← Назад к обзору

Необычная судьба

Осколки тишины и право обладания

– Это всё? – Хонджун нажал на клавишу «Enter», и экран его ноутбука, на котором еще секунду назад пульсировали сложные графические схемы магических потоков университета, внезапно подернулся рябью и погас. – Просто... пустота?

– Похоже на то, – Юнхо стоял у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. – Я больше не чувствую того гула в ушах. Знаешь, этого странного статического напряжения, которое преследовало нас с первого курса. Оно исчезло. Совсем.

В студии звукозаписи, ставшей для них штаб-квартирой, воцарилась тишина, которая казалась почти физически тяжелой. Это не был тот покой, к которому они стремились. Это была пустота, оставшаяся после того, как из мира выдернули его невидимый стержень. Магия, которая сначала едва не стравила их в смертельной вражде, а затем сплотила в нерушимый союз, испарилась, оставив после себя лишь обычных студентов в обычном здании.

– Мой браслет... он больше не холодеет, – Сонхва сидел на диване, растерянно потирая запястье, где серебряное украшение теперь казалось просто куском мертвого металла. – И я больше не чувствую, когда Хонджун злится.

– А я больше не вижу этих чертовых теней, – Минги, забившийся в угол дивана, выглядел одновременно облегченным и потерянным. – Это ведь хорошо, да? Значит, нам больше ничего не угрожает?

– Угрожает, – подал голос Чонхо. Он сидел на полу рядом с Ёсаном, вертя в руках обычное яблоко. – Нам угрожает стать обычными. Теми, кем мы были до того, как всё это началось.

Ёсан поднял взгляд от своих пустых ладоней. Его родимые пятнышки у глаз больше не пульсировали алым. Он чувствовал себя так, будто у него отобрали шестое чувство, позволявшее видеть мир в цвете, оставив лишь серые наброски.

– Мы не станем прежними, Чонхо, – тихо произнес Ёсан. – Мы слишком много узнали друг о друге.

– Но мы больше не связаны резонансом, – Уён, сидевший на коленях у Сана, нервно теребил свой блондинистый хвостик. – Сан-а, ты всё еще... ну, чувствуешь меня? Без всей этой магии?

Сан вместо ответа лишь крепче прижал Уёна к себе, зарываясь носом в его волосы. Его лисьи глаза, лишившиеся фиолетовых искр, всё еще смотрели с той же насмешливой нежностью.

– Мне не нужны искры, чтобы знать, что ты ерзаешь, когда нервничаешь, Уён-а.

– Ладно, – Хонджун захлопнул крышку ноутбука и встал. – Магия ушла, но мы остались. И у нас есть проблема посерьезнее исчезнувших спецэффектов. Помните тех троих придурков, которых мы вышвырнули из оранжереи?

– Тэмин и его свита? – Сонхва нахмурился. – Ты сказал, что они уехали обратно в Сеул.

– Они уехали, – Хонджун криво ухмыльнулся, и в этой улыбке снова промелькнуло то самое «капитанское» безумие, которое не зависело от магических всплесков. – Но их семьи — это не просто деньги. Это влияние. Они подали жалобу в ректорат. Нападение, порча имущества, «необъяснимые инциденты». Нас хотят исключить. Всех восьмерых.

В комнате снова стало тихо, но на этот раз тишина была колючей.

– Исключить? – Юнхо выпрямился, его добрые глаза стали холодными. – За то, что мы спасли это здание от схлопывания реальности?

– Для них это просто «погром в оранжерее», Юнхо, – Хонджун подошел к столу и бросил на него пачку документов. – Но есть один нюанс. Они думают, что мы всё еще две враждующие группировки. И они решили надавить на «слабое звено». На вас.

Он кивнул на компанию Сонхва.

– Нас вызывают к ректору завтра утром, – продолжил Хонджун. – И план Тэмина прост: заставить вас дать показания против нас. Сказать, что это мы — «четверка катастроф» — устроили всё это, а вы были жертвами. В обмен на ваше право остаться в университете.

– Они серьезно думают, что мы на это пойдем? – Ёсан язвительно приподнял бровь. – После всего, через что мы прошли?

– Они не знают, через что мы прошли, – Сан подался вперед, его голос звучал вкрадчиво. – Они видят только то, что на поверхности. И вот тут в игру вступаем мы.

Сонхва посмотрел на Хонджуна, чувствуя, как внутри закипает странное чувство. Магии не было, но его интуиция кричала о том, что Ким что-то задумал.

– Хонджун, что ты сделал? – спросил Сонхва, прищурившись.

– Видите ли, – Хонджун оперся руками о стол, обводя всех взглядом. – Моя семья... скажем так, они не любят, когда у меня отбирают мои игрушки. А вы четверо — Юнхо, Сонхва, Ёсан и Уён — теперь официально находитесь под нашей протекцией.

– Протекцией? – переспросил Юнхо, вскинув бровь. – Звучит как термин из мафиозных дорам.

– Хуже, – усмехнулся Минги. – Хонджун-хён поднял старые архивы университета. Оказывается, это здание и земля под ним частично принадлежат фонду, которым управляют наши семьи. Мы — не просто студенты. Мы, в каком-то смысле, совладельцы этого места.

– И сегодня утром, – добавил Чонхо, глядя на Ёсана, – мы подписали бумаги. Опекунство. В рамках университетского устава, разумеется. Теперь любая жалоба на вас должна проходить через наше одобрение. Вы — наша ответственность.

В студии повисло тяжелое молчание. Сонхва медленно поднялся с дивана, подходя к Хонджуну вплотную.

– Ты хочешь сказать, – начал Пак, и его голос опасно дрожал, – что вместо того, чтобы обсудить это с нами, вы просто... купили нашу безопасность? Сделали нас своей собственностью?

– Не собственностью, Сонхва, – Хонджун не отвел взгляда. – Мы защитили то, что принадлежит нам по праву. Мы не могли позволить этим стервятникам тронуть вас.

– «Принадлежит вам»? – Уён вскочил, его лицо покраснело от возмущения. – Сан, ты тоже в этом участвовал? Вы решили, что мы — какие-то беззащитные овечки, которых нужно запереть в золотой клетке?

Сан вздохнул, потирая шею.

– Уён-а, послушай. Без магии мы уязвимы. Если бы они довели дело до суда, у вас не было бы шансов. Мы просто использовали те рычаги, которые у нас есть.

– Вы — собственники до мозга костей, – Ёсан покачал головой, глядя на Чонхо. – Даже когда магия исчезла, вы нашли способ доминировать. Это ваше высокомерие когда-нибудь вас погубит.

– Это не высокомерие, Ёсан! – Чонхо резко встал, его лицо было суровым. – Это страх! Я не могу больше чувствовать твою боль через резонанс, я не знаю, где ты и что с тобой, если ты не рядом. Единственный способ быть уверенным, что тебя не вышвырнут на улицу — это сделать так, чтобы никто не имел права к тебе прикоснуться без моего ведома.

Ёсан замер, пораженный искренностью в голосе младшего. В этом признании было столько уязвимости, что вся злость мгновенно испарилась.

– Вы могли просто спросить, – тихо сказал Юнхо, глядя на Минги. – Мы бы не отказались от помощи. Но решать за нас... это напоминает те времена, когда мы были врагами.

– Мы никогда больше не будем врагами, – Минги подошел к Юнхо и осторожно взял его за руку. – Просто... мы привыкли брать на себя удары. Хонджун-хён прав, мы — щит.

– Щит, который иногда слишком сильно давит, – Сонхва вздохнул, кладя руку на плечо Хонджуна. – Капитан, ты — идиот. Но ты наш идиот.

Хонджун расслабился, его плечи опустились. Он притянул Сонхва к себе, утыкаясь лбом в его плечо.

– Я просто не могу вас потерять. Теперь, когда я знаю, каково это — быть целым.

– Ладно, – Уён фыркнул, хотя уже не выглядел злым. – Раз уж мы теперь под вашим «опекунством», значит ли это, что вы будете оплачивать наши счета в кафетерии?

– И покупать мне курицу каждый вечер? – добавил Ёсан, возвращаясь на свое место рядом с Чонхо.

– Исключительно высшего качества, – серьезно кивнул Чонхо, и в его глазах наконец-то промелькнула искра облегчения.

На следующее утро в кабинете ректора сцена была достойной финала грандиозного спектакля. Тэмин и его адвокаты сидели с победоносными лицами, пока Хонджун не выложил на стол папку с документами о праве собственности и встречный иск о клевете.

– Эти четверо студентов, – Хонджун кивнул на Сонхва, Юнхо, Ёсана и Уёна, которые стояли за его спиной, – находятся под личной защитой попечительского совета. Любые претензии к ним рассматриваются как претензии к совету директоров фонда. Вы уверены, что хотите продолжать этот разговор, господин Тэмин?

Тэмин побледнел, его самоуверенность осыпалась, как сухая штукатурка. Через десять минут он и его юристы буквально выбежали из кабинета, бормоча извинения.

Когда восьмерка вышла на крыльцо университета, солнце светило ярко, и воздух казался необычайно прозрачным.

– Ну что, «собственники», – Сонхва поправил воротник куртки Хонджуна. – Теперь, когда мы в безопасности, что будем делать? Магии больше нет, врагов тоже.

– Будем жить, – Хонджун улыбнулся, на этот раз мягко и искренне. – Учиться, писать музыку, танцевать. И, может быть, когда-нибудь мы снова почувствуем этот зуд в кончиках пальцев. Но даже если нет — у нас есть то, что не зависит от магических потоков.

– И что же это? – спросил Уён, прижимаясь к Сану.

– Мы сами, – ответил за всех Ёсан. – Восемь человек, которые оказались сильнее древней силы.

Они пошли по аллее университета, переговариваясь и смеясь. Юнхо и Минги обсуждали новый спортивный зал, который теперь, по праву владельцев, они могли посещать в любое время. Уён и Сан спорили о цвете новых танцевальных костюмов. Ёсан и Чонхо шли чуть позади, и Ёсан то и дело пытался выхватить яблоко из рук Чонхо, а тот с притворным ворчанием прятал его за спину.

Магия исчезла, оставив мир обычным. Но для этих восьмерых обыденность стала самым дорогим подарком. Ведь теперь им не нужно было бороться за выживание или сражаться с тенями. Им нужно было просто быть рядом.

– Хонджун, – позвал Сонхва, когда они уже подходили к воротам.

– Да?

– Насчет того, что мы под вашей протекцией...

– Что-то не так? – Хонджун обеспокоенно обернулся.

– Уборка в нашей общей комнате теперь официально входит в обязанности «собственников», – Сонхва хитро прищурился. – Раз уж вы взяли на себя ответственность за наше благополучие, начните с чистоты.

Хонджун замер, глядя на смеющихся друзей, а затем громко расхохотался, подхватывая Сонхва на руки.

– Слушаюсь, мой Капитан!

В небе над университетом на мгновение промелькнула едва заметная фиолетовая искра — маленькое напоминание о том, что мир всё еще хранит свои тайны. Но восьмерым парням, идущим впереди, это было уже не важно. Они нашли свою главную магию — друг в друге. И это право собственности не мог оспорить ни один закон в мире.