Маг Поттеров
Танец стали на склонах Энзо
Дождливый день перед полночью тянулся медленно, словно густая смола.
В поместье на холме Мияма царила сосредоточенная, почти благоговейная тишина. В главном зале, где пахло сухим деревом и терпкими травами, Гарри разложил на низком столике алхимические принадлежности. Его пальцы, перепачканные сажей и истолченным в пыль серебром, выводили на узких пластинах из белого нефрита рунические цепочки. Это были фокусы стабилизации — якоря, призванные удержать карман локального времени, когда они с Гэнсай шагнут в смертоносные чары горы Энзо.
Гэнсай сидела напротив, подогнув под себя ноги. На ее коленях покоилась обнаженная катана. Мечница медленно, с вековым терпением проводила по лезвию шелковой тканью, пропитанной гвоздичным маслом, убирая микроскопические следы утренней тренировки. Зеркальная сталь клинка отражала ее спокойное, сосредоточенное лицо и пляшущие тени от масляного светильника.
– Ты на грани истощения, Гарри, – не поднимая глаз от клинка, негромко произнесла она. – Твои Цепи еще не остыли после полуденного прорыва, а ты продолжаешь сжигать себя ради этих табличек.
– Лучше сжечь немного праны сейчас, чем захлебнуться кровью на скалах, – отозвался юноша, не отрываясь от гравировки. Тонкий серебряный резец в его руке мягко вибрировал, вырезая на камне руну Иса. – Барьер Кастер соткан из божественных таинств. Он не просто убивает — он стирает астральные тела. Даже твоя физическая плоть начнет распадаться, если мы замешкаемся в его контуре хотя бы на три секунды. Мне нужно создать буфер задержки, который заставит пространство «забыть» о нашем присутствии.
Гэнсай плавно вложила меч в лакированные ножны. Раздался сухой, чистый щелчок цубы. Отложив оружие, девушка поднялась, бесшумно обошла столик и опустилась на колени позади Гарри.
Юноша вздрогнул, когда ее прохладные ладони легли ему на виски.
– Перестань, – мягко скомандовала она, и в ее голосе прозвучала та непререкаемая властность, перед которой когда-то склонялись свирепые самураи Киото. – Закрой глаза и выдохни. Ты перенапряг зрение, Гарри. Я чувствую, как дрожит твой лоб.
Гарри послушно опустил резец на пергамент и откинулся назад, закрыв глаза. Затылок коснулся мягкой ткани ее свитера. Большие пальцы Гэнсай начали медленно, выверенными круговыми движениями массировать точки у основания его черепа, снимая чудовищное спазматическое напряжение, вызванное работой Магического Герба.
– Твой дед учил тебя быть безупречным оружием, – тихо заговорила она, наклоняясь ближе, так что ее теплое дыхание коснулось его шеи. – Но даже самый благородный клинок покроется зазубринами и лопнет от удара, если кузнец не даст стали остыть после закалки. Ты несешь груз за весь этот город, за девчонку Тосака, за рыжего мальчишку… Зачем, Гарри? Они для тебя чужаки.
– Не за них, – прошептал Гарри, чувствуя, как пульсирующий огонь в висках постепенно уступает место прохладному покою. – Я делаю это не ради славы и не ради чужих похвал. Я просто помню ту ночь в Годриковой Лощине. Помню запах гари и крики матери, которая смотрела сквозь меня, словно меня не существовало. Я знаю, каково это — быть слабым и беспомощным, когда чудовище врывается в твой дом и забирает все, что тебе дорого. Если у меня есть сила это предотвратить… я не имею права стоять в стороне.
Гэнсай замерла. Ее пальцы мягко соскользнули с его висков на плечи, сжав их через ткань рубашки.
– Ты удивительный человек, Гарри Поттер, – прошептала она, и в ее голосе прозвучала такая пронзительная, щемящая нежность, от которой у юноши сжалось сердце. – В моей эпохе люди убивали ради клочка земли, ради клана, ради императора… но никто не сражался за чужую жизнь с таким чистым сердцем. Рядом с тобой… мне больше не стыдно за свой клинок. Если мой меч послужит твоему щиту — пусть боги судят меня как угодно.
Гарри повернул голову, открывая глаза. Их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. В полумраке комнаты темные глаза мечницы казались огромными, бездонными омутами, в которых плескалось отражение золотого пламени свечи.
Он медленно поднял руку и накрыл ее узкую, загрубевшую от рукояти меча ладонь своей.
– Мы вернемся живыми, Гэнсай, – твердо сказал он. – Оба. Это приказ твоего Мастера.
На губах девушки расцвела кроткая, пленительная улыбка:
– Слушаюсь, Мастер.
***
Полночь накрыла Фуюки черным, непроницаемым саваном.
Ледяной дождь прекратился, сменившись промозглым, плотным туманом, который клубился в подлеске у подножия горы Энзо. Деревья стояли безмолвными великанами, с их ветвей мерно срывались тяжелые капли, разбиваясь о прелую хвою с глухим, тревожным звуком.
Гарри и Гэнсай вышли к восточному склону горы за двадцать минут до назначенного часа.
Здесь не было троп. Сквозь туманную пелену высилась отвесная, почти вертикальная базальтовая стена, изрезанная глубокими трещинами и поросшая цепким горным можжевельником. В ста метрах над их головами скала обрывалась, переходя в ровную террасу заднего двора монастыря Рюдо.
Воздух вокруг скалы дрожал. Невидимое глазу анти-духовное поле Кастер вибрировало с частотой натянутой струны, от которой у обычного человека лопнули бы барабанные перепонки. Сквозь темноту Гарри отчетливо видел ядовито-фиолетовое свечение древнегреческих глифов, пронизывающих гранит.
Юноша извлек из кармана зачарованные карманные часы на серебряной цепочке. Стрелки замерли на без пяти двенадцать.
– Связь с Арчером устойчива, – тихо произнес он, касаясь пальцем серебряной серьги в левом ухе — крошечного коммуникатора, зачарованного Рин. – Они на позициях.
– Лязг железа у парадных ворот, – доложила Гэнсай, приложив ухо к мокрому камню скалы. Ее слух, обостренный навыками ночного убийцы, улавливал вибрации за километры. – Они вышли на лестницу. Сэйбер начала подъем.
Гарри сжал часы в кулаке и убрал их в карман. Лицо юноши мгновенно утратило всякую мягкость, превратившись в бесстрастную, хищную маску дуэлянта.
– Начали.
В ту же секунду ночное небо над западным склоном горы Энзо разорвало чудовищной вспышкой.
Оглушительный, раскатистый грохот прокатился над кронами вековых кедров, эхом отразившись от скал. Арчер сделал первый выстрел. Даже отсюда, с противоположной стороны горы, Гарри ощутил сокрушительную волну праны: сломанный фантазм стрелка врезался в передовой защитный купол монастыря, рассыпаясь тысячами пылающих лазурных стрел.
Следом за взрывом раздался чистый, звонкий боевой клич Сэйбер, заглушивший вой сирен в далеком городе. Золотой рыцарь пошла на прорыв. Воздух на вершине горы мгновенно закипел: Кастер ответила шквалом первородных лучей, и склон озарился фиолетовыми сполохами непрекращающейся канонады.
– Внимание ведьмы приковано к лестнице! – крикнул Гарри, срывая с пояса мешочек с зачарованными нефритовыми пластинами. – Гэнсай, на меня!
Мечница шагнула вплотную, прижимаясь к его правому боку. Ее рука крепко обхватила его за талию, центрируя их общий вес.
Гарри закатал левый рукав пальто. Магический Герб рода Поттер вспыхнул ослепительным, яростным золотом, просвечивая сквозь бледную кожу сетью пульсирующих артерий.
– *Tempus… Localis Retardatio!*
Сорок Магических Цепей в теле юноши взвыли от дикого напряжения. Боль обожгла нервные окончания, во рту мгновенно появился привкус меди, но Гарри не дрогнул. Нефритовые пластины в его руке вспыхнули серебряным огнем и рассыпались в сверкающую пыль, обволакивая их тела полупрозрачным коконом искаженного хронопотока.
– Вверх! – выдохнул он сквозь сжатые зубы.
Гэнсай оттолкнулась от земли.
Ее прыжок бросил вызов законам тяготения. Словно тень гигантской птицы, они взмыли вверх по отвесной скале. В тот миг, когда их кокон коснулся фиолетовой завесы анти-духовного барьера, воздух вокруг них взвыл, словно раненый зверь. Магия Эпохи Богов ринулась вперед, стремясь растворить чужеродную духовную сущность Слуги, превратить ее в первородный эфир…
Но она опоздала.
Благодаря Гербу Поттеров время для Гарри и Гэнсай текло с микроскопическим сдвигом фазы. Барьер реагировал на точку пространства, где они находились долю секунды назад, ударяя по пустоте. Гранит под их ногами шипел и плавился, но сами они, смазанным росчерком пробивая слои чар, летели все выше.
Три толчка от едва заметных выступов скалы, безупречный баланс мечницы, гасящей кинетическую инерцию с помощью гравитационных чар Гарри — и они с глухим стуком приземлились на каменную террасу заднего двора монастыря Рюдо.
Кокон времени схлопнулся с тихим хлопком.
Гарри тяжело опустился на одно колено, прижав ладонь к груди. В глазах плясали черные мушки, сердце колотилось с безумной частотой — удержание временного сдвига против божественной магии сожгло почти половину его текущего резерва.
– Ты как? – шепнула Гэнсай, мгновенно прикрывая его своим телом и выставив катану вперед в низком карауле.
– Цел… – Гарри с трудом выровнял дыхание, доставая из кармана фиал с восстанавливающим зельем крови и залпом осушая его. Горло обожгло горечью, но туман в голове рассеялся. – Барьер пройден. Мы внутри.
***
Задний двор храма утопал в зловещем безмолвии, резко контрастировавшем с канонадой на парадной стороне.
Деревянные павильоны монастыря с изогнутыми крышами чернели во тьме, словно спящие чудовища. Воздух здесь был пропитан запахом ладана, застарелого тлена и концентрированной, тяжелой праны. В центре вымощенного булыжником двора высился старинный колодец, из которого клубами валил густой фиолетовый пар — именно сюда сходились невидимые нити, высасывавшие жизненные силы из сотен жителей Фуюки.
А над центральной площадью монастыря, в сотне метров от них, парила хозяйка этой цитадели.
Кастер была великолепна в своей слепой ярости. Ее фиолетовая мантия развевалась на ветру, капюшон слетел, открывая искаженное злобой бледное лицо и сияющие сапфировые глаза. Вокруг нее вращались десятки огромных магических кругов, исторгавших непрерывный шквал лучей света, которые с ревом неслись в сторону парадных ворот.
Там, внизу, Сэйбер творила невозможное. Золотой рыцарь, объятая вихрем Невидимого Воздуха, шаг за шагом прорубалась сквозь фаланги костяных воинов. Ее броня дымилась от попаданий божественных чар, но несгибаемая воля короля гнала ее вперед. А с далекой сопки, не давая Кастер сосредоточить всю мощь на одном ударе, через каждые несколько секунд прилетали черные спиральные стрелы Арчера, заставляя колдунью ставить спешные щиты.
– Она полностью поглощена боем, – прошептала Гэнсай, ее пальцы на рукояти меча побелели от напряжения. – Ее спина открыта. Дистанция — семьдесят метров. Я смогу сократить ее за один рывок.
– Стой, – Гарри положил руку ей на плечо, его взгляд скользнул по темной галерее главного храмового зала. – Смотри на веранду.
В тени резных деревянных колонн, совершенно неподвижно, стоял человек.
Высокий мужчина в строгом сером костюме и старомодных очках в тонкой оправе. Его короткие темные волосы были аккуратно зачесаны назад, лицо казалось высеченным из мертвого гранита, а взгляд — пустой, лишенный эмоций и страха — был устремлен в ночное небо, словно происходящий вокруг магический апокалипсис был для него обычной сменой погоды.
Соичиро Кузуки. Мастер Кастер.
Его руки были спокойно опущены вдоль тела, но Гарри, активировав структурный анализ, увидел то, от чего по его спине пробежал мороз: вокруг кулаков мужчины мерцала плотная, едва заметная пленка древнегреческого усиления. Кастер укрепила тело своего смертного возлюбленного до состояния адаманта.
– Мастер прикрывает тыл, – холодно констатировала Гэнсай. – Обычный человек… но в его стойке чудится запах сотен заказных убийств. Он профессионал, Гарри. Такой же, как я.
– Я возьму его на себя, – Гарри извлек палочку из кобуры на левом предплечье, а правую руку сжал в кулак, настраивая резонанс Герба. – Твоя цель — Кастер. Не отвлекайся ни на что. Как только я свяжу Кузуки боем, ты взлетаешь на крышу и сносишь ей голову.
Гэнсай повернулась к нему. Ее карие глаза горели непоколебимой решимостью, но на мгновение в них промелькнула безграничная теплота:
– Береги себя. Если он тронет тебя… я разорву его на куски.
– Не тронет, – усмехнулся юноша. – Вперед!
Они сорвались с места одновременно.
Две тени скользнули по влажным булыжникам двора. Гэнсай, используя свое Сокрытие Присутствия, мгновенно растворилась в тумане, устремляясь по балкам галереи к крыше павильона.
Гарри же не стал прятаться.
Его шаги гулко разнеслись по двору.
Соичиро Кузуки среагировал мгновенно. Его голова повернулась в сторону юноши с неестественной, машинной плавностью. Ни тени удивления, ни вопроса на его лице не появилось. Для школьного учителя и тайного ассасина вторжение вражеского мага было лишь задачей, требующей механического устранения.
– Нарушитель, – ровным, лишенным интонаций голосом произнес Кузуки.
Он не стал вставать в классическую стойку каратэ или кэндо. Его тело слегка подалось вперед, колени согнулись, а руки повисли плетьми вдоль бедер — змеиный стиль, созданный исключительно для того, чтобы ломать кости и разрывать артерии в упор.
Без единого звука Кузуки сорвался с веранды.
Скорость смертного человека под заклятием Медеи превзошла все ожидания Гарри. Воздух с визгом лопнул. Мужчина преодолел тридцать метров за треть секунды, материализовавшись прямо перед юношей. Его правая ладонь, сложенная в форме змеиной пасти, со свистом устремилась точно в кадык Гарри — удар, способный пробить стальную плиту.
Но Гарри был готов.
– *Time Alter: Double Accel!*
Мир вокруг замедлил свой бег вдвое. Удар Кузуки, смертоносный и стремительный, превратился в тяжелое, вязкое движение.
Гарри резко качнул корпусом влево, пропуская ладонь в миллиметре от своей шеи. Ударная волна от кулака Кузуки сорвала воротник его пальто и с треском выбила каменную крошку из колонны позади. В то же мгновение Гарри вскинул палочку:
– *Ossis Confringo!*
Костоломное проклятие Дома Блэк — безжалостный, синий луч концентрированной энтропии — сорвалось с кончика палочки в упор, целясь в правое плечо нападавшего.
Но реакция Кузуки была за гранью человеческой логики. Не имея возможности уклониться в воздухе, мужчина вывернул левую руку под немыслимым углом, подставляя под луч укрепленное предплечье.
*Бам!*
Магия брызнула искрами, словно ударившись о броню танка. Заклятие лишь разорвало рукав пиджака, оставив на бледной, зачарованной коже глубокую кровоточащую борозду, но кость уцелела. Кузуки даже не поморщился. Используя инерцию столкновения, он хлестнул ногой снизу вверх, метя Гарри в пах.
– Тц-ч! Живучий ублюдок! – процедил Гарри, сбрасывая ускорение и отпрыгивая назад с помощью кинетического толчка под подошвами. – *Stasis: Local!*
Герб на руке юноши вспыхнул. Пространство вокруг ног Кузуки мгновенно загустело, замедляя его следующий шаг на долю секунды.
Этого мига Гарри хватило.
– *Diffindo Maxima!*
Невидимый кинетический серп рассек воздух. Удар пришелся по коленям Кузуки. Укрепление Кастер выдержало рассечение плоти, но колоссальная кинетическая масса удара сломала баланс убийцы, заставив его тяжело осесть на одно колено.
В это же мгновение на крыше главного павильона раздался свирепый, ликующий вскрик.
– Кастер! – разнесся над горой Энзо ледяной девичий голос.
Колдунья, все еще занятая обстрелом ворот, вздрогнула и резко обернулась. Ее сапфировые глаза расширились от первобытного ужаса: прямо над ней, разорвав завесу тумана, в лунном свете парила тонкая девичья фигура с обнаженным клинком.
Каваками Гэнсай падала вниз, словно карающая молния.
– Откуда?! – в панике взвизгнула Медея, вскидывая руки. – Мой барьер!..
Древнегреческие глифы мгновенно вспыхнули перед ней, формируя тройной лазурный щит абсолютной защиты. Пробить такой щит в лоб не смог бы даже тяжелый артиллерийский снаряд.
Но Гэнсай не собиралась пробивать щит.
– Стиль Синнуки… – ее голос прозвучал тихо, почти шепотом, но его услышали все на этой горе. – *Падение Осеннего Листа.*
Воздух вокруг лезвия катаны дрогнул. Мечница использовала остаточную прану временного смещения, подаренную Гарри. В момент удара клинок не столкнулся с магическим барьером — он сместился во времени на долю секунды вперед, материализовавшись уже *за* плоскостью лазурного щита.
Один взмах. Идеальная горизонтальная линия, рассекшая лунный свет.
*Вжух!*
Серебряная сталь с легким шорохом прошла сквозь тонкую шею колдуньи.
Время словно остановилось. Глаза Медеи остекленели, губы замерли на полуслове древнего заклятия. Тонкая алая нить проступила на ее бледной коже, а затем голова древней чародейки плавно соскользнула с плеч, устремляясь вниз.
– Медея!.. – впервые за весь бой голос Кузуки дрогнул. В мертвом взгляде школьного учителя вспыхнуло нечто человеческое — дикое, рвущее душу отчаяние.
Он забыл о Гарри. Забыл об осторожности. Забыв обо всем на свете, мужчина рванулся вперед, вытягивая руки, чтобы поймать падающее тело своей Слуги.
Гарри не стал стрелять ему в спину. Юноша медленно опустил палочку, тяжело дыша и глядя, как рушится вражеский оплот.
Обезглавленное тело Кастер вспыхнуло золотыми искрами. Духовная плоть Слуги не могла существовать без ядра: золотой свет хлынул из раны, озаряя монастырский двор теплым, погребальным сиянием. Медея распадалась на мерцающий прах, даже в смерти пытаясь дотянуться призрачной рукой до лица своего Мастера.
– Соичиро… сама… – прошелестел в воздухе угасающий голос колдуньи. – Простите… меня…
– Ты хорошо сражалась, Медея, – глухо произнес мужчина, сжимая в ладонях горсть золотых искр, которые тут же таяли без следа. – Ты была моим единственным светом.
Он медленно поднялся с колен. Защитное укрепление на его теле полностью развеялось вместе с гибелью Слуги. Перед Гарри стоял обычный, смертельно уставший человек с разбитыми в кровь костяшками пальцев и пустым, омертвевшим взглядом.
Кузуки повернулся к Гарри. На его лице не было ненависти. Лишь абсолютная, ледяная пустота.
– Твой ход, маг, – ровно произнес он. – Моя война окончена.
Гарри посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. В его памяти всплыли слова деда Чарлуса: «Маг убивает без колебаний, но не опускается до бессмысленной бойни».
– Уходи из города, Соичиро Кузуки, – тихо сказал Гарри, пряча палочку в кобуру. – Прямо сейчас. Садись на первый утренний поезд и исчезни. Если я увижу тебя в Фуюки снова — пощады не будет.
Мужчина посмотрел на свои пустые ладони, затем слегка наклонил голову в коротком, бесстрастном поклоне:
– Договорились.
Не оглядываясь, не прибавив шагу, учитель развернулся и медленно пошел прочь через разрушенные ворота монастыря, растворяясь в ночном тумане.
***
В ту же секунду, когда последние искры Кастер угасли в небесах, гигантский фиолетовый купол над горой Энзо с оглушительным звоном треснул и осыпался мириадами стеклянных осколков.
Вампирическая паутина, душившая Фуюки, лопнула.
Из колодца в центре двора перестал валить ядовитый пар. Магический фон города мгновенно выровнялся, очищаясь от скверны, словно после долгожданной грозы. Сотни горожан, впавших в кому на соседних улицах, сделали глубокий, спасительный вдох в своих постелях.
С крыши павильона легко, бесшумно соскользнула Гэнсай. Ее катана уже покоилась в ножнах. На ее лице, на белом свитере не было ни капли крови — лишь легкая бледность от колоссального расхода сил.
Она подошла к Гарри. Ее темные глаза внимательно осмотрели юношу с ног до головы, задерживаясь на разорванном воротнике пальто и кровоточащей царапине на щеке.
– Ты цел? – ее голос дрожал от сдерживаемого волнения.
– Царапина, – Гарри слабо улыбнулся, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя свинцовую тяжесть во всем теле. – Мы сделали это, Гэнсай. Мы уничтожили цитадель.
Девушка не ответила словами. Она сделала шаг вперед и неожиданно крепко, отчаянно обняла его за плечи, уткнувшись лицом в его грудь. Гарри замер от неожиданности, но уже через секунду его руки мягко сомкнулись на ее талии, прижимая хрупкое, дрожащее тело воительницы к себе.
Она дрожала не от холода и не от страха. Это был откат колоссального нервного напряжения — той дикой, смертоносной концентрации, в которой жила легендарная мечница последние часы.
– Когда он бросился на тебя… – глухо прошептала она в ткань его пальто, – мое сердце едва не разорвалось. Я боялась не успеть. Боялась, что мой клинок опоздает, как это случалось в прошлом…
– Ты успела, – мягко проговорил Гарри, зарываясь пальцами в ее шелковистые, пахнущие дождем и сталью темные волосы. – Ты спасла меня, Гэнсай. Твой меч был безупречен.
Они стояли посреди мертвого храмового двора, не обращая внимания на холодный ветер, согретые общим дыханием и стуком сердец, бившихся в унисон.
Тяжелые шаги на каменной лестнице заставили их неохотно разомкнуть объятия.
В ворота монастыря вошли трое.
Сэйбер шла первой. Ее серебряные латы были покрыты копотью и глубокими царапинами, синее платье местами порвано, но золотые волосы сияли в лунном свете, а изумрудные глаза горели триумфом истинного рыцаря. За ней, тяжело опираясь на деревянный тренировочный меч, ковылял бледный, перемазанный сажей Широ. Замыкала шествие Рин Тосака — ее пальто было в пыли, но на губах сияла победная, гордая улыбка.
С крыши надвратной башни бесшумно спрыгнул Арчер, скрестив руки на груди и окинув поле боя оценивающим взглядом.
– Надо же… – протянула Рин, глядя на пустой помост, где еще недавно восседала владычица Колхиды. – Вы действительно сделали это. Кастер уничтожена.
– Барьер пал, – подтвердила Сэйбер, опуская невидимый меч и с глубоким, искренним уважением глядя на Гэнсай. – Твой удар был молниеносен, Ассасин. Я видела вспышку клинка с лестницы. Ты нанесла удар сквозь божественную защиту. Это мастерство достойно величайших легенд.
Гэнсай коротко поклонилась, ее лицо вновь обрело привычную невозмутимость воина:
– Это была заслуга моего Мастера. Без его управления временем мой клинок разбился бы о щиты чародейки. Мы победили вместе.
Широ подошел к Гарри и протянул ему руку. Пальцы рыжеволосого подростка дрожали от усталости, но взгляд был полон глубочайшей благодарности:
– Спасибо, Гарри. Город спасен. Люди будут жить. Для меня… это самое главное.
Гарри пожал его руку крепким, уверенным движением:
– Ты храбро сражался, Эмия. Твой рыцарь совершила невозможное на этой лестнице.
Рин подошла ближе, смерив Гарри сложным, задумчивым взглядом:
– Итак, Поттер… Первый раунд за нами. Город в безопасности. Согласно нашему договору, сейчас вступает в силу двадцатичетырехчасовое перемирие.
– Верно, – кивнул юноша, доставая часы. – Ровно сутки. Никаких атак, никакого шпионажа. Мы восстанавливаем силы.
– Трофеи храма запечатаны, – добавила Рин, указав на библиотеку монастыря. – Завтра днем мои фами