Поттер член отеля Москва
Волки под Южным Крестом
– …и боевиков синдиката, – глухо закончил Альбус Дамблдор, и его голос утонул в гулкой тишине огромного круглого зала Визенгамота.
Ни один человек на каменных скамьях не шелохнулся. Даже вечно суетливый Корнелиус Фадж, чье лицо за последние месяцы приобрело оттенок несвежего пергамента, сидел неподвижно, вцепившись пухлыми пальцами в край министерской трибуны.
– Вы хотите сказать, Альбус, – министр сглотнул, и его кадык судорожно дернулся, – что второй сын лорда Поттера… мальчик, на которого уповали наши пророки после трагической гибели Годрика… официально стал офицером иностранной преступной группировки?
– Не просто группировки, Корнелиус, – Дамблдор медленно поднял руку, потирая переносицу под очками-половинками. – Международная конфедерация магов классифицировала «Отель Москва» как военизированную структуру высшей категории угрозы. Эти люди не признают Статут о секретности. Они не вступают в магические дуэли. Любая попытка министерских сил пересечь границы их влияния в Азии или Латинской Америке будет расценена как объявление войны. И эта война, уверяю вас, не будет вестись палочками.
– Но он же волшебник! – вскочила со своего места Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка. Ее монокль гневно сверкнул в тусклом свете зачарованных факелов. – Он гражданин Британии! Мы можем выдать ордер на его принудительную экстрадицию через Международный суд в Женеве!
– Экстрадицию? – раздался с задних рядов сухой, ядовитый смешок.
Аластор Грюм поднялся, с грохотом уперев свою резную деревянную ногу в каменную ступень. Его искусственный глаз бешено метался под нависшей седой бровью.
– А кто пойдет вручать этот ордер, Амелия? Ты? Или пошлешь выпускников аврорской академии? Тех самых мальчишек, которые путаются в собственных мантиях при звуке хлопка аппарации? Ты забыла, что случилось с Малфоем? Его счета сожрали за сорок восемь часов! Сухогрузы с его товаром на дне Северного моря! А самого Люциуса на прошлой неделе Сам-Знаешь-Кто запытал почти до безумия, потому что решил, будто тот предал его и слил золото русским!
По залу прокатился испуганный ропот. Чистокровные лорды и леди жались к спинкам скамей, испуганно переглядываясь.
– Поттер не вернется, – отрезал Грюм, сплюнув прямо на полированный пол. – Мы сами вышвырнули его на помойку, как дефектный котел. А на помойке его подобрали волки. И научили рвать глотки так, как ни одному Пожирателю смерти не снилось. Забудьте про мальчишку. У нас фронт под Манчестером трещит, дементоры осаждают предместья Лондона, а вы все мечтаете о сказочном спасителе!
Дамблдор лишь скорбно опустил голову. Он знал то, о чем пока не решался сказать залу: родовое древо Поттеров в Годриковой Лощине окончательно засохло. Магический источник древней семьи угас, обратившись в бесплодный гранит. Спасать было некого.
Война за Британию превращалась в агонию, от которой Гарри Поттер был отделен целым океаном.
***
Венесуэла. Порт Пуэрто-Кабельо. Две недели спустя.
Раскаленный воздух пах мазутом, соленой водой, гнилыми бананами и раскаленным металлом. Над причалами глубоководного терминала номер четыре мерно гудели мощные портовые краны, перегружая с борта гигантского океанского сухогруза «Капитан Гастелло» длинные сорокафутовые контейнеры без каких-либо маркировок.
Судно прибыло из Владивостока через Панамский канал, имея в судовых документах отметку о грузе горнодобывающего оборудования и промышленного текстиля.
Но Гарри Поттер, стоявший на капитанском мостике портового буксира с электронным планшетом в руках, слишком хорошо знал, что лежит под слоем запчастей для тракторов.
В контейнерах покоились ящики с модернизированными автоматами Калашникова сотой серии, ящики с бесшумными снайперскими комплексами, гранатометы РПГ-29 «Вампир», тысячи выстрелов к ним, а также две разобранные бронированные разведывательно-дозорные машины БРДМ-2 с усиленной противоминной защитой. «Отель Москва» закреплялся на континенте основательно, разворачивая полноценную базу снабжения.
– Левее стропы бери, черт безрукий! – донесся снизу раскатистый бас сержанта Бориса.
Ветеран стоял на бетонном пирсе в расстегнутой армейской панаме и камуфляжной майке, демонстрируя густо покрытые татуировками мускулистые плечи. Его левая рука привычно лежала на кобуре с пистолетом Стечкина, а в правой дымилась крепкая советская «Беломорина».
Гарри перелистнул страницу накладной на экране защищенного армейского ноутбука, сверил контрольные номера и нажал кнопку спутникового передатчика:
– База, я Младший. Разгрузка первого эшелона идет по графику. Местная таможня вопросов не имеет, люди дона Диего закрыли портовый коридор.
В наушнике гарнитуры раздался спокойный, хриплый голос Софьи Павловны:
– Принято, Гарри. Колумбийцы не шевелятся?
– Разведка докладывает, что караван картеля Кали застрял на перевале Сан-Кристобаль, – ответил парень, окидывая цепким взглядом периметр порта. – Они боятся соваться в Баринас после того, как Фабиола показала их передовому дозору, как работает картечь в упор.
– Девчонка не перестает меня радовать, – хмыкнула капитан. – Но бдительность не теряй. По нашим каналам в Гаване прошла инфа: американское Управление по борьбе с наркотиками выделило полмиллиона баксов частной военной компании из Майами. Они хотят прощупать грузопоток в Пуэрто-Кабельо. Если полезут – пленных не брать. Нам не нужны дипломатические скандалы на пустом месте. Топите в заливе.
– Так точно, командир.
Гарри отключил связь и спрятал коммуникатор в карман легкой полевой куртки.
На нем были практичные штаны из плотного серого хлопка, высокие тактические ботинки и легкая белая рубашка навыпуск, надежно скрывавшая две подмышечные кобуры с облегченными «Береттами». На шее, рядом с серебряным десантным жетоном, мерно покачивалась на тонком шнурке крошечная полированная гильза от патрона двенадцатого калибра — подарок Фабиолы, сделанный ею перед его отъездом на терминал.
Шорох шагов за спиной заставил его слегка повернуть голову. Впрочем, руку к оружию он не потянул: легкую, упругую походку и едва уловимый запах жасмина вперемешку с оружейным маслом он узнал бы из тысячи.
– Ты торчишь на этой ржавой посудине уже пять часов, Поттер, – раздался сердитый, звонкий девичий голос.
Фабиола поднялась по железному трапу на мостик буксира.
Для поездки в город она категорически отвергла гражданскую одежду. На ней снова было ее форменное темно-синее платье горничной с белоснежным накрахмаленным фартуком. Правда, подол платья был слегка укорочен для удобства перекатов и ударов ногами, а под широкими кружевными оборками на поясе явно угадывались контуры запасных магазинов и тяжелых гранат. В темных косичках девочки на полуденном солнце ярко вспыхивала серебряная орхидея.
– Груз стратегический, Фаби, – улыбнулся Гарри, обернувшись к ней. – Если хоть один ящик с выстрелами упадет в воду, дядя Борис заставит меня лично нырять на дно залива.
– Плевать я хотела на твои ящики, – фыркнула она, подходя ближе и бесцеремонно опираясь локтями о поручни рядом с ним. Ее плечо коснулось его плеча. – Дон Диего прислал меня проследить, чтобы ты нормально пообедал. Ты с утра куска хлеба в рот не брал. Думаешь, если надел офицерские штаны, то желудок у тебя железный стал?
Она ловко сняла с плеча плетеную корзинку, накрытую расшитым рушником, и с победным видом извлекла на свет запотевшую бутылку свежевыжатого сока маракуйи и еще горячие кукурузные лепёшки-арепы с сыром и пряной рубленой говядиной.
– Роберта лично пекла, – с легким вызовом заявила девочка, сунув лепешку прямо ему под нос. – Ешь, давай. Иначе я скормлю ее чайкам, а тебя сброшу за борт.
Гарри не сдержал тихого смеха. Он взял лепешку, откусил изрядный кусок и блаженно прикрыл глаза:
– Божественно. Передай сеньоре Роберте, что ее кулинарные таланты превосходят даже ее навыки стрельбы из крупного калибра.
– Передам, – Фабиола самодовольно улыбнулась, наблюдая, как он ест. Ее сердитый вид мгновенно растаял, уступив место мягкому, чуть лукавому выражению лица. – Слушай, Гарри…
– М?
– Когда мы закончим с этими контейнерами… Мы сможем поехать на водопад Чурун-Меру? Ты обещал. Дон Гарсия сегодня уехал с доном Диего в Каракас на переговоры с министерством сельского хозяйства, они вернутся только к концу недели. Роберта осталась на хозяйстве. Мы совершенно свободны.
Гарри проглотил еду, запил ее холодным кислым соком и посмотрел в ее огромные карие глаза, в которых дрожали золотистые искры тропического солнца:
– Завтра на рассвете, Фаби. Борис берет охрану складов на себя. У нас будет целых четыре дня.
Девочка едва сдержала радостный победный вскрик. Она подалась вперед, собираясь что-то сказать, но внезапно ее тонкие брови сошлись к переносице.
Маленькая горничная замерла, словно охотничья собака, почуявшая дичь.
Гарри среагировал на полсекунды позже, но его внутренняя магия, переплетенная с боевой интуицией, взвыла мгновенно. Воздух над заливом дрогнул. Не было ни выстрелов, ни взрывов — лишь низкий, вибрирующий гул дизельных моторов со стороны внешней косы и тонкий, мерзкий запах озона, пробившийся сквозь мазутную гарь.
– Магия, – тихо, одними губами произнес юноша.
– И тяжелые лодки, – добавила Фабиола. Ее руки уже скользнули под фартук, пальцы легли на спусковые скобы дробовиков. – Идут со стороны мангровых зарослей. Три быстроходных катера.
***
Со стороны открытого моря, прижимаясь к тени бетонного мола, к четвертому терминалу неслись три черных надувных катера с жестким дном типа «Zodiac».
На каждом судне сидело по шесть человек в черных гидрокостюмах без знаков различия, с бесшумными немецкими пистолетами-пулеметами MP5SD в руках. Но вела их не спутниковая навигация.
На носу головного катера стоял высокий худой человек в глубоком капюшоне из темной ткани, защищавшей от морских брызг. В его руке слабо светился серебряный компас с вращающейся рунной стрелкой — прибор Отдела Тайн, настроенный на уникальный след нестабильной сырой магии.
Это были наемники частной военной компании «Black Spear» из Флориды, усиленные беглыми магами из Восточной Европы, нанятыми через синдикат Лютного переулка. План заказчиков был прост и дерзок: нанести стремительный удар по складам, подорвать причалы советской взрывчаткой, чтобы скомпрометировать «Отель Москва» перед венесуэльским правительством, а заодно ликвидировать бывшего наследника Поттеров, за голову которого в Лондоне негласный фонд чистокровных семей назначил баснословную награду в пятьдесят тысяч золотых галлеонов.
– Дистанция триста, – бросил маг сквозь зубы на ломаном английском. – Мальчишка на буксире. Сосредоточить огонь на рубке. Глушите радиосвязь артефактами!
Он взмахнул короткой палочкой, активируя сферу глушения маггловской электроники. Рации на катерах зашипели белым шумом, экраны навигаторов погасли.
– Вперед! – скомандовал командир наемников.
Но они опоздали. На целую вечность.
На мостике портового буксира Гарри Поттер даже не потянулся к рации. В мире, где тебя обучали советские ветераны и гонконгские мастера перестрелок, глушение радиоволн вызывало лишь презрительную усмешку.
– Борис! – гаркнул юноша, и его голос, усиленный сырой магией, раскатился над акваторией порта подобно удару грома. – Сектор три! Гости на воде!
На причале сержант Борис даже не обернулся. Спокойным, отработанным до автоматизма движением он выплюнул папиросу и поднял вверх сжатый кулак:
– К бою, взвод! По надувным матрасам — фугасными! Огонь!
Из-за штабелей морских контейнеров с металлическим лязгом выдвинулся тяжелый колесный бронетранспортер БТР-80, выкрашенный в матовый тропический камуфляж. Башня машины развернулась в сторону моря с пугающей скоростью.
Крупнокалиберный четырнадцати с половиной миллиметровый пулемет КПВТ рявкнул серией сокрушительных выстрелов, похожих на удары кувалды по рельсу.
Тяжелые бронебойно-зажигательные пули размером с ладонь взрослого мужчины вспороли воду залива, вздымая фонтаны пены. Головной катер наемников буквально разорвало на куски на первой же секунде боя: снаряды прошили резиновые баллоны, разнесли подвесной мотор мощностью в триста лошадиных сил и превратили тела сидевших в лодке людей в кровавую пыль.
Вода окрасилась алым, вспыхнул разлившийся бензин.
– Рассыпаться! – в ужасе заорал маг на втором катере, судорожно вскидывая палочку: – *Протего Максима!*
Перед оставшимися двумя лодками вспыхнул гигантский полупрозрачный купол, отразивший пулеметную очередь снопом рикошетов. Катера резко вильнули в стороны, пытаясь подойти под прикрытие свай пирса.
– Гарри, прикрой! – донесся звонкий крик.
Фабиола не стала ждать команды. Подхватив подол платья, девочка с грацией дикой пантеры взлетела на леерное ограждение мостика буксира. Высота до бетонного пирса составляла добрых шесть метров, но горничная дома Лавлейс даже не заколебалась.
Она спрыгнула вниз.
В воздухе подол ее темно-синего платья взметнулся пышным колоколом. Из-под накрахмаленного фартука с металлическим щелчком выскочили две укороченные помпы Mag-7.
Приземление вышло идеальным — на полусогнутые ноги с мягким перекатом через плечо, погасившим инерцию. Не сбавляя скорости, Фабиола выскочила на край пирса прямо над приближающимся катером противника.
– Добро пожаловать в Венесуэлу, ублюдки! – оскалилась она, и ее глаза сверкнули бешеным пламенем.
Она не стала стрелять по людям. Ее удар был нацелен точнее.
Спуск правого дробовика был вдавлен дважды. Специальные патроны с тяжелой стальной картечью и усиленным пороховым зарядом ударили сверху вниз, точно в транец лодки, разворотив топливные магистрали мотора.
Второй катер потерял ход, закружившись на месте в облаке черного маслянистого дыма. Наемники открыли беспорядочный огонь вверх из MP5, пули защелкали по бетону у самых ног девочки, сбивая каменную крошку.
Фабиола резко отшатнулась, сделала сальто назад и в воздухе выбила левой ногой скрытую мину из каблука:
– Ловите подарочек!
Двадцатимиллиметровая осколочная граната упала точно на дно катера между ног наемников.
Глухой, утробный взрыв разорвал днище лодки. Черная надувная туша переломилась пополам, утягивая раненых и вопящих боевиков в мазутную глубину залива.
Но третий катер успел причалить к полусгнившим техническим мосткам под пирсом.
Четверо выживших наемников во главе с европейским магом выскочили на железную лестницу, ведущую наверх. Маг в капюшоне двигался быстро, его палочка непрерывно плела защитные чары, отводя автоматные очереди десантников.
– Наверх! К кранам! – хрипел он, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Мальчишка должен сдохнуть!
Он выскочил на открытую площадку пирса, готовый ударить Смертельным проклятием по застывшей в отдалении девочке-горничной.
– *Авада…*
Зеленая искра едва успела зародиться на кончике палочки.
Воздух за спиной мага сжался со звуком разрываемого шелка.
Гарри не спускался по лестницам. Он просто шагнул с капитанского мостика буксира прямо в пустоту.
Его магия не нуждалась в громоздких метлах или архаичных заклинаниях полета. Сырая сила, закаленная тренировками с рунными камнями и волей к жизни, подхватила его тело, словно тугой воздушный поток. Он приземлился позади наемников бесшумно, как падающий лист, но в руках его уже плясали две модифицированные «Беретты».
Стиль мистера Чанга. Две руки. Двенадцать выстрелов за полторы секунды.
*БАХ-БАХ! БАХ-БАХ! БАХ-БАХ!*
Сухие, хлесткие хлопки слились в единый непрерывный треск.
Трое наемников рухнули вперед, даже не успев развернуться: девятимиллиметровые пули с вольфрамовыми сердечниками пробили кевларовые шлемы на затылках, вынося лицевые кости наружу.
Маг в капюшоне среагировал на инстинктах самосохранения. Развернувшись, он попытался взмахнуть палочкой для режущего проклятия:
– *Сектум…*
Гарри не стал стрелять.
Сократив дистанцию одним молниеносным шагом, юноша перехватил левую «Беретту» за ствол и нанес сокрушительный удар тяжелой рукоятью прямо по кисти мага. Раздался сухой, мерзкий хруст ломающихся пальцев. Палочка вылетела из руки волшебника, покатившись по бетону.
Следующим движением Гарри вогнал колено в солнечное сплетение противника, заставив того согнуться пополам и выплюнуть воздух, а затем схватил его за ворот гидрокостюма и с силой впечатал затылком в ржавую стальную балку причального крана.
Маг обмяк, сползая на колени. Капюшон слетел с его головы, обнажая бледное, перекошенное от боли лицо мужчины лет сорока с характерным татуированным шрамом австрийского криминального синдиката под левым глазом.
Бой, длившийся меньше двух минут, был окончен.
Над заливом медленно оседала пороховая гарь. На воде догорали обломки двух катеров, а третий медленно тонул, пуская пузыри. Десантники Бориса уже методично прочесывали береговую линию, добивая раненых наемников короткими одиночными выстрелами из автоматов.
– Чисто, командир! – крикнул один из бойцов с турели БТР. – Подводных пловцов не обнаружено.
Фабиола подошла к Гарри, сдувая дымок со ствола своего Mag-7. Ее передник был слегка испачкан черной мазутной пылью, но на лице сияла хищная, торжествующая улыбка:
– Неплохо для начала дня, а, Поттер? Мой бросок гранаты оценил?
– Десять из десяти, маленькая фурия, – мягко улыбнулся Гарри, убирая пистолеты в кобуры.
Затем он опустил холодный, расчетливый взгляд на захваченного мага, который с хрипом пытался вдохнуть, зажимая сломанную кисть.
– Кто наниматель? – спросил Гарри на безупречном немецком.
Пленник злобно оскалился, сквозь разбитые губы капала кровь:
– Пошел… к дьяволу, английский выродок. Мои счета застрахованы в Вене… Ты труп, Поттер. За тобой придут сотни… Награда слишком велика…
Гарри даже не нахмурился. Он медленно наклонился, поднял с земли выроненную палочку из светлого вяза, повертел ее в пальцах и, глядя прямо в глаза пленнику, с сухим хрустом сломал ее пополам.
Обломки дерева юноша небрежно уронил на колени австрийца.
– Дядя Борис, – не оборачиваясь, позвал Гарри.
– Я, – сержант подошел тяжелой поступью, вытирая руки грязной ветошью.
– Заберите этого джентльмена в подвал третьего ангара. Сыворотка СП-117 у Грача в аптечке. Мне нужны имена посредников во Флориде и номера счетов венского синдиката. Когда заговорит — перешлите данные Сахарову в Москву. Пусть наши хакеры снимут все подчистую. А тело… – Гарри бросил холодный взгляд на залив, – отдайте местным акулам. Они оценят европейскую диету.
– Будет исполнено, младший сержант, – ухмыльнулся Борис, хватая стонущего мага за шкирку, словно мешок с мусором, и волоча его по бетону к машинам.
Фабиола подошла вплотную к Гарри, положила руку ему на грудь, чувствуя, как под тканью рубашки мерно и спокойно бьется его сердце. В ее глазах больше не было азарта боя — только глубокая, нежная забота.
– Ты в порядке? – тихо спросила она.
– В полном, Фаби, – Гарри накрыл ее ладонь своей рукой, переплетая пальцы. – Обычные призраки прошлого. Пытаются укусить напоследок, пока их собственный мирок горит синим пламенем.
Девочка решительно дернула его за руку:
– Значит так. Контейнеры разгружены. Пленные упакованы. Сейчас мы идем в душ, смываем эту дрянь, садимся на лошадей и уезжаем в горы. И если ты заикнешься про свои накладные хоть раз за следующие четыре дня — я лично заставлю тебя съесть твой армейский жетон.
Гарри посмотрел на нее — на ее растрепанные косички, на серебряную орхидею в волосах, на решительно вздернутый носик — и почувствовал, как тяжесть последних дней окончательно отступает.
– Слушаюсь, сеньорита, – с улыбкой ответил он. – Веди.
***
Предгорья Кордильеры-де-Мерида. Три дня спустя.
Тропа петляла среди исполинских папоротников, диких зарослей бамбука и цветущих лиан, уходя все выше в горы. Воздух здесь был кристально чистым, прохладным и влажным, напоенным ароматом сырого мха, кедровой смолы и грохотом далекой падающей воды.
Они оставили лошадей на стоянке внизу, у хижины старого индейца-пеона, работавшего на семью Лавлейс еще со времен деда дона Диего. Дальше вела лишь узкая каменистая тропинка, доступная только пешим.
Фабиола шла впереди, легко перепрыгивая через замшелые валуны. На ней были простые холщовые шорты, легкая майка и разношенные походные ботинки. Дробовики и тяжелый фартук остались в седельных сумках: с собой у девочки был лишь длинный охотничий нож в кожаных ножнах на поясе и неизменная серебряная заколка в волосах, с которой она не расставалась ни на секунду.
Гарри шагал следом, неся на плече легкий рюкзак с провизией и двумя спальными мешками. На его поясе висела лишь одна «Беретта» — уступка требованиям безопасности, на которой настояла сама Фабиола, заявившая, что «в джунглях без ствола ходят только самоубийцы и американские туристы».
Внезапно стена влажного тропического леса расступилась.
Гарри невольно замер, затаив дыхание.
Перед ними открылась скрытая от внешнего мира круглая горная котловина, окруженная отвесными скалами из темного базальта, густо поросшими изумрудным мхом. С высоты более сотни метров, разбиваясь о каменные уступы на миллионы сверкающих радужных брызг, низвергался водопад Чурун-Меру. Грохот падающей воды стоял такой, что вибрировала земля под ногами, но внизу, у подножия скал, поток успокаивался, образуя гигантскую круглую лагуну с водой невероятного, глубокого бирюзового цвета.
Вода была настолько прозрачной, что на глубине нескольких метров были отчетливо видны белые речные камни и стайки серебристых форелей, греющихся на солнце.
– Ну как? – Фабиола обернулась к нему, сияя от гордости, словно этот водопад был ее личной собственностью. – Я же говорила! Никакая твоя Шотландия с ее тухлыми болотами рядом не стояла!
– Ты была права, Фаби, – искренне признал юноша, подходя к самому краю каменного уступа. – Это… потрясающе.
– Еще бы! – девочка сбросила ботинки прямо на траву, потянулась, зажмурившись от удовольствия, а затем лукаво посмотрела на парня: – Помнишь, что я обещала на балконе в Макао?
Гарри приподнял бровь:
– Плавать без одежды?
– Именно! – без тени смущения заявила Фабиола.
Одним плавным движением она стянула через голову майку, сбросила шорты, оставшись совершенно нагой в лучах полуденного солнца. Ее тело, смуглое, гибкое и сильное, с рельефными мышцами на животе и бедрах, казалось высеченным из бронзы. Лишь на правом плече белел старый тонкий шрам — память о пулевом ранении времен уличных боев в Ронапуре.
Не давая Гарри опомниться, девочка с веселым, заливистым визгом разбежалась по каменному карнизу и ласточкой взмыла в воздух, с идеальным всплеском уйдя на глубину лагуны.
Гарри покачал головой, не сдержав широкой улыбки. Сбросив рюкзак и одежду, он оттолкнулся от камня и вошел в воду следом за ней.
Вода обожгла тело бодрящей горной прохладой, смывая дорожную пыль, остатки пороховой гари и въевшуюся в поры усталость последних месяцев.
Когда Гарри вынырнул на поверхность, откинув мокрые черные волосы со лба, Фабиола уже была рядом. Она подплыла к нему бесшумно, обвила руками его шею, прижимаясь мокрым, разгоряченным телом к его груди. Ее карие глаза блестели от восторга, с мокрых ресниц капали прозрачные хрустальные капли.
– Ну как, английский десантник? – прошептала она, тяжело дыша ему в губы. – Не замерз?
– С тобой невозможно замерзнуть, маленькая фурия, – тихо ответил Гарри.
Его руки легли на ее гладкую, прохладную талию, прижимая ближе. В этой хрустальной горной лагуне, под рев падающей с небес воды, весь остальной мир окончательно перестал существовать. Не было ни «Отеля Москва», ни Балалайки с ее железными приказами, ни горящих в заливе катеров, ни далекой Британии, задыхающейся в собственной желчи.
Были только они двое.
Фабиола подалась вперед, и их губы встретились.
Этот поцелуй не был похож на их прошлые поцелуи на бегу, среди порохового дыма и воя сирен. Он был долгим, неторопливым и глубоким, словно само горное озеро. Ее пальцы зарылись в его мокрые волосы, сжимая их с немой, яростной страстью, а Гарри бережно поддерживал ее над водой, чувствуя каждую линию ее сильного, трепещущего тела.
Когда дыхания стало не хватать, они медленно поплыли к пологому песчаному берегу лагуны, где мелкая белая галька прогрелась под лучами тропического солнца.
Они опустились на теплый песок в тени нависших ветвей цветущей магнолии. Вокруг кружили гигантские синие бабочки-морфо, сверкая неоновыми крыльями в лучах света, пробивавшихся сквозь водяную пыль.
Фабиола лежала на боку, положив голову на плечо Гарри и выводя пальцем замысловатые узоры на его груди, прямо вокруг шрама от десантного жетона:
– Знаешь, о чем я думала сегодня утром?
– О чем? – юноша ласково перебирал влажные темные пряди ее волос.
– Дон Диего стареет. Он все чаще говорит, что через пару лет передаст дела поместья дону Гарсии. А Гарсия… он видит в тебе старшего брата, Гарри. Он постоянно твердит, что хочет учиться у тебя стрельбе и управлению поставками.
Она подняла на него серьезный, глубокий взгляд:
– Дон Диего предложил капитану Ириновской сделать тебя постоянным главой венесуэльского представительства синдиката. Навсегда. Построить дом на холме за плантациями. Жить здесь. Со мной.
Гарри замер. Его пальцы в ее волосах на секунду остановились.
Он посмотрел на лагуну, на вздымающиеся к синему небу базальтовые скалы, на сверкающий водопад, наполняющий воздух живительной влагой. Перед его внутренним взором на мгновение промелькнули сырые коридоры Хогвартса, перекошенное от ненависти лицо Джеймса, пустые, равнодушные глаза Лили и самодовольная ухмылка покойного Годрика. Вся та прошлая жизнь казалась дурным, далеким сном, прахом, развеянным над бездной.
А здесь была земля. Настоящая, щедрая, залитая солнцем земля, готовая принять его без условий, без пророчеств и без лжи.
И рядом была девушка, которая закрывала его собой от пуль и смотрела на него так, словно он был единственным мужчиной во всей вселенной.
– А ты? – негромко спросил Гарри, заглядывая в ее карие глаза. – Чего хочешь ты, Фаби?
Фабиола приподнялась на локте. Ее лицо, обычно такое суровое и дерзкое, озарилось чистым, трепетным светом:
– Я хочу стрелять с тобой из одного окопа, когда придут враги. Хочу готовить тебе эти дурацкие лепешки по утрам. Хочу чистить твои «Беретты», когда у тебя устанут руки. И хочу… чтобы наши дети родились на этой земле. Под Южным Крестом. А не под твоим проклятым лондонским дождем.
Горло Гарри перехватило. Впервые за долгие годы боевой службы, жестких расчетов и смертей он почувствовал, как к глазам подступает горячая влага.
Он протянул руку, коснулся пальцами серебряной орхидеи, лежавшей на песке рядом с ними, а затем бережно взял Фабиолу за подбородок:
– Я согласен, сеньорита Иглесиас. Софья Павловна получит мой рапорт на следующей неделе. Моя служба «Отелю Москва» продолжится здесь. До самого конца.
Фабиола не сдержала счастливого всхлипа. Она навалилась на него всем телом, прижимаясь к его губам в долгом, исступленном поцелуе, в котором растворились все страхи, все сомнения и вся прошлая боль.
Солнце медленно клонилось к вершинам Анд, окрашивая брызги водопада в чистый, царственный пурпур.
***
Англия. Хогвартс. Две недели спустя.
В Большом зале замка царил холод, пробиравший до самых костей. Зачарованный потолок был затянут черными, низкими тучами, с которых на четыре пустых факультетских стола сыпался мелкий, нетающий серый пепел.
Учебный год был сорван. В замке оставалось едва ли три десятка учеников, чьи родители либо погибли, либо не могли забрать детей из-за разрушенных каминных сетей.
За преподавательским столом сидел Аль