Поттер член отеля Москва
Багровый прилив дельты Жемчужной реки
– Они напали первыми, дядя Чанг, – спокойно ответил Гарри, прикрывая собой Фабиолу.
Вай-Сан Чанг медленно перевел взгляд с застывшего на полу Гарри на маленькую смуглую горничную, чье лицо было живописно перепачкано копотью и чужой кровью. Его губы дрогнули в тонкой, ироничной усмешке, а две вороненые «Беретты» с тихим щелчком вернулись в кобуры под белым шелковым пиджаком.
– Ну разумеется, – протянул босс Триады, стряхивая пепел с сигареты прямо на разбитую черепицу. – Они напали первыми, а вы просто защищались. Совершенно случайно разнеся крышу заведения почтенного господина Вонга и превратив четверых европейских джентльменов в фарш для димсамов. Мадемуазель Иглесиас, мое почтение. Ваш стиль работы с крупным калибром вызывает у меня искреннее профессиональное восхищение. Реви от зависти сгрызла бы собственные ботинки.
Фабиола, все еще державшая помповые дробовики у бедра, гордо вздернула подбородок, хотя кончики ее ушей предательски запылали:
– Они оскорбили дом Лавлейс и пытались убить моего… Гарри. В Венесуэле за такое скармливают пираньям в Ориноко. Мы еще проявили христианское милосердие.
– О да, разрывные двадцатимиллиметровые гранаты в каблуках – верх католического всепрощения, – хмыкнул Чанг и сделал короткий жест рукой своим людям. – Парни, приберите здесь. Тела завернуть в брезент, привязать колосники и спустить на дно канала за внешним мостом. Оружие и палочки соберите Гарри. Шефу полиции передайте ящик виски и скажите, что на кухне взорвался баллон с пропаном. Никаких репортеров.
Боевики 14К слаженно и молча принялись за работу. Это были профессиональные чистильщики: за считанные минуты кровь на полу была засыпана хлорной известью, ошметки тел упакованы в непромокаемые мешки, а обломки крыши сдвинуты в угол.
Чанг подошел к телу мага, которому Гарри прострелил голову в упор, и носком туфли брезгливо приподнял серебряную маску.
– Чистокровные выродки из Лондона совсем потеряли берега, – негромко заметил он, прищурившись сквозь сизый дым. – Они думали, что если выехали за пределы своей туманной резервации, то весь мир должен упасть перед ними на колени. Люциус Малфой… Я слышал это имя. Британский филиал нашей триады в Сохо пару раз пересекался с его контрабандистами. Жадный, трусливый сноб, прячущийся за пачками фунтов и золота.
Гарри наклонился, сорвав с шеи мертвого наемника серебряную цепочку с зачарованным фиалом. Внутри мерцала темная жидкость – портключ экстренной эвакуации, который ликвидаторы даже не успели активировать.
– Малфой действовал не по приказу Волан-де-Морта, – холодно произнес Гарри, взвешивая артефакт на ладони. – После того, как мы сожгли поместье Лестрейнджей, Реддл залег на дно. Он зализывает раны и боится прямой конфронтации с «Отелем Москва». Но Люциус… Люциус привык решать проблемы подкупом. Он потерял влияние, его прижали и светлые, и темные. Он решил, что если доставит мою голову или притащит меня живым на коленях, то вернет расположение своего господина.
– И для этого он нанял наемников в Гонконге через нейтральные счета, – кивнул Чанг. – Глупец. Он не понимает, как устроен этот регион. Здесь любая золотая монета оставляет след, который ведет прямо в мой кабинет.
Босс триады повернулся к Гарри, и его взгляд стал жестким:
– Софья уже знает.
Юноша едва заметно вздрогнул:
– Вы связались с базой?
– Десять минут назад, как только мои наблюдатели доложили о посторонних в районе Руа-да-Фелисидаде, – Чанг достал из кармана тяжелый спутниковый телефон и протянул его Гарри. – Твоя матушка рвет и мечет. Она сочла нападение на тебя в зоне моей ответственности личным оскорблением синдиката. Возьми трубку, парень. Пока она не подняла по тревоге эскадрилью штурмовиков во Владивостоке.
Гарри с легким вздохом принял аппарат, нажал кнопку приема и прижал динамик к уху:
– Слушаю, товарищ капитан.
– Гарри! – голос Балалайки в трубке был похож на скрежет танковых траков по мерзлому грунту. Никаких помех дальней связи не могло скрыть ледяную, клокочущую ярость командира. – Докладывай состояние. Ранен?
– Никак нет, Софья Павловна. Легкие ссадины. Фабиола цела. Нападавшие уничтожены в полном составе. Четыре двухсотых, группа ликвидации из европейского сектора.
В трубке повисла короткая тишина, нарушаемая лишь глубоким шипением затягиваемой сигары:
– Чанг доложил, что заказчик – некий Малфой. Это так?
– Так точно. Старший группы подтвердил перед ликвидацией. Десять тысяч золотом за мою ликвидацию, мисс Иглесиас планировали захватить для давления на дом Лавлейс.
– Бляди… – отчеканила капитан на русском с такой неподдельной ненавистью, что даже стоявший рядом Чанг уважительно приподнял бровь. – Гнилые островные ублюдки. Они посмели нарушить перемирие. Они посмели поднять руку на моего офицера во время официального отпуска. Борис!
На заднем плане раздался глухой, басовитый голос сержанта:
– Я, командир!
– Объявляй боевую тревогу по первому разряду. Все три штурмовые группы. Поднять наши каналы в Роттердаме и Антверпене. Мне нужны полные списки сухогрузов, принадлежащих торговым компаниям семьи Малфой в Северном море. Топить без предупреждения. Склады в доках Лондона – сжечь к чертовой матери. Если эти напудренные пидоры хотят тотальной войны – мы устроим им Сталинград прямо на Темзе!
– Софья Павловна, разрешите обратиться? – негромко перебил ее Гарри.
– Говори, сынок.
– Не нужно жечь Лондон, – юноша посмотрел на Фабиолу, которая в этот момент аккуратно оттирала рукавом кружевной фартук, сердито сопя носом. – Это привлечет внимание правительств и маггловских спецслужб. Международная конфедерация магов объявит мобилизацию. Нам не нужна затяжная позиционная война на чужой территории.
– И что ты предлагаешь? Оставить эту наглость безнаказанной?!
– Нет, – в глазах Гарри вспыхнул злой, малахитовый огонек. – Бить нужно не по площадям. Бить нужно по кошельку и по гордости. Малфой держится на золоте. У него есть закрытый банк в Цюрихе, через который он отмывает доходы от контрабанды редких артефактов из Азии. Счета ведут гномы-изгои. Северус перед ликвидацией сдал все коды доступа. Мы не станем взрывать его поместье. Мы снимем с его счетов все до последнего пенни. Оставим лорда без гроша, а долговые расписки сбросим его кредиторам из Триады и колумбийцам. Пожиратели смерти сами разорвут его на куски, когда поймут, что он банкрот.
На том конце провода снова наступила тишина. Затем раздался хриплый, искренний смех Балалайки:
– Черт побери, Гарри… Ты истинный десантник. Зачем штурмовать укрепрайон в лоб, если можно перерезать ему линии снабжения и подождать, пока гарнизон сожрет друг друга. Добро. Я даю добро на финансовую операцию. Сахаров в Москве подключит наших хакеров. Но учти: твой отпуск окончен.
– Понимаю, командир.
– Возвращайся в отель. Чанг выделит вам бронированный кортеж. Завтра утром катер доставит вас с девочкой и Лавлейсами на борт нашего транспортника в Маниле. Мы перевезем их в Каракас под охраной наших людей. А ты вернешься в Ронапур. У нас много работы.
– Так точно. Конец связи.
Гарри вернул телефон Чангу. Глава Триады усмехнулся, прятая аппарат во внутренний карман:
– Умный ход, парень. Разорение ранит чистокровных снобов больнее, чем пуля в живот. Мои банкиры в Гонконге с удовольствием помогут обрушить активы лорда Малфоя. Мы заберем себе комиссионные в пятнадцать процентов за транзакции. Идет?
– Десять, дядя Чанг, – спокойно парировал Гарри. – Пять процентов уйдет господину Вонгу за испорченную крышу ресторана.
Чанг тихо присвистнул и покачал головой:
– Софья воспитала настоящего дьявола. По рукам, Гарри. Машины внизу.
***
Отель «Лиссабон» сверкал в ночном небе Макао грандиозной золотой чашей, переливаясь миллионами неоновых огней. Но в роскошном президентском люксе на тридцать втором этаже царила атмосфера полевого госпиталя перед контратакой.
Едва тяжелые дубовые двери номера распахнулись, пропуская Гарри и Фабиолу, как воздух в гостиной сгустился до плотности желе.
Роберта стояла посреди комнаты. Ее дорожный чемодан был раскрыт на ковре, и из его недр на свет уже были извлечены два тяжелых пистолета-пулемета «Узи» и снайперская винтовка «Барретт» пятидесятого калибра. На старшей горничной не было очков: ее расширенные зрачки полыхали безумным, багровым огнем берсерка, а пальцы в белоснежных перчатках хищно подрагивали.
– Фабиола! – глухой, утробный рык сорвался с губ женщины.
В два неслышных шага она оказалась рядом с девочкой, схватила ее за плечи и начала лихорадочно, методично ощупывать руки, шею, ребра:
– Где ранение? Сколько их было? Кто стрелял?!
– Роберта, пусти! Пусти, я говорю, мне не пять лет! – яростно забилась в ее железной хватке Фабиола, краснея от стыда перед Гарри. – Никто меня не ранил! Это кровь тех ублюдков! Я в порядке!
– Нападавших было четверо, сеньора, – спокойно вмешался Гарри, закрывая за собой дверь. – Ликвидаторы европейского синдиката магов. Работали по заказу британского лорда. Все четверо уничтожены. Фабиола лично положила троих.
Роберта медленно повернула голову. Ее страшный, нечеловеческий взгляд уперся в юношу. Она нависла над ним, высокая, широкоплечая, пахнущая оружейной смазкой и смертью:
– Они пришли за тобой, английский мальчик. Моя госпожа чуть не погибла из-за твоих старых долгов.
– Она прикрыла меня, – Гарри не отвел глаз, выдерживая чудовищное психическое давление бывшей террористки FARC. – А я прикрыл ее. В этом городе мы стояли спина к спине. И я клянусь вам, Роберта: те, кто отдал этот приказ, уже пожалели, что появились на свет.
– Довольно, – раздался сухой, властный голос из глубины комнаты.
Дон Диего Лавлейс сидел в глубоком кожаном кресле с бокалом хереса в руке. Рядом с ним стоял бледный, но державшийся с исключительным достоинством юный Гарсия.
– Остынь, Роберта, – распорядился старый гранд. – Опусти оружие. Юноша говорит правду. Чанг уже прислал мне записку с курьером. Нападение было направлено на них обоих. Тот факт, что наши дети вышли из этой бойни без единой царапины, делает честь их учителям.
Роберта медленно, неохотно разжала пальцы, отпуская Фабиолу. Ее дыхание выровнялось, а безумное пламя в глазах спряталось за толстыми стеклами водруженных на нос очков.
– Простите мою вспыльчивость, хозяин, – глухо произнесла она, отступая на шаг и складывая руки на переднике. – Мой долг – безопасность семьи.
– Мы знаем, Роберта, – мягко улыбнулся дон Диего. Затем он перевел взгляд на Гарри: – Подойди, сынок.
Гарри подошел к креслу гранда, выпрямив спину.
Старый аристократ внимательно всмотрелся в лицо юноши, в его спокойные, не по годам взрослые глаза:
– Капитан Ириновская выделила нам самолет?
– Так точно, дон Диего. Завтра в восемь утра на военной базе в Маниле. Военно-транспортный Ил-76 доставит вас прямым рейсом в Каракас через Тихий океан. Воздушное пространство Венесуэлы будет прикрыто нашими договоренностями с военными. Дома вы будете в полной безопасности.
– А ты? – тихо спросил маленький Гарсия, глядя на Гарри снизу вверх. – Ты полетишь с нами?
Фабиола замерла, с надеждой и затаенным страхом уставившись на парня.
Гарри покачал головой:
– Нет, молодой господин. У меня остался долг перед «Отелем Москва». И есть счета, которые необходимо оплатить тем, кто послал убийц. Я возвращаюсь в Ронапур.
Фабиола опустила голову, прикусив губу, но ничего не сказала. Она была горничной Лавлейсов, дочерью партизанского края и понимала слово «долг» лучше любых дипломатов.
– Хорошо, – дон Диего поднялся с кресла, протягивая Гарри сухую, унизанную старинными перстнями руку. – Семья Лавлейс не забывает тех, кто проливал кровь за ее честь. Ты всегда будешь желанным гостем в нашем поместье, Гарри Поттер. Двери нашего дома открыты для тебя днем и ночью.
– Благодарю вас, дон Диего, – Гарри с уважением пожал протянутую ладонь.
– А теперь ступайте на балкон, – с теплой, чуть лукавой усмешкой добавил старик. – До рассвета еще несколько часов. Соберитесь с мыслями. Завтра начнется долгая дорога.
***
Широкий балкон номера на тридцать втором этаже парил над ночным Макао, словно смотровая площадка на капитанском мостике гигантского линкора.
Теплый ветер трепал шелковые шторы. Внизу, насколько хватало глаз, простиралось море электрического огня – сверкающие фасады игорных домов «Гранд Лиссабон» и «Сан-Мануэль», неоновые иероглифы китайских вывесок и темная, маслянистая гладь залива, по которой бесшумно скользили подсвеченные огнями катера Триады.
Фабиола стояла, оппершись локтями о полированные мраморные перила. Она успела переодеться: вместо испачканной в копоти униформы на ней теперь были простые синие джинсы и свободная белая хлопковая футболка. Но волосы по-прежнему оставались уложены в две косички, а серебряная орхидея тускло поблескивала в свете далеких прожекторов.
Гарри встал рядом, положив руки на перила. Городской шум долетал сюда лишь глухим, мерным рокотом прибоя.
– Ты правда уезжаешь завтра? – не оборачиваясь, тихо спросила девочка. Ее голос звучал непривычно тонко и беззащитно.
– У меня нет выбора, Фаби, – Гарри посмотрел на ее профиль. – «Отель Москва» – это не просто банда. Это полк. Балалайка приютила меня, когда я был никем. Вытащила из грязи, дала цель и научила драться. Если я брошу их сейчас, когда на нас нападают… кем я буду? Таким же трусом, как мой отец?
Фабиола сердито шмыгнула носом, резко развернулась к нему и ткнула кулачком в твердое плечо юноши:
– Не смей сравнивать себя с этими английскими свиньями! Ты – солдат! А твой отец… он просто напыщенный дурак, который не разглядел собственного золота!
Она замолчала, тяжело дыша, и ее глаза подозрительно заблестели в полумраке.
– Я просто… я так долго ждала этого лета, Гарри, – прошептала она, опуская взгляд на свои сжатые кулачки. – Я считала дни. Тренировалась до тошноты, чтобы Роберта отпустила меня с доном Диего. Думала… мы погуляем по городу. Попробуем эту дурацкую утку… Сходим на набережную, как нормальные люди. Без стрельбы. Без этих проклятых гильз под ногами.
Гарри почувствовал, как что-то острое и горячее сжало сердце. Это было чувство, незнакомое ему в прошлой жизни, чувство, которого никогда не вызывали ни похвалы Дамблдора, ни фальшивые улыбки гриффиндорцев.
Он шагнул вперед, сокращая разделявшие их дюймы, и осторожно, бережно накрыл ее сжатые кулаки своими ладонями.
– Мы попробовали утку, Фаби, – тихо, с бесконечной нежностью произнес он. – И она была потрясающей.
Девочка подняла на него глаза, полные слез:
– Но они сломали стол!
Гарри не сдержался и тихо рассмеялся. Он притянул ее к себе, обнимая за плечи. Фабиола не стала сопротивляться – она уткнулась лицом в его грудь, обхватив руками за талию и сжимая шелковую ткань рубашки с такой силой, словно боялась, что он растает в ночном воздухе.
– Мы вернемся сюда, – пообещал Гарри, зарываясь подбородком в ее мягкие, пахнущие порохом и жасмином волосы. – Или я приеду в Каракас. Закончим дела с Малфоем, выжжем предателей – и я возьму нормальный отпуск. Настоящий. Мы поедем на водопады Анхель. Будем скакать на лошадях по твоим равнинам льянос. Никаких пистолетов, никаких отчетов.
– Врешь… – глухо пробормотала она ему в грудь, но пальцы ее сжались еще крепче. – Ты без своей «Беретты» даже спать не ложишься.
– Честное слово, – улыбнулся он. – Оставлю оружие в оружейной комнате дона Диего.
Фабиола медленно подняла голову. Ее лицо было совсем близко. В темноте ее глаза казались огромными, бездонными омутами, в которых отражался весь этот безумный, сверкающий огнями мир.
– Пообещай мне кое-что, Поттер, – прошептала она.
– Все, что угодно.
– Не смей умирать. Там, в своей сырой дыре. Не лезь под пули ради чужих амбиций. Помни… что в Венесуэле тебя ждет одна очень злая горничная. И если ты не приедешь… я сама прилечу в твой Ронапур на самолете и расстреляю твою штаб-квартиру из гранатомета. Понял?
– Так точно, товарищ сержант, – выдохнул Гарри.
Она приподнялась на цыпочки. Ее губы – горячие, сухие и слегка обветренные – коснулись его губ.
Это не было неумелым, случайным поцелуем на горящем пирсе, когда вокруг выли сирены. В этом поцелуе была вся ярость ее преданности, вся горечь скорой разлуки и та несокрушимая, дикая нежность, на которую способны только те, кто знает цену человеческой жизни.
Гарри обнял ее крепче, отвечая на поцелуй, и на мгновение весь мир – с его войнами, пророчествами, предательствами и кровью – перестал существовать. Остался только этот балкон, свист теплого ветра и стук двух сердец, бьющихся в едином ритме.
Когда они наконец отстранились друг от друга, Фабиола тяжело дышала, ее щеки пылали густым багрянцем, но во взгляде сияла абсолютная, победоносная решимость.
Она коснулась пальцами серебряной орхидеи в волосах:
– Я буду ждать, Гарри.
– Я вернусь, Фаби.
***
Англия. Поместье Малфоев. Три дня спустя.
В парадной гостиной Малфой-мэнора царил полумрак. Тяжелые бархатные портьеры были наглухо задернуты, скрывая унылый серый дождь, хлеставший по стеклам.
Люциус Малфой сидел за массивным столом красного дерева, нервно прижимая к виску стакан с огневиски. Его руки, обычно унизанные массивными фамильными перстнями, были пусты: два дня назад ему пришлось заложить три родовых артефакта гоблинам «Гринготтса», чтобы покрыть текущие расходы на взятки в министерстве. Платиновые волосы сбились, под глазами залегли темные круги.
Напротив него, сложив руки на коленях, сидела Нарцисса. Ее лицо напоминало мраморную погребальную маску.
– Люциус, ты должен сказать мне правду, – ее голос звучал тихо, но в нем звенела сталь. – Куда ушли десять тысяч галлеонов из сейфа Драко? Гоблины прислали уведомление об аннулировании нашей кредитной линии. Они требуют немедленного возврата ссуды под залог мэнора.
– Это… временные трудности, Цисси, – сипло выдавил Люциус, делая большой глоток обжигающего алкоголя. – Всего лишь инвестиции. Скоро все окупится сторицей. Когда Темный Лорд узнает, что я решил проблему второго Поттера… он сделает нас своими первыми наместниками. Мы получим земли Блэков, казну Поттеров…
– Ты нанял убийц? – ледяным тоном уточнила женщина. – За спиной Темного Лорда? После того, что случилось с Лестрейнджами и Снейпом?!
– Те магглы – просто шайка наемников! – вскрикнул Малфой, стукнув стаканом по столу. – «Серые егеря» – лучшие ликвидаторы Европы! Они брали штурмом убежища авроров во Франции! Мальчишка не мог выжить, Цисси! Он просто щенок без палочки!
В этот момент пламя в камине вспыхнуло зловещим изумрудным светом.
Из зеленого вихря вышагнул высокий волшебник в темном дорожном плаще – Корбан Яксли, один из приближенных Пожирателей смерти, курировавший контакты с министерством. Его лицо было бледнее обычного, а в руке он сжимал пачку тонких листов маггловской бумаги с гербовыми штампами.
– Люциус, – без всяких приветствий бросил Яксли. Голос его дрожал от сдерживаемой ярости.
– Корбан? – Малфой вскочил из-за стола, на его лице промелькнула слабая надежда. – Есть новости из Азии? Операция завершена?
Яксли подошел к столу и с размаху швырнул бумаги прямо в лицо хозяину дома. Листы веером разлетелись по полированному дереву.
– Операция завершена, Люциус. Твоя жизнь тоже завершена, – процедил Пожиратель смерти. – Все четверо твоих «егерей» мертвы. Их выпотрошили за две минуты на веранде ресторана в Макао. Мальчишка даже не использовал палочку – он разнес их маггловскими пулями, а девчонка Лавлейсов оторвала старшему половину туловища гранатой.
Люциус покачнулся, хватаясь за край стола:
– Мерлин… Не может быть…
– Но это еще не все, идиот, – Яксли наклонился вперед, обдавая Малфоя запахом холодного пота. – Полчаса назад рухнули все твои офшорные счета в Цюрихе. Кто-то вошел в систему банка «Швейцарский Кредит», используя мастер-коды Снейпа, и перевел все твои активы – тридцать два миллиона маггловских фунтов и золотой запас европейского фонда – на закрытые счета синдиката «Отель Москва».
Нарцисса тихо ахнула, закрыв лицо руками.
– А твои сухогрузы с контрабандой в Северном море… – продолжал Яксли с мстительным оскалом, – …только что пошли на дно в устье Темзы. Два катера без опознавательных знаков выпустили по ним противокорабельные ракеты прямо на глазах у береговой охраны магглов. Контрабанда уничтожена. Министерство начало расследование. Фадж в панике.
– Нет… нет… – забормотал Люциус, сползая обратно в кресло. Его лицо посерело. – Это ошибка… Я лорд Малфой… Я…
– Ты – нищий банкрот, Люциус, – отрезал Яксли. – И самое прекрасное: эти русские бандиты переслали копии всех твоих финансовых проводок Темному Лорду. Вместе с отчетом о том, как ты тайно выводил деньги Ордена на личные счета в Гонконге, чтобы оплатить своих наемников.
Дверь в гостиную с глухим стуком распахнулась.
В проеме показался высокий, закутанный в черную мантию силуэт. Красные глаза-щели блеснули во мраке коридора, а ледяное шипение заставило пламя свечей на люстре мгновенно погаснуть:
– Люциус-с-с…
Малфой с диким, захлебывающимся воплем рухнул на колени, ползя по ковру к порогу:
– Мой Лорд! Пощадите! Это провокация! Это козни Дамблдора!..
– *Круцио!* – прошелестел безносый монстр.
Гостиную огласил истошный, раздирающий душу крик главы рода Малфоев, знаменуя начало конца чистокровной аристократии старой Англии.
***
Площадь Гриммо, 12. Тот же вечер.
В штаб-квартире Ордена Феникса царила гнетущая тишина.
За длинным столом кухни сидели те, кто еще пытался верить в Свет. Но вера эта таяла с каждым часом, как весенний снег под дождем.
Джеймс Поттер сидел, уставившись в свою чашку с остывшим чаем. Его покалеченная нога мерно ныла, отзываясь тупой болью на каждый раскат грома за окном. Лили тихо всхлипывала в углу, перебирая детские фотографии Годрика. Сириус молча пил огневиски прямо из горлышка, вздрагивая от каждого стука в дверь.
Во главе стола Дамблдор читал экстренный выпуск «Ежедневного пророка».
На первой полосе кричал жирный заголовок: «КАТАСТРОФА В СЕВЕРНОМ МОРЕ: МАГГЛОВСКИЙ ТЕРРАКТ ИЛИ ТАЙНАЯ ВОЙНА? МИНИСТЕРСТВО В СМЯТЕНИИ». Под заголовком двигалась колдография горящего в тумане гигантского сухогруза, медленно погружающегося в черную воду.
– Это они, – глухо произнес Грюм, постукивая деревянной ногой по полу. – Русские. Я узнаю этот почерк. Никаких дуэлей, никаких предупреждений. Малфой попытался достать мальчишку через наемников в Азии – и они уничтожили его империю за семьдесят два часа. Без единого взмаха волшебной палочки.
– Альбус… – поднял голову Джеймс. В его глазах стояло безнадежное, черное отчаяние. – Скажи мне… Гарри… он вернется? Если мы попросим прощения? Если мы встанем перед ним на колени всей страной?
Дамблдор медленно опустил газету. Его лицо казалось древней, потрескавшейся маской. Впервые за долгие десятилетия великий светлый волшебник выглядел абсолютно, беспомощно старым.
– Нет, Джеймс, – тихо, с бесконечной скорбью ответил верховный чародей. – Он не вернется. Мы учили его, что семья – это долг и самопожертвование. Но мы забыли дать ему любовь. А те люди… в далеком восточном городе… они дали ему то, чего не смогли дать мы.
– Что? – сквозь слезы выдохнула Лили. – Что они могли дать ему в этой клоаке?!
Дамблдор тяжело вздохнул и закрыл глаза:
– Они дали ему право быть собой. Они дали ему верность, которая не зависит от пророчеств. И оружие, которое защищает тех, кто ему дорог. Гарри больше не часть нашего мира, Лили. Для нас он потерян навсегда. Наш Избранный… теперь служит под другим знаменем.
В кухне повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в печной трубе.
***
Таиланд. Ронапур. Две недели спустя.
Сезон дождей наконец отступил, уступив место сухому, раскаленному тропическому зною. Над Сиамским заливом вставало слепящее белое солнце, высушивая лужи на набережной и заставляя воздух дрожать над асфальтом.
На полигоне за штаб-квартирой «Отеля Москва» стоял оглушительный грохот.
Гарри двигался по полосе препятствий, словно ртуть. Перекат за бетонный блок, резкий подъем, две сдвоенные очереди из модифицированных «Беретт» по движущимся фанерным мишеням – четыре пули легли точно в зону «Альфа», выбив аккуратные круглые отверстия в фанере. Смена магазинов в прыжке, скольжение на коленях под натянутой колючей проволокой, вскидка оружия – еще две пули разнесли керамическую тарелку на дистанции в двадцать пять метров.
– Время! – рявкнул Борис, щелкая армейским секундомером.
Гарри замер, плавно опустив пистолеты стволами вниз, и выдохнул. По его обнаженному до пояса мускулистому торсу струился пот, смывая серую пороховую копоть. На груди, на толстой серебряной цепочке, мерно покачивался десантный жетон с личным номером.
– Одиннадцать целых три десятых, – удовлетворенно крякнул сержант, подходя ближе и протягивая юноше чистое вафельное полотенце. – Новый рекорд части, Гарри. Чанг был прав: облегченные рамки дают тебе лишние доли секунды на проводке ствола.
– Спасибо, дядя Борис, – Гарри вытер лицо полотенцем и с легким щелчком загнал пистолеты в кобуры на тактическом поясе.
– Отличная стрельба, младший сержант.
Гарри обернулся.
У кромки полигона стояла Балалайка. В расстегнутом форменном кителе, с неизменной сигарой в зубах, она с искренней, материнской гордостью смотрела на своего воспитанника. Рядом с ней стоял связной с кожаным полевым планшетом.
– Как прошла операция по счетам Малфоя, Софья Павловна? – спросил юноша, вытягиваясь по привычке.
– Вольно, Гарри, – капитан махнула рукой и подошла ближе. – Блестяще. Владислав Сахаров докладывает из Москвы: тридцать два миллиона переведены на наши трастовые счета в Сингапуре. Часть денег уже пошла на модернизацию портовых складов и закупку нового оборудования для наших подразделений. Твой лорд Малфой сейчас ползает на брюхе перед своим безносым хозяином, вымаливая прощение за растрату. Английский сектор парализован. Они боятся высунуть нос из своих нор.
Она с лукавым прищуром посмотрела на Гарри:
– Но я пришла не за этим.
Связной шагнул вперед и протянул Гарри плотный конверт из толстой кремовой бумаги с сургучной печатью дома Лавлейс.
Сердце пар