от ненависти до любви
Шепот в пустых коридорах
В огромной гостиной особняка Аддамсов царил полумрак, разбавляемый лишь мягким светом торшеров в углах. Воздух казался наэлектризованным, тяжелым от недосказанности, которая висела между ними весь день после того внезапного, сокрушительного порыва в офисе. Мия стояла у камина, глядя на то, как в глубине декоративных поленьев мерцает искусственное пламя. Она слышала шаги Нейта — уверенные, размеренные, эхом отдающиеся от мраморного пола.
– Нейт, тот поцелуй... что это означало? – Она не обернулась, но её голос, хоть и тихий, прорезал тишину острой сталью.
Шаги затихли прямо за её спиной. Она чувствовала его присутствие всем телом: тепло, исходящее от него, едва уловимый аромат дорогого парфюма с нотками сандала и тот властный покой, который он всегда приносил с собой.
– У нас, во-первых, контракт, – продолжила Мия, наконец разворачиваясь к нему. Её голубые глаза в полумраке казались почти серыми, холодными и решительными. – А во-вторых, не стоит так больше делать. Ты должен соблюдать мои личные границы.
Нейт стоял, засунув руки в карманы брюк. Пиджак был расстегнут, галстук давно исчез, а верхняя пуговица рубашки была небрежно распахнута. Он выглядел расслабленным, но в его карих глазах плясали опасные искры, которые Мия уже научилась распознавать.
– Контракт, – повторил он, словно пробуя это слово на вкус. – Ты всегда вспоминаешь о нем, когда боишься, Мия.
– Я не боюсь, – отрезала она, вздернув подбородок. – Я требую уважения. Мы договорились: этот брак — деловой союз. Взаимная выгода. Никто не давал тебе права переходить черту.
Нейт сделал шаг вперед, вторгаясь в то самое личное пространство, о котором она только что говорила. Мия инстинктивно уперлась руками в край каминной полки, отказываясь отступать. Разница в их росте была особенно заметна сейчас: ей приходилось сильно закидывать голову, чтобы смотреть ему в лицо, но она не отвела взгляда.
– Границы, – произнес он низким, бархатистым голосом. – Знаешь, в чем проблема границ, Мия? Они существуют только до тех пор, пока обе стороны хотят их удерживать. Но сегодня в офисе... я не видел, чтобы ты строила баррикады.
– Это был шок! – вспыхнула она, чувствуя, как щеки начинают гореть. – Ты застал меня врасплох. Я просто... я не ожидала такой низости.
– Низости? – Нейт усмехнулся, и эта усмешка была лишена его обычной холодности. – Ты называешь искренность низостью? Я поцеловал тебя не потому, что это было частью сделки. И не потому, что хотел уязвить твоего отца. Я сделал это, потому что в тот момент ты была самой живой и настоящей женщиной, которую я когда-либо встречал. Твой ум, твоя страсть к делу... это чертовски привлекательно, Мия. И ты это знаешь.
– Это ничего не меняет, – она попыталась обойти его, но он преградил ей путь, уперев руку в полку рядом с её головой.
– Это меняет всё, – возразил он. – Мы можем сколько угодно подписывать бумаги и играть роли перед прессой, но мы не роботы. Ты сама купила эти подвески. Ты сама пришла в мой офис и спасла мою репутацию. Почему ты так отчаянно пытаешься убедить себя, что между нами ничего нет?
– Потому что так безопаснее! – выкрикнула она, и её голос дрогнул. – Всю мою жизнь люди использовали меня как инструмент. Родители видели во мне актив, няня — работу. А ты... ты купил меня, Нейт. Как я могу верить твоим чувствам, если они продиктованы правом собственности?
Нейт замер. Его лицо на мгновение смягчилось, а в глазах промелькнула тень боли, которую он тут же спрятал за привычной маской уверенности. Он медленно убрал руку от камина и отступил на полшага, давая ей возможность вздохнуть.
– Я не покупал тебя, Мия. Я купил твое время и твою фамилию. Но я никогда не претендовал на твою душу, пока ты сама не начала её открывать.
– Я ничего не открывала, – прошептала она, прижимая ладонь к груди, где под тонкой тканью блузы скрывался золотой кулон.
– Разве? – Нейт прищурился. – Тогда почему ты всё еще носишь это украшение? Почему твой пульс частит каждый раз, когда я подхожу ближе? Ты можешь лгать мне, Мия, но своему телу ты солгать не сможешь.
Мия молчала. Она чувствовала себя загнанной в угол, но не силой, а правдой его слов. Она ненавидела его за эту проницательность, за то, как легко он срывал с неё слои защиты, которые она выстраивала годами одиночества.
– Я не хочу, чтобы это повторилось, – наконец сказала она, стараясь вернуть голосу твердость. – По крайней мере, не так. Не без моего согласия. Если мы собираемся работать вместе над этим балом, нам нужна дисциплина.
– Дисциплина, – Нейт кивнул, и в его взгляде снова появилось нечто ироничное. – Хорошо. Я буду соблюдать твои границы, Мия. Я не коснусь тебя, пока ты сама об этом не попросишь.
– Я никогда не попрошу, – бросила она, чувствуя странный укол разочарования от его легкого согласия.
– Никогда — это очень долгий срок, – он развернулся и направился к выходу из гостиной. – Завтра утром приедут декораторы. Постарайся быть в форме. И, Мия...
Он остановился в дверном проеме, не оборачиваясь.
– Тот поцелуй не был ошибкой. Ошибкой было то, что я остановился.
Когда он ушел, Мия еще долго стояла у камина, слушая, как затихают его шаги. Её сердце всё еще колотилось о ребра, как пойманная птица. Она посмотрела на свои руки — они дрожали.
«Он просто играет», – твердила она себе. – «Это часть его стратегии. Он хочет, чтобы я стала зависимой от его внимания, чтобы легче было управлять мной».
Но глубоко внутри она знала, что Нейт Аддамс не из тех, кто тратит время на такие сложные эмоциональные игры, если в них нет доли правды. Он был слишком прямолинеен, слишком властен для долгих осад. Он предпочитал брать штурмом.
Мия поднялась в свою комнату, чувствуя, как усталость наваливается на плечи свинцовым грузом. Она разделась, бросив одежду на кресло, и подошла к зеркалу. На шее поблескивала половинка золотого круга.
Она вспомнила его губы на своих — требовательные, горячие, лишающие воли. Она вспомнила, как её собственные руки сжали его пиджак, не желая отпускать. Это не было «шоком». Это было узнавание чего-то, что она подавляла в себе всю жизнь — желания быть нужной, желания быть увиденной.
– Ты опасен, Нейт, – прошептала она своему отражению. – Опаснее, чем мой отец и все его контракты вместе взятые.
Следующие дни превратились в настоящий водоворот событий. Особняк Аддамсов напоминал муравейник: флористы привозили тонны белых лилий и орхидей, кейтеринговые службы спорили о меню, а дизайнеры монтировали освещение в огромном бальном зале.
Мия руководила процессом с холодным изяществом. Она обнаружила в себе дар организатора, о котором и не подозревала. Она была строга, внимательна к деталям и неумолима, когда дело касалось качества. Сотрудники начали называть её «ледяной леди», но в их голосах слышалось уважение, а не насмешка.
Нейт почти не вмешивался. Он наблюдал со стороны, появляясь в самый нужный момент, чтобы решить финансовый вопрос или поставить на место зарвавшегося подрядчика. Он сдержал слово: он не подходил к ней ближе, чем на расстояние вытянутой руки, не делал двусмысленных намеков и не пытался коснуться её.
Но его взгляд... Его взгляд преследовал её повсюду. Где бы она ни находилась, она чувствовала на себе его тяжелый, изучающий взор. Это было похоже на невидимую нить, которая натягивалась всё сильнее с каждым днем. Его молчаливое присутствие было громче любых слов.
Однажды вечером, за два дня до бала, Мия работала в бальном зале, проверяя расстановку столов. Было уже поздно, персонал разошелся, и в зале царила полутьма, освещаемая лишь несколькими прожекторами.
– Ты слишком много на себя берешь, – раздался голос из тени.
Мия вздрогнула и обернулась. Нейт стоял у одной из колонн, наблюдая за ней.
– Я хочу, чтобы всё было идеально, – ответила она, поправляя папку с документами. – От этого зависит будущее твоей компании.
– И наше с тобой будущее, – добавил он, выходя на свет.
– Наше будущее определено контрактом, Нейт. Не начинай снова.
Он подошел ближе, но остановился в двух метрах от неё, как и обещал.
– Ты выглядишь уставшей, Мия. Твои глаза... в них больше нет того льда, который был в первый день. Только изнеможение.
– Я справлюсь, – она попыталась пройти мимо него, но внезапно споткнулась о край ковровой дорожки, которую еще не успели закрепить.
Мия вскрикнула, теряя равновесие. Папка вылетела из её рук, листы рассыпались по полу. Она уже приготовилась к жесткому столкновению с паркетом, но сильные руки подхватили её в падении.
Нейт прижал её к себе, удерживая за талию. Мия уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как её сердце делает кульбит. Она тяжело дышала, вцепившись в его рубашку.
– Я же обещал не касаться тебя, пока ты не попросишь, – прошептал он ей на ухо. Его дыхание опалило кожу, вызывая волну мурашек. – Но я не обещал, что дам тебе упасть.
Мия не отстранилась. На мгновение она позволила себе расслабиться в его руках, чувствуя его силу и защиту. Это было так просто — перестать бороться, перестать строить стены.
– Спасибо, – прошептала она, медленно отстраняясь.
Нейт нехотя разжал руки. Его глаза в этот момент были полны такой нежности, что Мие стало больно дышать.
– Иди спать, Мия. Это приказ. Не как мужа, и даже не как партнера. А как человека, которому не всё равно.
Она кивнула, не в силах спорить. Она собрала рассыпавшиеся листы, чувствуя на себе его взгляд. Когда она уже была у двери, она обернулась.
– Нейт?
– Да?
– Тот поцелуй... он не был низостью. Я просто... я не знала, что с этим делать.
Нейт ничего не ответил, но на его лице появилась слабая улыбка — та самая, которая делала его похожим на того шкодного мальчишку из её детства, только теперь в этом мальчишке была мудрость мужчины.
День бала наступил внезапно, как гроза среди ясного неба. Особняк Аддамсов сиял тысячами огней. Подъездная аллея была забита дорогими лимузинами, вспышки фотокамер ослепляли, а шум толпы сливался в единый гул светского торжества.
Мия готовилась к выходу в своей комнате. На ней было платье, которое она заказала специально для этого вечера — шедевр из черного кружева и стального шелка. Оно облегало её фигуру, как вторая кожа, а длинный шлейф придавал её маленькому росту величие королевы. На шее неизменно сияла подвеска, а на руке — браслет.
Она посмотрела в зеркало. Это была не та одинокая девочка, которая сидела на подоконнике две недели назад. Это была женщина, готовая вступить в бой за свою жизнь и за мужчину, который стал её невольным союзником.
Стук в дверь.
– Мия, пора, – голос Нейта звучал торжественно.
Она открыла дверь. Нейт стоял в безупречном смокинге. Он выглядел настолько великолепно, что у Мии перехватило дыхание. Он протянул ей руку, и на этот раз она вложила свою ладонь в его без малейшего колебания.
– Готова? – спросил он, глядя ей в глаза.
– С тобой — да, – ответила она, и это была самая честная фраза, которую она произнесла за последние годы.
Они спустились по широкой лестнице под прицелом сотен взглядов. Мия чувствовала, как шепот проносится по залу: «Посмотрите на них...», «Какая пара...», «Слияние века...». Но для неё в этот момент существовал только Нейт и тепло его руки.
В центре зала их ждали родители. Отец Мии выглядел триумфатором, Томас Аддамс — помолодевшим и бодрым.
– Вы выглядите потрясающе, – прошептал Томас, когда они подошли ближе. – Город пал к вашим ногам.
Бал начался. Мия кружилась в танце с Нейтом, чувствуя, как мир вокруг перестает существовать. Он вел её уверенно, его рука на её талии была как якорь в бушующем море.
– Ты сегодня превзошла саму себя, – сказал он, наклоняясь к её уху во время вальса. – Все смотрят только на тебя.
– Пусть смотрят, – ответила она, улыбаясь ему. – Главное, на кого смотрю я.
В середине вечера, когда официальные речи были произнесены, а акции «Аддамс Логистикс» подскочили на бирже на рекордные пункты, Нейт отвел её на террасу, подальше от шума и суеты.
Ночной воздух был прохладным, пахло лилиями и дождем.
– Мы сделали это, – сказал Нейт, глядя на огни города. – Слияние подтверждено. Твой отец доволен, мой — в безопасности.
– Значит, контракт выполнен? – тихо спросила Мия, глядя на свое кольцо.
Нейт повернулся к ней. Он подошел ближе, нарушая все границы, которые она так старательно выстраивала.
– Бумажный контракт — да. Но я хочу предложить тебе другой договор, Мия. Без юристов, без акций и без участия наших отцов.
Он взял её за руки, заставляя смотреть на него.
– Я знаю, что начал этот путь как захватчик. Я знаю, что купил твое присутствие. Но я не хочу больше владеть тобой по праву подписи. Я хочу, чтобы ты была со мной, потому что ты этого хочешь.
Мия чувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Это было то, чего она боялась и о чем мечтала одновременно.
– Нейт, я не знаю, умею ли я... любить. Меня этому не учили.
– Я тоже не умею, – признался он, и его голос дрогнул. – Но мы можем научиться вместе. У нас есть всё время мира.
Он медленно потянулся к ней, давая ей возможность отстраниться. Но Мия не шевельнулась. Напротив, она сама сделала последний шаг, сокращая расстояние.
Их поцелуй на террасе был совсем другим. В нем не было ярости или борьбы за власть. В нем было обещание, нежность и тихая надежда двух одиноких душ, которые наконец-то нашли свой дом.
– Я люблю тебя, Мия Аддамс, – прошептал он, прижимаясь лбом к её лбу.
– Я всё еще ненавижу твои методы, Нейт, – ответила она, улыбаясь сквозь слезы. – Но, кажется, я больше не могу представить свою жизнь без этого чудовища.
В зале за их спинами гремела музыка, люди праздновали слияние капиталов и империй. Но здесь, в тишине ночи, произошло гораздо более важное слияние. Слияние двух сердец, которые больше не были одинокими.
Мия посмотрела на свою подвеску. Две половинки круга наконец-то сошлись. И она знала, что какой бы шторм ни ждал их впереди, они встретят его вместе. Потому что свобода — это действительно выбор, который они сделали в пользу друг друга.