Поттер и Хекматьяр
Калибр против судьбы
– Тайкус Финдли однажды сказал мне в пьяном бреду: «Хороший парень держит слово, а умный — палец на спусковом крючке. Но если ты хочешь выжить среди святош и ублюдков, сынок, тебе придётся стать тем, у кого пушка крупнее, чем у них обоих вместе взятых», – негромко закончил Гарри, выпустив в ночную прохладу густую струю сизого табачного дыма.
Огонёк сигары на секунду осветил его огрубевшее, покрытое пороховой копотью лицо, резкие скулы и тонкий росчерк старого шрама на лбу, почти скрытый коротким армейским ёжиком смоляных волос.
Коко звонко, с искренним наслаждением рассмеялась, теснее прижимаясь к его мускулистому боку и пряча нос в жестком воротнике его летной куртки.
– Твой виртуальный наставник определённо знал толк в бизнесе, – промурлыкала она, наблюдая, как внизу, за стеклянным куполом лаборатории, доктор Амада уже размахивала руками перед ошеломлённой, но жадно внимающей Гермионой. – Взгляни на них. Наша дорогая Майами нашла себе новую любимую игрушку, а твоя кудрявая школьная знакомая выглядит так, будто наконец-то вдохнула чистый кислород вместо нафталина библиотек.
– Грейнджер всегда была занудой с замашками диктатора, – усмехнулся Гарри глухим, рокочущим басом. – Но в одном ей не откажешь: когда в её руки попадает правильный чертёж, она вгрызается в него зубами. Дамблдор пытался заставить её искать древние проклятия на крови, а здесь… здесь у неё есть вычислительные кластеры, спектрометры и сплавы, о которых в Хогвартсе даже сказок не слышали. Если она доведёт стабилизацию рунных контуров до ума, Уайли перестанет материться каждый раз, когда снаряд детонирует на полсекунды раньше времени.
– И тогда наш проект «Хризалида» перевернёт рынок, – Коко повернулась в его кольце рук, заглядывая снизу вверх своими огромными лазурными глазами, в глубине которых плясали опасные безумные искры. – Каспер уже договорился с несколькими влиятельными генералами в Пентагоне и европейскими синдикатами. Все хотят кусочек нашей новой технологии. Никому нет дела до маленького острова, на котором дерутся средневековые сектанты.
– Кроме самих сектантов, – Гарри стряхнул пепел за парапет крыши. – Старик Альбус не успокоится. Я слишком хорошо знаю эту породу людей. Он положил всю свою жизнь на алтарь великого предназначения. Он похоронил Годрика, искалечил собственных верных псов, но всё ещё верит, что Вселенная крутится вокруг его воли. Он полезет снова, Коко. Не в Тулон, так в другое место.
– Пусть лезет, – оскалилась девушка той самой хищной, сводящей с ума улыбкой, от которой у интерполовских агентов стыла кровь в жилах. – Чем глубже он заходит в капкан, тем громче захлопнется сталь. А пока… мой грозный капитан, пойдём вниз. У нас впереди бессонная ночь, и я говорю вовсе не о калибровке пулемётов.
Гарри хмыкнул, затушил сигару о металлический парапет и, подхватив смеющуюся Коко на руки, легко понёс её к выходу с крыши.
***
Утро в подземном полигоне исследовательского комплекса Цукубы началось с грохота, от которого задрожали железобетонные перекрытия толщиной в два метра.
*БА-А-АМ!*
Сноп ослепительно-белого пламени с фиолетовым отливом вырвался из массивного дульного тормоза опытной тяжелой винтовки, установленной на титановом станке. Снаряд калибра двадцать миллиметров с визгом рассёк воздух и врезался в монолитную мишень из трехслойной танковой брони, усиленной чарами гоблинской закалки.
Вспышка. Взрыв кинетической энергии был настолько плотным, что ударная волна ударила наблюдателей по ушам даже сквозь активные наушники.
Бронеплита не просто треснула — её середину вырвало с корнем, превратив прочнейшую легированную сталь в рваные, раскалённые докрасна ошмётки, усеявшие бетонный уловитель.
– Святые шестерёнки!.. – завопила доктор Минами Амада, прыгая на месте в своём белом халате и хлопая в ладоши, отчего её растрёпанные волосы взметнулись вихрем. – Вы видели это?! Вы видели график деформации?! Никакого остаточного термического расширения ствола!
Рядом со стайкой мониторов стояла Гермиона Грейнджер.
На девушке больше не было мешковатой школьной мантии — её сменили удобные черные карго-штаны, армейская майка и защитные стрелковые очки, сдвинутые на лоб. В руках она держала цифровой планшет, по экрану которого непрерывно бежали строки расчетов.
– Платиново-осмиевое напыление на нарезах ствола сработало как идеальный волновод для руны Турисаз, – с профессиональным, холодным восторгом констатировала Гермиона, смахивая прядь волос со лба. – Магический импульс больше не ищет выхода наружу через металл ствольной коробки. Он полностью переходит в кинетическую энергию сердечника в момент прохождения дульного среза. Начальная скорость — две тысячи четыреста метров в секунду. Это в три раза быстрее штатного бронебойного подкалиберного снаряда.
– И при этом отдачу компенсирует обратный рунный контур Эйваз, который мы замкнули на титановый приклад, – раздался сзади хриплый, довольный бас.
Гарри подошёл к станку, небрежно положив тяжелую мозолистую ладонь на ещё горячий кожух винтовки.
Он наклонился, осматривая затвор, затем повернулся к Гермионе и коротко, одобрительно кивнул:
– Отличная работа, Грейнджер. Уайли полгода не мог решить проблему срыва нарезов при таком давлении. А ты решила её за одну ночь.
Щёки Гермионы слегка порозовели, но она сдержала горделивую улыбку, поправив планшет:
– Просто нужно было применить законы классической баллистики Ньютона к рунической геометрии шестого века. В Хогвартсе профессора считали, что магия выше физики. Какая глупость. Магия — это просто ещё одно фундаментальное взаимодействие, вроде гравитации или электромагнетизма. Ей нужны уравнения, а не слепая вера.
– Вот за это я тебя и уважаю, кудрявая, – ухмыльнулся Гарри, доставая из нагрудного кармана зажигалку и сигару. – Практичность превыше магии. В реальном бою побеждает не тот, кто знает больше латинских стишков, а тот, чей свинец летит точнее и быстрее.
В этот момент двери полигона распахнулись, и в помещение вошла Нимфадора Тонкс.
Её внешний вид заставил даже привыкшего ко всему Лема Брика уважительно присвистнуть. Тонкс была облачена в плотно облегающий прототип композитного тактического костюма из матовой черной ткани с сегментированными титановыми накладками. Её волосы переливались стальным серебром, а походка стала мягкой, пружинящей, хищной — словно у крупной кошки перед прыжком.
– Докладываю, босс, – Тонкс отдала шутливую, но чёткую воинскую честь Гарри. – Сенсорная сеть костюма синхронизировалась с моей нервной системой. Когда я меняю плотность мышечной ткани для рывка, сервоприводы экзоскелета подстраиваются за две миллисекунды. Я только что на полосе препятствий обогнала Вальмет на три секунды.
– Ты обогнала меня только потому, что я споткнулась об учебную гранату, салага! – немедленно донёсся яростный голос из глубины зала.
Вальмет сидела на ящике из-под боеприпасов, яростно точа свой любимый финский клинок о брусок и сверкая единственным здоровым глазом из-под черной повязки.
– Споткнулась она, как же, – фыркнула Тонкс, опершись о плечо Гермионы. – Признай, София, твои хвалёные финские ножики хороши против пьяных наёмников, но против биомеханики ты бессильна.
– Хочешь проверить, девчонка?! – Вальмет вскочила, поигрывая лезвием.
– Отставить балаган, – спокойно уронил Гарри, и в его голосе прозвучало нечто такое, отчего обе женщины мгновенно замолчали. – Оставьте пар для дела. Каспер только что прислал экстренное сообщение по закрытому каналу.
Вся расслабленная атмосфера полигона испарилась за долю секунды.
Лем подобрался, Уайли отложил разводной ключ, а Тоджо, сидевший за пультом телеметрии, развернул на основном настенном экране спутниковый интерфейс связи с шифрованием высшего уровня.
На экране появилось лицо Каспера Хекматьяра.
Старший брат Коко сидел в роскошном кожаном кресле пентхауса в Женеве, небрежно покручивая бокал с виски. На его тонких губах играла холодная, сытая улыбка, но в серых глазах застыло предельное внимание. Позади его плеча виднелась массивная фигура Чекиты, методично чистившей автоматический пистолет.
– Доброе утро, семейство, – протянул Каспер своим мягким, аристократичным тоном. – Надеюсь, я не оторвал вас от создания очередной вундервафли? Коко, дорогая, ты выглядишь потрясающе даже на фоне этого индустриального кошмара.
Коко, сидевшая на спинке операторского кресла, опершись подбородком на кулак, насмешливо прищурилась:
– Ближе к делу, братец. Что там у тебя? Британцы опять пытались подать на нас в суд через швейцарский арбитраж?
– Если бы, – усмехнулся Каспер, сделав глоток виски. – Всё гораздо веселее. Наш достопочтенный бородатый дедушка Альбус Дамблдор окончательно слетел с катушек. Он понял, что военным путём к Гарри не подобраться, а потому решил разыграть свою последнюю политическую карту.
Гарри прищурился, сквозь зубы выпустив струйку дыма:
– Международная конфедерация магов?
– В яблочко, зятёк, – кивнул Каспер. – Сегодня в четырнадцать ноль-ноль во Дворце Наций в Женеве созывается чрезвычайная закрытая ассамблея МКМ. Дамблдор лично прибыл туда утром в сопровождении остатков руководства Ордена Феникса и своего ручного министра Фаджа. Он требует применения Седьмого протокола чрезвычайного положения.
Гермиона ахнула, побледнев как полотно:
– Седьмой протокол?! Но он не применялся со времён Нюрнбергского процесса над сторонниками Грин-де-Вальда! Это протокол о признании субъекта «угрозой планетарного масштаба для Статута о секретности»!
– Именно так, мисс Грейнджер, – подтвердил Каспер. – Дамблдор притащил в Женеву видеозаписи из Тулона, показания свидетелей и осколки наших рунных пуль. Он заявляет, что синдикат HLI создал прецедент «сращивания запретной магии и магловских технологий массового уничтожения», а Гарри Поттер является опасным биомагическим оружием, удерживаемым террористами. Он требует ввести международный военный контингент на все наши базы, арестовать активы HLI, а Гарри — передать под трибунал Визенгамота для «деактивации угрозы».
– Деактивации, значит, – прорычал Гарри, и в его глазах блеснул тот самый смертоносный огонь, который обычно предшествовал артналёту. – Старик хочет использовать чужие руки, чтобы притащить меня в петлю.
– Но это ещё не самый сок, – продолжил Каспер, и его улыбка стала по-настоящему ядовитой. – С ним прибыл Джеймс Поттер. Наш благородный чистокровный лорд подписал официальное прошение об аннулировании эмансипации Гарри на основании «душевного расстройства наследника, вызванного влиянием темных артефактов». Если ассамблея поддержит Дамблдора, Конфедерация признает Гарри недееспособным и выдаст британскому Министерству ордер на его захват с правом применения смертоносной силы при сопротивлении.
– Они не посмеют, – холодно произнесла Коко. Её лицо мгновенно потеряло детскую весёлость, превратившись в маску безжалостной королевы международного оружейного трафика. – Половина делегатов МКМ сидит на наших контрактах. Французы, немцы, японцы — все они закупают у нас сырьё и оружие.
– Делегаты — политики, сестрёнка, – парировал Каспер. – А политики боятся двух вещей: потери денег и нарушения Статута. Дамблдор давит на то, что если наши магловские пушки попадут в прессу, магический мир рухнет. И европейские трусы начинают колебаться. Мне нужно подкрепление, Коко. Живой аргумент.
Гарри медленно затушил сигару о край станка.
– Мы вылетаем в Женеву, – отрезал он, глядя на экран. – Прямо сейчас.
– Гарри, ты с ума сошёл?! – воскликнула Гермиона, делая шаг к нему. – Это Дворец Наций! Территория под абсолютной юрисдикцией МКМ! Там действуют древнейшие антиаппарационные барьеры, купола подавления агрессии и нейтрализаторы магловского оружия! Вы не сможете просто войти туда с пулемётами!
Гарри повернулся к ней, и его лицо озарила та самая тяжелая, насмешливая ухмылка Джима Рейнора, идущего на штурм штаба Доминиона:
– Грейнджер, детка, если закон мешает тебе защищать свою жизнь и свободу — к чёрту такой закон. А насчёт нейтрализаторов… – он похлопал по титановой ствольной коробке новой винтовки. – Ты сама сказала: платиново-осмиевая лигатура и руны Турисаз клали на их магические купола с высокой колокольни. Лем! Тоджо! Поднять наш «Гольфстрим». Полная боевая выкладка. Мы идём на дипломатический раут.
Коко звонко рассмеялась, хлопая в ладоши:
– Обожаю дипломатию! Вальмет, достань моё лучшее вечернее платье! То самое, с разрезом на бедре, куда идеально помещается пистолет-пулемёт!
***
*Швейцария. Женева, набережная озера Леман. Зал заседаний Международной конфедерации магов.*
Величественный зал, отделанный белым каррарским мрамором и золотом, гудел, как встревоженный осиный улей.
На высоких дубовых трибунах, расположенных амфитеатром, сидели сотни делегатов со всех концов света — от представителей африканских шаманских кругов в ярких ритуальных мантиях до чопорных европейских чиновников в сюртуках викторианской эпохи.
В центре зала, на возвышении для ораторов, стоял Альбус Дамблдор.
Великий светлый маг говорил уже сорок минут. Его голос, усиленный чарами Сонорус, звучал торжественно, скорбно и властно. Каждое слово старика падало в тишину зала тяжелым камнем:
– …И посему, уважаемые коллеги, мы стоим на краю бездны! То, что произошло в Японии и во Франции — это не просто семейная трагедия благородного рода Поттеров. Это вызов самому миропорядку, установленному великим Статутом семнадцатого века! Магловская частная военная компания, прикрываясь коммерческой деятельностью, завладела разумом юноши колоссальной магической силы. Они создали симбиоз запретных древних рун и смертоносного магловского оружия! Если мы проявим слабость сегодня, завтра их механизированные орды придут в Париж, Берлин и Рим!
Дамблдор скорбно опустил голову, указав дрожащей рукой на сидевшего в ложе свидетелей Джеймса Поттера.
Лорд Поттер выглядел жалким призраком былого величия. В черной траурной мантии, с ввалившимися щеками и дрожащими руками, он походил на глубокого старика. Рядом с ним стоял Корнелиус Фадж, судорожно стискивая свой неизменный котелок.
– Перед вами несчастный отец, потерявший одного сына на поле брани с Тёмным Лордом, – проникновенно продолжал Дамблдор. – А второй его сын… Гарри… плоть от плоти его, стал жертвой циничного похищения и ментального насилия. Мы обязаны вернуть мальчика в лоно семьи! Мы обязаны объявить синдикат Hekmatyar Logistics террористической организацией, аннулировать их лицензии и направить объединённый корпус авроров для освобождения Гарри Поттера!
По залу прокатился одобрительный гул.
Председатель ассамблеи, пожилой немецкий волшебник фон Карлсберг, медленно поднял серебряный молоток:
– Аргументы британской стороны весомы. Статут превыше всего. Ставлю на голосование вопрос о введении Седьмого протокола против синдиката HLI и передаче Гарри Поттера под опеку лорда Поттера…
*ГРОХОТ.*
Двойные дубовые двери главного входа, зачарованные десятками запирающих и защитных чар, не просто распахнулись — их выбило внутрь зала мощнейшим направленным гидроударом.
Обломки петель и щепки полированного дерева с визгом разлетелись по мраморному полу.
Делегаты в панике повскакивали со своих мест, сотни палочек взметнулись вверх. В воздухе запахло озоном, порохом и дорогим французским табаком.
Сквозь клубы оседавшей известковой пыли в зал неторопливо вошла процессия.
Впереди, грациозно покачивая бёдрами и цокая каблуками по мрамору, шла Коко Хекматьяр.
На ней было ослепительное белое вечернее платье в пол с открытыми плечами, подчеркивающее её безупречную фарфоровую кожу, и колье из платины с рубинами. В руках она небрежно держала бокал с шампанским, а на её лице сияла та самая лучезарная, сводящая с ума улыбка, с которой она обычно продавала танки в зонах локальных конфликтов.
Справа от неё, возвышаясь над всеми присутствующими на добрые две головы, шествовал Гарри.
Вздохи ужаса и изумления прокатились по трибунам.
На Гарри был безупречно скроенный смокинг из черной баллистической ткани, но надет он был поверх легкого титанового разгрузочного жилета. Бабочка на шее была слегка расслаблена, верхняя пуговица сорочки расстёгнута, обнажая мощную загорелую шею с бледным боевым шрамом. В зубах дымилась неизменная сигара, а через его широкое плечо на одноточечном ремне висела та самая двадцатимиллиметровая рунная винтовка с массивным дульным тормозом.
Сзади плотным строем шли оперативники HLI.
Лем Брик и Уго в строгих костюмах охраны держали руки под полами пиджаков, где угадывались контуры автоматического оружия. Вальмет в элегантном брючном костюме демонстративно поигрывала тяжелой платиновой зажигалкой, сверкая единственным хищным глазом.
А замыкали шествие… Гермиона Грейнджер в строгом сером костюме европейского дипломата и Нимфадора Тонкс с идеальной гладкой прической цвета платины, несшая в руках запечатанный дипломатический кейс из черной титановой брони.
– Прошу прощения за опоздание, господа заседатели! – звонкий, певучий голос Коко эхом раскатился под высокими сводами зала, заглушая панический шепот. – На Женевском озере сегодня такие очаровательные пробки! Но мы просто не могли пропустить этот чудесный спектакль провинциального театра погорелых актёров!
– Охрана! – взвизгнул Фадж, прячась за спину Дамблдора. – Стража! Это вооружённое вторжение! Арестуйте их!
Дюжина швейцарских боевых магов в лазурных мантиях ринулась к вошедшим, вскидывая палочки для связывающих заклинаний:
– Инкарцеро! Импедимента!..
– Вальмет, – лениво бросил Гарри, даже не вынув сигары изо рта.
Финка не стала доставать нож. Она просто сделала шаг вперёд и выдернула из кармана пиджака круглый матовый цилиндр размером с яблоко.
Руна Турисаз-Иса на его поверхности вспыхнула ядовито-синим светом.
*ПШ-Ш-Ш-ИТ!*
Никакого огня или осколков. Граната выбросила плотную волну низкочастотного импульса подавления магии — новейшая разработка Гермионы и Минами Амада.
Воздух в радиусе пятнадцати метров мгновенно сковало мерцающим лазурным инеем.
Заклинания швейцарских магов просто погасли на лету, словно задутые свечи. Сами волшебники с глухими стонами повалились на колени, хватаясь за головы: резкий скачок магического давления вызвал у них тяжелейший спазм сосудов, лишив возможности даже поднять палочки.
– Чисто, босс, – осклабилась Вальмет.
Зал оцепенел. Древние барьеры Дворца Наций, считавшиеся несокрушимыми, даже не шелохнулись — магловский прибор сработал на стыке физических полей, обойдя все магические фильтры.
Гарри тяжело ступил на центральное возвышение, остановившись в трёх шагах от Дамблдора.
Разница между ними была ошеломляющей. Дряхлый, запутавшийся в собственных интригах старик в расшитом золотом балахоне — и молодой, несокрушимый колосс из стали, пороха и цинизма, пахнущий войной и свободой.
– Гарри… – простонал Джеймс Поттер, поднимаясь со своего места на подгибающихся ногах. В его глазах стояли слезы. – Сынок… Что ты делаешь?.. Одумайся! Вернись в семью! Мы всё простим… Мы снимем обвинения… Я объявлю тебя наследником Поттер-мэнора прямо сейчас перед всей ассамблеей!..
Гарри медленно повернул голову к отцу.
В его изумрудных глазах не было ненависти. В них было нечто куда более страшное для любого родителя — абсолютное, вымораживающее душу равнодушие. Словно перед ним стоял не отец, а случайный прохожий, наступивший в лужу на вокзале.
– Джеймс, – произнёс Гарри глубоким, хриплым басом, от которого у лорда Поттера задрожали колени. – Ты помнишь, что сказал мне три года назад в кабинете Дамблдора, когда подписал брачный контракт с Эджкомами?
Джеймс судорожно сглотнул, не в силах вымолвить ни слова.
– Ты сказал: «Ты будешь делать то, что велит семья, щенок. Ты никто без имени Поттеров. Ты пустое место, тень своего великого брата». Помнишь?
– Гарри, я был зол… Я ошибался!.. – забормотал Джеймс, протягивая дрожащие руки.
– Нет, папаша, – Гарри выпустил клуб сизого дыма прямо в бледное лицо отца. – Ты не ошибался. Ты показал своё истинное нутро. Ты любил не детей. Ты любил золотой блеск фамильного герба и аплодисменты толпы. Когда Годрик сдох посреди Министерства, как побитая собака, твоё величие рассыпалось в прах. И теперь ты приполз сюда, скуля и выпрашивая у чужих людей поводок для меня, чтобы я спас твою шкуру от Тома?
Гарри медленно снял с плеча двадцатимиллиметровую винтовку, с лязгом поставил её прикладом на мраморный пол и опёрся на ствол массивными руками:
– Так вот, Джеймс Поттер. Заруби себе на своём аристократическом носу. Я скорее продам боеголовку со шрапнелью Волан-де-Морту, чем сделаю хоть один шаг ради спасения твоей прогнившей семейки. Ты для меня — пустое место. Воздух. Труп, который просто забыли закопать.
Джеймс покачнулся, схватился за сердце и с глухим стоном рухнул обратно в кресло. Лицо его посерело, дыхание стало прерывистым — родовая магия Поттеров внутри него забилась в агонии, окончательно осознав, что последняя кровная связь разорвана навсегда.
– Довольно, мистер Поттер! – голос Дамблдора громом прокатился по залу. Старик вскинул Бузинную палочку, его голубые глаза сверкали праведным гневом. – Вы перешли все границы! Вы привели вооружённых маглов в священный зал ассамблеи! Вы угрожаете членам Визенгамота! Во имя высшего блага, я требую немедленного ареста!..
– Заткнись, дедуля, – раздался холодный, насмешливый голос Каспера Хекматьяра.
Старший брат Коко неторопливо поднялся со своего места в ложе швейцарской делегации, держа в руках стопку толстых папок с гербовыми печатями Международного валютного фонда и Банка международных расчётов в Базеле.
– Господа заседатели, – Каспер обвёл взглядом трибуны. – Прежде чем вы нажмёте кнопки голосования по предложению этого почтенного старца, я настоятельно рекомендую вам ознакомиться с финансовыми приложениями к нашему делу.
Гермиона Грейнджер шагнула вперёд, открыла титановый кейс и одним нажатием клавиши активировала проектор высокой чёткости.
Над центром зала развернулась гигантская трёхмерная диаграмма европейских финансовых и сырьевых потоков.
– За последние сорок восемь часов, – четким, чеканным голосом профессионального аналитика заговорила Гермиона, и сотни чиновников впились взглядами в цифры, – синдикат HLI консолидировал долговые обязательства Министерства магии Великобритании на сумму в сорок два миллиона галеонов. Мы выкупили их у гоблинских кланов Цюриха и Лондона.
По залу прокатился испуганный ропот. Фадж побелел так, что стал похож на покойника.
– Если ассамблея примет хотя бы одну резолюцию против HLI, – продолжила Гермиона с ледяным спокойствием, – синдикат немедленно предъявит эти векселя к погашению. Британское Министерство будет объявлено полным банкротом в течение трёх минут. Все золотые резервы Лондона в Гринготтсе перейдут в собственность корпорации.
– Но это ещё не всё! – Коко сделала глоток шампанского и ослепительно улыбнулась фон Карлсбергу. – Мы также расторгаем все контракты на поставку редких руд, стабилизированных кристаллов и ингредиентов для зелий с министерствами Германии, Франции и Италии. Никакого антидота от яда акромантулов. Никаких рунных пластин для ваших щитов. Вы останетесь голыми и нищими посреди надвигающейся войны. А Волан-де-Морт… о, Том Реддл с превеликим удовольствием займёт ваши пустые кресла!
Председатель фон Карлсберг судорожно сглотнул, глядя на багровеющие графики на голограмме. Он перевёл взгляд на Дамблдора, затем на Гарри, стоящего с гигантской пушкой наперевес, и его рука с серебряным молотком задрожала.
– Господин директор… – пробормотал председатель, вытирая лысину платком. – Вы… вы не предупреждали нас о таком масштабе экономических связей синдиката…
– Карлсберг, опомнитесь! – в отчаянии выкрикнул Дамблдор, чувствуя, как почва уходит из-под ног. – Деньги не имеют значения, когда на кону судьба мира! Свет должен победить! Мы не можем позволить торговцам оружием диктовать волю волшебникам!
– Время твоего «света» вышло, старик, – Гарри шагнул вперёд, сокращая дистанцию до Дамблдора до одного метра.
Огромный ствол двадцатимиллиметровой винтовки с тихим щелчком опустился, уставившись ровно в центр серебряной пряжки на поясе директора.
Дамблдор замер. Бузинная палочка в его руке казалась тонкой сухой веткой против этого монстра из титана и обеднённого урана.
– Ты всю жизнь думал, что держишь мир за яйца, Альбус, – негромко, ровным басом произнёс Гарри, и его голос разносился по затихшему залу с пугающей отчетливостью. – Ты двигал людьми, как деревянными солдатиками. Ты сломал мою жизнь, вырастил из моего брата тупого барана на заклание, искалечил собственных друзей. И ради чего? Ради того, чтобы стоять здесь, в чужой стране, и умолять кучку перепуганных бюрократов спасти твою задницу?
– Гарри… – прошептал Дамблдор, и в глубине его выцветших голубых глаз впервые за столетие блеснуло неподдельное, старческое отчаяние. – Ты не понимаешь… Ты Избранный… Пророчество…
– Пророчество сдохло в тот день, когда я сломал твою палочку об колено, – Гарри медленно вынул сигару изо рта и стряхнул пепел прямо на безупречный ла