← Назад к обзору

Поттер и Хекматьяр

Торжество прикладной баллистики

Тяжелый ствол двадцатимиллиметрового дульного тормоза замер в считанных дюймах от серебряного орнамента на поясе верховного чародея. Холодная оружейная сталь с легким синеватым отливом поглощала теплый свет хрустальных люстр, словно черная дыра, не давая ни единого блика. В воздухе, прежде пахнувшем полиролью вековых дубовых перил и дорогой лавандовой водой европейских дипломатов, теперь отчетливо и нагло стоял запах доминиканского табака, жженого шнура и оружейного масла.

Дамблдор не двигался. Казалось, вековые морщины на его лице окаменели, превратившись в глубокие борозды на серпом мертвом песчанике. Голубые глаза, обычно лучившиеся лукавым всеведением, сейчас смотрели прямо в черный зев нарезного канала, из которого несло чистой, концентрированной смертью.

– Ну что ты молчишь, Альбус? – тихо, почти ласково пробасил Гарри. Он выпустил струю сизого дыма прямо в переносицу директору, отчего старик невольно моргнул, борясь с желанием закашляться. – Где твои высокопарные речи о пути искупления? Где твоя дедушкина мудрость? Ты ведь так любил учить меня жить, когда я сидел под лестницей в Годриковой Лощине и слушал, как наверху гремят фейерверки в честь твоего фальшивого мессии. Расскажи этим господам в красивых мантиях, как ты планировал сломать мне хребет кровным ритуалом. Они ведь собрались здесь ради справедливости, верно?

Тишина в зале заседаний Международной конфедерации магов стала физически осязаемой. Ни шороха мантий, ни скрипа перьев на трибунах стенографистов. Даже седобородый фон Карлсберг замер с серебряным молотком в одеревеневшей руке, боясь сделать вдох.

– Гарри… мальчик мой… – голос Дамблдора дал трещину, обнажив немощь дряхлого старика, у которого выбили из-под ног последнюю опору. – Опусти оружие. Ты совершаешь святотатство… Здесь Дворец Наций. Закон…

– Твой закон умер в тот момент, когда ты попытался украсть мою жизнь во второй раз, – отрезал Гарри.

Его палец в плотной тактической перчатке слегка коснулся спусковой скобы. Механизм винтовки отозвался мягким, хищным щелчком взведенного ударника. Звук этот показался присутствующим громче удара колокола на башне Биг-Бена.

– Гарри, умоляю!.. – раздался сдавленный, хриплый вскрик из ложи свидетелей.

Джеймс Поттер попытался приподняться, цепляясь побелевшими пальцами за бархатную обивку перил. По его щекам катились крупные, мутные слезы, смывая остатки аристократической спеси.

– Пощади его… Пощади нас! Если не ради меня… вспомни мать! Лили каждую ночь рыдает над твоими детскими вещами! Она сходит с ума от горя! Мы виноваты перед тобой, Мерлин свидетель, мы заслужили твой гнев! Но не уничтожай то, что строилось веками! Ты ведь Поттер… В твоих жилах течет благородная кровь защитников Альбиона!

Гарри медленно, словно нехотя, повернул голову в сторону отца. Взгляд его зеленых глаз был настолько тяжелым, что Джеймс невольно втянул голову в плечи, захлебнувшись собственными словами.

– Твоя благородная кровь, папаша, не стоила и фунта сушеных бобов, когда вы с Лили вышвырнули меня из родового древа, – ровным, лишенным всякой злобы тоном произнес Гарри. – Вы вспомнили обо мне только тогда, когда ваш золотой щенок сдох на дуэли, не оставив после себя даже семени для продолжения фамилии. Вам нужен не сын. Вам нужен племенной производитель и цепной пес, который перегрызет глотку Тому Реддлу, пока вы будете пить шампанское в мэноре. Передай своей рыжей бабе, Джеймс: пусть сожжет мои детские вещи. Мне от вас ничего не нужно. Моя семья стоит за моей спиной.

Коко сделала изящный шаг вперед, встав плечом к плечу с Гарри. Ее белое платье мягко колыхнулось, открывая кобуру с компактным пистолетом-пулеметом, пристегнутую к бедру шелковыми ремнями. На ее бледном, кукольном лице играла безмятежная, ангельская улыбка, от которой у опытных авроров шевелились волосы на затылке.

– Ну что, господа судьи? – пропела она, обведя трибуны сияющим взором. – Мы будем голосовать по Седьмому протоколу или вы предпочтете немедленно перейти к обсуждению графика погашения британского внешнего долга? Каспер, милый, напомни господину председателю, какая сумма набегает по штрафным процентам за каждые сутки просрочки?

Каспер Хекматьяр лениво перелистнул страницу в тяжелой кожаной папке:

– Примерно сто сорок тысяч галеонов чистым весом, сестренка. Или, если переводить на магловские активы швейцарских банков, около двух тонн золотого стандарта в сутки. Если ассамблея поддержит бредни мистера Дамблдора, мы начнем процедуру банкротства Великобритании прямо сейчас. Через три часа гоблины опечатают подвалы Косого переулка. А к полуночи… боюсь, Министерство магии в Лондоне останется без отопления и освещения. Каминная сеть тоже платная штука, господа. А наши дочерние компании контролируют восемьдесят процентов поставок летучего пороха в Западной Европе.

– Это… это чудовищно! – заикаясь, выкрикнул Корнелиус Фадж, прижимая помятый котелок к толстому брюху. – Вы не имеете права шантажировать высший орган магического правопорядка! Это саботаж! Международный заговор!

– Заткнись, Корнелиус, – раздался сухой, скрипучий голос фон Карлсберга.

Председатель ассамблеи медленно опустил молоток на круглую деревянную подставку. Звук удара прозвучал как приговор. Немецкий волшебник поднялся во весь рост, глядя на Дамблдора взглядом, полным холодной ярости обманутого союзника:

– Вы солгали ассамблее, Альбус. Вы привели нас на грань экономической катастрофы ради решения вашей внутренней клановой вендетты. Вы умолчали о юридическом статусе мистера Хекматьяра. Вы скрыли факт применения к нему запрещенных ментальных практик со стороны вашей организации. И вы едва не втянули Международную конфедерацию в войну с транснациональным синдикатом, чьи мощности превосходят ресурсы трех европейских министерств вместе взятых.

– Карлсберг, вы не понимаете сути вещей… – предпринял последнюю, отчаянную попытку Дамблдор, но председатель даже не стал его слушать.

– Я понимаю достаточно, господин директор, – отчеканил немец. – В голосовании по Седьмому протоколу британской делегации отказано за отсутствием состава преступления. Ордер на экстрадицию и задержание Гарри Хекматьяра признается юридически ничтожным на всей территории Конфедерации. Более того…

Фон Карлсберг сделал паузу, обведя тяжелым взглядом притихших делегатов:

– Ассамблея инициирует специальное расследование деятельности так называемого «Ордена Феникса» в связи с незаконным вторжением на суверенную территорию Французской Республики и попыткой применения ритуалов черной магии высшей категории. Британское Министерство обязуется выплатить синдикату HLI полную компенсацию за судебные издержки и моральный ущерб. Заседание закрыто.

*ТУК.*

Удар молотка разорвал морок, сковавший зал.

Сотни волшебников одновременно зашумели, задвигали креслами, спешно собирая свитки и папки. Никто больше не смотрел на Дамблдора. От него шарахались, как от зачумленного. Фадж, бормоча проклятия и всхлипывая, буквально выкатился из ложи, даже не подав руки Джеймсу Поттеру, который так и остался сидеть в своем кресле, уронив голову на грудь и тихо, безутешно воя.

Гарри медленно опустил ствол винтовки, закинув ремень обратно на широкое плечо.

– Живи пока, дедуля, – бросил он застывшему посреди зала директору, выпуская последнее кольцо дыма. – Сиди в своем замке, вари овсянку и учи детей превращать чайники в хомяков. Но если твоя седая борода еще раз мелькнет в радиусе стрельбы моих парней… я не стану разговаривать. Я просто нажму на спуск.

Коко звонко, победно рассмеялась, схватила Гарри под локоть и потянула к выходу:

– Пойдем, дорогой! Здесь ужасно душно! Каспер, скажи мне, что в женевском ресторане нас уже ждет тот невероятный жареный фазан и ящик ледяного бургундского!

– Всё готово, сестренка, – улыбнулся Каспер, неторопливо спускаясь по ступеням амфитеатра в сопровождении невозмутимой Чекиты. – Столик забронирован на всю нашу честную компанию.

Отряд HLI развернулся и двинулся к выходу. Впереди гордо шла Вальмет, демонстративно поглаживая рукоять армейского ножа, за ней — Лем и Уго, контролировавшие фланги сквозь темные стекла очков. Гермиона Грейнджер шла рядом с Тонкс, высоко подняв подбородок. Проходя мимо ряда британских дипломатов, Гермиона на секунду задержала взгляд на бывшем помощнике Фаджа, Перси Уизли, который смотрел на нее с выражением абсолютного ужаса.

– Наука всегда побеждает предрассудки, Перси, – негромко, с убийственной вежливостью бросила Гермиона. – Запомни это на будущее, если твое Министерство вообще доживет до следующего понедельника.

Двери Дворца Наций распахнулись, впуская делегацию в прохладный, чистый вечерний воздух Швейцарии. Над Женевским озером догорал багровый закат, а у подножия гранитной лестницы урчали мощными двигателями три бронированных черных лимузина с тонированными стеклами, готовые унести их в новый мир, где законы писались калибром, а не древней кровью.

***

*Англия. Графство Уилтшир, поместье Малфоев.*

Ночной туман клубился над подстриженными тисовыми аллеями, словно саван. В воздухе стоял удушливый, липкий холод, не имевший ничего общего с погодой: в поместье не осталось ни одного камина, способного разогнать этот могильный мрак.

Волан-де-Морт стоял у гигантского французского окна библиотеки, заложив бледные, паучьи руки за спину. В лунном свете его фигура казалась бестелесным призраком, порождением ночного кошмара. За его спиной на коленях, уткнувшись лбами в паркет, замерли Люциус Малфой и Северус Снейп.

На полированном столике перед ними лежала свежая, экстренная магловская газета «Tribune de Genève» с кричащим заголовком на первой полосе: *«Скандал в ООН: британская делегация обвинена в государственном терроризме и финансовом мошенничестве»*. Рядом лежал свежий номер «Ежедневного пророка», вышедший с полностью черной траурной рамкой: *«Позор в Женеве. Международная конфедерация отворачивается от Британии. Казна пуста»*.

– Значит, Дамблдор пал на колени перед магловским судом… – тихий, шипящий шепот Темного Лорда разрезал тишину комнаты, заставив Люциуса вздрогнуть. – Старый дурак поехал просить милостыню у европейских выскочек, а вернулся с петлей на шее. Какая ирония. Величайший светлый маг современности разбит кучкой торговцев оружием.

– Мой Лорд… – осторожно подал голос Снейп, не поднимая головы. – Ситуация хуже, чем мы предполагали. Хекматьяры не просто унизили Альбуса. Они забрали лучших людей. Грейнджер… девчонка обладала феноменальным знанием арифмантики и рун. Тонкс — единственный действующий метаморф в Британии. Они обе перешли на службу в синдикат. По моим сведениям, их перевезли в тайные лаборатории на востоке.

Волан-де-Морт медленно повернулся. Его алые зрачки-щели сузились, полыхнув багровым пламенем в полумраке:

– Меня не волнуют грязнокровки и предатели крови, Северус. Меня интересует мальчишка. Гарри. Он был там?

– Он был там лично, Повелитель, – прошептал Люциус, и голос его сорвался на фальцет. – Мои информаторы передают невероятные вещи. Он вошел в защищенный зал с крупнокалиберным магловским орудием, покрытым скандинавскими рунами. Он нейтрализовал швейцарскую стражу одним импульсом неизвестного артефакта. И… он приставил дуло к животу Дамблдора. Альбус не посмел даже поднять палочку.

Темный Лорд прищурился. В его груди, там, где когда-то билось человеческое сердце, шевельнулось давно забытое, неприятное чувство. Это не был страх — Бессмертный Лорд Судеб не ведал страха перед смертными. Это было ледяное, гнетущее предостережение древней интуиции хищника, почуявшего в темном лесу поступь другого, более крупного и свирепого зверя.

– Пророчество… – пробормотал Волан-де-Морт себе под нос, проводя длинным ногтем по бледной щеке. – «И отметит его как равного себе… и будет обладать силой, о которой Темный Лорд не ведает».

Он резко замолчал. В глазах его вспыхнуло осознание чудовищной, насмешливой ошибки.

Шестнадцать лет он охотился за призраком. Шестнадцать лет он опасался глупого, напыщенного Годрика, которого Дамблдор выставил на витрину, как ярмарочного паяца. Он убил Годрика в Министерстве одним небрежным взмахом тисовой палочки, смеясь над тем, насколько легкой оказалась эта «судьба».

А настоящий клинок всё это время закалялся в горниле реальной войны. Вдали от сказок про свет и тьму, среди раскаленного свинца, копоти дизелей и цинизма наемников.

– Люциус.

– Д-да, Мой Повелитель?..

– Отмени все запланированные налеты на склады в портах Дувра и Саутгемптона, – приказал Волан-де-Морт холодным, кристально четким голосом. – Ни один мой слуга не должен приближаться к грузовым судам, контейнерам или базам с символикой HLI. Любой, кто нарушит этот приказ, будет умирать под «Круциатусом» неделями. Ты понял меня?

– Да, Повелитель! Сию же секунду!

– Мы не станем дразнить зверя, пока он сыт и смотрит в другую сторону, – Темный Лорд снова повернулся к окну, глядя на темные силуэты деревьев. – Пусть Дамблдор захлебнется собственной желчью. Министерство падет к моим ногам само, спелым гнилым яблоком. А когда Британия станет моей… мы найдем способ договориться с торговцами смертью. У всякого наемника есть своя цена. Даже у того, кто носит молнию на лбу.

Снейп в полумраке едва заметно опустил веки. Зельевар слишком хорошо знал Гарри Поттера по тем обрывкам воспоминаний, которые он видел в Хогвартсе: упрямый, замкнутый волчонок, готовый зубами рвать обидчиков за разорванную книгу. У этого человека не было цены. У него был только счет, который он рано или поздно предъявит каждому, кто посмеет перейти ему дорогу.

***

*Швейцария. Окрестности Монтрё, частное поместье Хекматьяров на берегу Женевского озера.*

Ночь над озером Леман была тихой и бархатной. Огромный особняк из серого альпийского гранита и тонированного стекла сиял огнями на всех трех уровнях. С террасы, нависавшей над зеркальной гладью воды, доносились громкий смех, звон бокалов и задорные гитарные переборы старого кантри, которое Лем Брик включил через мощную акустическую систему.

За длинным столом из белого мрамора царил тот особый, пьянящий разгул, который бывает только у людей, ежедневно рискующих жизнью и умеющих праздновать победу так, словно завтра наступит конец света.

Уго и Уильям Нельсон увлеченно спорили о преимуществах нитрометана перед пластитом, рисуя схемы детонации прямо на накрахмаленной салфетке с помощью серебряных вилок. Вальмет сидела верхом на стуле, положив подбородок на спинку, и с ленивым удовольствием потягивала крепкую финскую водку со льдом, поминутно бросая влюбленные взгляды на Коко. Чекита уплетала огромный кровяной стейк прямо руками, не обращая внимания на чопорные манеры сидевшей напротив Дафны Гринграсс.

Впрочем, сама Дафна уже ничуть не смущалась. Бывшая «ледяная принцесса Слизерина» сменила строгую мантию на шелковый изумрудный топ, держала в тонких пальцах бокал с ледяным шампанским и о чем-то оживленно шепталась с Нимфадорой Тонкс. Тонкс, чьи волосы сегодня переливались теплым каштановым цветом, заливисто хохотала, демонстрируя Дафне, как ее пальцы могут удлиняться на манер щупалец, чтобы стащить с блюда лишнюю тарталетку с черной икрой.

Гарри стоял у каменного парапета террасы, чуть в стороне от общего веселья.

Он сменил смокинг на удобную черную фланелевую рубашку с засунутыми рукавами и простые темные джинсы. В массивной руке плескался добрый бурбон в тяжелом хрустальном стакане, в зубах тлела свежая сигара. Зеленые глаза задумчиво провожали белые паруса редких яхт, скользивших по ночному озеру под светом полной луны.

– Опять строишь тактические планы захвата мира в одиночку, ковбой? – раздался мягкий, насмешливый голос.

Каспер Хекматьяр подошел неслышно, оперся локтями о гранит рядом с ним и протянул Гарри запечатанную сургучом толстую пачку документов.

– Что это? – Гарри скосил глаза на бумаги.

– Твоя окончательная свобода, оформленная лучшими нотариусами Конфедерации и Гринготтса, – Каспер самодовольно ухмыльнулся, сделав глоток из своего бокала. – Фадж подписал всё еще в фойе Дворца Наций, пока у него не перестали трястись поджилки. Полное признание твоей эмансипации задним числом. Аннулирование любых претензий рода Поттеров на твое имущество. И вишенка на торте: официальный патент на разработку и экспорт рунического кинетического вооружения под эгидой швейцарского департамента обороны. Теперь, если Дамблдор захочет вякнуть в твою сторону, ему придется объявлять войну всей европейской банковской системе.

Гарри хмыкнул, взял бумаги, даже не глядя на текст, и небрежно сунул их во внутренний карман рубашки:

– Спасибо, Каспер. Ты чертовски хорош в перемалывании чиновничьих костей.

– Это моя работа, зятек, – подмигнул Каспер. – Оружие создаешь ты и Минами, охрану держит Коко со своими головорезами, а я делаю так, чтобы деньги текли правильной рекой, не забивая русло глупыми законами. Кстати, отец звонил из Гонконга. Старик Флойд в диком восторге от женевской эскапады. Он сказал, что Чарльз Поттер сейчас, должно быть, аплодирует тебе из преисподней. Твой дед всегда ненавидел Дамблдора и его лицемерную шайку.

– Дед был единственным нормальным мужиком во всей этой прогнившей семейке, – Гарри помрачнел, вспоминая старые портреты в библиотеке мэнора, которые тайком учили его основам тактики и защитной магии, пока родители сюсюкались с Годриком в детской. – Он предупреждал меня, что Джеймс слаб духом. Что гордыня сожрет его изнутри. Так оно и вышло.

– К черту прошлое, Гарри, – Каспер похлопал его по плечу. – Взгляни на нее.

Гарри перевел взгляд на середину террасы.

Коко танцевала. Босиком прямо по теплому полированному камню, с бокалом в руке, запрокинув голову и заливаясь звонким, безумным смехом. Белые волосы летали вокруг ее лица, как снежная метель. Увидев, что Гарри смотрит на нее, она тут же оставила Лема, с которым кружилась в каком-то диком подобии вальса, и легкими, пружинящими шажками направилась к парапету.

– Гарри-и-и! – она буквально врезалась в него, обвив руками его шею и уткнувшись горячим лицом в ключицу. – Ты почему такой серьезный?! Мы только что размазали британское правительство по стенке тонким слоем! Ты должен радоваться, пить бурбон и стрелять в небо из гранатомета!

– Из гранатомета в жилой зоне стрелять непрактично, принцесса, – Гарри перехватил ее за талию, легко оторвав от земли и прижав к себе. – Осколки посекут крыши соседям, а у них там, говорят, породистые альпийские козы. Лишние иски от швейцарской полиции нам ни к чему.

– Ну вот, опять занудство! – надула губки Коко, но глаза ее сияли таким бешеным, чистым восторгом, что Гарри не сдержал теплой, открытой улыбки. – Зато Дафна согласилась! Она будет свидетельницей на нашей свадьбе! А Тонкс пообещала превратиться в трехметрового дракона, чтобы везти наш свадебный кортеж!

– Тонкс лучше пусть следит за сервоприводами экзоскелетов, – проворчал Гарри, хотя свободной рукой привычно взъерошил белые волосы девушки. – А кортеж у нас будет нормальный. Пара бронетранспортеров с рунными пушками и штурмовой вертолет прикрытия. Тайкус Финдли всегда говорил: «Если на твоей свадьбе нет тяжелой бронетехники, значит, ты женишься не на той женщине».

– Обожаю твоего Тайкуса! – Коко приподнялась на цыпочках и жарко, собственнически поцеловала его в губы, пахнущие табаком и бурбоном.

Каспер с улыбкой покачал головой, отсалютовал бокалом и тихо отошел обратно к столу, оставив их вдвоем под ночным небом.

***

– Гарри? Можно тебя на пару слов?

Гермиона подошла к парапету спустя несколько минут, когда Коко, устав от танцев, уснула прямо на мягком уличном диване, свернувшись калачиком под пледом из шкуры белого медведя, который заботливо подоткнула Вальмет.

Бывшая староста Гриффиндора держала в руках чашку с крепким черным кофе. Ночной ветер трепал ее каштановые кудри. В ее позе больше не было той загнанности, с которой она сидела на кухне Гриммо: спина была прямой, а взгляд — ясным и целеустремленным.

– Выкладывай, Грейнджер, – Гарри сделал глоток бурбона, не выпуская сигары. – Только если ты опять начнешь извиняться за первый курс — я вылью твой кофе в озеро. Мы квиты. Ты сделала правильный выбор в Женеве, твои расчеты спасли нам кучу времени.

– Я не об этом, Гарри, – Гермиона покачала головой, обхватив чашку ладонями. – Я… я закончила предварительный анализ рунических матриц Волан-де-Морта. Тех самых, осколки которых ты привез с того уничтоженного катера в Средиземном море.

Гарри мгновенно подобрался. Ленивая расслабленность слетела с него, уступив место собранности командира:

– И что там?

– Он экспериментирует с осколками души, – тихо, почти шепотом произнесла Гермиона, оглядываясь на спящую террасу. – Крестражи. Я нашла упоминания в запретной секции еще на пятом курсе, но Дамблдор изъял все книги. Теперь, имея доступ к спектральным сканерам доктора Амада, мы разложили остаточную сигнатуру магии Пожирателей. Том Реддл разорвал свою душу на несколько частей и привязал их к физическим носителям. Пока эти носители целы — его невозможно убить обычным путем. Ни «Авадой», ни пулей. Он всегда сможет вернуться в виде бесплотного духа и обрести новое тело.

Гарри медленно выпустил струю дыма, глядя на темную воду:

– Значит, ублюдок нашел способ читерить со смертью. Хитрый ход. Сколько их?

– По моим расчетам арифмантического баланса… не менее шести, – ответила Гермиона. – И самое страшное, Гарри… Один из осколков… очень долго находился рядом с тобой. Твой шрам.

Она замерла, боясь поднять глаза на его лицо.

Гарри лишь коротко, сухо усмехнулся:

– Ты опоздала с открытием лет на пять, кудрявая.

– Что?.. – Гермиона вскинула голову, ошеломленно глядя на него.

– Старик Флойд Хекматьяр дружил не только с оружейными баронами, – спокойно пояснил Гарри, постучав пальцем по бледной молнии над бровью. – У него были связи среди тибетских монахов и мастеров ритуальной хирургии синдиката «Триада». На следующий год после моего побега из Британии они положили меня на операционный стол в закрытой клинике в Макао. Восемнадцать часов чистой боли, три десятка рунных игл из белого золота и направленный заряд магического плазмоида. Они выжгли этот кусок гнили из моей башки к чертовой матери. Оставили только пустую память да пару полезных рефлексов: я до сих пор чую приближение темномагических тварей за полмили. Так что в моей голове чужих жильцов нет.

Гермиона с шумом выдохнула, прижав ладонь к груди:

– Мерлин… Слава богу. Дамблдор ведь верил… он был убежден, что ты должен умереть! Что ты должен пожертвовать собой, чтобы уничтожить этот осколок!

– Дамблдор — старый паук, который запутался в собственной паутине, – Гарри сплюнул табачную крошку. – Он привык приносить жертвы на алтарь. А я предпочитаю приносить на алтарь врагов. Пачками. Запомни это, Грейнджер: если у тебя есть проблема, которую нельзя решить прямой атакой, значит, ты просто используешь недостаточно мощный фугас. Найди мне эти его проклятые безделушки. Вычисли их координаты с помощью твоих квантовых компьютеров и баллистических спутников.

– И что ты сделаешь, когда мы их найдем? – с замиранием сердца спросила она.

Гарри оскалился той самой страшной, хищной улыбкой ветерана звездных войн, от которой у врагов пересыхало в горле:

– Что сделаю? Мы не пойдем красться по пещерам с палочками наперевес, изображая героев из сказок Барда Бидля. Мы просто снарядим пару тяжелых штурмовиков термобарическими бомбами с рунным наполнителем из платины и соли. И сотрем координаты этих крестражей в стеклянный песок на глубину пятидесяти метров. Нет носителя — нет души. Законы термодинамики работают для всех одинаково, даже для темных лордов.

Гермиона посмотрела на него долгим взглядом, и на ее лице медленно расцвела точно такая же, чуточку безумная и абсолютно безжалостная улыбка:

– Спутниковая группировка HLI начнет сканирование аномальных зон Британии завтра в восемь утра, капитан. Я лично откалибрую датчики на резонанс черной магии.

– Вот это правильный разговор, сержант Грейнджер, – Гарри чокнулся своим хрустальным стаканом с ее кофейной чашкой. – А теперь иди спать. Завтра начинается настоящая работа.

***

*Три дня спустя. Закрытый полигон корпорации «Экскалибур» в Японских Альпах.*

Морозный горный воздух обжигал легкие. Высоко над заснеженными пиками кружили хищные птицы, оглашая ущелье резкими криками. Но сегодня их крики тонули в мерном, низком, вибрирующем гуле, от которого с вершин срывались мелкие лавины.

На гигантской бетонной площадке, окруженной защитными силовыми вышками, стояло нечто, способное свести с ума любого чистокровного мага и вызвать благоговейный трепет у генералов НАТО.

Проект «Хризалида». Опытный образец штурмового шагающего комплекса тяжелого класса.

Машина высотой в четыре с половиной метра опиралась на четыре мощные гидравлические конечности, покрытые матовой чешуйчатой броней из композитного титана и адамантиевого сплава. Ее контуры напоминали хищного стального паука или скорпиона. Но главное чудо заключалось в том, что металл… дышал.

Благодаря генетической матрице Тонкс, которую Минами Амада и Гермиона интегрировали в структуру синтетических полимеров, броня комплекса плавно меняла свой цвет и текстуру, идеально подстраиваясь под окружающий пейзаж: от искрящегося белого снега до темно-серого гранита скал. Магические сканеры, установленные по периметру полигона, показывали нулевой уровень возмущения: рунные цепочки, нанесенные Гермионой на внутренние контуры квантовых процессоров, полностью экранировали и гасили любую магическую и тепловую сигнатуру.

В центральной турели комплекса хищно поблескивали спаренные роторные пушки калибра тридцать миллиметров, переделанные под рунные бронебойно-зажигательные снаряды, а на боковых пилонах покоились пусковые контейнеры для управляемых гиперзвуковых ракет.

Рядом с машиной на раскладном стуле сидела доктор Минами Амада, одетая в толстый пуховик с капюшоном, отороченным мехом, и с упоением грызла яблочный леденец. На ее коленях лежал управляющий терминал, по которому безостановочно бежали столбцы зеленых цифр.

– Синхронизация нейроинтерфейса — девяносто восемь процентов! – радостно крикнула она подошедшим Гарри и Коко. – Магический реактор на стабильных изотопах тяжелой воды и толченого рога василиска выдает двадцать мегаватт чистой мощности! Никаких просадок напряжения! Она может бегать по горам со скоростью восемьдесят километров в час в течение двух месяцев без дозаправки!

Из люка в верхней части корпуса высунулась голова Нимфадоры Тонкс.

На ней был герметичный шлем с прозрачным визором, по которому мерцали прицельные сетки. Волосы метаморфа светились неоновым желтым светом — признак предельного эмоционального подъема.

– Гарри! Это просто чума! – заорала она через внешние динамики, отчего ее голос прогремел над ущельем громовым раскатом. – Управление плавнее, чем на метле «Молния»! Я буквально чувствую сервоприводами каждый камушек под лапами! А система наведения… Гермиона гений! Компьютер захватывает цели по их магическому фону сквозь три метра сплошной скалы! Никакой дезиллюминационный контур не спасет этих придурков!

– Стрельбы готовы? – коротко бросил Гарри, поправляя сигару в зубах.

– Мишени на дальнем склоне, дистанция три с половиной километра! – доложил подошедший Акихико Тоджо, сверяясь с тактическим планшетом. – Мы установили там списанные танки Т-72, закрытые комбинированными барьерами высшей категории защиты от британского министерства — Дафна помогла воспроизвести родовые щиты Малфоев и Блэков.

– Тонкс, – Гарри нажал кнопку на своей рации. – Сделай им красиво.

– С превеликим удовольствием, капитан!

«Хризалида» присела на задние опоры, хищно качнув башней.

Никакого рева дизелей. Лишь тихий, нарастающий свист раскручивающихся турбин и мягкое лазурное свечение, пробежавшее по титановым стволам орудий.

*ТР-Р-Р-Р-Р-Р-Р-ЯХ!*

Звук очереди был похож на то, как если бы гигантское полотно из плотного брезента разорвали пополам прямо над ухом.

С темпом в три тысячи выстрелов в минуту роторные пушки выплюнули сплошную светящуюся струю снарядов. Каждый снаряд, разогнанный электромагнитным полем и усиленный руной кинетического сокрушения Хагалаз, преодолел три километра за долю секунды.

На противоположном склоне горы начался кромешный ад.

Родовые магические щиты, считавшиеся гордостью британской чистокровной аристократии, способные выдержать осаду целой армии боевых магов, продержались ровно полторы секунды.

Они вспыхнули ослепительно-фиолетовым огнем, взвыли от запредельной перегрузки и с оглушительным звоном лопнули, осыпавшись миллиардами горящих искр.

А в следующее мгновение тридцатимиллиметровый зачарованный вольфрам ударил в стальную броню танков.

Тяжелые сорокатонные боевые машины разрывало на части, как картонные коробки. Башни отлетали в сторону на десятки метров, боекомплекты детонировали ослепительными вспышками, распыляя легированную сталь в пылающий град осколков. Каменный склон горы за мишенями превратился в кипящую кашу из щебня, пепла и расплавленного кремния.

Через три секунды стрельба прекратилась.

На месте мишеней зияла дымящаяся, оплавленная воронка диаметром в пятьдесят метров. Ветер сдувал клочья черного порохового дыма в пропасть.

На полигоне повисла абсолютная, благоговейная тишина.

Даже видавший виды Лем Брик медленно присвистнул, потирая небритый подбородок:

– Черт меня дери… Если бы у нас была такая штука в Сомали, мы бы взяли Могадишо к обеду силами одного взвода.

– И без единой потери, – тихо добавил Уго, благоговейно глядя на остывающие стволы.

Коко медленно подошла к Гарри, взяла его за руку и