Небеса
Сокрушая небесные оковы
Ткань дорогого белья разорвалась под моими пальцами с глухим, сухим треском.
Я отбросил остатки одежды в темноту комнаты, где их мгновенно поглотила колышущаяся у подножия кровати тень. Теперь между нами не осталось ничего. Ни шелка, ни золотых нитей, ни человеческих условностей.
Юки лежал передо мной на шелковых простынях, и его нагота была подобна явлению древнего божества войны. Его тело не знало мягкости смертных: рельефные, сухие мышцы перекатывались под фарфоровой кожей с каждым вдохом, длинные сильные ноги были расслабленно разведены, а возбужденный член — крупный, горячий, налитый тяжелой кровью — темнел на фоне бледного живота, подрагивая в такт бешеному ритму пульса.
Но страшнее и прекраснее всего были его шрамы. В сумраке пентхауса они казались не следами былых увечий, а священными рунами. Огромный рубец, рассекавший его спину и заходивший на правый бок, мерцал тусклым серебром небесной кары. Татуировка пятипалого дракона на правой руке ожила окончательно: чешуя налилась внутренним янтарным светом, а нарисованная пасть зверя на тыльной стороне ладони словно скалилась в предвкушении бойни.
– Чего замер, теневой владыка? – насмешливо протянул Юки.
Он лежал, закинув руки за голову, и золотые кольца в его ушах тихо звякнули о шелк подушки. В его небесно-голубых глазах не было ни капли страха или смущения — лишь ледяное превосходство и голодный, жадный огонь.
– Любуешься работой небесных палачей? Или боишься, что смертная оболочка треснет, если ты прикоснешься слишком грубо?
– Ты не кажешься хрупким, дракон, – мой голос прозвучал низко, рокоча вибрацией смертоносной маны.
Я опустился на колени между его бедер. Мой собственный член, до боли натянутый, коснулся его бедра, оставляя влажный, обжигающий след. Стоило моей коже соприкоснуться с его плотью, как по комнате прокатилась невидимая ударная волна. Воздух сжался. За стеклами пентхауса, на высоте сотен метров над Сеулом, взвыл внезапно налетевший ветер, прижимая тяжелые тучи к крышам небоскребов.
Я наклонился вперед, накрывая его тело своим.
Контраст был ошеломляющим. Я был широк в плечах, массивен, словно вытесан из черного гранита подземного царства, но Юки с его ростом под два метра ничуть не уступал мне в мощи. Когда наши торсы столкнулись, я ощутил, как его ребра вдавились в мои, как его руки — сильные, сцепленные железной хваткой, — мгновенно опустились мне на лопатки. Его ногти безжалостно впились в мою плоть, раздирая кожу до крови.
– Покажи мне, – прошептал Юки прямо мне в губы, и его дыхание обожгло меня жаром раскаленной меди. – Две тысячи лет я чувствовал только холод смертного тления. Заставь меня гореть, Сон Джинву.
Я не стал отвечать словами. Я захватил его рот поцелуем, который больше походил на попытку вырвать душу.
Мой язык грубо и властно вторгся внутрь, сминая его сопротивление, слизывая металлический привкус крови и дыма. Юки застонал — глухо, яростно, ядовито. Он не подчинялся, он отвечал ударом на удар: его зубы впились в мою нижнюю губу, а бедра дернулись навстречу, прижимаясь твердым пахом к моему стволу. Трение голой, разгоряченной плоти выбило из меня тяжелый, гортанный рык.
Годы воздержания, годы омерзительного, выхолощенного брака с женщиной, чье тело вызывало у меня лишь приступы ледяной тошноты, рухнули в одну секунду. Во мне проснулся Монарх — первобытный зверь, владыка теней, берущий то, что принадлежит ему по праву силы.
Моя правая рука скользнула вниз, оглаживая его плоский живот, очерчивая твердые кубики пресса, и сжалась вокруг его члена.
Юки резко дернулся, выгибая спину дугой.
– Блять… – выдохнул он сквозь сжатые зубы, и его небесно-голубые глаза на мгновение заволокло чистым золотом. – Твои руки… почему они такие холодные?..
– Потому что я несу смерть, – прорычал я, усиливая нажим, проводя большим пальцем по влажной головке, собирая прозрачную каплю предсемени. – Но сегодня ты будешь жить, Юки.
Я заставил себя отстраниться от его губ, спускаясь поцелуями и укусами ниже. Мои губы оставляли багровые метки на его длинной, точеной шее, ключицах, на широкой груди с затвердевшими, темно-розовыми сосками. Я прихватил один из них зубами, оттягивая, и Юки шумно, рвано втянул воздух сквозь клыки.
Его ноги обвились вокруг моей талии, притягивая еще ближе, практически лишая возможности дышать. Черный браслет на его левом запястье внезапно раскалился докрасна: древние иероглифы Сунь Укуна вспыхнули алым светом, сопротивляясь тому, как бешено пробуждалась спящая внутри Юки божественная сущность. Металл зашипел, обжигая кожу дракона, но Юки даже не поморщился.
– Плевать на оковы, – прохрипел он, хватая меня за волосы на затылке и силой заставляя поднять голову, чтобы наши глаза встретились. – Входи в меня. Прямо сейчас. Без твоей гребаной смертной прелюдии. Мое тело выдерживало удары небесных молотов, Монарх. Твой хер меня не расколет.
– Ты слишком самоуверен для узника, – оскалился я.
Моя тьма отозвалась на его призыв. Черные тени, стелившиеся по кровати, послушно скользнули по его бедрам, превращаясь в густую, маслянистую эссенцию чистой маны, заменяющую любую смазку. Я провел двумя пальцами между его ягодиц, нащупывая узкое, горячее кольцо мышц.
Юки вздрогнул всем телом, когда мои пальцы, окутанные шелковистой тьмой, легко и уверенно вошли внутрь. Там было пекло. Чистый, обжигающий огонь, готовый расплавить даже ману владыки теней. Мышцы сжались вокруг моих пальцев так сильно, что кости заныли, но эссенция бездны смягчила напор, подготавливая его к большему.
Я добавил третий палец, растягивая его, нащупывая внутри тугой узел нервных окончаний.
Юки закинул голову назад. Из его приоткрытого рта вырвался хриплый, протяжный стон, в котором звенела неприкрытая, первобытная мука, смешанная с диким наслаждением.
– Ах… сука… Джинву!..
Я выдернул пальцы, перехватил его длинные ноги под коленями и с силой развел их в стороны, прижимая его бедра к его же груди. Поза была абсолютно открытой, подчиняющей, но в глазах Юки не было покорности — только чистый вызов.
Я приставил головку своего члена к его входу.
На секунду мы замерли. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым, прерывистым дыханием. Я чувствовал, как от него исходят волны драконьего жара, как вибрирует само пространство вокруг его тела. Мой член коснулся раскаленного нутра, и по моему позвоночнику словно пустили электрический разряд в десять тысяч вольт.
– Держись, дракон, – глухо предупредил я.
И толкнулся вперед.
Первый дюйм вошел с тугим, вязким сопротивлением. Юки зашипел, его пальцы с такой силой впились в простыни, что плотный шелк лопнул, обнажая матрас. Его челюсти сжались так, что на скулах вздулись желваки. Я вошел на треть, чувствуя, как нечеловечески горячие, плотные стенки обхватывают мой ствол, буквально засасывая глубже.
– Двигайся… – выдавил он сквозь зубы, глядя на меня потемневшими от боли и восторга глазами. – Не смей… жалеть меня…
Я стиснул зубы и вогнал член до самого основания одним мощным, неотвратимым толчком.
Юки закричал.
Этот крик не был человеческим. Это был яростный, оглушительный рев раненого зверя, эхо древнего дракона, разорвавшее тишину Сеула. Стекла в панорамных окнах покрылись сетью глубоких трещин. Руны на черном браслете вспыхнули так ярко, что комната озарилась багровым светом, а татуировка на его руке словно оторвалась от кожи, на долю секунды явив фантом исполинской золотой морды с пылающими лазурью глазами.
Я замер, полностью погруженный в его нутро.
Ощущение было неописуемым. Это не имело ничего общего с тем жалким, механическим подобием секса, которое происходило в моей прошлой жизни. Тело Юки было живым вулканом. Оно сжимало меня со смертоносной силой, пульсировало, обжигало, требовало большего. Я чувствовал, как его божественная аура пытается проломить мою ментальную защиту, а моя теневая мана в ответ вгрызается в его каналы, сплетаясь с его сущностью в единый узел.
Я медленно подался назад, почти покинув его тело, и снова вошел до упора.
– А-а-ах!.. – стон Юки сорвался на высокой ноте.
Его спина выгнулась так круто, что он оторвался от постели, опираясь лишь на затылок и лопатки. Я схватил его за узкие бедра, впечатывая пальцы в фарфоровую кожу, оставляя темные синяки, и задал ритм.
Тяжелый. Разрушительный. Безжалостный.
Каждый мой толчок отзывался глухим скрипом дубовой рамы кровати и влажными, чавкающими звуками соития. Я вбивался в него со всей силой, на которую было способно тело национального охотника и владыки смерти. Мои бедра с размаху ударялись о его ягодицы, посылая волны дрожи по всему его двухметровому телу.
Юки метался по простыням. Его короткий низкий хвост давно распустился, черные смоляные пряди промокли от пота и разметались по лицу. Он стонал не переставая — низко, грязно, срываясь на отрывистый хрип, когда я задевал точку глубоко внутри него.
– Да… вот так… глубже, твою мать… раздави меня!.. – бредил он, запрокидывая голову, царапая мои предплечья, дергая ногами, которые я продолжал безжалостно удерживать.
Его собственный член стоял каменным колом, изливаясь прозрачной смазкой на его подтянутый живот, но он даже не прикасался к нему. Ему хватало того, что происходило внутри. Каждый мой толчок заставлял его тело содрогаться, словно от ударов молнии.
Я наклонился ниже, нависая над ним, вглядываясь в его искаженное чистым экстазом лицо.
– Кто перед тобой, Юки? – прорычал я, вбиваясь до отказа, прижимая его бедра к постели с чудовищной мощью.
Юки распахнул глаза. В них бушевала буря — лазурь и золото, сплавленные в единое пламя.
– Мой… владыка… – выдохнул он хрипло, почти теряя рассудок, и тут же ядовито оскалился, обнажая острые клыки: – Теневой ублюдок… который наконец-то… трахает меня так… как я заслуживаю!..
Эта дерзость сорвала последние тормоза.
Я отпустил его ноги, позволив им упасть на матрас, и перевернул Юки на живот одним резким движением. Он рухнул лицом в подушки, глухо вскрикнув от неожиданности, но тут же послушно встал на четвереньки, высоко поднимая зад и прогибая поясницу. Страшный шрам на его спине предстал во всем своем величии.
Я не стал медлить. Я навалился на него сзади всей тяжестью своего тела, вдавливая его грудь в постель, и вошел снова — резко, глубоко, до самой кости.
– Боги… – простонал Юки в подушку, сжимая ткань зубами.
Я положил ладонь прямо на его страшный рубец. Моя тьма хлынула сквозь пальцы, вливаясь в его старую рану, охлаждая фантомную боль, терзавшую его две тысячи лет. Юки крупно вздрогнул. Его мышцы под моей рукой расслабились, отдаваясь этому странному, исцеляющему прикосновению смерти.
– Сунь Укун запечатал тебя, – шептал я ему на ухо, ускоряя темп, вбиваясь в него под новым, еще более глубоким углом. – Нефритовый Дворец хотел уничтожить. Но принадлежать ты будешь только мне, дракон.
– Забирай… – глухо, со слезами наслаждения в голосе отозвался Юки, толкаясь бедрами назад, навстречу моим ударам. – Забирай все… я весь твой… сожги меня дотла!..
Темп стал неистовым. Комната ходила ходуном. Тени на стенах вздымались исполинскими щупальцами, пожирая остатки света, пока вокруг тела Юки плясали золотые драконьи молнии. Два вида маны — тьма и небесный огонь — вступили в реакцию, порождая разрушительную бурю. Потолок пентхауса покрылся трещинами, хрустальная люстра со звоном осыпалась на пол, но нам обоим было плевать.
Я чувствовал, как внутри меня поднимается горячая, неостановимая волна семени. В паху сладко заломило, мышцы натянулись до предела.
Юки закричал, когда я в очередной раз с силой прижался к его простате. Его тело свело жесточайшей судорогой. Не прикасаясь к себе ни единым пальцем, он кончил — мощно, безудержно, выплескивая густые горячие струи на простыни и свои же бедра. Его внутренности сжались вокруг моего члена с такой спазматической силой, что я больше не мог сдерживаться.
Я впечатался в него в последний раз, вонзая зубы в его плечо, прокусывая кожу до алой, божественной крови, и излился глубоко внутрь него.
Волна оргазма была подобна взрыву сверхновой. Моя мана хлынула в него вместе с семенем, заполняя его энергетические каналы, сметая печати, заставляя черное золото браслета на его руке покрыться глубокими трещинами. Юки забился под моим весом, захлебываясь беззвучным криком, его пальцы царапали дерево изголовья, пока остатки сил окончательно не покинули его.
Мы рухнули на разрушенную постель единым узлом из потных, дрожащих тел.
Тишина опустилась на пентхаус внезапно, словно упавший занавес. Лишь ветер за треснувшими окнами продолжал выть, да наше тяжелое, хриплое дыхание разрывало мрак.
Я не спешил выходить из него. Мне хотелось продлить это ощущение полноты, это первобытное чувство обладания равным. Моя рука медленно гладила влажную, фарфоровую спину Юки, очерчивая контуры шрама, который больше не казался уродливым.
Юки лежал, уткнувшись лицом в смятые простыни. Его дыхание постепенно выравнивалось.
Спустя несколько минут он медленно повернул голову. Черные пряди прилипли к его лбу, губы были искусаны и припухли, но в небесно-голубых глазах сияло такое чистое, хищное удовлетворение, какого я не видел ни у одного существа в этом мире.
– А ты неплох, правитель теней, – с трудом, хриплым от криков голосом протянул он, и уголок его рта изогнулся в ленивой усмешке. – Кажется, моя поясница приказала долго жить.
– Могу повторить, если хочешь проверить пределы своей регенерации, – отозвался я, слегка шевельнувшись внутри него, за что немедленно получил болезненный, но слабый тычок локтем в ребра.
– Погоди, дай перевести дух, ненасытный ублюдок, – фыркнул дракон, но в его тоне не было ни капли злобы.
Я медленно, аккуратно вышел из него. Юки тихо зашипел от пустоты, оставшейся внутри, и перевернулся на спину, раскинув длинные руки. По его внутренней стороне бедер стекала смесь моего семени и теневой эссенции, мерцая на фарфоровой коже призрачным фиолетовым светом.
Он протянул левую руку к прикроватной тумбочке, не глядя достал из лежавшей там пачки тонкую черную папиросу и сунул в зубы. Щелкнул пальцами — на кончике указательного блеснула крошечная лазурная искра, зажигая табак.
Юки глубоко затянулся и выпустил густое облако серого дыма в потолок.
Я сел рядом, оперевшись спиной на сломанное изголовье, и посмотрел на него сверху вниз. Впервые за долгие годы внутри меня царил абсолютный, кристальный покой. Голод, мучивший меня изо дня в день, утих. Пустота исчезла.
– И что теперь? – спросил я, разглядывая трещины на его браслете из черного золота. – Твоя печать повреждена.
Юки усмехнулся, глядя на свое запястье сквозь дым.
– Кажется, обезьяньи чары не выдержали напора владыки мертвых. Еще пара таких ночей — и оковы рассыплются в прах. Нефритовый Император подавится своей небесной мочой, когда почувствует, что я возвращаю свои силы.
– Пусть только попробует сунуться сюда, – холодно произнес я, переплетая свои пальцы с его длинными, покрытыми шрамами пальцами. – Моя теневая армия давно не сражалась с настоящими богами. Солдатам будет приятно развеяться.
Юки повернул голову и посмотрел на меня. В его лазурных глазах блеснуло нечто новое — не просто похоть или уважение к силе, а признание. Признание союза, который отныне связывал нас крепче любых клятв.
– Знаешь, Сон Джинву… – протянул он, затягиваясь в последний раз и туша окурок прямо о полированное дерево тумбочки. – Я думал, что этот мир окончательно сгнил. Но, пожалуй, я останусь здесь подольше. С тобой определенно не соскучишься.
– Ты останешься со мной, – твердо поправил я, притягивая его за затылок к себе и легко касаясь губами его лба. – У тебя больше нет другого выбора, Небесный Дракон.
Юки лишь тихо рассмеялся — бархатно, опасно и искренне. Он закрыл глаза, впервые за две тысячи лет позволяя себе уснуть рядом с другим хищником, зная, что эта тьма защитит его лучше любых небесных чертогов.