← Назад к обзору

от ненависти до любви

Сорванные доспехи

Тяжелая дубовая дверь особняка захлопнулась, отсекая их от внешнего мира, шума светской толпы, фотовспышек и навязчивого гула поздравлений. В огромном холле царил полумрак. Лишь дежурная подсветка вдоль мраморной лестницы отбрасывала длинные, причудливые тени на стены из стекла и бетона. Особняк, который еще несколько недель назад казался Мие безжизненной золотой клеткой, сейчас дышал иначе. Он казался укрытием.

Мия сделала несколько шагов по гладкому полу, чувствуя, как шлейф её платья из черного кружева и стального шелка тяжело шуршит позади. Ноги гудели от многочасового хождения на шпильках, но адреналин, бурливший в крови после триумфального вечера и поцелуя на террасе, не позволял ей расслабиться. Её сердце билось в бешеном, рваном ритме.

Нейт шел следом. Она не видела его, но кожей ощущала его присутствие — тяжелый, обжигающий взгляд, который он не сводил с неё всю дорогу в машине. Между ними не было произнесено ни слова за всю поездку, но эта тишина была заряжена сильнее, чем грозовое облако. Это было молчание двух людей, которые перешли точку невозврата.

Мия остановилась у подножия лестницы и повернулась к нему. Нейт замер в двух шагах. Его смокинг был слегка расстегнут, бабочка исчезла еще в автомобиле, а верхняя пуговица рубашки была распахнута, обнажая сильную шею. В полумраке его карие глаза казались почти черными, и в них горел такой первобытный, неодомашненный огонь, что у Мии перехватило дыхание.

– Мы сделали это, – тихо произнесла она, пытаясь вернуть себе привычную маску спокойствия, но голос предательски дрогнул.

Нейт не ответил. Он медленно сократил расстояние между ними, заставляя её закинуть голову. Разница в их росте — его внушительные сто восемьдесят пять сантиметров против её хрупких ста шестидесяти двух — сейчас ощущалась особенно остро. Он возвышался над ней, как скала, но Мия больше не чувствовала себя беззащитной куклой. Она чувствовала себя равной.

– К черту бизнес, Мия, – глухо произнес он, и в его низком голосе прорезалась опасная, хриплая нота. – К черту бал. К черту всё, кроме того, что происходит здесь и сейчас.

Прежде чем она успела осмыслить его слова, Нейт протянул руку и схватил её за запястье — аккуратно, но властно, именно туда, где поблескивал подаренный им золотой браслет. Одним резким, но уверенным движением он увлек её за собой вверх по лестнице. Мия едва успевала переставлять ноги, её каблуки стучали по мрамору, а дыхание сбилось окончательно.

Они вошли в его спальню — просторную, выполненную в темных тонах, с огромной кроватью и панорамным окном, в которое заглядывали огни ночного города. Нейт захлопнул дверь ногой, и этот звук стал сигналом к началу бури, которая зрела между ними долгие недели.

Он повернул её к себе, прижимая спиной к закрытой двери. Мия вскрикнула, но этот звук тут же потонул в его поцелуе. Это было не то нежное обещание, что случилось на террасе. Это было сокрушительное, голодное, яростное падение в бездну. Нейт целовал её так, словно пытался выпить её душу, словно заявлял свои права на каждый сантиметр её тела, на каждый вдох и выдох.

И Мия ответила. Впервые в жизни она отбросила всю свою гордость, все страхи и стены, которые строила годами одиночества. Её руки, тонкие и изящные, взлетели к его плечам, пальцы судорожно вцепились в дорогую ткань смокинга, утягивая его еще ближе, если это вообще было возможно. Она прижалась к нему всем телом, чувствуя жесткую линию его груди и бешеное сердцебиение, вторящее её собственному.

Нейт застонал прямо ей в губы, и этот звук, полный первобытной страсти, окончательно лишил её разума. Его ладони, горячие и сильные, скользили по её талии, сминая стальной шелк платья. Он требовал большего. Ему мало было просто целовать её — ему нужно было уничтожить любое препятствие между их кожей.

Словно повинуясь единому порыву, они начали лихорадочно, почти слепо избавлять друг друга от одежды, которая сейчас казалась тяжелыми, ненужными доспехами.

Мия потянула за лацканы его смокинга, сдергивая его с широких плеч Нейта. Дорогой пиджак с глухим стуком упал на пол, но они даже не заметили этого. Её пальцы, дрожащие от нетерпения и адреналина, переключились на пуговицы его белоснежной рубашки. Она рвала их с такой силой, что одна из них с тихим звонком отлетела куда-то в темноту комнаты. Ей нужно было добраться до его тепла, коснуться его гладкой, горячей кожи.

Нейт в это время тяжело дышал, его губы переместились на её шею, оставляя влажные, обжигающие следы вдоль челюсти и спускаясь ниже, к ключицам. Его пальцы нащупали сложную молнию на спине её кружевного платья. Он действовал резко, грубовато, но с той долей осторожности, которая не позволяла причинить ей боль. Ткань поддалась с характерным звуком, и платье начало сползать с её плеч, обнажая бледную, фарфоровую кожу.

– Мия... – прошептал он, отрываясь от её шеи всего на секунду, чтобы взглянуть в её глаза.

В полумраке её голубые глаза сияли, как два арктических озера, охваченных пожаром. Светло-русые волнистые волосы растрепались, шпильки выпали, и пряди тяжелыми волнами рассыпались по её обнаженным плечам. Она выглядела невероятно, порочно красивой, и эта красота принадлежала только ему.

– Не останавливайся, – выдохнула она, сама удивляясь своей смелости. – Пожалуйста, Нейт.

Эти слова окончательно сорвали с него тормоза. Нейт подхватил её под бедра, легко поднимая её маленькое тело. Мия инстинктивно обхватила его талию ногами, сбрасывая туфли на шпильках, которые с глухим стуком упали на ковер. Он перенес её на кровать, обрушиваясь сверху всем своим весом, но аккуратно, распределяя силу так, чтобы не раздавить её хрупкое сложение.

Черное кружевное платье окончательно соскользнуло, оставив её в одном лишь тонком шелковом белье. Нейт на секунду замер, любуясь ею. Она казалась ожившей статуей из тончайшего фарфора, но эта статуя дышала, трепетала под его руками и смотрела на него с такой жаждой, которую невозможно было подделать.

Мия не дала ему времени на созерцание. Она потянула за остатки его рубашки, окончательно освобождая его торс. Её ладони легли на его рельефную грудь, чувствуя, как перекатываются мышцы под её пальцами. Нейт был совершенен — сильный, подтянутый, излучающий чистую мужскую энергию. Она провела ногтями по его спине, заставляя его вздрогнуть от острого удовольствия.

Они раздевали друг друга с какой-то яростной взаимностью, отбрасывая брюки, белье, шелк и кружева, пока не остались абсолютно нагими перед лицом своей страсти и друг друга. Больше не было масок. Не было миссис и мистера Аддамс. Были просто Нейт и Мия — мужчина и женщина, которые слишком долго голодали по настоящему теплу.

Единственное, что осталось на них — это золотые украшения. Браслет на её запястье тихо звякнул, когда она обняла его за шею, а половинки единого круга на их подвесках соприкоснулись, когда Нейт снова прижался к её груди. Этот металлический стук прозвучал как финальный аккорд их прежней, раздельной жизни.

Нейт ласкал её тело с удивительным сочетанием собственнической грубости и невероятной, щемящей нежности. Его большие ладони изучали каждый изгиб её маленькой фигуры, задерживаясь на тонкой талии, округлых бедрах, поднимаясь выше к трепетно вздымающейся груди. Мия выгибалась навстречу его прикосновениям, теряя контроль над собственными вздохами и тихими стонами, которые срывались с её искусанных губ.

– Ты моя, – прошептал Нейт, целуя её в губы, в щеки, в закрытые веки. – Слышишь меня, Мия? Больше никакого контракта. Ты моя.

– Твоя, – эхом отозвалась она, запуская пальцы в его темные, жесткие волосы. – А ты мой. Чудовище... мое чудовище.

Он усмехнулся, и эта улыбка была полна торжества и бесконечной любви, которую он больше не пытался скрывать. Нейт раздвинул её бедра, устраиваясь между ними, и на мгновение замер, глядя ей прямо в душу. В его глазах было столько обожания, что Мия почувствовала, как к глазам подступают слезы — не от боли или страха, а от переизбытка чувств, которые лавиной накрыли её.

Когда он вошел в неё, единым, глубоким движением, Мия вскрикнула, натягивая струной всё свое тело и крепко зажмурив глаза. Нейт тут же остановился, тяжело дыша, его лицо исказилось от напряжения. Он бережно взял её лицо