Необычная мафия)
Шаг над пропастью
Утренний вой сирены прорезал тишину с такой первобытной яростью, что казалось, будто задрожали даже железобетонные перекрытия бункера. Механические жалюзи со скрежетом поползли вверх, впуская в общий зал тусклый, белесый свет нового дня.
Но этот свет не принес никому облегчения.
Мина первой вошла в зал. Ее шаги отдавались гулким эхом по плитке. На ней все так же была простая голубая майка и джинсы, русые волосы убраны назад, но в карих глазах застыла ледяная собранность. Следом за ней, лениво волоча ноги и засунув руки в карманы черных шорт, ввалился Кинси. Белые пряди падали из-под козырька кепки на лоб, серебристая цепочка мерно покачивалась на ключицах. Они обменялись едва заметными взглядами – быстрыми, как щелчок затвора.
Они знали, что должно было произойти.
Спустя минуту в зал, прихрамывая, вошел Леонард, все еще придерживающий раненое плечо, и Хлоя – невысокая, бледнолицая девушка, кутавшаяся в шерстяной кардиган. Ее руки мелко дрожали.
Последним появился Кинэ.
Парень буквально вжался в косяк двери, прежде чем сделать шаг вперед. Его светлая кофта казалась еще более мешковатой и длинной, свисая почти до колен, а руки были спрятаны в рукавах так глубоко, что наружу торчали только кончики побелевших пальцев. Каштановые волосы растрепались, аккуратная металлическая заколка едва удерживала челку, но страшнее всего было его лицо. В нем читалась такая концентрированная, почти детская мольба, что у Мины невольно сжалось горло.
Его разноцветные глаза лихорадочно метались по пустым стульям. Левый глаз был болотного, мутно-серого оттенка, а правый казался темным, как пережженный кофе.
Одно место пустовало. Массивный дубовый стул, на котором обычно сидел Марк, остался холодным и нетронутым.
Из динамиков под потолком с мерзким металлическим скрежетом раздался голос системы:
– Город просыпается. Этой ночью было совершено нападение. Игрок Марк погиб. Роль: Мирный житель.
Слова упали на присутствующих тяжелым камнем.
Кинэ издал глухой, сдавленный всхлип, моментально зажав рот широким рукавом. Его плечи мелко затряслись.
– Блять… – едва слышно, на грани слышимости сорвалось с его губ. – Опять… сука, опять…
Мина видела, как в глазах парня рухнула последняя надежда. Вчерашняя радость, ослепительный изумрудный блеск его левого глаза – все это рассыпалось в прах. Он снова не угадал. Он снова лечил кого-то другого – возможно, даже кого-то из них двоих, – пока мафия хладнокровно забирала жизнь старика. Кинэ опустился на стул, буквально сложившись пополам, и уткнулся лбом в сложенные на столе руки, судорожно сжимая ткань свитера на затылке. Ему было невыносимо больно.
Кинси дернул щекой. Его рука в кармане шорт сжалась в кулак так, что побелели костяшки. Подросток посмотрел на поникшую фигуру доктора, и в его темных глазах на миг промелькнула искренняя тень раскаяния, несвойственная его наглой натуре. Ему хотелось подойти, сгрести Кинэ за плечи, вытащить из этого душного зала и заставить съесть всю чертову пачку леденцов, лишь бы тот перестал так убиваться. Но правила игры держали их за горло.
– Нас осталось пятеро, – глухо произнес Леонард, с трудом опускаясь на свое место напротив Мины. Лицо мужчины было серым от усталости и злости. – Марк был мирным. Брайан был мирным. А доктор… доктор явно потерял хватку.
– Не смей трогать доктора, – резко огрызнулся Кинси, вскидывая подбородок. Козырек кепки взметнулся вверх. – Человек хотя бы пытается. В отличие от некоторых, кто только и делает, что скулит о своих ранах.
– Заткнись, щегол! – рявкнул Леонард, ударив здоровой рукой по столу. – Тебе бы все шутки шутить! Мы на волоске от гибели! Если мафия сделает еще один точный выстрел сегодня ночью, городу конец!
– Именно поэтому нам нельзя пороть горячку, – вмешалась Мина. Ее голос звучал ровно, бархатисто и холодно, как лезвие ножа, спрятанное в шелке. – Вчера мы поспешили и выгнали Брайана, пойдя на поводу у паники. Мы не имеем права на еще одну ошибку.
Хлоя, сидевшая рядом с Леонардом, медленно подняла глаза. В ее взгляде не было вчерашней робости; зажатая в угол страхом, она превратилась в загнанного зверька, готового огрызаться.
– «Не имеем права»? – тихо, с ядовитой дрожью в голосе переспросила девушка. – А не ты ли вчера громче всех призывала избавиться от него, Мина?
Воздух в зале словно застыл.
Мина даже бровью не повела, лишь слегка наклонила голову набок, смерив Хлою спокойным, оценивающим взглядом.
– Я указала на неадекватность его поведения. Он орал на Кинэ без всякой причины.
– Он орал, потому что заподозрил неладное! – Хлоя подалась вперед, вцепившись пальцами в край стола. – А ты… ты и этот пацан! Вы так слаженно, так идеально перевели все стрелки на Брайана! Вы буквально скормили его нам, чтобы отвести подозрения от себя! Леонард, ты же видишь это? Марк вел записи. Он подозревал Мину! Он вчера вечером говорил мне, что она ведет себя слишком уверенно для мирного жителя!
Леонард медленно перевел тяжелый взгляд на Мину. Его глаза сузились.
– Марк действительно говорил об этом перед сном… Он считал, что за хладнокровием Мины скрывается расчетливый стрелок. И этой ночью Марка убили. Какое удобное совпадение, правда?
Кинэ за столом медленно поднял голову. Его разноцветные глаза были полны неподдельного ужаса. Разногласия, крики, обвинения – все это накатывало на него удушливой волной. Он переводил взгляд с разъяренной Хлои на спокойную Мину, судорожно теребя пальцами край светлой кофты.
– Пожалуйста… – сипло выдохнул он, едва находя в себе силы говорить. – Не надо… давайте не будем…
– Замолчи, Кинэ! – оборвал его Леонард, хотя в голосе мужчины мелькнула секундная жалость к хрупкому парню. – Мы должны найти мафию прямо сейчас. Иначе мы все трупы.
Система ожила, и механический женский голос безжалостно возвестил:
– Время обсуждения истекло. Город переходит к фазе голосования. Выберите кандидата на исключение или воздержитесь.
Перед каждым игроком вспыхнули сенсорные панели с именами и красной кнопкой «Пропустить ход».
Мина почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Ситуация выходила из-под контроля. Пять человек. Для победы на голосовании нужно было три голоса.
– Я голосую против Мины, – жестко сказала Хлоя, не колеблясь ни секунды, и ударила по панели.
На общем экране загорелся первый кроваво-красный маркер напротив имени женщины.
– Поддерживаю, – глухо бросил Леонард. – Прости, Мина. Но Марк ошибался редко.
Второй голос. Две единицы против нее.
Сердце Мины пропустило удар. Ей не хватало всего одного голоса до вылета. Ее карие глаза метнулись к концу стола.
Кинэ сидел бледный как полотно. Его рука дрожала над экраном. Его левый глаз окончательно потускнел, наполнившись глубокой, беспросветной тоской. Он ненавидел смерти. Он не мог вынести мысли о том, что из-за него или его решения кто-то снова шагнет за бронированные двери в небытие.
– Я… я не могу, – прошептал он, и по его щеке скатилась одинокая слеза. – Я не верю, что Мина… она спаивала меня чаем, она была доброй… Я не буду голосовать за смерть. Я выбираю пропуск!
Кинэ с силой нажал на кнопку «Пропустить».
На экране появилась отметка в графе «Никого не выкидывать».
Один голос за пропуск. Два голоса против Мины.
Мина не медлила. Понимая, что тонет, она мгновенно нажала ту же кнопку:
– Пропуск.
Счет сравнялся: 2 за ее исключение, 2 за то, чтобы оставить все как есть.
И тут Мина похолодела.
Остался один человек. Последний решающий голос лежал на плечах того, кто сидел, небрежно развалившись на стуле и закинув ногу на колено.
Кинси.
Тишина в зале стала абсолютной. Слышно было лишь тихое, прерывистое дыхание Кинэ и гудение вентиляции. Все взгляды скрестились на беловолосом подростке.
Мина смотрела на своего напарника, и ее расчетливый ум с пугающей скоростью выстраивал цепочку вероятностей.
*«Он меня сольет»*, – эта мысль обожгла ее мозг, словно раскаленное железо.
Это было идеальное, безупречное решение для мафии-одиночки. Если Кинси нажмет на ее имя, он выставит себя героем в глазах города. Он станет тем, кто вычислил и уничтожил опаснейшую мафию. Ни Леонард, ни Хлоя, ни тем более доверчивый Кинэ никогда в жизни не подумают на семнадцатилетнего мальчишку в кепке и шортах. Он останется один на один с тремя мирными, ночью хладнокровно пристрелит Леонарда, а днем легко манипулирует остатками стола.
А главное… Кинэ.
Кинси был влюблен в этого неуклюжего доктора до безумия, до румянца на щеках, до неловко сунутых мятных конфет. Избавившись от Мины, парень убирал единственную соперницу за внимание и сердце их общего сокровища. Никаких конкурентов. Никаких претензий на ласку.
*«Конечно, он нажмет против меня. Это конец»*, – с горькой, фатальной ясностью поняла Мина. Она внутренне подобралась, расправила плечи и высоко подняла подбородок, отказываясь показывать страх. Она была готова встретить смерть лицом к лицу, не опуская взгляда перед этим наглым щенком.
Кинси медленно поднял руку. Серебряная цепочка звякнула о замок куртки. Его карие глаза были насмешливыми, непроницаемыми. Он посмотрел на Леонарда, затем на Хлою. Перевел взгляд на Кинэ.
Доктор смотрел на него снизу вверх с такой неподдельной, отчаянной мольбой, словно просил пощадить весь этот чертов мир. Разноцветные глаза Кинэ умоляли остановить эту бойню хотя бы на один день. Длинные рукава светлой кофты снова натянулись на дрожащие ладони, заколка съехала набок.
Затем Кинси повернулся к Мине.
Их взгляды встретились. В карих глазах женщины застыл немой вызов: *«Давай, стреляй, предатель»*.
Кинси криво усмехнулся одним уголком губ.
Его палец опустился на панель.
*Пик.*
Звук таймера показался взрывом гранаты. На огромном общем табло загорелись финальные результаты:
**Против Мины: 2 голоса (Леонард, Хлоя)** **Никого не выкидывать: 3 голоса (Кинэ, Мина, Кинси)**
Механический голос системы без эмоций провозгласил приговор:
– Большинство выбрало пропуск хода. Ни один игрок не покидает зал. Наступает подготовка к ночи.
Хлоя охнула и закрыла лицо руками. Леонард с яростным рыком ударил кулаком по подлокотнику, вскочил и, не говоря ни слова, хромая, бросился вон из зала, громко хлопнув дверью. Девушка поспешила за ним.
Мина замерла, не в силах сдвинуться с места.
Ее мозг отказывался обрабатывать полученные данные. Он… не нажал? Он проголосовал за пропуск? Спас ее?
Кинэ рядом тяжело, прерывисто выдохнул. Тень ужаса наконец отступила от его лица. Его левый глаз прямо на глазах начал светлеть, возвращая себе каплю изумрудного тепла, а правый стал мягким, цвета свежего меда.
– Никто… – прошептал он, несмело улыбаясь одними уголками губ. – Сегодня никто не умер…
Он робко взглянул на Кинси, затем на Мину, тронул свою заколку на волосах и тихо добавил:
– Спасибо вам… Я пойду в комнату. Мне нужно… прийти в себя.
Подхватив края длинной кофты, Кинэ торопливо покинул зал, шурша карманами черных штанов, оставив за собой лишь шлейф легкого аромата сушеной ромашки.
Они остались вдвоем.
Мина медленно поднялась из-за стола. Ее руки все еще были холодными, а в груди гулко колотилось сердце. Она обошла стол и встала прямо перед подростком.
Кинси даже не шелохнулся. Он продолжал сидеть, развалившись на стуле, сдвинув кепку на затылок, и лениво накручивал тонкую цепочку на указательный палец.
– Какого черта, Кинси? – тихо, с опасной хрипотой в голосе спросила Мина.
Парень лениво поднял на нее глаза.
– Ты о чем, тетя?
– Не строй из себя идиота! – сорвалась на шепот женщина, наклоняясь к нему и упираясь ладонями в его стол. Ее карие глаза метали молнии. – Ты должен был выкинуть меня! Это был твой идеальный шанс! Ты мог остаться один, притвориться невинным мирным жителем, выиграть эту игру соло и забрать Кинэ себе! Он бы смотрел на тебя как на героя! Почему ты не нажал на мое имя?!
Кинси перестал крутить цепочку. Насмешливая маска на мгновение сползла с его бледного юношеского лица, обнажив не по годам взрослый, цепкий и жесткий взгляд.
Он медленно поднялся со стула, оказавшись почти вровень с Миной, и засунул руки в карманы черных шорт.
– Ты реально думаешь, что я настолько тупой? – негромко произнес он, глядя ей прямо в глаза. – Если бы я тебя слил, знаешь, что было бы с Кинэ? Ты видела его рожу? Он и так из-за смерти этого гребаного деда Марка чуть не вскрылся прямо за столом! Он считает себя виноватым во всем! Если бы сегодня на его глазах повесили тебя – ту, которая вчера поила его этим вонючим чаем и гладила по башке, – он бы окончательно сломался. Он бы ночью просто вышел в коридор и дал себя убить.
Мина осеклась. Ее губы дрогнули, но слова застряли в горле.
Кинси сделал шаг в сторону выхода, поправляя козырек кепки. У самых дверей он остановился, бросив на нее короткий взгляд через плечо. В полумраке коридора его белые волосы казались серебряными.
– А еще… мы напарники, если ты забыла, – бросил он нарочито небрежно, хотя в его голосе прозвучала едва уловимая хрипота. – Играть в соло – это для слабаков, которые боятся конкуренции. А я не боюсь. Так что живи.
Он хмыкнул, сверкнув карими глазами:
– Я просто дал тебе шанс дальше играть. Не проеби его этой ночью, Мина.
С этими словами подросток скрылся за поворотом, оставив после себя лишь эхо удаляющихся шагов.
Мина осталась стоять посреди пустого, залитого мертвенным светом зала. Она медленно перевела дыхание, опустила взгляд на свои дрожащие пальцы и впервые за долгое время позволила себе искреннюю, чуть ошарашенную усмешку.
– Надо же… – пробормотала она в пустоту, поправляя бретельку голубой майки. – А у мальчишки действительно есть зубы.
Ночь приближалась. И на этот раз мафия должна была действовать безупречно. Ради города, ради победы и ради одного невысокого парня в длинном светлом свитере, чья улыбка стоила каждой пролитой здесь капли крови.