Поттер член отеля Москва
Венесуэльский транзит
Сердце парня дрогнуло и забилось с глухой, настойчивой силой, стоило пальцам коснуться шершавой поверхности сургуча. Оттиск фамильного герба Лавлейсов — два скрещенных золотых меча под ветвью цветущего кофейного дерева — был четким и строгим. Но стоило Гарри поднести конверт ближе, как сквозь едкий чад полигона, запах сгоревшего пороха и раскаленного оружейного масла пробился едва уловимый, родной аромат: сушеные лепестки жасмина и терпкие зерна венесуэльской арабики.
– Открой, чего застыл, – с мягкой, насмешливой полуулыбкой хрипло произнесла Балалайка, выпуская в полуденное марево струю сизого сигарного дыма. – Или наш грозный младший сержант боится бумажного листа больше, чем пулеметного гнезда?
Борис, стоявший чуть поодаль и методично пересчитывавший отстрелянные гильзы, басовито хохотнул в усы:
– Боится, командир. Перед девчонкой с дробовиками любой солдат пасует. Это вам не душманы в ущелье, тут дипломатия тонкая нужна.
– Отставить шутки, сержант, – беззлобно бросила капитан, но в ее глазах мерцало тепло. – Читай, Гарри.
Юноша аккуратно поддел плотный сургуч лезвием армейского складного ножа. Внутри лежало два листа. Первый — плотный, гербовый, исписанный каллиграфическим, слегка старомодным почерком дона Диего Лавлейса. Глава рода благодарил руководство «Отеля Москва» за своевременную ликвидацию европейской угрозы в Макао и официально подтверждал готовность семьи стать ключевым логистическим узлом синдиката в Южной Америке. Колумбийские и панамские каналы поставок оружия были слишком ненадежны из-за назойливого внимания Управления по борьбе с наркотиками США, тогда как закрытые глубоководные причалы Лавлейсов в устье Ориноко гарантировали тишину и безопасность.
Но второй листок заставил губы Гарри дрогнуть в настоящей, открытой улыбке. Это была простая бумага из школьной тетради в клетку, исписанная размашистым, яростным и местами неровным почерком, где точки над буквами напоминали следы от удара бойка по капсюлю.
*«Поттер, ты невыносим!*
*Дон Диего заставил меня сидеть смирно целых два часа, пока он составлял свое напыщенное послание для твоей капитанши. Если бы не Роберта, я бы сбежала на конюшню еще на первой странице!*
*Мы добрались до поместья без происшествий. Твой транспортник — настоящая летающая крепость, хотя грохочет так, будто внутри взрываются гранаты. Дон Гарсия чувствует себя превосходно, он всю дорогу расспрашивал меня, как ты умудряешься стрелять с двух рук без промаха. Пришлось соврать, что я стреляю лучше.*
*Твое шелковое платье, которое ты обещал купить взамен испорченного, я все еще жду! И только попробуй прислать что-то с рюшами — я скормлю его свиньям на заднем дворе. Только плотный хлопок и карманы под коробчатые магазины, помнишь?*
*Гарри… В поместье сейчас сезон цветения. Горы за рекой стали совершенно лиловыми. Дон Диего сказал, что синдикату нужен постоянный представитель для координации разгрузки в порту Пуэрто-Кабельо. Если твоя командирша решит отправить кого-то другого, а не тебя, я лично заминирую их чертов причал.*
*Ты обещал мне равнины. Лошадей. И водопады. Попробуй только задержаться в своей душной дыре дольше конца месяца.*
*Твоя Фабиола.*
*P.S. Заколку я не снимаю даже на ночь. Роберта ворчит, но я видела, как она проверяла балансировку лезвия. Сказала: «Мальчишка соображает в хорошей стали». Так что ты прошел проверку нашей бешеных псов, англичанин. Приезжай быстрее».*
Гарри бережно сложил тетрадный листок вчетверо и убрал во внутренний карман разгрузки, прямо к сердцу, где металл десантного знака приятно холодил кожу сквозь тонкую ткань.
– Ну? – прищурилась Балалайка, стряхивая пепел на раскаленный бетон. – Что пишет наша маленькая сеньорита?
– Требует выполнить условия контракта, товарищ капитан, – четко, пряча улыбку в уголках губ, доложил Гарри. – И грозит подорвать причалы синдиката, если на координацию прибудет другой специалист.
– С характером девка, – удовлетворенно кивнула женщина, затягиваясь сигарой. – Настоящая волчица. В Каракасе сейчас неспокойно. Американцы через картель Кали пытаются прощупать венесуэльское побережье. Мне нужен там человек, который не просто умеет считать деньги и сводить баланс поставок, но и способен в одиночку удержать периметр в случае шухера.
Она сделала шаг к юноше, положив тяжелую ладонь с безупречным бордовым маникюром ему на плечо:
– Официально ты откомандирован в Венесуэлу на шесть месяцев в качестве старшего офицера связи и начальника службы безопасности перевалочной базы «Отеля Москва». Неофициально… – Балалайка усмехнулась, обнажив белые ровные зубы, – считай это продолжением твоего сорванного отпуска. Заслужил, сынок. Бери документы у Сахарова, пакуй снаряжение. Завтра утром борт из Бангкока уходит на Кубу, оттуда местным бортом до Каракаса.
– Служу «Отелю Москва», – Гарри приложил руку к берету, чувствуя, как внутри расправляет крылья пьянящее ощущение свободы.
– Ступай, – мягко сказала Софья Павловна. – И передай Роберте ящик нашей армейской тушенки и ящик «Столичной». Пусть знает, что русские помнят своих боевых товарищей.
***
Англия. Площадь Гриммо, 12. В то же самое время.
Дождь за высокими узкими окнами штаб-квартиры Ордена Феникса казался серым, маслянистым и бесконечным. В гостиной стоял невыносимый холод: магия дома угасала вместе с угасанием его обитателей, и даже зачарованный камин не мог разогнать стылую, замогильную сырость.
Джеймс Поттер сидел в глубоком вольтеровском кресле, вытянув перед собой изувеченную правую ногу. Колено под грубой тканью брюк выглядело уродливым, бесформенным желваком. Нога почти не сгибалась, при каждом шаге в суставе слышался сухой, мерзкий скрежет, от которого у Лили сжималось сердце. В руке главы рода дрожал хрустальный бокал с дешевым маггловским бренди — фамильные запасы огневиски в подвалах Поттер-мэнора были опечатаны судебными приставами Министерства еще неделю назад.
– Он не приедет, Лили, – голос Джеймса звучал хрипло, надтреснуто, без капли былой спеси. – Прекрати жечь родовые свечи. Воск капает на ковер.
Лили замерла на коленях перед тяжелым серебряным подносом. Ее тонкие, исхудавшие руки судорожно сжимали тонкую восковую лучину. На подносе тлели семь ритуальных огней — древний кельтский обряд призыва заблудшей плоти, последний способ заставить кровного наследника услышать зов предков. Но дым от свечей не поднимался к потолку ровными струями, как полагалось по канону. Он стелился по полу черными, чадящими клочьями, пахнущими гнилью и жженым железом, а затем бесследно растворялся в щелях паркета.
Родовая магия Поттеров отвергала призыв. Точнее — ей просто не на кого было откликаться. Ритуал натыкался на глухую, ледяную пустоту.
– Должен быть способ… – прошептала Лили, не оборачиваясь. Слезы катились по ее впалым щекам, оставляя блестящие дорожки на бледной коже. – Джеймс, он же наш сын! Он носил эту фамилию! В нем течет кровь твоих предков!
– В нем больше нет нашей крови, – со свистом выдохнул лорд Поттер, швырнув бокал в камин. Стекло разлетелось вдребезги, пламя зашипело, поглощая алкоголь. – Ты слышала Альбуса? Ты видела отчеты гоблинов?! Он прошел полное обрубление ветви! Он сломал палочку не просто назло нам — он выжег родовой канал изнутри с помощью маггловских армейских практик и сырой энергии! Для магии рода Поттеров Гарри мертв! Его нет!
– Зато для Темного Лорда он вполне живой, – раздался от дверей тяжелый, скрипучий голос.
В комнату, припадая на деревянную культю, вошел Аластор Грюм. Его волшебный глаз бешено вращался во все стороны, фиксируя каждую щель, а живой смотрел тяжело и угрюмо. Следом за ним в гостиную проскользнул Римус Люпин. Оборотень выглядел постаревшим на десять лет: серые космы волос падали на изборожденное новыми шрамами лицо, мантия висела лохмотьями.
– Что случилось, Аластор? – поднял голову Джеймс, опираясь на массивную трость.
– Новости из Уилтшира, – Грюм тяжело опустился на табурет у входа. – Поместье Малфоев оцеплено ударными отрядами егерей. Люциус… точнее, то, что от него осталось, сидит в подземельях собственного замка. Сам-Знаешь-Кто пытал его трое суток без перерыва.
– Из-за денег? – подала голос Лили, поднимаясь с колен и вытирая лицо платком.
– Из-за денег, из-за наемников, из-за паники, – оскалился старый аврор. – Синдикат этих русских десантников не просто забрал счета. Они передали копии банковских проводок через маггловские офшоры нейтральным фракциям. Теперь вся чистокровная верхушка знает: Малфой пытался нанять европейских ликвидаторов, чтобы устранить второго Поттера, провалил операцию и привел за собой чудовищ наемной войны. Пожиратели смерти в ужасе. Они привыкли резать безоружных магглорожденных в переулках и запугивать чиновников министерства. Но когда их собственные суда в Северном море топят ракетами, а дома взлетают на воздух без единой вспышки заклинаний…
Грюм сплюнул в угол:
– Чистокровные лорды внезапно вспомнили, что магглов на планете шесть миллиардов. И у этих магглов есть оружие, способное превратить остров Британия в радиоактивное стекло за двадцать минут. Волан-де-Морт заперся в мэноре. Он боится, Поттер. Твой мальчишка заставил Темного Лорда дрожать от каждого гула самолета в небе.
– И при этом он не вернется, чтобы помочь нам, – с бесконечной, ядовитой горечью произнес Сириус Блэк, беззвучно вынырнувший из полумрака коридора.
Он нес в руке свежий номер «Ежедневного пророка». На первой полосе колдография министра Фаджа, машущего руками перед разъяренной толпой волшебников, сменялась сухими строками правительственного коммюнике.
– Министерство ввело карточную систему на зелья и ингредиенты, – Сириус бросил газету на стол перед Джеймсом. – Торговые пути отрезаны. Аврорат потерял треть личного состава за последние два месяца. Дамблдор пытается собрать международную конференцию, но французы и немцы закрыли границы. Они не хотят, чтобы война перекинулась на континент. А Гарри…
Блэк криво усмехнулся, и в его глазах блеснула боль:
– Наш Гарри только что оформил документы на въезд в Латинскую Америку. Мои информаторы среди маггловских портовых контрабандистов доложили: парень летит в Каракас. Под именем офицера русской мафии. С личным оружием и дипломатическим иммунитетом, купленным за миллионы малфоевского золота.
– В Каракас? – Лили покачнулась, хватаясь за спинку кресла мужа. – Но почему туда? Что ему там делать?!
– Там дом Лавлейсов, Лили, – тихо сказал Римус Люпин, глядя в пол. – Семья той девочки-горничной, которая помогла ему перебить наемников в Китае. Он выбрал их. Он выбрал чужих людей, потому что они встали за него насмерть, пока мы прятали его в чулане и пели дифирамбы Годрику.
В комнате снова повисла гробовая тишина. На этот раз даже Джеймс не нашел в себе сил выругаться. Он лишь ниже опустил голову, глядя на свою искалеченную, иссохшую ногу, и впервые в жизни беззвучно, страшно заплакал.
***
Венесуэла. Провинция Баринас. Три дня спустя.
Тяжелый дизельный внедорожник «Тойота Ленд Крузер» с усиленной стальной рамой и решетками на окнах мерно покачивался на ухабах грунтовой дороги, вздымая за собой шлейф густой красной пыли.
За окном простирались бескрайние, залитые ослепительным солнцем равнины льянос. Высокая трава колыхалась под горячим ветром, словно золотисто-зеленый океан. Вдали, на горизонте, вздымались темно-синие, почти фиолетовые хребты Кордильеры-де-Мерида, увенчанные белыми шапками облаков. В воздухе стоял густой, терпкий настой из запахов цветущего кедра, сырой речной тины, раскаленной земли и сладковатого дыхания диких орхидей.
Гарри сидел на пассажирском сиденье рядом с водителем — молчаливым ветераном «Отеля Москва» с позывным «Грач», везшим юношу из аэропорта Каракаса.
На Гарри была легкая полевая форма без знаков различия: свободные хлопковые брюки оливкового цвета, тонкая темная рубашка с закатанными рукавами и запыленные армейские ботинки. На правом бедре привычно покоилась кобура с облегченной «Береттой», вторая была скрыта под левой подмышкой. На заднем сиденье лежали два тяжелых армейских вещмешка и продолговатый деревянный ящик, стянутый стальной лентой — подарок Балалайки для Роберты.
Внезапно дорогу впереди перегородили поваленные стволы сухих пальм.
Грач мгновенно ударил по тормозам, глуша двигатель. Его рука привычно скользнула к укороченному автомату АКС-74У, лежавшему между сиденьями:
– Внимание, Гарри. Справа в зарослях трое. Слева на насыпи двое. Оружие охотничье и автоматы. Местные партизаны или картельные шестерки.
Гарри даже не шелохнулся. Его пальцы спокойно лежали на коленях, а ясные зеленые глаза сканировали придорожные кусты сквозь легкую дымку марева.
Магия внутри него отозвалась мгновенно, без всякого напряжения. Без палочки, без слов она мягким импульсом разошлась по округе на сотню метров, безошибочно передавая в мозг координаты каждой цели, частоту их дыхания и даже дрожь пальцев на спусковых крючках. Обычная засада на провинциальной дороге. Дилетанты.
– Не дергайся, Грач, – негромко произнес парень. – Они не по нашу душу. Смотри на деревья.
Из высокой травы у обочины действительно вынырнули пятеро смуглых мужчин в грязных камуфляжных куртках поверх рваных маек. В руках они держали старые карабины Маузера и пару потрепанных американских винтовок М16.
– А ну, выкатывайтесь из колымаги, гринго! – гортанно рявкнул на испанском главарь с багровым рубцом через всю щеку, направляя ствол в лобовое стекло. – Оружие на капот, кошельки в мешок, иначе мы…
Договорить он не успел.
С кроны раскидистого баньяна над дорогой бесшумно, словно гигантская хищная птица, рухнула тень.
Раздался глухой, сокрушительный хруст ломающихся шейных позвонков. Двое нападавших, стоявших слева, рухнули в пыль одновременно, даже не успев вскрикнуть: их головы были неестественно вывернуты вбок тяжелыми армейскими ботинками в прыжке.
В следующую секунду воздух разорвал оглушительный, яростный треск помпового дробовика.
*БАХ! БАХ!*
Заряды тяжелой двенадцатимиллиметровой картечи разнесли карабины в руках оставшихся бандитов в щепки, оторвав главарю кисть руки вместе с затвором. Мужчины с дикими воплями рухнули на колени, зажимая кровоточащие культи.
На капот замершего внедорожника с легким щелчком опустились две начищенные до зеркального блеска кожаные туфельки.
Пышный подол темно-синего платья горничной взметнулся на ветру. Белоснежный, накрахмаленный фартук был безупречно чист. В тонких, загорелых руках девочки-подростка дымились два укороченных Mag-7 с коробчатыми магазинами, стволы которых смотрели прямо в лоб стонущему главарю налетчиков.
Темные косички с лентами задорно подрагивали, а в волосах на левом виске ослепительно сверкала на полуденном солнце серебряная орхидея со скрытым лезвием.
– Вы оскверняете землю дона Диего своим вонючим дыханием, свиньи картеля, – ледяным, звонким голоском произнесла Фабиола Иглесиас. Ее карие глаза полыхали такой дикой, безжалостной яростью, что раненый бандит мелко затрясся, мочась в штаны. – Я предупреждала вашего босса на прошлой неделе: еще один шаг за границу ранчо Лавлейсов — и я лично накормлю его кишками крокодилов в реке. Убирайтесь вон. Бегом, пока я не вспомнила, что забыла помолиться за упокой ваших душ.
Оставшиеся на ногах бандиты, подхватив вопящего главаря, бросились врассыпную по зарослям с такой скоростью, словно за ними гнался сам дьявол во плоти.
Фабиола с легким щелчком загнала свежие патроны в патронники, опустила дробовики на бедра и только тогда повернула голову к лобовому стеклу.
Ее суровое, грозное лицо воина мгновенно дрогнуло. Глаза распахнулись шире, щеки окрасились ярким румянцем, а на губах расцвела широкая, ослепительная улыбка, от которой у Гарри перехватило дыхание.
– Опоздал на двадцать минут, Поттер! – крикнула она сквозь стекло, спрыгивая с капота на землю.
Дверь машины распахнулась. Гарри шагнул на раскаленную венесуэльскую землю, щурясь от яркого света.
Фабиола стояла перед ним, гордо уперев руки в бока, всем своим видом пытаясь казаться строгой и недоступной горничной старинного дома. Но ее выдавали мелко дрожащие от волнения пальцы и сияющий, влюбленный взгляд, в котором больше не было места войне.
– Дороги в вашей провинции оставляют желать лучшего, сеньорита, – с легким поклоном произнес Гарри по-испански. – Пришлось снизить скорость, чтобы не растрясти подарки командира.
– К черту подарки! – выдохнула она.
Оружие с глухим стуком упало прямо в дорожную пыль. Фабиола сделала шаг вперед и со всего размаха врезалась в него, обхватив руками за шею и прижавшись всем телом.
Гарри подхватил ее под талию, оторвав от земли и закружив прямо посреди пыльной дороги. От нее пахло солнцем, ветром равнин, свежим порохом и жасминовым мылом. Ее сердце колотилось о его грудную клетку с яростной, безумной частотой.
– Ты приехал… – прошептала она ему на ухо, зарываясь носом в воротник его рубашки. – Ты правда приехал…
– Я же обещал, Фаби, – Гарри опустил ее на ноги, но рук с ее талии не убрал. Его пальцы бережно коснулись серебряного цветка в ее волосах. – Солдат держит слово.
Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. В ее карих глазах стояли слезы — чистые, счастливые слезы, которые она тут же сердито смахнула тыльной стороной ладони:
– Ты еще бледнее стал, англичанин! В твоем Ронапуре совсем солнца нет? Ничего, я тебя быстро в форму приведу. Будешь скакать со мной на пастбище до заката, пока кожа не слезет!
– Сочту за честь, товарищ сержант, – рассмеялся Гарри.
Из кустов у обочины послышался глухой, размеренный стук копыт. На дорогу выехал высокий вороной жеребец, на котором сидела женщина в черном строгом платье и белоснежном переднике.
Роберта держала поводья одной рукой, вторая небрежно покоилась на прикладе крупнокалиберного штуцера, притороченного к седлу. За толстыми стеклами ее очков мерцало спокойное, тяжелое внимание хищника высшего порядка.
– Здравствуй, мальчик, – негромко произнесла старшая горничная, осаживая коня. – Я вижу, ты научился прикрывать фланги еще до того, как начнется стрельба.
– Здравия желаю, сеньора Роберта, – Гарри слегка склонил голову. – Капитан Ириновская передает вам свое глубочайшее уважение. В машине ящик армейского пайка и тульская водка высшей очистки.
На суровых, обветренных губах бывшей «гончей Флоренсии» появилась редкая, едва заметная тень улыбки:
– Софья помнит старые долги. Это похвально. Дон Диего и дон Гарсия ждут вас в поместье. Обед уже подан. Фабиола, подбери оружие. Горничная дома Лавлейс не имеет права бросать стволы в грязь, даже если встречает своего кавалера.
Девочка мгновенно вспыхнула до самых кончиков ушей, торопливо подняла дробовики, обтерла их о фартук и сердито буркнула:
– Слушаюсь, Роберта…
Она повернулась к Гарри, схватила его за руку и потянула к машине:
– Поехали быстрее! Дон Диего велел зажарить целого быка на вертеле по случаю твоего приезда!
***
Поместье Лавлейс поражало своим величием.
Огромный колониальный особняк из белого камня с арочными галереями, коваными балконами и терракотовой черепичной крышей утопал в зелени вековых пальм, цветущих манговых деревьев и гигантских кустов огненно-красной бугенвиллеи. Внутренний двор с мраморным фонтаном дышал прохладой, а с террасы открывался потрясающий вид на бескрайние просторы льянос, уходящие к предгорьям Анд.
Обед в просторной столовой, залитой мягким светом сквозь резные деревянные ставни, прошел в непринужденной, почти семейной обстановке.
Дон Диего Лавлейс, восседавший во главе длинного стола из красного дерева, с искренним интересом расспрашивал Гарри о делах на Востоке, о тонкостях морской логистики и о реакции британского министерства на крах Малфоя. Тринадцатилетний Гарсия сидел рядом, буквально раскрыв рот, слушая спокойные, деловые объяснения Гарри о том, как функционируют современные маггловские банковские сети и почему контроль над портами важнее обладания армией наемников.
Фабиола, сменившая испачканный фартук на безупречно чистый, подавала блюда с профессиональной грацией, но каждый раз, проходя мимо Гарри, незаметно касалась его плеча пальцами или бросала на него лукавый, сияющий взгляд.
Когда с десертом было покончено, а юный господин отправился в библиотеку на уроки истории, дон Диего откинулся на спинку кресла и сделал глоток густого темного рома:
– Гарри, сын мой. То, что вы с Софьей сделали для нашего спокойствия — неоценимо. Картели в Каракасе и Боготе присмирели. Они знают, что за нашей спиной теперь стоят люди, которые топят сухогрузы в европейских водах и не боятся ни американцев, ни местных генералов. Порт Пуэрто-Кабельо полностью в нашем распоряжении. Склады синдиката готовы к приему первых грузов из Владивостока.
– Благодарю вас, дон Диего, – Гарри аккуратно поставил чашку с кофе на блюдце. – Мы обеспечим безопасность транзита. Ни одна банда не сунется на ваши земли, пока здесь развевается флаг десанта.
– Я знаю, юноша, – старик тепло улыбнулся. – Но сегодня забудьте о делах. Вы оба заслужили этот покой. Фабиола уже три дня не находит себе места. Забирай ее, Гарри. Возьмите лошадей на конюшне. Возвращайтесь к ужину.
– Слушаюсь, дон Диего! – раздался радостный, звонкий голос от дверей. Фабиола уже успела скинуть форменное платье, появившись в дверном проеме в узких кожаных штанах для верховой езды, легкой белой рубашке и высоких сапогах. Ее волосы были стянуты в тугой хвост, закрепленный все той же серебряной заколкой.
Гарри поднялся из-за стола, с улыбкой поклонился хозяину дома и направился к выходу.
***
Они скакали по бескрайним равнинам льянос несколько часов, наслаждаясь скоростью, ветром и пьянящим чувством свободы.
Под копытами сильных креольских лошадей шуршала сухая трава. Солнце медленно катилось к западу, окрашивая небосвод в фантастические оттенки охры, багрянца и золота. В воздухе кружили стаи белоснежных цапель, срывавшихся с мелководных заводей при их приближении.
Гарри держался в седле уверенно, хотя конная выездка никогда не входила в курс боевой подготовки советского спецназа. Но его природная координация ловца и железная мускулатура позволяли легко контролировать мощного гнедого мерина. Фабиола же на своей вороной кобыле казалась частью дикой южноамериканской природы: она не просто скакала — она летела над землей, заливисто смеясь и оглядываясь на юношу с дерзким вызовом во взгляде.
Они спешились на вершине пологого холма, где под сенью гигантского сейба-дерева бил хрустальный родник, стекавший по замшелым камням в небольшое прозрачное озеро.
Лошади жадно припали к воде. Гарри опустился на траву, прислонившись спиной к шершавому стволу древнего дерева, и с наслаждением закрыл глаза. Зной постепенно спадал, уступая место мягкой вечерней прохладе, спускавшейся с гор.
Шорох шагов заставил его поднять веки.
Фабиола опустилась рядом прямо на траву, подогнув под себя ноги. Ее лицо горело румянцем после бешеной скачки, темные пряди выбились из хвоста, щекоча лоб. Она сорвала травинку, задумчиво повертела ее в пальцах и тихо спросила:
– О чем ты думаешь, Гарри?
Юноша посмотрел на далекие пики Анд, вершины которых пылали в последних лучах заката:
– О том, как странно устроена жизнь. Два года назад я сидел в каменном подвале в Годриковой Лощине. За окном шел унылый шотландский дождь. Брат ломал мои книги, отец орал, что я позорю фамилию, а мать даже не смотрела в мою сторону. Я думал… что мир ограничен этим холодным замком, дурацкими мантиями и пророчествами старого безумца.
Он повернулся к девочке, заглянув в ее ясные, внимательные глаза:
– А потом был Ронапур. Запах пороха, кровь, ночные рейды с Борисом, железный голос Софьи Павловны. И Макао. И ты. Маленькая горничная с дробовиками, которая готова разорвать любого, кто встанет на ее пути.
Фабиола тихо, смущенно хмыкнула, пряча глаза:
– Я просто не люблю, когда обижают тех, кто мне дорог.
– Знаю, – Гарри протянул руку и осторожно, кончиками пальцев коснулся ее горячей щеки. – Спасибо тебе, Фаби. За то, что ты есть.
Девочка вздрогнула от его прикосновения. Ее ресницы затрепетали, она подняла на него взгляд, в котором больше не было ни капли воинственности. Только бесконечная, чистая преданность и та дикая, нежная любовь, которая рождается среди огня и стали.
– Ты больше никогда туда не вернешься? – прошептала она, и в ее голосе прорезался затаенный страх. – В Англию?
– Никогда, – твердо, без тени сомнений ответил Гарри. – Моя война там окончена. Пусть сами захлебываются в своей грязи. Мой дом здесь. С Балалайкой, с Борисом, с нашими ребятами. И… с тобой. Если ты позволишь.
Фабиола не ответила словами.
Она подалась вперед, обхватив его лицо обеими ладонями, и прижалась своими губами к его губам.
Поцелуй был долгим, пьянящим и глубоким, со вкусом горного родника, пряных трав равнины и закатного солнца. Все призраки прошлого — холодный взгляд Дамблдора, презрительная усмешка Годрика, равнодушие матери — окончательно рассыпались в прах, унесенные жарким венесуэльским ветром.
Когда они наконец разорвали объятия, над равниной уже сгустились бархатные тропические сумерки. На небе одна за другой вспыхивали яркие, огромные южные звезды. Созвездие Южного Креста сияло прямо над их головами, словно благословение новой судьбы.
Фабиола положила голову на плечо Гарри, переплетя свои тонкие, мозолистые пальцы с его твердой ладонью:
– Завтра поедем на водопады. Я покажу тебе лагуну, где вода падает с высоты птичьего полета. Будем плавать без одежды.
– Договорились, сеньорита, – улыбнулся юноша, прижимая ее к себе крепче.
***
Англия. Министерство магии. Полночь.
В круглом зале Визенгамота стоял тяжелый, затхлый смрад безнадежности.
Альбус Дамблдор стоял на трибуне, опираясь обеими руками на полированное дерево кафедры. Его мантия потеряла былой блеск, серебряная борода сбилась, а глаза за очками-половинками казались двумя потухшими углями.
Вокруг, на каменных скамьях, сидели остатки правящей верхушки магической Британии. Лица авроров были серыми от усталости. Чиновники жались друг к другу, вздрагивая от каждого раската грома за зачарованным потолком, транслировавшим бесконечный, давящий шторм.
– Коллеги, – глухо произнес верховный чародей. Его голос больше не звенел серебром, он звучал надтреснуто и сухо. – Я вынужден констатировать: второй этап поисков мистера Поттера завершился полным провалом. Наши агенты в Латинской Америке докладывают: Гарри Поттер официально поступил на службу в дипломатическую миссию синдиката «Отель Москва» в Каракасе. Он находится под тройным прикрытием маггловского правительства Венесуэлы, кубинского спецназа и бое