← Назад к обзору

Необычная судьба

Стеклянное молчание и зов пустоты

Утро четверга выдалось подозрительно тихим. После того как Ёсан вырвал их из ментального плена Магии, в университете воцарилась атмосфера хрупкого, почти стерильного покоя. Солнце заливало коридоры, студенты спешили на пары, а восемь парней, ставших единым целым, наслаждались тем, что их мысли снова принадлежали им самим.

Однако Магия, древняя и своенравная сущность, запертая в стенах этого заведения, не умела проигрывать. Она была оскорблена. Свидетель, этот «ангел» с язвительным языком и красными пятнышками у глаз, разрушил её идеальный порядок. Если она не могла подчинить всех, она решила забрать того, кто был ключом к их единству.

– Вы видели Ёсана? – Юнхо заглянул в студию Хонджуна, где тот вместе с Сонхва пытался разобрать новые биты.

Хонджун поднял голову от пульта, его синие волосы были взлохмачены.

– Нет, он сказал, что пойдет в оранжерею забрать какие-то наброски. А что?

– Он не пришел на общую хореографию, – Юнхо нахмурился, нервно теребя край своей классической рубашки. – Уён обзвонил всех, но телефон Ёсана выключен.

Сонхва медленно отложил наушники. Его лицо, обычно спокойное, исказилось от внезапного предчувствия. Серебряный браслет на его запястье, который в последнее время вел себя тихо, вдруг стал ледяным, обжигая кожу.

– Он не мог просто уйти, – тихо сказал Сонхва. – Только не после того, что случилось в актовом зале.

В этот момент дверь студии распахнулась, и внутрь буквально влетел Чонхо. Его вид пугал: суровый младший был бледнее мела, а его руки, способные ломать яблоки и стены, мелко дрожали.

– Его нет, – выдохнул Чонхо, глядя на Хонджуна. – В оранжерее... там только его скетчбук. И персики.

– Какие персики? – Хонджун вскочил с кресла. – У него же смертельная аллергия на них!

– Вся оранжерея завалена ими, – голос Чонхо сорвался. – Но там нет никого. Только запах... сладкий, приторный запах, от которого кружится голова.

Через пять минут вся компания, кроме пропавшего, была в оранжерее. Это место всегда было тихим уголком университета, но сейчас оно выглядело как сцена из кошмара. Стеклянные стены были покрыты густым туманом изнутри, а на полу, среди разбитых горшков, лежали сотни спелых, пушистых персиков. Посреди этого хаоса лежал открытый блокнот Ёсана. На последней странице был нарисован не костюм и не портрет, а густая черная воронка, в центре которой виднелся человеческий глаз.

– Это ловушка, – Сан подошел к Уёну, притягивая его к себе. – Магия забрала его, потому что он — Свидетель. Она хочет выманить нас.

– Или она хочет его уничтожить, – прошептал Уён, пряча лицо на груди Сана. – Без него резонанс не будет полным. Мы не сможем защититься.

Хонджун подошел к центру оранжереи. Его татуировка на лодыжке горела так сильно, что он прихрамывал. Он опустился на колени и коснулся пола.

– Она не просто его забрала. Она утащила его в изнанку. В место, где реальность еще не застыла.

– Как нам попасть туда? – Чонхо шагнул вперед, его голос был твердым, как скала. – Мне плевать на изнанку или на саму Магию. Я вытащу его.

– Нам нужно вызвать всплеск, – Хонджун поднял взгляд на друзей. – Магия реагирует на сильные эмоции и единство. Мы должны создать такой резонанс, который прорвет ткань реальности. Но для этого нам нужно то, чего Магия боится больше всего.

– Нашей искренности? – предположил Минги, оглядываясь по сторонам в поисках насекомых, которых здесь, на удивление, не было.

– Нашей боли, – поправил его Хонджун. – Мы должны вспомнить то время, когда были врагами. Вспомнить ту ненависть и превратить её в любовь. Это столкновение энергий прорубит окно.

Они встали в круг, прямо на ковер из персиков. Запах плодов становился удушающим, вызывая тошноту, но никто не сдвинулся с места.

– Чонхо, ты начнешь, – скомандовал Хонджун. – Ты ближе всех к нему.

Чонхо закрыл глаза. Он представил первую встречу с Ёсаном в библиотеке. Как он презирал этого «ангела» за его прямолинейность. Как хотел тишины, а получал язвительные замечания. А затем он вспомнил, как Ёсан спас их. Как его голова лежала на плече Чонхо.

– Ёсан-а! – закричал Чонхо, и золотое свечение вырвалось из его груди. – Ты обещал, что мы будем вместе искать ответы! Ты не можешь оставить меня одного с этими яблоками! Слышишь?! Вернись!

Юнхо и Минги взялись за руки. Их страх и доброта сплелись в мощный поток белого и синего света.

– Мы не дадим тебе исчезнуть в тишине! – крикнул Юнхо.

Уён и Сан начали двигаться, их танец был хаотичным, полным отчаяния и страсти. Фиолетовые искры посыпались с их пальцев, заполняя оранжерею.

Сонхва и Хонджун замкнули круг. Розовый и ярко-синий свет столкнулись, создавая ослепительную вспышку.

– Магия! – Хонджун вскинул голову, его глаза безумно сверкали. – Тебе не победить! Отдай нам нашего друга!

Воздух в оранжерее взорвался. Стеклянные панели лопнули, но осколки не упали на землю, а застыли в воздухе. В центре круга открылась черная дыра, из которой потянуло холодом и одиночеством.

– Я пойду, – сказал Чонхо, сбрасывая пиджак.

– Нет, мы пойдем все вместе, – Хонджун перехватил его взгляд. – По одному она нас сожрет.

Они шагнули в пустоту.

Изнанка университета выглядела как выцветшая фотография. Здесь не было цветов, только оттенки серого. Здание казалось бесконечным, лестницы вели в никуда, а вместо неба над головой висели гигантские шестерни, которые медленно вращались, издавая скрежет.

– Ёсан! – звал Уён, его голос тонул в сером тумане.

Они шли по коридору, который казался бесконечным, пока не уперлись в дверь, на которой висела табличка: «Зал потерянных ангелов».

Внутри было пусто, если не считать огромного стеклянного куба в центре. Внутри куба, на стуле, сидел Ёсан. Он выглядел спящим, но его кожа была бледной, почти прозрачной. Вокруг куба медленно кружились персиковые косточки, острые, как бритвы.

– Ёсан! – Чонхо бросился к кубу, но невидимая сила отбросила его назад.

Из теней в углах зала начали выходить фигуры. Это были они сами, но их искаженные версии. «Теневой» Хонджун с черными глазами, «теневой» Сонхва, чья улыбка была разрезом до ушей.

– Магия создала наших двойников, чтобы защитить свою добычу, – Хонджун обнажил зубы в оскале. – Минги, Юнхо, займитесь своими копиями! Сан, Уён, вы знаете, что делать! Чонхо, ломай куб! Мы прикроем!

Началась битва, какой университет еще не видел. Это была борьба не с врагами, а с собственными страхами. Юнхо сражался с тенью, которая шептала ему о его слабости. Сан и Уён кружились в смертельном танце со своими двойниками, их движения были настолько быстрыми, что сливались в одно пятно.

Чонхо проигнорировал своего двойника, который пытался схватить его за горло. Он видел только Ёсана.

– Ты не настоящий! – крикнул Чонхо своей тени, нанося удар. – Настоящий я — здесь, ради него!

Он добежал до куба. Стекло было не просто прочным, оно было магическим. Каждый удар Чонхо отзывался болью в его собственном теле.

– Ёсан-а, очнись! – Чонхо ударил по стеклу кулаком, и по поверхности пошла первая трещина. – Ты сильнее этой дряни! Ты — Свидетель! Открой глаза!

Внутри куба Ёсан медленно поднял веки. Его взгляд был затуманен, он смотрел сквозь Чонхо.

– Чонхо... – его голос прозвучал в голове у младшего. – Уходи. Она говорит, что если я останусь, вы будете свободны. Она заберет только меня.

– Ложь! – взревел Чонхо, вкладывая всю свою ярость в следующий удар. – Она заберет тебя, а потом придет за нами, потому что мы без тебя — ничто! Ломай его изнутри, Ёсан! Вспомни вкус той курицы, вспомни, как ты язвишь мне каждый день! Это твоя жизнь, а не это серое дерьмо!

Ёсан прижал ладонь к стеклу с внутренней стороны. Его родимые пятнышки вспыхнули алым, как два маленьких солнца.

– Ты прав, – прошептал Ёсан. – Мне здесь... слишком скучно.

Стекло взорвалось. Волна света отбросила теней и очистила зал от серого тумана. Чонхо подхватил падающего Ёсана, прижимая его к себе так крепко, что тот едва мог дышать.

– Попался, – выдохнул Чонхо, зарываясь носом в черные волнистые волосы друга.

– Ты опоздал на пять минут, Чонхо-я, – прохрипел Ёсан, пытаясь улыбнуться. – Я уже начал думать, что ты решил сэкономить на ужине.

– Заткнись, – беззлобно ответил Чонхо, чувствуя, как его сердце наконец-то возвращается в нормальный ритм.

Остальные подбежали к ним, тяжело дыша. Тени исчезли, а изнанка начала рушиться, возвращая их в реальную оранжерею.

Когда они снова оказались на траве под разбитыми куполами, магия университета издала последний, жалобный вздох. Персики на полу мгновенно сгнили и превратились в пыль, а воздух стал чистым и прозрачным.

– Она ушла? – спросил Минги, оглядываясь.

– Она сдалась, – ответил Хонджун, помогая Сонхва подняться. – Она поняла, что у нас есть то, чего у неё никогда не будет. Свобода выбора быть вместе.

Сонхва подошел к Ёсану и осторожно коснулся его лица.

– Ты напугал нас до смерти, ангел.

– Простите, хён, – Ёсан виновато опустил глаза. – Она использовала мою аллергию против меня. Создала мир, где всё было идеально, но пахло смертью.

– Главное, что ты здесь, – Юнхо присел рядом. – Мы больше не оставим тебя одного. Даже в туалет будешь ходить под конвоем Чонхо.

– Эй! – возмутился Ёсан, но Чонхо лишь кивнул с совершенно серьезным видом.

– Хорошая идея.

Они сидели в разрушенной оранжерее, пока солнце медленно клонилось к закату. Университет вокруг них жил своей жизнью, не зная, что сегодня его скрытая магия окончательно признала поражение.

– Ребята, – позвал Уён, который сидел на коленях у Сана. – А что, если она снова попробует?

– Пусть пробует, – Хонджун обнял Сонхва за талию. – Теперь мы знаем, что наш резонанс сильнее любого её последнего шага. Мы — восемь элементов. И мы не просто магия. Мы — судьба.

Ёсан посмотрел на Чонхо. Тот всё еще держал его за руку, не собираясь отпускать.

– Чонхо-я.

– Что?

– У тебя есть яблоко? Я ужасно проголодался после этой изнанки.

Чонхо вздохнул, залез в карман и вытащил немного помятое, но всё еще крепкое яблоко.

– Только попробуй сказать, что оно недостаточно красное.

Ёсан взял яблоко, откусил огромный кусок и, прожевав, язвительно улыбнулся:

– Оно идеальное. Как и твой суровый вид, когда ты пытаешься не плакать от радости, что я вернулся.

Чонхо покраснел до кончиков ушей и отвернулся, вызывая общий взрыв смеха.

Магия в стенах университета окончательно затихла. Она больше не была врагом или хозяином. Она стала просто частью их истории — историей о том, как два враждующих лагеря стали одной семьей, способной пробить брешь в самой реальности ради одного из своих.

Впереди была обычная университетская жизнь, лекции, танцы и музыка. Но теперь каждый из них знал: что бы ни случилось, в этом мире со скрытой магией они никогда не будут одиноки. Ведь у них был свой собственный, восьмикратный резонанс сердец.