← Назад к обзору

Маг Поттеров

Нити серебра и пепла

Срок двадцатичетырехчасового перемирия истекал с полуденным боем колоколов на набережной Синто.

В традиционном поместье на склоне холма Мияма утро началось не с тренировочного звона клинков, а с мерного шуршания древнего пергамента. В просторной центральной комнате, залитой мягким, рассеянным светом сквозь белые экраны сёдзи, Гарри разбирал трофеи, вывезенные из тайной ризницы храма Рюдо.

На низком полированном столе высились стопки свитков, покрытых архаичными эллинскими рунами. Наследие Медеи, переданное роду Тосака и роду Поттер по условиям договора, было бесценно: формулы высшей тауматургии Эпохи Богов, трактаты по геомантии и запечатыванию лей-линий.

Напротив юноши сидела Каваками Гэнсай. Она сменила боевой наряд на простое темно-синее кимоно из мягкого шелка. Ее длинные темные волосы свободно падали на плечи, а тонкие пальцы с удивительным изяществом разливали по пиалам свежезаваренный чай с жасмином.

– Твои глаза снова воспалены, Гарри, – тихо заметила она, протягивая ему дымящуюся чашку. – Ты провел всю ночь за этими свитками, почти не сомкнув глаз. Смерть чародейки избавила город от морока, но не избавила тебя от привычки загонять себя до предела.

Гарри принял чашку, на мгновение коснувшись кончиками пальцев ее прохладной ладони. Тонкий поток праны, всегда витавший между ними, мягко пульсировал, смывая остаточную усталость в висках.

– Магия Колхиды уникальна, Гэнсай, – ответил он, сделав глоток терпкого, цветочного напитка. – В Британии подобные знания уничтожались веками во имя «безопасности» и контроля Министерства. Дед Чарлус потратил бы годы жизни ради одного этого свитка о сплетении кинетических контуров с руническими узлами. Изучить их сейчас — значит дать нам преимущество перед теми, кто еще скрывается в тени.

Мечница слегка склонила голову, наблюдая за игрой света на его лице:

– Срок договора с наследницей Тосака истекает через два часа. Ты действительно намерен продлить этот союз?

Гарри отложил пергамент в сторону. Его взгляд стал сосредоточенным, зеленые глаза потемнели, словно лесная чаща перед бурей.

– В одиночку эту войну не выиграть, если мы хотим сохранить город целым. Кастер была опасна своими чарами, но в Фуюки остаются силы неизмеримо более страшные. Лансер с его проклятым копьем, меняющим судьбу. И… чудовище, о котором говорила Рин.

– Слуга семьи Айнцберн, – кивнула Гэнсай, и ее рука невольно опустилась к правому бедру, где обычно покоилась катана. – Берсеркер. Тот, чье безумие обращено в абсолютную несокрушимость.

– Именно, – Гарри выпрямился, расправляя плечи. – Сэйбер — несокрушимый щит. Арчер — дальнобойное орудие колоссальной разрушительной мощи. Широ наивен, но его врожденная проекция способна копировать концепты, если дать ему время. Вместе мы представляем собой сбалансированную армию. Разрывать этот альянс сейчас, чтобы через пару дней сойтись в братоубийственной схватке на радость Айнцбернам — верх глупости.

– Тогда решено, – на губах Гэнсай появилась кроткая, понимающая улыбка. – Я соберу оружие. Пора навестить особняк Эмия.

***

Когда они переступили порог поместья Эмия, солнце стояло в зените.

Во дворе пахло сосновой смолой и жареным соевым соусом — из кухни главного дома доносились звуки шкворчащей сковороды и звон посуды. Однако внешняя безмятежность была обманчива. Сэйбер стояла на галерее додзё в строгом темно-синем костюме европейского покроя. Ее руки были сцеплены за спиной, а взгляд мгновенно зафиксировал появление гостей.

– Приветствую, Гарри Поттер. Каваками Гэнсай, – король рыцарей коротко склонила голову. – Перемирие подошло к концу. Мы ждали вашего визита.

– Добрый день, Сэйбер, – вежливо ответил Гарри. – Надеюсь, раны после битвы на лестнице затянулись?

– Благодаря запасам праны, которые освободились после падения барьера храма, регенерация завершилась, – отозвалась мечница, и в ее изумрудных глазах блеснуло уважение. – Мой клинок снова готов к бою.

Из кухни выскочил Широ в неизменном белом фартуке, держа в руках деревянную лопатку:

– Гарри! Гэнсай! Вы как раз вовремя. Обед почти готов, проходите в гостиную! Рин уже там, переводит какие-то таблицы и ругается на весь дом.

– Я слышу тебя, Эмия! – донесся из глубины коридора сердитый голос наследницы Тосака. – И я не ругаюсь, а констатирую факт: твои познания в калибровке фокусов находятся на уровне детского сада!

Гарри и Гэнсай переглянулись. Напряжение, неизбежно возникающее между соперниками в смертельной игре, растаяло само собой.

Через десять минут за низким столом в просторной комнате собрались все участники альянса. Арчер, как и прежде, занял позицию у дальней стены, прислонившись спиной к косяку раздвижной двери и скрестив руки на груди. Его циничный взгляд внимательно ощупывал Гарри, словно стрелок пытался разглядеть внутренние изменения в юном британце после их первого совместного боя.

Широ расставил тарелки с рисом, жареной свининой и маринованным дайконом.

– Итак, Поттер, – Рин отодвинула в сторону свиток Медеи и оперлась подбородком на сплетенные пальцы. – Срок пакта истек десять минут назад. По законам ритуала Трех Семей прямо сейчас мы должны были бы обнажить оружие и попытаться перерезать друг другу глотки за право обладания Граалем.

– И насколько этот сценарий кажется тебе разумным, Тосака? – спокойно парировал Гарри, делая глоток горячего мисо-супа. – Учитывая, что на севере города, в глухих лесах за рекой, сидит маленькая девочка с горой ожившей бронзы, которая в одиночку может раздавить любой из наших домов за четверть часа?

Рин тяжело вздохнула, ее плечи слегка опустились:

– Чертовски неразумным. Я всю ночь пересчитывала энергобаланс. Если Берсеркер выйдет на охоту, ни один мой драгоценный камень класса «А» не пробьет его защиту. Арчер считает, что лобовое столкновение приведет к потере минимум двух Слуг.

– Это оптимистичный прогноз, Рин, – подал голос Арчер от двери. Его низкий баритон звучал сухо и резко. – Против Геракла понятия «лобовое столкновение» не существует. Есть только избиение. Если мы не объединим ресурсы, он просто переломает нас поодиночке, как сухие ветки.

Широ нахмурился, сжимая палочки для еды:

– Значит, мы продолжаем действовать вместе?

– Да, – Гарри положил ладони на стол, и на его правом предплечье слабо блеснули алые линии Командных Заклинаний. – Я предлагаю бессрочный пакт о ненападении и совместных боевых действиях до тех пор, пока главные угрозы — Берсеркер и неизвестный Мастер Лансера — не будут устранены. Мы действуем единым фронтом. Никаких ударов в спину.

– А Грааль? – вскинула бровь Рин.

– Я повторю то, что сказал вчера, – твердо произнес юноша. – Мне не нужен сосуд. Мне нужно выжить, уничтожить скверну и доказать Часовой Башне, что имя Поттеров стоит выше министерских интриг. Если чаша очистит город и исполнит твое желание — забирай ее. Но пока этот ритуал грозит превратить Фуюки в братскую могилу, мы стоим плечом к плечу.

Сэйбер первой нарушила тишину:

– Я поддерживаю это решение, Широ. В сердце Гарри Поттера нет вероломства. Его Ассасин сражается с честью, достойной истинного рыцаря. Такой союз не пятнает нашей клятвы.

– Я тоже «за», – не колеблясь, кивнул Широ, улыбнувшись Гарри.

Рин посмотрела на своего Слугу, затем на Сэйбер и, наконец, на непреклонного британца. На ее щеках проступил легкий румянец досады, но взгляд оставался ясным и решительным.

– Ладно! – она хлопнула ладонью по столу. – Считайте, что Дом Тосака согласен. Но теперь к делу. Если мы собираемся воевать против Айнцбернов, нам нужны точные данные. Что конкретно мы знаем о Берсеркере?

Гарри отодвинул тарелку и извлек из внутреннего кармана пальто чистый лист бумаги и чернильную ручку.

– Больше, чем вам кажется, – начал он, выводя в центре листа греческую букву «дельта». – Мой дед Чарлус изучал материалы Третьей Войны за Грааль. Айнцберны всегда используют один и тот же шаблон: максимальная чистота мифической концепции. Слуга, призванный Иллией — это Геракл. Сын Зевса. Величайший герой греческого пантеона.

В комнате повисла мертвая тишина. Даже Арчер слегка выпрямился, сузив серые глаза.

– Геракл… – прошептала Рин, побледнев. – Полубог. Воплощение абсолютной силы.

– Но ужас не в его силе, – продолжил Гарри, и его голос зазвучал глухо. – Его Благородный Фантазм концептуален. «Двенадцать Подвигов» — Рука Господня. Во-первых, его тело аннулирует любые атаки ниже ранга «А». Обычная магия, пули, простые зачарованные клинки не оставят на его коже даже царапины. Во-вторых… у него двенадцать жизней. Чтобы убить его окончательно, его нужно лишить жизни двенадцать раз. Причем одна и та же атака не сработает дважды — его плоть вырабатывает абсолютный иммунитет к оружию, которое уже наносило ему смертельный урон.

– Двенадцать жизней… – Широ замер, его пальцы побелели от напряжения. – Это чудовищно. Как вообще смертный может одолеть такое существо?

– Смертный — никак, – холодно заметил Арчер. – Но у нас три Слуги и трое Мастеров. Если комбинировать концептуальные фантазмы высшего ранга, задачу можно свести к математическому уравнению. Однако есть проблема: его Мастер. Иллиасфиль фон Айнцберн.

– Что с ней? – спросил Гарри.

– Она не просто маг, – ответила Рин, нервно крутя серебряное кольцо на пальце. – Она гомункул высшего порядка. Ее тело буквально соткано из Магических Цепей. Запас ее праны практически бесконечен. Она может подпитывать Берсеркера сутками напролет, не испытывая ни малейшего истощения. Чтобы добраться до нее, придется пройти сквозь Геракла. А чтобы убить Геракла, нужно отвлечь ее внимание.

– А если не убивать? – внезапно раздался негромкий голос Гэнсай.

Все взгляды мгновенно скрестились на мечнице. Девушка сидела с безупречно прямой спиной, ее карие глаза смотрели спокойно и проницательно:

– Вы говорите об этой девочке как о бездушном чудовище. Но гомункул она или нет — ею движет человеческая воля. Зачем она пришла на эту войну? Ради славы своего рода? Или ради мести?

Широ вздрогнул. Его взгляд затуманился, словно в его памяти всплыли обрывки недавней случайной встречи на улицах города — маленькая беловолосая девочка в фиолетовом берете, весело машущая ему рукой посреди морозного парка.

– Она… она не казалась злой, – тихо произнес Широ. – Когда я встретил ее днем, до начала боев, она назвала меня «братиком». В ее глазах была боль, замаскированная под детскую жестокость. Ее бросили… так же, как бросают сирот.

– Кирицугу, – коротко бросил Арчер, глядя в потолок.

Рин резко повернулась к стрелку:

– Что ты сказал?

– Эмия Кирицугу, приемный отец этого дурака, – Арчер кивнул в сторону Широ. – Он был наемником Айнцбернов в прошлой войне. И судя по всему, бросил свою настоящую дочь в заснеженном замке, чтобы спасти чужого ребенка из огня катастрофы Фуюки. Иллия пришла сюда не за Граалем. Она пришла убить Широ за то, что отец предпочел его ей.

В гостиной стало так тихо, что было слышно, как за окном срываются с карниза редкие капли тающего инея.

Широ сидел, опустив голову, его плечи мелко дрожали от осознания чудовищной правды.

Гарри медленно выдохнул. Его собственное прошлое — холодные взгляды Лили и Джеймса, их бесконечные объятия, предназначенные только Годрику, пустые коридоры особняка Поттеров — эхом отозвалось в груди.

– Значит, она такой же изгой, – негромко произнес Гарри. – Жертва чужих великих целей. Инструмент, брошенный создателями.

– Это не отменяет того, что ее Берсеркер оторвет нам головы при первой же встрече! – воскликнула Рин, хотя в ее голосе уже не было прежней ледяной уверенности.

– Отменяет слепую бойню, – отрезал Гарри. – Мы не пойдем на штурм замка Айнцбернов. Мы заставим их выйти на нейтральную территорию. И покажем маленькой принцессе, что мир не делится на слепых убийц и брошенных кукол.

***

Сумерки опустились на Фуюки быстро, окрасив небо над заливом в грязно-багровые тона.

Гарри и Гэнсай покинули поместье Эмия ближе к вечеру, договорившись о системе экстренной связи и разделив сектора патрулирования. По плану Рин, их объединенная группа должна была прочесывать внешние границы города, отслеживая перемещения Лансера и третьей неизвестной стороны, чье присутствие слабо ощущалось в районе торгового центра Синто.

Они шли по пустынной набережной реки Мион. Ветер с океана вздымал мелкую волну, свинцовая вода с глухим плеском билась о бетонные парапеты.

Гэнсай шла чуть впереди, ее легкие шаги не оставляли звука. На ней снова была надета темно-красная куртка, скрывавшая клинок, а шарф прикрывал нижнюю часть лица от промозглого бриза.

– Ты думаешь о ней, Гарри? – спросила она, не оборачиваясь.

– О ком? Об Иллиасфиль?

– О ней. И о себе, – мечница остановилась у перил и повернулась к нему. В полумраке ее глаза мерцали мягким светом. – Когда этот лучник заговорил об отце, оставившем дочь ради чужого идеала… твое сердце забилось иначе. Прана в Цепях всколыхнулась от горечи.

Гарри подошел к перилам и положил руки на холодный бетон:

– Это мерзкое чувство, Гэнсай. Знать, что тебя вычеркнули из жизни просто потому, что ты не вписался в чей-то чужой, красивый сценарий. Годрик был «Мальчиком, Который Выжил», символом победы над Тёмным Лордом. А я… я был лишним напоминанием о том, что настоящую цену той ночью заплатили старики, чьи портреты теперь пылятся в пустом доме. Если эта девочка живет с той же ядовитой пустотой внутри… я понимаю ее ярость.

Гэнсай сделала шаг ближе. Ее тонкая рука легла поверх его ладони, согревая озябшие пальцы.

– Но ты не стал чудовищем, Гарри, – мягко произнесла она. – Ты мог бы озлобиться на весь мир, использовать свои цепи и время ради кровавой мести. Но ты пришел сюда, чтобы защитить город, полный чужих тебе людей. Твоя боль стала твоим щитом, а не ядом. И если эта маленькая госпожа встретит тебя на поле боя… она увидит это.

Юноша повернул голову и посмотрел в ее лицо. В этот миг, среди холодного ветра и шума прибоя, хрупкая воительница из прошлого казалась ему самым близким существом во всей вселенной.

– Спасибо, Гэнсай, – прошептал он, и его пальцы переплелись с ее пальцами. – Без тебя я, возможно, давно бы заблудился в этой тьме.

Девушка слегка покраснела, но взгляда не отвела. Ее губы тронула теплая, чуть лукавая улыбка:

– Мой долг — оберегать твой путь, Мастер. Но сейчас…

Ее голос мгновенно оборвался. Взгляд Гэнсай ожесточился, превратившись в два ледяных клинка. Рука девушки молниеносно соскользнула с его ладони и легла на рукоять катаны.

– Чувствуешь? – шепнула она.

Гарри замер.

Его Исток Времени слабо вибрировал. Воздух вокруг набережной стал неестественно плотным, тяжелым, словно температура упала на добрых двадцать градусов за пару секунд. С противоположного берега, из густого лесного массива, окаймляющего подножие горного хребта, накатывала колоссальная, первобытная волна праны.

Это не было скрытным приближением убийцы. Это была поступь титана, которому плевать на маскировку.

В ту же секунду в кармане Гарри зажужжал магический передатчик Рин:

– Гарри! – в трубке сквозь треск статических помех раздался взволнованный голос Тосака. – Сенсоры особняка зафиксировали прорыв границы! Он движется прямо через мост Фуюки к старому кладбищу Мияма! Сэйбер и Широ уже выбежали на перехват!

– Берсеркер? – коротко бросил Гарри в амулет.

– Да! И Айнцберн с ним! Они идут открыто! Торопитесь!

– Выдвигаемся, – Гарри спрятал передатчик и посмотрел на Гэнсай. – Наш выход.

– Держись крепче, – коротко бросила мечница.

Она подхватила его за пояс, ее духовное тело на мгновение вспыхнуло лазурным огнем — и они взмыли над набережной, превращаясь в размытую тень, летящую сквозь ночной туман навстречу гиганту.

***

Старое кладбище на окраине района Мияма было местом вечного покоя.

Сотни замшелых каменных надгробий теснились под сенью вековых сосен на пологих террасах холма. Здесь не горели уличные фонари — лишь бледный, мертвенный свет ущербной луны пробивался сквозь рваные облака, выхватывая из темноты силуэты надгробных плит.

Но сегодня покой мертвых был растоптан.

Воздух на вершине холма гудел от чудовищного давления. Земля дрожала под мерной, тяжелой поступью исполина.

Посреди центральной аллеи кладбища стояла маленькая фигура.

Девочка лет двенадцати в белоснежном пальто с меховой опушкой и глубоком фиолетовом берете, из-под которого выбивались роскошные серебряные волосы. Ее фарфоровое личико казалось ангельским, а рубиново-красные глаза сияли детским, чистым восторгом, смешанным с пугающей, ледяной жестокостью.

А за ее спиной вздымалась гора живой тьмы.

Берсеркер.

Его рост превышал два с половиной метра. Пепельно-серая кожа гиганта напоминала растрескавшуюся базальтовую лаву, исполинские бугры мышц казались отлитыми из чугуна, а из его оскаленной пасти с каждым выдохом вырывались клубы горячего пара. На его теле не было доспехов — лишь тяжелые железные кандалы на запястьях и бедрах, а в правой руке он сжимал бесформенную каменную глыбу с зазубренными краями — примитивный, но страшный меч-секиру, высеченный из цельного куска скалы.

Его красные, лишенные разума глаза пылали слепой, бесконечной жаждой разрушения.

В тридцати метрах от них, перекрывая спуск к жилым кварталам, стояла Сэйбер. Ее серебряный доспех мерцал в лунном свете, ладони сжимали рукоять невидимого клинка, а вихрь Невидимого Воздуха с яростным свистом вздымал сухие листья у ее ног.

Чуть позади рыцаря стоял Широ, его лицо было мертвенно-бледным, но руки упрямо держали две стальные трубы, спешно укрепленные структурным анализом до прочности алмаза.

– Добрый вечер, братик Широ! – звонкий, колокольчиковый смех Иллиасфиль разорвал ночную тишину кладбища. Девочка захлопала в ладоши в тонких белых варежках. – Ты заставил меня ждать! Я думала, ты прибежишь быстрее, чтобы встретить свою младшую сестренку. Но ты привел с собой эту железную куклу… Как грубо!

– Иллия… – хрипло выговорил Широ, делая шаг вперед, но Сэйбер выставила руку, останавливая его:

– Назад, Мастер! Этот зверь… он за гранью разумного. Одно его движение разорвет тебя на части.

– Какая заботливая служанка! – Иллия капризно надула губки, и в ее алых глазах полыхнуло безумное пламя. – Но знаешь, Широ… отец бросил меня в холодном замке ради тебя. Он выбрал тебя! Поэтому я решила: я убью твою Слугу, оторву тебе ручки и ножки, и заберу тебя к себе. Ты будешь жить в моей комнате, как моя любимая сломанная кукла!

Она взмахнула ручкой, указывая пальцем на Сэйбер:

– Убей ее, Берсеркер! Раздави их!

– ГР-Р-РО-О-ОО-ООХ!

Рев гиганта был подобен удару грома в замкнутом пространстве. Звуковая волна физически ударила по надгробиям, раскалывая гранитные плиты в щебень.

Земля под ногами Берсеркера взорвалась. Трехтонная туша сорвалась с места с невероятной, невозможной для таких габаритов скоростью. Каменная секира взметнулась ввысь, заслоняя луну, и со свистом, способным рассечь холм пополам, обрушилась на Сэйбер.

– ХА! – Сэйбер не отступила.

Король рыцарей встретила удар снизу вверх.

*БУ-У-У-УМ!*

Столкновение двух мифических сил породило ударную волну ураганной силы. Воздух вспыхнул лазурными искрами, земля вокруг бойцов просела на полметра, выкорчевывая вековые сосны. Сэйбер удержала клинок, но чудовищная масса полубога заставила ее латы заскрипеть. Ее ноги по щиколотку ушли в грунт, а из уголка рта брызнула тонкая струйка крови.

– Сэйбер! – в отчаянии крикнул Широ, бросаясь вперед с бесполезными стальными трубами.

– Глупый мальчишка! – раздался с кроны высокой сосны яростный крик Рин.

В ту же секунду с верхушки дерева во тьму сорвалась алая вспышка:

– *Caladbolg II!*

Арчер не стал тратить время на простые стрелы. Спиральный меч-фантазм, превращенный в бронебойный снаряд, прочертил дугу в небесах и с оглушительным визгом врезался точно в спину Берсеркера.

Взрыв колоссальной мощности разметал надгробия на десятки метров вокруг. Столб дыма и пламени взметнулся к кронам деревьев.

Но когда пламя рассеялось, у Широ перехватило дыхание.

Берсеркер стоял на том же месте. Его пепельная кожа на спине была лишь слегка обожжена — рана уже затягивалась с пугающей скоростью прямо на глазах. Сломанный фантазм ранга «А» не смог даже сдвинуть гиганта с места.

Исполин медленно повернул голову к верхушке сосны, где затаился снайпер, и его пасть оскалилась в кровожадном рыке. Секира описала дугу, готовясь запустить обломок скалы в стрелка…

– Твой противник здесь, сын Зевса! – раздался ледяной, спокойный голос из темноты центральной аллеи.

Иллия вздрогнула и резко обернулась.

Из тумана, не спеша, с руками в карманах темно-синего пальто выходил Гарри Поттер. На его лице не было страха — лишь холодная, математическая сосредоточенность мага высшего ранга. А по правую руку от него, обнажив клинок чистейшей стали, плыла Каваками Гэнсай.

– Еще одни? – Иллия нахмурилась, ее глаза сузились. – Ассасин и бродячий маг? Вы думаете, ваши фокусы испугают моего Геракла? Растопчи их, Берсеркер!

Гигант развернулся всем корпусом. Его внимание мгновенно переключилось на новую угрозу. С глухим ревом он сделал гигантский шаг, сокращая дистанцию, и его секира обрушилась по горизонтальной дуге, стремясь смести Гарри и Гэнсай вместе с могильными плитами.

– Гарри, берегись! – закричал Широ, пытаясь подняться с разбитой земли.

Но Гарри даже не шелохнулся.

Его сорок Цепей вспыхнули ровным, лазурным огнем. Левый рукав пальто лопнул, обнажая пульсирующий золотом Магический Герб рода Поттер.

– *Time Alter: Triple Accel!*

Мир вокруг юноши замер. Движение секиры Берсеркера, летящей со скоростью звука, превратилось в медленное, тягучее колыхание тяжелого камня. Кровь в жилах Гарри закипела, давление разорвало мелкие капилляры в глазах, окрасив белки в багровый цвет, но его разум оставался чистым льдом.

Он сделал полшага вперед, вскидывая правую ладонь:

– *Stasis Maxima: Localis!*

Герб выбросил волну первородной хрономагии, сконцентрированной в объеме одного кубического метра — прямо перед лезвием секиры.

Пространство перед оружием гиганта загустело, превращаясь в абсолютный хронологический блок. Секира Берсеркера не врезалась в стену — она попала в зону, где время практически остановилось. Колоссальная кинетическая энергия удара уперлась в физический парадокс.

Каменное лезвие заскрежетало, зависнув в дюймах от груди Гарри. Мышцы Берсеркера вздулись от чудовищного сопротивления собственной застывшей силы, его равновесие на долю секунды сломалось.

Этой доли секунды было достаточно.

– Гэнсай! – выдохнул Гарри сквозь сжатые зубы, сплевывая кровь. – Сейчас!

Мечница не издала ни звука.

Она не стала рубить несокрушимую грудь или каменные руки гиганта. Ее стиль Синнуки-рю был создан для нахождения единственной смертельной бреши.

Гэнсай взмыла в воздух, оттолкнувшись от рукояти застывшей секиры. Ее тело развернулось в горизонтальном штопоре, уходя под взмах свободной левой руки исполина.

Сталь ее катаны вспыхнула чистейшим белым светом — вся прана, дарованная связью с Гарри, сконцентрировалась на кромке шириной в один микрон.

– *Стиль Синнуки… Рассечение Белого Тумана!*

Один идеальный, вертикальный укол снизу вверх.

Клинок вошел точно под нижнюю челюсть Берсеркера — в единственную незащищенную точку, сквозь мягкие ткани горла, пробивая основание черепа и вонзаясь прямо в мозговой ствол.

*ХРУСЬ!*

Звук лопнувшей божественной кости эхом прокатился над кладбищем.

Гэнсай выдернула меч с резким вращением кисти и приземлилась позади гиганта на одно колено, стряхивая черную кровь с полированной стали.

Время вернулось в свой привычный бег.

Берсеркер замер. Его красные глаза остекленели. Каменная секира с оглушительным грохотом выпала из разжавшихся пальцев, раскалывая надгробия. Огромная туша покачнулась и тяжело, словно срубленный дуб, рухнула ничком на землю, подняв тучу могильной пыли.

– Не… невозможно… – Иллиасфиль отшатнулась, прижав тонкие ручки к груди. Ее фарфоровое личико исказилось от ужаса. – Берсеркер… мертв?! С одного удара смертной девы?!

Широ и Рин застыли в шоке, не веря собственным глазам. Сэйбер опустила меч, потрясенно глядя на миниатюрную восточную мечницу, сумевшую сделать то, что казалось немыслимым.

Гарри тяжело опустился на колено, опершись рукой о холодный гранит могильной плиты. Тройное ускорение времени едва не разорвало его сердечную мышцу, из носа текла тонкая струйка крови, но он нашел в себе силы поднять голову и посмотреть на маленькую хозяйку замка.

– Он не мертв, Иллиасфиль, – глухо произнес юноша, вытирая кровь тыльной стороной ладони. – Рука Господня дарует ему второе рождение. Но первая из двенадцати жизней… снята.

Словно в подтверждение его слов, земля под телом гиганта начала пульсировать багровым светом. Рана на горле закипела, плоть срасталась с чудовищной скоростью, и глухой, утробный рык вновь начал зарождаться в груди полубога.

– Добивай его, пока он возрождается! – закричала Рин с ветки дерева, готовя новую связку рубинов. – Сэйбер, Арчер, огонь!

– СТОЙТЕ! – гаркнул Гарри, и в его голосе прозвучала такая непререкаемая командная мощь Дома Блэк, что Рин невольно опустила руку, а Сэйбер замерла на полушаге.

Юноша медленно, превозмогая ломоту в мышцах, поднялся на ноги. Он не стал доставать палочку. Не стал активировать Герб. Он спокойно повернулся спиной к оживающему монстру и сделал три шага по направлению к ошеломленной девочке в белом пальто.

Гэнсай мгновенно встала между ним и шевелящейся тушей гиганта, ее меч был направлен назад, готовый принять следующий удар.

– Ты сумасшедший, Поттер?! – зашипела Рин. – Он встает!

Гарри не обратил на нее внимания. Его изумрудные глаза смотрели прямо в алые зрачки Иллиасфиль.

– Мы не пришли убивать тебя, Иллия, – спокойно произнес юноша. Его голос был ровным, лишенным страха и враждебности. – Если бы мы хотели твоей смерти, Арчер выстрелил бы тебе в затылок, пока ты смотрела на Сэйбер. А клинок Гэнсай снес бы твою голову, а не горло твоего стража.

Иллия замерла. Ее пальцы вздрогнули, сжав полы белого пальто.

– Зачем?.. – прошептала она, и в ее голосе впервые прорезались нотки растерянного ребенка, потерявшегося в темноте. – Зачем ты защищаешь Широ? Он украл моего отца! Он чужак! А ты… ты даже не из этого города! Почему ты стоишь между мной и моей местью?!

– Потому что я знаю твою