Месть семьи Эванс
Урок чистой механики
Холодный сквозняк кондиционеров колыхал край черного тактического френча Гарри, когда его тяжелые армейские ботинки коснулись последней мраморной ступени широкой парадной лестницы.
Вестибюль башни «Эванс Плаза» замер в хрупком, неестественном равновесии, готовом взорваться в любую микросекунду. В воздухе отчетливо пахло озоном от высоковольтных конденсаторов защитных турелей, оружейной смазкой и той особой, металлической сухостью, которая всегда сопровождает неизбежную бойню.
Джеймс Поттер стоял в самом центре зала, сжимая в руке палочку из красного дерева. Его грудь тяжело вздымалась. Взгляд аристократа, привыкшего к безоговорочному поклонению магического сообщества, метался от темного мономолекулярного клинка Аоко Рейко к циклопическим силуэтам шагающих платформ E75 «Бастион-2», чьи сдвоенные роторные орудия уже раскручивали тяжелые стволы.
Но ярость лорда Поттера оказалась сильнее его инстинкта самосохранения. Его разум, взращенный на догматах чистокровного превосходства и сказках Альбуса Дамблдора о несокрушимости древней магии, просто отказывался признавать реальность. Для него сын Лили, лишенный ядра пятнадцать лет назад, оставался тем самым беспомощным пятилетним мальчишкой, которого можно было сломать строгим окриком или принудить к покорности отцовской волей.
– Ты... неблагодарная магловская подстилка! – хрипло выплюнул Джеймс, и его лицо перекосило от бешенства. – Ты смеешь смотреть на меня сверху вниз?! Ты – ничтожество! Пустая оболочка! Мы спасли этот мир, пожертвовав твоей никчемной искрой! Твой брат носит на себе печать судьбы, а ты... ты сгниешь среди своих шестеренок! Сектум...
– Сохатый, нет! – в отчаянии взревел Кингсли Бруствер, делая резкий выпад вперед, чтобы сбить руку командира.
Но было слишком поздно.
Джеймс вскинул палочку, намереваясь рассечь воздух надвое смертоносным режущим проклятием темной секции школьных архивов. В его глазах вспыхнуло безумное желание наказать, покарать заносчивого мальчишку, поставить его на колени перед лицом Министерства.
Гарри даже не моргнул. Он не шелохнулся, не поднял рук, не попытался уйти с линии атаки.
– Протокол «Чистка», – негромко, с леденящим душу спокойствием произнес юноша. – Уничтожить отряд. Объект «Поттер» оставить живым.
В этот же миг мир разорвался на куски.
Орудия четырех платформ E75 вышли на максимальный темп стрельбы одновременно. Звук выстрелов слился в один непрерывный, оглушающий механический рев, от которого в тридцатиметровом вестибюле мгновенно лопнули декоративные стеклянные перегородки.
ГР-Р-Р-Р-Р-Р-Т!
Стена из крупнокалиберных вольфрамовых пуль калибра 20-мм, летящих со скоростью тысячи метров в секунду, ударила в строй элитного подразделения Министерства магии.
Авроры были лучшими бойцами Британии. Они прошли войну, пережили засады Пожирателей смерти и рейды по трущобам Лютного переулка. Но их реакция измерялась десятыми долями секунды, в то время как квантовые процессоры платформ «Бастион» рассчитывали траектории за наносекунды.
– ПРОТЕГО ДУО! – успел выкрикнуть молодой темноволосый аврор, взмахивая палочкой по широкой дуге.
Перед строем магов вспыхнул ослепительный лазурный щит, переливающийся сложными руническими плетениями древней защитной школы. В обычных условиях такой барьер мог остановить дыхание венгерской хвостороги или взрыв полутонны пороха.
Первые три пули заставили сияющую пленку щита пойти глубокими трещинами. Пятая пробила магическую ткань, расплескав лазурные искры. Шестая, седьмая и восьмая разорвали самого заклинателя на кровавые ошметки.
Тело мага буквально испарилось в фонтане оторванной плоти, перебитых костей и разорванной алой мантии из драконьей кожи.
– РАССЫПАТЬСЯ! – истошно завопил Джон Долиш, откатываясь в сторону и пытаясь укрыться за гранитной колонной. – АППАРАЦИЯ! УХОДИМ!
Пространство вокруг магов попыталось сжаться в вихрь экстренной телепортации, но установленные под фальшпотолком глушители поля корпорации «Эванс» активировали низкочастотный импульс. Воздух вспыхнул ядовито-зелеными статическими разрядами. Двух волшебников, начавших трансгрессировать, расщепило прямо в процессе: одну половину их тел выбросило обратно в холл, а вторая бесследно сгинула в разорванных пластах подпространства.
А затем начался тир. Безжалостный, математически выверенный расстрел.
Тяжелые пули роботов не знали пощады. Они пробивали гранитные колонны насквозь, выбивая из них веера каменных осколков, которые сами по себе превращались в смертоносную шрапнель. Авроры метались по залу, словно загнанные в узкую клетку крысы. Их заклинания – оглушающие молнии, взрывные сферы, потоки стихийного огня – бессильно разбивались о лобовые бронеплиты шагающих платформ, оставляя на титане лишь безобидные закопченные разводы.
Один из магов попытался швырнуть Адское пламя. Чудовищная огненная химера только начала обретать форму над его поднятыми руками, когда спаренный пулемет ближайшего «Бастиона» дал короткую полусекундную отсечку.
Торс колдуна превратился в дымящуюся пустоту. Пламя, лишившись контроля воли, со слепым шипением опало на пол, пожрав останки своего создателя.
Кингсли Бруствер дрался как лев. Опытный мракоборец непрерывно двигался, на ходу возводя зеркальные щиты, трансфигурируя каменные обломки в монолитные плиты и посылая в оптические сенсоры машин мощнейшие деструктивные чары. Ему даже удалось сбить наведение одной из турелей точным попаданием рассекающего проклятия прямо в гидравлический привод поворотного механизма.
Но против него вышла Аоко Рейко.
Девушка скользнула вперед с грацией танцовщицы, размываясь в глазах человека из-за невероятной скорости, усиленной сервоприводами ее боевого экзоскелета. Её высокочастотный клинок издал тонкий, ультразвуковой свист.
Кингсли успел вскинуть палочку:
– Бомбар...
ВЖУХ.
Черное лезвие, вибрирующее с частотой сорок мегагерц, рассекло древко палочки из черного дерева вдоль волокон, словно сухой стебель камыша, и в то же мгновение обратным движением вспороло сухожилия на обоих запястьях великана.
Кингсли глухо вскрикнул, отступая назад, а в следующую секунду приклад штурмовой винтовки материализовавшейся за его спиной Амаги с сокрушительной силой врезался аврору в основание черепа. Темнокожий волшебник рухнул на мраморный пол без сознания, заливая камень кровью из разбитой головы.
Спустя ровно двадцать восемь секунд с момента первой команды Гарри стрельба стихла.
В вестибюле повисла звенящая, давящая на барабанные перепонки тишина, нарушаемая лишь потрескиванием электрических дуг, шипением остывающего оружейного металла да тяжелым, булькающим предсмертным хрипом двоих смертельно раненых магов, лежащих у подножия расколотых колонн.
Двадцать элитных авроров Министерства магии перестали существовать как боевая единица. Зал превратился в бойню: стены были сплошь иссечены выбоинами глубиной в ладонь, мраморный пол покрывал полусантиметровый слой битого стекла, стреляных гильз и дымящейся крови.
Посреди этого кошмара, живой и абсолютно невредимый, стоял Джеймс Поттер.
Его алая мантия была забрызгана кровью подчиненных, палочка выпала из онемевших пальцев и сиротливо лежала на полу в трех дюймах от носка его ботинка. Лорд Поттер мелко, судорожно трясся всем телом, его глаза были широко распахнуты в немом, первобытном ужасе. Он смотрел на разорванные тела своих соратников, на пустые гильзы, на дымящиеся жерла пулеметов и не мог сделать даже вдоха.
Вся его спесь, вся многовековая гордыня древнего чистокровного рода, все высокомерные речи о «грязнокровках» и «высшем благе» вытекли из него вместе с мочой, темным пятном расползшейся по дорогим брюкам.
Перед ним стояла чистая, математически совершенная смерть.
– Н-нет... – сорвалось с побелевших губ Джеймса. – Это... это невозможно... Демоны... Вы все порождения преисподней...
– Ошибаешься, Джеймс, – раздался холодный, спокойный голос Гарри.
Юноша медленно подошел к нему, остановившись в трех шагах. За его правым плечом, заставляя вибрировать каменные плиты пола под весом тонны закаленного металла, остановился Т-800.
Хромированный череп киборга был чист, лишь в сочленениях гидравлических приводов правой руки темнели следы свежего машинного масла. В левой глазнице терминатора ровно, без единого колебания пульсировал багровый огонек фотоэлемента.
Джеймс дернулся, его взгляд упал на лежащую на полу палочку. В отчаянной, безумной попытке спасти свою жизнь он бросился вперед, вытягивая руку к спасительному дереву:
– Акци...
Он не успел договорить.
Металлическая стопа Т-800 опустилась на палочку из красного дерева прежде, чем пальцы волшебника коснулись ее поверхности.
ХРУСЬ.
Древний магический артефакт, семейная реликвия дома Поттеров, верой и правдой служившая Джеймсу тридцать лет, превратилась в горсть бесполезной древесной муки и разорванных волокон драконьей жилы.
– Моя... палочка... – просипел Джеймс, застыв на четвереньках.
– Твое время вышло, лорд Поттер, – произнес Гарри, глядя на биологического отца сверху вниз. – Ты так долго кичился тем, что магия возвышает вас над законами природы. Ты бросил пятилетнего ребенка на порог маглов, уверенный, что без искры в крови человек обречен быть червем. Ты пришел сюда, в мой дом, чтобы забрать плоды моего труда, моей крови, бессонных ночей моей матери. Ты назвал меня сквибом.
Гарри слегка наклонил голову, и в его зеленых глазах мелькнуло нечто настолько древнее и беспощадное, что Джеймс невольно заскулил, вжимая голову в плечи.
– Ты хотел увидеть, на что способны те, кого ты считаешь ничтожествами? Смотри. Терминатор.
Красный глаз Т-800 мигнул.
«ДИРЕКТИВА: ФИЗИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ. ОГРАНИЧЕНИЕ: СОХРАНЕНИЕ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОБЪЕКТА. УРОВЕНЬ ПОВРЕЖДЕНИЙ: КРИТИЧЕСКИЙ (ДОПУСТИМЫЙ ПОРОГ ВЫЖИВАНИЯ 12%)».
– Выполняю, – проскрежетал металлический голосовой модуль киборга.
Стальная рука Т-800 метнулась вниз, словно клещи гидравлического манипулятора. Пальцы из гиперсплава сомкнулись на левом плече Джеймса Поттера.
ХРЯСЬ!
Ключица мага лопнула, разлетевшись на осколки под давлением в полторы тонны на квадратный дюйм.
Джеймс зашелся пронзительным, бабьим воплем, когда киборг одним движением вздернул его с пола, словно пустую тряпичную куклу. Ноги волшебника беспомощно заболтались в воздухе. Он попытался ударить машину свободной правой рукой, попытался призвать беспалочковую магию, но шок от дикой боли парализовал его нервные каналы.
Т-800 не обратил на жалкие трепыхания человека ни малейшего внимания.
Его левый металлический кулак – литой брусок закаленного титана – с поршневым свистом врезался Джеймсу точно в подреберье.
БАМ!
Звук был похож на удар кувалды по мокрому мешку с цементом. Семь ребер с левой стороны грудной клетки вломились внутрь, пробивая плевру. Воздух с брызгами кровавой пены со свистом вырвался из разорванных легких лорда Поттера. Его глаза закатились, обнажая белки, но машина не дала ему потерять сознание.
Киборг перехватил обмякшее тело двумя руками и с размаху опустил Джеймса коленом на собственное выставленное металлическое бедро.
КРАК!
Правая бедренная кость волшебника переломилась пополам с сухим, омерзительным звуком, пробив плоть и выставив наружу острый окровавленный обломок кости.
Джеймс больше не мог кричать. Из его разинутого рта вырывался лишь сиплый, клокочущий стон, перемежающийся судорожными всхлипами. Слезы, сопли и темная кровь заливали его лицо, смешиваясь с дорожной грязью и осколками гранита. Человек, считавший себя венцом творения, превратился в бесформенный кусок изломанного мяса.
Т-800 методично, с леденящей душу машинной расчетливостью продолжал экзекуцию.
Он разжал пальцы, позволив изувеченному волшебнику рухнуть на окровавленный мрамор. Джеймс попытался отползти, оставляя за собой широкий багровый след, цепляясь сломанными ногтями за швы между плитами:
– Г-гарри... п-пощади... я... твой отец... сынок...
Гарри стоял неподвижно, сложив руки на груди. На его лице не дрогнул ни один мускул. Ни тени злорадства. Ни ярости. Только абсолютная, ледяная отрешенность хирурга, наблюдающего за удалением злокачественной опухоли.
– Ты ошибся адресом, лорд Поттер, – негромко произнес юноша. – Твой сын остался в Годриковой Лощине пятнадцать лет назад. Ты сам выжег его из этого мира. А я – директор по технологиям корпорации «Эванс». И я не терплю брака на производстве.
Т-800 шагнул вперед. Тяжелый металлический ботинок опустился на правую кисть Джеймса – ту самую кисть, которой чистокровный лорд подписывал бумагу об изгнании первенца, ту самую, которой он только что сжимал палочку.
Медленно, с едва слышным гулом сервоприводов, киборг перенес на ногу свой семисоткилограммовый вес.
Хруст раздавливаемых пястных костей и фаланг пальцев заставил даже закаленную Аоко слегка прищуриться. Джеймс выгнулся дугой, его здоровое колено забилось в судороге о пол, но из горла вырвался лишь глухой, утробный вой агонии. Его кисть превратилась в плоский кровавый блин, втоптанный в раскрошенный гранит.
Завершая алгоритм, терминатор наклонился, подхватил обмякшее тело за остатки воротника и наотмашь ударил металлической ладонью Джеймса по лицу.
Нижняя челюсть волшебника хрустнула и неестественно съехала набок, обнажая выбитые зубы и разорванную щеку. Сломанный нос окончательно сплющился.
Киборг разжал пальцы.
Изуродованное, переломанное тело главы древнейшего рода Поттеров с глухим стуком шлепнулось в лужу собственной крови. Джеймс едва заметно вздрагивал, его дыхание было прерывистым, поверхностным. Один глаз заплыл багровой гематомой размером с кулак, второй тупо, бессмысленно смотрел в высокий потолок магловского небоскреба.
– Боевая задача выполнена, – механически отчитался Т-800, поворачивая череп к Гарри. – Жизненные показатели объекта: критические. Пульс: сорок два удара в минуту. Артериальное давление: пятьдесят на тридцать. Внутреннее кровотечение купировано травматическим шоком. Объект транспортабелен в течение следующих сорока минут.
Со стороны скоростных лифтов раздался тихий перезвон. Створки разошлись, и в холл быстро вошла Александра Эванс в сопровождении шести бойцов личной охраны в полных экзоскелетах Overwatch.
Она окинула поле бойни быстрым, цепким взглядом, ни на секунду не задержавшись на разорванных телах авроров, и остановилась возле сына. Её взгляд упал на шевелящуюся в крови груду костей и мяса, которая когда-то была ее зятем.
– Это он? – сухо спросила Александра. В ее изумрудных глазах не было ни капли жалости. Только брезгливое презрение деловой женщины к неудачливому конкуренту, попытавшемуся сыграть не по правилам.
– Он, – кивнул Гарри.
– Ты оставил его в живых.
– Труп ничему не научит этих слепцов, мама, – холодно произнес юноша, поворачиваясь к ней. – Труп они объявят мучеником веры. Дамблдор произнесет красивую речь над его могилой, Годрика заставят поклясться отомстить за отца, а Лили прольет слезы и продолжит верить в непогрешимость Ордена. Мертвый Джеймс Поттер стал бы для них знаменем.
Гарри подошел к лежащему у его ног человеку и слегка поддел носком армейского ботинка сломанный подбородок Джеймса, заставляя того повернуть изуродованное лицо:
– А вот этот кусок дышащего мяса... Этот сломанный, раздавленный инвалид без палочки, без гордости, с выбитыми зубами и раздробленными костями станет для них зеркалом. Каждый раз, когда Альбус Дамблдор посмотрит на своего верного цепного пса, он будет вспоминать этот зал. Каждый раз, когда Лили будет менять под ним судно, она будет помнить, какую цену они платят за свое «высшее благо».
Александра медленно усмехнулась – тонко, жестоко, истинная дочь своего рода:
– Прекрасный стратегический расчет, Гарри. Я горжусь тобой.
Она повернулась к начальнику службы безопасности:
– Вызовите дежурную группу парамедиков спецблока. Вколите этому существу ударную дозу адреналина, коагулянтов и нейростабилизаторов. Он не должен сдохнуть по дороге. Заверните его в термопленку, чтобы не испачкал салон.
– Куда его доставить, госпожа президент? – спросил офицер, отдавая честь.
– На площадь Гриммо, дом двенадцать, – ответил за мать Гарри. – Прямо на ступени парадного входа. Пусть семейное воссоединение состоится во всем блеске.
***
Площадь Гриммо, 12. 23:45.
Дождь над Лондоном усилился, превратившись в холодный осенний ливень, хлещущий по темным фасадам викторианских особняков. Старинный дом Блэков казался зловещим склепом: в окнах не горел свет, лишь сквозь плотно задернутые портьеры малой гостиной пробивалось тусклое мерцание керосиновых ламп.
Внутри царило удушающее, гробовое ожидание.
Лили Поттер не находила себе места. Она металась по узкой кухне, заламывая руки, ее пальцы судорожно теребили тяжелый золотой кулон на шее. Прошло почти три часа с тех пор, как Джеймс увел ударный отряд аврората на штурм «Эванс Плаза». Три часа абсолютного, леденящего радиомолчания.
Сквозные зеркала связи не отвечали. Аварийные порт-ключи не срабатывали – что-то наглухо блокировало пространственные переходы в центре британской столицы.
– Они должны были вернуться два часа назад, – в сотый раз повторяла Лили, обращаясь к сидевшему в углу Сириусу. – Сириус, почему они молчат?! Джеймс обещал связаться сразу после захвата нижнего яруса!
– Успокойся, Лили, – мрачно отозвался Блэк, не отрывая взгляда от пола. – Ты сама знаешь, какие помехи создает магловская электроника. Сохатый опытный дуэлянт. С ним Кингсли, с ним Долиш, лучшие ребята из аврората. Даже если Гарри выставил охрану, они просто снимут ее чарами оглушения.
– Нет... ты не понимаешь, – шептал Годрик, сидевший на стуле у погасшего камина и обхвативший колени руками. Шестнадцатилетний парень дрожал крупной дрожью. – Я чувствую это. Моя магия... она словно задыхается. Там что-то произошло. Что-то страшное.
Внезапно дверь кухни с грохотом распахнулась.
На пороге стоял Альбус Дамблдор. Его серебристая мантия промокла насквозь, лицо было осунувшимся, серым, а глаза – лишенными привычного блеска. В руках директор Хогвартса держал сложный серебряный прибор, похожий на астролябию, шестеренки которого бешено и хаотично вращались, испуская тонкий визгливый звон.
– Альбус! – вскрикнула Лили, бросаясь к нему. – Что с ними?! Где Джеймс?!
– Сигнальные чары родовой книги Поттеров в Гринготтсе... – глухо, надтреснуто произнес старый волшебник. – Они только что взвыли. Жизненная нить лорда рода находится на грани угасания.
– ЧТО?! – закричал Сириус, вскакивая на ноги и выхватывая палочку.
В этот самый момент тяжелая дубовая дверь парадного входа особняка на Гриммо содрогнулась от трех чудовищных ударов. Это не был стук дверного молотка. Звук был таким, словно в дверь с размаху впечатали кусок рельса. Защитные чары дома взвыли басовитым колокольным звоном, портрет Вальбурги Блэк в коридоре зашелся в истерическом, безумном визге.
– К оружию! – скомандовал Дамблдор, вскидывая Бузинную палочку.
Все четверо – Дамблдор, Сириус, Лили и перепуганный Годрик – вихрем вылетели в узкий темный коридор.
Сириус встал впереди, держа палочку двумя руками. Дамблдор наложил серию мощнейших диагностических и разрушительных заклятий на дверные запоры.
– Алохомора! Ревелио!
Тяжелые створки распахнулись внутрь, впуская в дом холодные струи дождя и запах мокрого асфальта.
Улица была абсолютно пуста. Фонари на площади Гриммо были погашены – электросеть района явно подверглась целенаправленному отключению. Ни людей. Ни машин. Лишь в небе, едва слышно рассекая дождевые потоки лопастями, кружил тяжелый черный дрон с мерцающим тусклым зеленым огоньком на фюзеляже.
А прямо на гранитном крыльце, под хлещущими струями ледяной воды, лежало нечто.
Оно было завернуто в плотную серебристую термопленку, перетянутую широкими синтетическими стропами с логотипом: «EVANS INDUSTRIES. SPECIAL CARGO». Пленка снизу промокла от темной, почти черной жидкости, стекающей по ступеням прямо к ногам замерших волшебников.
– Что это?.. – прошептала Лили, чувствуя, как внутри все сжимается от леденящего ужаса.
– Отойдите! – крикнул Сириус, направляя палочку на сверток. – Диффиндо!
Заклинание рассекло пластиковые ремни и распороло пленку от верха до низа.
Серебристый материал разошелся в стороны.
Лили Поттер издала звук, который не был похож на человеческий крик. Это был хриплый, удушливый стон смертельно раненного зверя. Её ноги подкосились, и она рухнула прямо на колени в грязную дождевую воду, заливавшую порог.
Перед ними лежало то, что осталось от Джеймса Поттера.
Его лицо представляло собой сплошное лиловое месиво: выбитые зубы торчали сквозь разорванную нижнюю губу, челюсть неестественно сдвинулась вправо, обнажая серую надкостницу. Правая нога мага была вывернута под немыслимым углом – острый белый обломок бедренной кости пропорол брюки и торчал наружу на добрых четыре дюйма. Правая рука, раздавленная гидравлическим прессом киборга, напоминала плоский бесформенный лоскут кожи, из которого сочилась сукровица.
На обнаженной, покрытой страшными гематомами груди Джеймса скотчем была прикреплена пластиковая медицинская карта и прозрачный пластиковый пакет.
Внутри пакета лежала горсть серой древесной муки – все, что осталось от его палочки.
А на белом листе карты крупными печатными буквами на латыни и английском значилось заключение:
«ОБЪЕКТ: ПОТТЕР ДЖЕЙМС. ДИАГНОЗ: ОТКРЫТЫЙ МНОГООСКОЛЬЧАТЫЙ ПЕРЕЛОМ БЕДРА, РАЗДРОБЛЕНИЕ ПЯСТНЫХ КОСТЕЙ, КОМПРЕССИОННЫЙ ПЕРЕЛОМ СЕМИ РЕБЕР, РАЗРЫВ ЛЕВОГО ЛЕГКОГО, ПЕРЕЛОМ НИЖНЕЙ ЧЕЛЮСТИ, ТРАВМАТИЧЕСКИЙ ШОК ТРЕТЬЕЙ СТЕПЕНИ. СТАТУС: БРАКОВАННЫЙ БИОМАТЕРИАЛ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: УТИЛИЗАЦИЯ ЛИБО ПОЖИЗНЕННЫЙ УХОД. ОТПРАВИТЕЛЬ: ГАРРИ ЭВАНС. ПРИМЕЧАНИЕ: ОСТАЛЬНЫЕ ДВАДЦАТЬ ЕДИНИЦ ВАШЕГО ОТРЯДА УТИЛИЗИРОВАНЫ НА МЕСТЕ ВВИДУ ПОЛНОЙ НЕПРИГОДНОСТИ К РЕМОНТУ».
– ДЖЕЙМС! БОЖЕ МОЙ, ДЖЕЙМС! – забилась в истерике Лили, пытаясь обнять кровавое тело мужа, пачкая лицо и руки в его крови. – Живой... дышит... Альбус, сделай что-нибудь! Он умирает!
Дамблдор опустился на колени рядом с изуродованным телом своего лучшего последователя. Его руки, державшие Бузинную палочку, ходили ходуном. Он посылал диагностические чары одно за другим, но свет заклинаний гас, едва коснувшись тела Джеймса: введенные парамедиками корпорации препараты блокировали магическое вмешательство, удерживая человека на тончайшей грани между жизнью и смертью с помощью чистой магловской химии.
– Кости... – прошептал Дамблдор, и в его голосе впервые за век сквозил неприкрытый, старческий ужас. – Они не сломаны заклятием. Они раздроблены механическим прессом. Его ломали руками. Голыми руками...
Годрик Поттер стоял в дверном проеме, глядя на отца, и его рвало прямо на каменный пол коридора. Все его сказки, все его медали за Турнир Трех Волшебников, вся его слава «Избранного» рассыпалась в прах перед этим зрелищем.
Отец, которого он считал непобедимым воином Света, лежал в луже мочи и крови, мыча что-то нечленораздельное сквозь выбитую челюсть, задыхаясь от собственной мокроты.
Джеймс медленно, с нечеловеческим усилием приоткрыл свой единственный уцелевший глаз.
Мутный, затуманенный агонией взор чистокровного аристократа скользнул по рыдающей Лили, по онемевшему Дамблдору и остановился на Годрике.
Из разорванного горла лорда Поттера вырвался слабый, прерывистый хрип. Он не просил о помощи. Он не звал целителей святого Мунго.
– О-о-оно... – сипел Джеймс, и кровавые пузыри лопались на его разбитых губах. – О-оно... идет... Ж-железо... Оно не... знает... пощады...
Его голова бессильно дернулась и упала на мокрый гранит ступеней. Он провалился в глубокое спасительное беспамятство.
Далеко в ночном небе над площадью Гриммо бесшумный дрон корпорации «Эванс Индастриз», сделав прощальный круг, заложил вираж и устремился на восток – туда, где над башней «Эванс Плаза» поднимались первые холодные лучи рассвета нового, кованого железного века.
Века, в котором для богов с деревянными палочками больше не осталось места.