был ужасно пыльным и пах кислым лимоном. А ту странную деревяшку Танджиро аккуратно поднял щипцами и закопал под кустом глицинии на заднем дворе. Сказал, от нее исходила очень темная, холодная аура.

– Это была Бузинная палочка, – хмыкнул Гарри, обнимая жену за тонкую талию и прижимая к себе. – В их сказках считается, что она делает владельца непобедимым. Западные маги молятся на вещи, забывая, что истинная сила кроется внутри человека — в его дыхании, в чистоте его сердца и твердости духа.

– Дети только что уснули, – шепнула Канаэ, закрывая глаза и наслаждаясь теплом его тела. – Синобу и Недзуко присматривают за ними. Аой приготовила обед… Знаешь, когда я смотрела вчера на ту женщину… твою так называемую мать… мне стало ее жаль. Она добровольно отдала свое материнство взамен на фальшивый титул «матери героя». Какая пустая, несчастная жизнь.

– У нее был выбор, – отрезал Гарри, и в его голосе не было ни капли сомнения. – Тринадцать лет назад они сделали свой выбор. Моя семья здесь. Ты, наши дети, сестры, господин Убуясики и Корпус. Если они сунутся сюда снова, я не буду проявлять милосердие.

Двери сёдзи мягко разъехались в сторону.

На пороге возникла миниатюрная фигура Синобу Котё. Ее хаори с узором крыльев бабочки колыхалось при каждом шаге, а на поясе покачивался тонкий клинок-жало. Выражение ее лица было обманчиво спокойным, но фиолетовые глаза сверкали опасным блеском.

– Прошу прощения, что прерываю идиллию, сестренка, Гарри-сан, – пропела Синобу, слегка склонив голову. – Ворон уз предал послание. Ояката-сама просит всех Столпов собраться в Главном поместье. Речь пойдет о наших западных гостях.

Гарри и Канаэ переглянулись. Молодой человек плавно поднялся на ноги, привычным жестом закрепив клинок на поясе.

– Пора.

***

Главная резиденция семьи Убуясики утопала в благоухании белых глициний.

На широкой деревянной веранде сидел глава Корпуса Истребителей демонов — Кагая Убуясики. Болезнь, покрывавшая верхнюю половину его лица фиолетовыми рубцами, казалась менее заметной в лучах полуденного солнца. Его слепые глаза смотрели куда-то вдаль, но каждый, кто находился рядом, чувствовал: этот человек видит гораздо больше, чем зрячие.

Во внутреннем дворе на белом гравии опустились на одно колено сильнейшие воины эпохи.

Девять Столпов.

Кёджуро Ренгоку сидел с расправленными плечами, его пламенный взор лучился непреклонной волей. Рядом застыл Гию Томиока — молчаливый, сосредоточенный, словно гладь глубокого горного озера. Санэми Синадзугава криво усмехался, поглаживая шрамы на шее. Обанай Игуро с белой змеей Кабурамару на плечах внимательно следил за легким ветерком. Тэнгэн Удзуй вальяжно поигрывал гигантскими клинками, а Муитиро Токито разглядывал стрекозу, севшую на лист папоротника. Гёма Химэдзима, великан с четками в руках, тихо читал молитву, роняя слезы сострадания. Рядом с ними склонили колени Гарри Поттер и Канаэ Котё. Чуть поодаль почтительно замерли молодые мечники — Танджиро, Зеницу и Иноске.

– Добро пожаловать, мои дорогие дети, – раздался мягкий, удивительно певучий голос Кагаи. От звука его речи тревога, витавшая в воздухе, растворилась без следа. – Погода сегодня прекрасна. Небо чистое… однако на западе собираются тяжелые, ядовитые тучи.

– Ояката-сама! – звучно воскликнул Ренгоку. – Ваши вороны принесли тревожные вести?! Если западные чужаки замышляют новое нападение, я клянусь испепелить их злые намерения пламенем своего сердца!

– Благодарю тебя, Кёджуро, – мягко улыбнулся Убуясики. – Гарри, дитя мое. Наши тайные наблюдатели в Европе и дружественные кланы магов на континенте сообщили, что старик по имени Альбус Дамблдор не смирился с поражением. Он задействовал Международную Конфедерацию Магов.

Гарри поднял голову, его изумрудные глаза сузились:

– Он пытается представить нас темными магами, осквернившими кровь?

– Хуже, – спокойно ответил глава Корпуса. – Он объявил Корпус Истребителей культом демонопоклонников, использующих запретную некромантию. Он утверждает, что мы похитили тебя и удерживаем твоих детей для проведения ритуалов жертвоприношения. Верховный Совет Конфедерации под его давлением сформировал объединенный карательный корпус. В него вошли штурмовые отряды боевых магов Германии, наемники-ликвидаторы из Франции и тайные оперативники британского Отдела Тайн.

Санэми глухо, по-звериному зарычал:

– Вот же наглые ублюдки! Мы столетиями проливаем кровь, защищая людей от настоящих чудовищ, а эти напыщенные индюки в шелковых платьях смеют называть нас культистами?! Ояката-сама, позвольте мне встретить их в порту! Я выпотрошу каждого мага, ступившего на нашу землю!

– Не горячись, Синадзугава, – холодно произнес Обанай. – Убивать их всех сразу — слишком много чести для навозных жуков. Но переломать им ноги и отправить обратно в коробках — неплохая мысль.

– Это неярко! – громко фыркнул Тэнгэн. – Нападать на семью одного из Столпов, прикрываясь высокими законами — верх убожества. Мы устроим им такой взрывной прием, что их министерские парики долетят до самого Лондона!

Кагая поднял бледную руку, и во дворе мгновенно воцарилась благоговейная тишина.

– Мы никогда не нападали первыми, – тихо произнес Убуясики. – Наш долг — защита невинных от тьмы. Но если тьма приходит с запада, прикрываясь масками правосудия и белыми мантиями, мы обязаны дать отпор. Гарри, эти люди пришли за твоими детьми. Что говорит твое сердце?

Гарри медленно поднялся с колен.

Воздух вокруг молодого Столпа Магии вздрогнул. Лазурные магические руны проступили прямо на ткани его хаори, вспыхивая и затухая в такт его ровному, размеренному дыханию.

– Мое сердце спокойно, отец, – твердо сказал Гарри, глядя на слепого патриарха. – Дамблдор считает магов венцом творения, а маглорожденных и мечников — вторым сортом, пешками на шахматной доске его «Высшего Блага». Он думает, что армия волшебников с палочками сможет запугать нас. Но он забыл главное: магия — это не слова на латыни. Магия — это жизнь, текущая сквозь мир. И если они посмеют переступить границу поместья с оружием в руках… мы уничтожим саму основу их спеси.

– Намиту, – всхлипнул великан Гёма, перебирая четки. – Какая глубокая слепота поразила души этих западных людей. Их гордыня заслуживает искупления через боль.

Кагая улыбнулся:

– Да будет так. Готовьтесь, мои дети. Встретьте их в долине глициний. Пусть они увидят свет, который невозможно погасить их заклинаниями.

***

Три дня спустя. Побережье префектуры Киото.

Ночь опустилась на горную долину, укутав вековые сосны и заросли цветущей глицинии непроглядным мраком. Тишину нарушал лишь мерный шелест прибоя о прибрежные скалы.

Внезапно ночное небо разорвали десятки беззвучных вспышек.

Пространство пошло рябью. Сработали мощные международные порталы высшего круга. На каменистую пустошь у подножия холмов ступила армия, подобной которой магический мир не видел со времен падения Грин-де-Вальда.

Более семидесяти отборных боевых магов.

В первых рядах шли германские штурмовики в глухих черных кожаных мантиях с зачарованными стальными пластинами на груди. В руках они держали массивные боевые палочки и рунические щиты. За ними следовали наемники французского Иностранного легиона магов — специалисты по площадному уничтожению и адскому пламени. Следом ступали британские авроры и группа невыразимцев в серебристых масках без прорезей для рта.

Во главе этой армады, опираясь на массивную трость с набалдашником из горного хрусталя, шел Альбус Дамблдор.

Старик все еще слегка прихрамывал, но его фигура излучала ледяную, подавляющую мощь. На его поясе висела тисовая палочка германской работы. Рядом с ним шагал Годрик Поттер. Избранного накачали сильнейшими обезболивающими зельями и боевыми стимуляторами крови. Его лицо все еще носило следы побоев, но во взгляде пылало дикое, лихорадочное безумие. В руках он сжимал зачарованный полуторный меч, выкованный для него лучшими кузнецами Отдела Тайн взамен утерянного меча Гриффиндора.

Джеймс Поттер и Сириус Блэк замыкали командирскую группу. Джеймс был мрачнее тучи; его терзали дурные предчувствия, но отступить назад он уже не мог — честь семьи Поттеров была поставлена на карту.

– Развернуть антимагический купол! – скомандовал Дамблдор, взмахивая тростью. – Ни одна тварь не должна покинуть эту долину! Блокировать любые перемещения через пространство!

Дюжина невыразимцев вонзила в землю серебряные шпили. В небо ударили серые лучи, смыкаясь над долиной гигантским куполом, подавляющим любые привычные магические порталы и аппарацию.

– Превосходно, – оскалился Годрик, обнажая меч. Лезвие вспыхнуло ядовито-зеленым пламенем. – Теперь этот выродок никуда не сбежит. Отец, директор, мы заберем детей, а его я лично освежую на этом камне!

– Вперед! – рявкнул командир германских штурмовиков. – Огонь на поражение при малейшем сопротивлении!

Шеренга волшебников двинулась по узкой тропе, ведущей сквозь лес глициний к Поместью Бабочки. Воздух гудел от сотен активированных боевых чар. Палочки светились смертоносным багровым и изумрудным светом.

Но стоило первым магам ступить под сень цветущих лиловых ветвей, как ночной воздух внезапно стал абсолютно неподвижным.

Звуки шагов стихли. Даже шелест ветра в кронах деревьев замер, словно сама природа затаила дыхание.

– Стой! – скомандовал Дамблдор, вскидывая палочку. Его интуиция взвыла. – «Люмос Солем»!

Ослепительный шар света взмыл над лесом, заливая поляну ярким, полуденным сиянием.

И волшебники оцепенели.

Прямо посреди тропы, преграждая путь семидесяти вооруженным магам, стояли всего десять человек.

В центре стоял Гарри Поттер. На нем было черное хаори Столпа с мерцающими лазурными рунами. Рядом с ним стояла прекрасная Канаэ Котё с обнаженным клинком, на кончике которого танцевали розовые лепестки света. По обе стороны от них застыли остальные Столпы.

Гию Томиока смотрел на европейцев с ледяным презрением. Санэми Синадзугава медленно, с хрустом разминал пальцы, кривя губы в предвкушении резни. Кёджуро Ренгоку стоял, скрестив руки на груди, его плащ цвета пламени трепетал на легком ветерке. Обанай, Тэнгэн, Муитиро, Синобу и гигант Гёма с тяжелыми железными шарами на цепях образовали несокрушимую стену.

Ни страха. Ни сомнений. Только абсолютная, выкристаллизованная в тысячах битв готовность убивать.

– Гарри Поттер! – громогласно провозгласил Дамблдор, усиливая голос «Сонорусом». – Именем Международной Конфедерации Магов и верховного закона Британии! Вы обвиняетесь в измене, демонопоклонничестве и незаконном удержании магических граждан! Сложите оружие и выдайте детей! В противном случае этот лес станет вашей братской могилой!

Гарри медленно сделал шаг вперед. Его рука легла на рукоять клинка ничирин.

– Ты привел армию к моему порогу, Дамблдор, – голос Гарри не был усилен магией, но благодаря технике дыхания он прозвучал прямо в ушах каждого мага, чистый и тяжелый, как падение могильной плиты. – Ты назвал нас культистами. Ты привел чужеземцев, чтобы пролить кровь на земле, которую мы веками защищали от истинной тьмы.

– Заткнись, щенок! – взревел Годрик, выступая вперед. – Ты никто! Ты мусор, который выбросили на помойку! Твоя магия — фальшивка! Я — Избранный! Штурмовики, огонь! Стереть их!

– *Огонь!* – рявкнул немецкий командир.

Семьдесят палочек изрыгнули шквал смертоносных проклятий. «Бомбарды», ревущие потоки Адского пламени, хлещущие молнии и десятки зеленых лучей «Авада Кедавры» слились в чудовищную стену разрушения, способную разнести в пыль целую крепость.

Дамблдор торжествующе усмехнулся. Ни одно живое существо не могло выдержать концентрированного залпа такого масштаба.

Но в следующее мгновение улыбка сползла с его лица.

– *Полная Концентрация. Постоянное Дыхание,* – тихо произнес Гарри.

Его грудь плавно расширилась. Воздух в радиусе ста метров закружился в чудовищном водовороте, напитываясь колоссальной магической плотностью.

– *Дыхание Магии, Седьмой стиль: Зеркало Первозданного Эфира!*

Клинок Гарри покинул ножны с серебристым перезвоном.

Мечник совершил один-единственный, круговой взмах клинком перед собой. Но из острия его меча вырвалась не сталь — родилась исполинская стена кристально-лазурного пламени, сотканная из чистейшей, неискаженной магии пространства.

Шквал заклинаний ударил в лазурную преграду.

Взрыва не произошло. «Авады», пламя, молнии — все они словно захлебнулись в первозданном эфире. Магия волшебников распадалась на базовые элементы, впитываясь в клинок Столпа, словно вода в сухой песок!

– Ч-что?! – ахнул Джеймс Поттер, пятясь назад. – Он поглотил заклятия высшего круга одним ударом?!

– Невозможно… – прошептал Дамблдор, его пальцы судорожно сжали тисовую палочку.

– Наш черед, – спокойно произ