Необычная судьба
Шелковая нить ревности
Университет искусств медленно погружался в золотые сумерки, окрашивая коридоры в теплые, почти медовые тона. После того как магические бури утихли, а статус «неприкосновенных» был закреплен за восьмеркой официально, жизнь должна была стать предсказуемой и спокойной. Но у судьбы, видимо, было специфическое чувство юмора.
Всё началось неделю назад, когда в кампусе появилась группа из четырех девушек, переведенных по программе обмена из престижной академии моды. Мина, Соль, Джису и Хана — они были похожи на идеально отполированные фарфоровые статуэтки: безупречный макияж, высокие каблуки и манеры, которые кричали о высоком происхождении. И, по какой-то роковой случайности, их внимание целиком и полностью сосредоточилось на «активной» части восьмерки.
– Ты только посмотри на это, – процедил Уён, сжимая в руке стаканчик с холодным кофе так сильно, что пластик жалобно хрустнул. – Она что, серьезно пытается поправить ему воротник?
Компания «ангелов» сидела за своим привычным столом в кафетерии. На другом конце зала, у панорамного окна, Хонджун, Сан, Минги и Чонхо были буквально окружены. Мина, высокая брюнетка с хищным взглядом, склонилась над Хонджуном, делая вид, что внимательно слушает его объяснения по поводу новой музыкальной программы. Её пальцы то и дело «случайно» касались его синих волос.
– Хонджун-а, ты такой талантливый, – донесся до них её мелодичный, слегка приторный голос. – Нам в академии так не хватает людей с твоим видением. Может, обсудим это за ужином?
Хонджун, который обычно мастерски ставил людей на место, сейчас выглядел слегка растерянным. Он не привык к такой прямой, «человеческой» атаке без примеси магии или открытой вражды.
– Сан-и, а правда, что ты лучший танцор на курсе? – Хана, миниатюрная девушка с кукольным лицом, буквально повисла на руке Сана, заставляя его отвлечься от разговора с братом. – Покажешь мне пару движений в частном зале?
Сан вежливо улыбался, но его лисьи глаза то и дело стреляли в сторону Уёна, пытаясь считать его реакцию. А реакция была близка к термоядерному взрыву.
– Я сейчас пойду и покажу ей «пару движений», – прошипел Уён, пытаясь встать, но Юнхо вовремя схватил его за край куртки.
– Успокойся, Уён-а. Ты же знаешь Сана. Он просто не хочет быть грубым с новичками, – Юнхо старался звучать рассудительно, но его собственный взгляд был прикован к Минги.
Минги в это время отчаянно пытался отбиться от Соль, которая с восторгом рассматривала его татуировки, подходя непозволительно близко. Юнхо видел, как Минги неловко отодвигается, краснея до корней своих блондинистых волос, но Соль, казалось, не знала слова «дистанция».
– Сонхва-хён, ты подозрительно молчишь, – Ёсан повернулся к старшему.
Пак Сонхва сидел идеально прямо. Его розовые волосы мягко обрамляли лицо, которое сейчас напоминало маску из холодного мрамора. Он не сводил глаз с Мины, чья ладонь теперь покоилась на плече Хонджуна. Сонхва медленно помешивал свой розовый напиток трубочкой, и звук этого помешивания был единственным, что выдавало его внутреннее состояние.
– Я просто наблюдаю, Ёсан-а, – тихо ответил Сонхва. – Наблюдаю за тем, как быстро люди забывают о границах, когда видят что-то, что им не принадлежит.
– Чонхо тоже не в восторге, – заметил Ёсан, кивая на младшего Чхве.
Чонхо был единственным, кто открыто демонстрировал недовольство. Джису, четвертая из компании, пыталась заговорить с ним о балладах, но Чонхо сидел, скрестив руки на груди, и отвечал односложно, не глядя на неё. Его взгляд был прикован к Ёсану, и в этом взгляде читалась немая просьба о спасении.
– Всё, с меня хватит, – Сонхва внезапно встал. Его движения были грациозными, но в них чувствовалась скрытая угроза. – Идемте. Нам пора напомнить «капитанам», что у них есть дела поважнее, чем консультирование по вопросам моды и танцев.
Четверка «ангелов» двинулась через зал. Разговоры за столом новичков мгновенно затихли, когда Сонхва подошел и остановился прямо за спиной Хонджуна.
– Простите, что прерываю вашу... деловую встречу, – голос Сонхва был сладким, как мед, и холодным, как лед. – Хонджун-а, ты забыл, что мы договаривались разобрать те правки в лирике прямо сейчас?
Хонджун облегченно выдохнул, мгновенно поднимаясь с места.
– Да, конечно, Сонхва. Я как раз собирался...
– О, вы, должно быть, Пак Сонхва? – Мина окинула его оценивающим взглядом, ничуть не смутившись. – Хонджун много о вас рассказывал. Говорил, что вы очень... заботливый. Почти как старшая сестра.
Уён за спиной Сонхва издал звук, похожий на сдавленный рык. Сонхва же лишь слегка наклонил голову, и на его губах заиграла та самая милая улыбка, которая заставляла даже магических теней отступать.
– Как мило с его стороны, – Сонхва положил руку Хонджуну на плечо, и его пальцы собственнически сжались. – Но я предпочитаю термин «единственный». Хонджун-а, пойдем? Нам не стоит тратить время гостей.
– Сан-и, мы опаздываем на репетицию, – Уён буквально вклинился между Саном и Ханой, бесцеремонно отпихивая девушку бедром. – Ты же не хочешь, чтобы я тренировался с кем-то другим?
Сан усмехнулся, перехватывая Уёна за талию и притягивая к себе.
– Ни в коем случае, шумный. Я весь твой.
Юнхо подошел к Минги и, не говоря ни слова, просто взял его за руку, переплетая пальцы. Минги тут же расслабился, прячась за широкую спину Юнхо.
– Мы уходим, – коротко бросил Юнхо, бросив на Соль взгляд, от которого та невольно отступила.
Ёсан остался стоять перед Чонхо и Джису.
– Чонхо-я, – Ёсан посмотрел на младшего, игнорируя девушку. – Ты обещал помочь мне с книгами в библиотеке.
– Иду, – Чонхо вскочил так быстро, что едва не опрокинул стул.
Джису надула губы, глядя на Ёсана.
– Вы всегда такие... грубые? Мы просто хотели подружиться.
– Подружиться — это прекрасно, – Ёсан одарил её своим самым прямолинейным взглядом. – Но в этом университете есть правила. И первое из них: не трогайте то, что уже занято. Это вредно для здоровья.
Когда восьмерка вышла из кафетерия и скрылась в пустом коридоре, напряжение наконец лопнуло.
– «Старшая сестра»?! – Сонхва резко развернулся к Хонджуну, его глаза метали молнии. – Хонджун, ты серьезно позволил ей это сказать?
– Сонхва-я, я просто не знал, как реагировать! – Хонджун поднял руки в защитном жесте. – Она начала нести какой-то бред про музыку, а потом...
– А потом она трогала твои волосы, – перебил его Сонхва, подходя вплотную. – Тебе это понравилось?
Хонджун замер, глядя в пылающие глаза Пака. Он вдруг понял, что это не просто ревность — это отголосок той самой связи, которая когда-то была магической, а теперь стала чем-то гораздо более глубоким.
– Нет, Сонхва. Мне это не понравилось. Мне нравится, когда это делаешь ты.
Сонхва шумно выдохнул, его гнев начал остывать, сменяясь привычной нежностью. Он поправил синюю прядь на лбу Хонджуна.
– Больше не позволяй им подходить так близко. Я не хочу снова использовать магию, чтобы превратить кого-то в ледяную статую.
– А ты бы смог? – хитро прищурился Хонджун.
– Ради тебя? Не сомневайся.
В другом конце коридора Уён вовсю отчитывал Сана.
– «Покажешь мне пару движений»! Сан, ты серьезно улыбался ей?!
– Я просто был вежлив, Уён-а! – Сан смеялся, пытаясь поймать Уёна за руки. – Ты такой милый, когда ревнуешь. Твой хвостик прямо подпрыгивает.
– Я не милый, я в ярости! – Уён ткнул его пальцем в грудь. – Если я еще раз увижу её ближе, чем на три метра, я научу её танцевать брейк-данс на битом стекле!
– Обещаю, – Сан перехватил его руку и прижал её к своим губам. – Никаких движений ни с кем, кроме тебя.
Юнхо и Минги шли молча, но их руки были крепко сцеплены.
– Юнхо-я, – тихо позвал Минги. – Ты ведь не думаешь, что мне...
– Я знаю, что тебе было неловко, Минги-я, – Юнхо остановился и посмотрел на него. – Но ты должен научиться говорить «нет». Ты слишком добрый, и люди этим пользуются.
– Я просто боялся выглядеть грубым перед новичками, – Минги опустил голову.
– Тебе не нужно бояться, пока я рядом, – Юнхо коснулся его щеки. – Но если она еще раз коснется твоих татуировок... я забуду о своей доброте.
Ёсан и Чонхо медленно шли в сторону библиотеки.
– Она была настойчивой, – заметил Ёсан, пиная невидимый камешек.
– Она была раздражающей, – отрезал Чонхо. – Она не понимает, что такое личное пространство.
– Тебе ведь не нравится тактильность, – Ёсан искоса взглянул на него. – Кроме... ну, ты понял.
Чонхо остановился и повернулся к Ёсану. Его лицо было серьезным, как всегда, но в глазах светилась мягкость, которую он показывал только одному человеку.
– Мне не нравится, когда меня трогают чужие люди, Ёсан. Но я не против, если это делаешь ты. Даже если ты просто забираешь моё яблоко.
Ёсан почувствовал, как его щеки начинают гореть.
– Ладно, Чхве Чонхо. Засчитано. Но если они придут завтра...
– Завтра они поймут, что совершили ошибку, – Чонхо взял его за руку, и на этот раз его хватка была властной. – Мы больше не враги, Ёсан. Мы — одно целое. И никто не сможет вклиниться между нами.
Однако «четверка катастроф» из академии моды не собиралась сдаваться так просто. На следующий день ситуация обострилась. Девушки начали действовать более агрессивно, появляясь везде: в спортзале, в библиотеке и даже у входов в общежития.
Кульминация наступила вечером, когда в университете устроили небольшую вечеринку в честь окончания семестра. Зал был украшен огнями, играла музыка, и атмосфера была расслабленной — до тех пор, пока Мина не решила пойти ва-банк.
Она подошла к Хонджуну, когда тот стоял у стойки с напитками, и, прежде чем он успел среагировать, вылила немного сока на его джинсы.
– Ой, какой я неуклюжая! – воскликнула она, тут же доставая платок и начиная вытирать ткань на его бедре, наклоняясь слишком низко. – Прости, Хонджун-а, давай я помогу...
Сонхва, стоявший в паре метров, почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Это не была магия, это был чистый, первобытный инстинкт защиты своего.
Он подошел к ним в три шага. Его серебряный браслет на запястье внезапно вспыхнул ярким светом, хотя магия считалась ушедшей. Воздух вокруг них мгновенно похолодел, а стаканы на стойке покрылись тонкой коркой инея.
– Достаточно, – голос Сонхва прозвучал как удар хлыста.
Мина испуганно отпрянула, глядя на иней и на Сонхва, чьи глаза сейчас светились холодным розовым пламенем.
– Я... я просто хотела помочь... – пролепетала она.
– Ты хотела привлечь внимание, – Сонхва встал между ней и Хонджуном, загораживая его собой. – Но ты выбрала не ту цель. Хонджун принадлежит мне. Не как вещь, а как часть моей души. И если ты еще раз попробуешь устроить подобную «случайность», я вспомню всё, чему меня научила скрытая магия этого места.
В этот момент к ним подошли остальные. Уён, чей взгляд был острее бритвы, Сан, чья улыбка стала хищной, Юнхо, возвышающийся над всеми как незыблемая скала, и Чонхо, чьи кулаки были сжаты.
– У вас проблемы с пониманием слов? – спросил Ёсан, выходя вперед. Его родимые пятнышки у глаз пульсировали алым. – Мы вчера ясно дали понять: эта территория закрыта для посещения.
Девушки из академии моды переглянулись. В их глазах наконец-то появился настоящий, неподдельный страх. Они видели не просто группу симпатичных парней — они видели силу, которую невозможно было сломить кокетством или манипуляциями.
– Мы... мы поняли, – прошептала Хана, хватая Мину за руку. – Мы просто... мы уйдем.
Когда они поспешно скрылись в толпе, Хонджун мягко положил руку на плечо Сонхва.
– Сонхва-я, успокойся. Магия... она снова проснулась?
Сонхва глубоко вздохнул, и иней на стаканах начал медленно таять. Свет в его глазах погас, возвращая им привычную доброту.
– Она не проснулась, Хонджун. Она просто напомнила о себе. Она питается нашими чувствами, помнишь? А мои чувства к тебе... они сильнее любой тишины.
Хонджун улыбнулся и, на глазах у всей вечеринки, притянул Сонхва к себе, крепко целуя его. Это был не просто поцелуй — это была печать обладания, заявление всему миру.
– Я люблю тебя, мой Капитан, – прошептал Сонхва ему в губы.
– А я тебя, Звезда моя, – ответил Хонджун.
Уён и Сан, глядя на них, тоже не остались в стороне. Уён запрыгнул на Сана, обхватывая его ногами за талию.
– Если хоть одна из них еще раз посмотрит в твою сторону, я устрою им магический апокалипсис! – заявил Уён.
– Я буду ждать этого с нетерпением, – рассмеялся Сан, кружа его по залу.
Юнхо обнял Минги, который наконец-то перестал оглядываться по сторонам.
– Ты в безопасности, Минги-я. Я твой щит, помнишь?
– Помню, Юнхо-я. Спасибо.
Ёсан и Чонхо стояли чуть поодаль, наблюдая за друзьями.
– Ну что, ангел, – Чонхо протянул Ёсану половинку яблока, которое он только что сломал. – Кажется, мы победили в этой войне без единого магического выстрела.
– Это была война за территорию, Чонхо-я, – Ёсан взял яблоко и откусил кусок. – И мы доказали, что наши границы нерушимы.
– Знаешь, – Чонхо вдруг притянул его к себе за талию, сокращая расстояние до минимума. – Ты был очень убедителен, когда говорил, что я «занят».
Ёсан покраснел, но не отвел взгляда.
– Я просто констатировал факт. Ты ведь не возражаешь?
– Нисколько, – Чонхо склонился и быстро, почти невесомо коснулся губами его лба. – Я принадлежу тебе. И это единственная магия, которая мне нужна.
Вечер продолжался. Музыка гремела, люди танцевали, а восемь парней, связанных невидимыми нитями ревности, любви и общей судьбы, знали: что бы ни принес завтрашний день — новых врагов, назойливых поклонников или возвращение магии — они справятся. Потому что они больше не были двумя компаниями. Они были единым целым, которое невозможно было разделить.
И где-то в глубине стен университета скрытая магия тихонько шелестела, одобряя их выбор. Ведь самая сильная магия в мире — это не та, что двигает предметы или меняет реальность. Это та, что заставляет восемь разных сердец биться в один ритм, защищая то, что им дорого.