Любовь монарха
Тяжесть небесного свода
Прошло три недели с того дня, как я впечатал Ча Хэ Ин в сырой бетон полигона, выбив из ее головы последние остатки ядовитых девичьих иллюзий.
Результат превзошел все ожидания. Когда она вернулась из внеочередного отпуска, Ассоциация не узнала своего вице-лидера. От прежней гордой мечницы, привыкшей к обожанию публики и снисходительным взглядам в сторону мужчин, не осталось и следа. Исчезла та заносчивая стерва, что считала себя вправе требовать моей любви. Теперь она вела себя тише воды, ниже травы — словно вышколенная, преданная собака, которая однажды увидела оскал истинного вожака стаи и навсегда уяснила свое место у подножия трона.
При редких случайных встречах в холле Ассоциации Хэ Ин мгновенно опускала глаза, прижимала руки к швам и кланялась мне под идеальным прямым углом, не смея поднять взгляд выше моих ботинок. Никаких лишних слов, никаких томных вздохов, никакого запаха обиды — лишь глухой, въевшийся в подкорку инстинкт выживания.
Она поняла правила игры. И этого было достаточно.
В нашем пентхаусе царил блаженный, безмятежный покой. Сухо день ото дня становился все внимательнее: он уже сидел на ковре без поддержки, с невероятно важным видом перебирая зачарованные кубики и неосознанно выстраивая вокруг себя крошечные барьеры из чистой тьмы. Алекс же продолжал проверять этот мир на прочность. Младший научился шустро ползать, и его любимым развлечением стало внезапное нападение на мои домашние тапочки с победным пусканием золотых искр из носа. Юки часами возился с сыновьями, заливисто смеясь, а по ночам в нашей спальне за закрытыми дверями мы продолжали сжигать друг друга в первородном пламени, соединяя холод могил с жаром небесных сфер.
Я наивно полагал, что так будет всегда. Но покой существ нашего уровня никогда не длится долго.
Все началось в полдень вторника.
Небо над Сеулом не просто затянуло тучами — его разорвало. Это не было похоже на открытие обычных врат, к которым привыкли охотники. Никаких синих вихрей низших рангов, никакого багрового свечения надвигающегося бедствия S-ранга.
Небосвод треснул с оглушительным, металлическим скрежетом, будто кто-то снаружи вспорол ткань реальности гигантским золотым лезвием. Облака окрасились в слепящий, неестественный нефритово-золотой цвет. Пространство задрожало с такой силой, что в небоскребах Каннама одновременно лопнули тысячи окон, осыпая улицы стеклянным дождем.
Система внутри моей головы взвыла тысячами алых предупреждений, захлебываясь от неизвестных кодов ошибок.
[ВНИМАНИЕ!] [ОБНАРУЖЕНО ВТОРЖЕНИЕ ВНЕШНИХ СУЩНОСТЕЙ ВЫСШЕГО ПОРЯДКА!] [РАНГ УГРОЗЫ: НЕ ОПРЕДЕЛЕН / БОЖЕСТВЕННЫЙ]
Из расколотого золотого зева хлынули они.
Это были не демоны и не звери из подземелий. С небес спускались гиганты, закованные в сияющие нефритовые латы, многорукие исполины с ликами безжалостных идолов, крылатые звери с телами химер и глазами из раскаленного золота. Каждое из этих созданий источало ауру, превосходящую верховных боссов национального уровня.
Они не пришли охотиться. Они пришли карать.
Первый же удар многорукого титана снес телевизионную башню, словно сухую травинку. Грохот обрушивающихся конструкций слился с безумным, захлебывающимся воем сирен гражданской обороны. По улицам покатилась взрывная волна, подминая под себя автомобили, разрывая асфальт, погребая под обломками сотни людей.
Крики ужаса заполнили город.
– Черт… что это за твари такие?! – доносились до моего слуха отчаянные вопли охотников из патрулей Ассоциации, чьи клинки и заклинания бессильно рассыпались о сияющую броню небесных захватчиков. – Они не пробиваются! Магия не работает!
– Нам конец! Это конец света! Бегите! Спасайтесь!
Охотники гибли пачками. Один взмах золотого копья исполина превратил в кровавую пыль целый ударный отряд A-ранга. Воздух наполнился запахом горелой плоти, озона и пыли рушащегося мегаполиса.
Я стоял на балконе пентхауса. Мои грозовые глаза потемнели до цвета первородного небытия. Тьма под моими ногами вздыбилась стометровыми волнами, готовая выплеснуть в город миллионы теневых солдат. Я уже открыл рот, чтобы отдать приказ Игрису и Беру окружить район и разорвать этих ублюдков на части…
Как вдруг пространство вокруг замерло.
– Сиди с мальчиками, Джинву, – раздался за моей спиной голос.
Низкий. Глубокий. Вибрирующий такой древней, леденящей душу мощью, от которой даже верховные тени внутри моего чертога инстинктивно склонили головы.
Я обернулся.
Юки больше не был тем домашним парнем в безразмерной футболке. Проклятие, веками сдерживавшее его суть, не исчезло, но его драконья воля разорвала человеческие ограничения в клочья. На нем сияли черные с чистым червонным золотом боевые доспехи. Широкие шелковые шаровары струились вокруг мускулистых ног, короткое кимоно с золотыми драконьими узорами плотно облегало торс, а наручи на предплечьях пылали лазурным огнем. Его черные волосы развевались на невидимом ветру, побритые виски подчеркивали хищную линию челюсти, а в небесно-голубых глазах бушевал первобытный, беспощадный шторм.
На его правом запястье браслет растворился, обратившись в столб черного пламени.
– Это пришли за мной, – криво, хищно усмехнулся Юки, и в этой усмешке было столько яда, сколько не вместило бы ни одно море. – Нефритовые псы почуяли, что печать ослабла. Думают, дракон в клетке разучился ломать хребты.
Он шагнул за перила балкона. Не упал — шагнул в пустоту, словно под его ногами были не сотни метров пропасти, а гранитные ступени тронного зала.
В следующее мгновение Юки вскинул обе руки к небу.
Из его груди вырвался ослепительный, мягкий золотистый свет. Волна драконьего милосердия и несокрушимой защиты накрыла город за доли секунды. Колоссальный золотистый купол накрыл Сеул, накрыл наш жилой комплекс, улицы, рушащиеся здания и толпы окровавленных людей.
Все, кто находился под этим куполом, замерли.
Раны умирающих охотников начали затягиваться прямо на глазах: сломанные кости с сухим треском вставали на место, разорванная плоть срасталась, кровь останавливалась, а в легкие людей хлынул чистый, целебный воздух. Золотой барьер встал намертво, отсекая падающие обломки небоскребов и удары чудовищ.
А затем началось возмездие.
Самый огромный из небесных гигантов — четырехрукое чудовище высотой с пятидесятиэтажный дом, сжимавшее в лапах нефритовые топоры, — уже занесло оружие над разрушенной площадью, готовое раздавить отряд уцелевших людей.
С небес раздался свист, заглушивший вой сирен.
Тяжелый, чудовищный черно-золотой шест, толщиной с вековую сосну и длиной в добрую сотню метров, пробил облака на гиперзвуковой скорости. Воздух взорвался конической ударной волной. Шест вошел ровно в темя четырехрукого гиганта, прошил его насквозь через все туловище и с сокрушительным грохотом вонзился глубоко в земную кору, расколов площадь пополам.
Чудовище даже не успело издать предсмертный хрип — божественная тварь просто лопнула, разлетевшись на куски золотистой плоти и нефритовой пыли, мгновенно испарившейся в черном пламени.
А на самом верху этого вертикально стоящего исполинского шеста, на крошечном пятачке золоченого металла, стоял мой муж.
Юки стоял, скрестив руки на груди, легко удерживая равновесие на стометровой высоте. Ветер трепал его черные пряди, а по золотым наплечникам бежали синие разряды молний.
Его голос, усиленный маной Небесного Дракона, прогремел над горящим Сеулом, раскатываясь раскатами первородного грома:
– Сколько столетий прошло… Давно я с вами не сражался, низкие твари! Неужели Нефритовый трус не нашел никого получше, чтобы прислать за моей головой?!
Оставшиеся небесные твари взвыли от ярости, обращая свои слепящие взгляды на дерзкого одиночку. Десятки крылатых химер и бронированных исполинов ринулись к шесту, стремясь разорвать его на части.
Юки лишь насмешливо фыркнул. Он вытянул правую руку высоко вверх, растопырив пальцы.
– Тучи, ко мне! – скомандовал он.
Небо повиновалось мгновенно. Нефритовое сияние разорванных небес было заживо сожрано грозовыми черными тучами, которые стянулись к его ладони в чудовищную спираль.
– Бей со всей мочи, Кинтоунь!
Грянул взрыв. С небес на призванное грозовое облако ударил сноп ослепительно-белых молний. Юки сжал кулак — и небесный шторм послушно обрушился вниз сотнями ветвистых, ослепляющих разрядов. Молнии с ювелирной, сокрушительной точностью били по небесным тварям. Крылатых химер сжигало дотла прямо в воздухе; гиганты, ловя грудью электрические столбы, разваливались на дымящиеся куски камня и золота.
Юки легко спрыгнул с вершины шеста.
Он падал вниз со стометровой высоты, не замедляясь, но за метр до земли мягко затормозил на подушке из плотного ветра. Он протянул руку — и гигантский шест, стоявший посреди площади, с гулким звоном уменьшился за долю секунды, превратившись в аккуратный боевой посох длиной чуть больше двух метров, идеально легший в его ладонь.
– Жалкое… смертное… существо! – раздался скрежещущий, полный безумного высокомерия голос.
Из золотой воронки на площадь спустился их предводитель. Четырехметровый гуманоид в сияющей мантии из жидкого золота, с головой, увенчанной короной из нефритовых шипов. В его глазах горела абсолютная, фанатичная спесь высшего создания.
– Как ты смеешь поднимать руку на вестников чертога?! – взревел он, и от его голоса крошился асфальт. – Мы боги! Мы закон этого мироздания! Ты — лишь червь, запертый в оболочке из плоти! Склонись и прими казнь!
Юки медленно склонил голову набок. На его фарфоровом лице заиграла та самая улыбка, от которой у меня самого по спине иногда пробегал сладкий мороз.
– Боги? – переспросил он обманчиво-мягким тоном, покручивая посох между пальцами с такой скоростью, что тот превратился в размытый золотой диск. – Вот как. Ну держи тогда, «бог». Лови подарочек.
Юки небрежным, почти ленивым движением кисти швырнул свой шест прямо в грудь самопровозглашенному божеству.
Тот презрительно осклабился. Считая это обычной деревянной или металлической палкой смертного, божественный предводитель вскинул обе бронированные руки, намереваясь поймать оружие на лету и переломить его пополам на глазах у выживших людей.
Его пальцы сомкнулись на черно-золотом металле.
И в этот же миг раздался мокрый, кошмарный хруст.
Оружие, созданное по образу и подобию шеста Великого Мудреца, весило столько, сколько весит целая горная цепь, спрессованная в два метра стали. Смертная и даже младшая божественная плоть физически не могла выдержать такой колоссальной массы.
Обе руки золотого предводителя оторвало к чертовой матери в ту же секунду, превратив сухожилия и кости в бесформенное месиво.
Шест даже не замедлил своего движения. Увлекая за собой оторванные конечности, он с глухим, чудовищным звуком рухнул на землю под ногами твари.
Удар сотряс весь район. Земля прогнулась, асфальт вздыбился волнами, и посреди площади образовалась пятидесятиметровая воронка, из которой во все стороны поползли глубокие трещины. Сам предводитель, лишившись рук и сбитый ударной волной, с воплем рухнул на колени у самого края кратера, захлебываясь золотой кровью.
Юки стоял в десяти шагах, не сдвинувшись с места.
Он лениво вытянул раскрытую ладонь вперед.
Тяжелейший артефакт, вызвавший локальное землетрясение, послушно вылетел из кратера, рассекая воздух, и мягко шлепнулся обратно в руку своего истинного хозяина. Юки легко подбросил его, перехватил поудобнее и широким, вальяжным движением закинул посох себе за шею, уложив его на плечи и лениво свесив с него предплечья.
– Что-то вы, боги, совсем хилые пошли, – насмешливо протянул Юки, медленно приближаясь к скулящей твари. – Даже мой шест удержать не можете. А гонору-то было… Нефритовый старик совсем обленился, раз отправляет на землю такой мусор.
– Чудовище… – захрипел золотой командир, судорожно пятясь назад на обрубках локтей. – Кто ты такой?! Ты не можешь быть человеком!
– Я тот, кого вы, ублюдки, две тысячи лет пытались заставить ползать на коленях, – оскалился Юки.
В его синих глазах полыхнуло лазурное пламя дракона.
Шест в его руках мгновенно уменьшился до размеров короткой дубинки. Юки сделал один шаг — и исчез.
Скорость его движений превосходила законы физики. Это была чистая, первородная мощь, основанная исключительно на запредельной физической силе существа, равного Царю Обезьян.
Первый удар кулака пришелся прямо в челюсть золотого командира.
Ударная волна от этого движения была настолько чудовищной, что воздух перед кулаком Юки сжался в видимый белый диск. Голова божественного предводителя просто взорвалась снопом искр, а кинетическая энергия прошла сквозь его тело дальше. Ударная волна снесла фасад трех стоящих позади полуразрушенных зданий, обратив остатки бетона и стекла в мелкую пыль на площади в несколько кварталов.
Шест в левой руке Юки мгновенно удлинился на пятьдесят метров, утолщаясь до размеров тарана.
Одним круговым взмахом он перерубил пополам десяток наступающих бронированных исполинов, превратив их божественную броню в смятые жестянки. Шест уменьшался, увеличивался, крутился в его руках со скоростью торнадо. Юки двигался в этом танце смерти с грацией дикого зверя: он наносил сокрушительные удары ногами, кроша черепа небесных тварей, бил локтями, вызывая звуковые удары, от которых лопались барабанные перепонки у чудовищ.
Ему не нужна была магия. Ему не нужны были заклинания.
Чистая физическая сила Небесного Дракона, освобожденного от вековых цепей, методично и безжалостно стирала божественную армию вторжения в порошок.
Оставшиеся твари, осознав, с кем имеют дело, в ужасе бросились обратно к золотому разлому в небе. Но Юки не собирался их отпускать.
Он вогнал конец шеста в землю, заставив его мгновенно вырасти на километр вверх, прямо в центр золотой воронки, и с силой провернул рукоять.
Черное пламя и молнии хлынули по шесту в самое нутро портала. Раздался оглушительный небесный стон — и золотые врата схлопнулись, разлетевшись миллионами мелких искр, отрезав вторженцам путь к отступлению и уничтожив тех, кто пытался сбежать.
Над разрушенной площадью повисла оглушительная, мертвая тишина.
Пыль медленно оседала. Золотистый исцеляющий купол Юки плавно растаял в воздухе, оставив после себя тысячи целых, невредимых людей и охотников, которые стояли на коленях среди руин, не в силах поверить в то, что они только что увидели.
Посреди гигантского кратера стоял один человек.
Его черно-золотые доспехи блестели в лучах пробившегося сквозь тучи солнца. Шест снова уменьшился до тонкого браслета, обвившего его правое запястье. Юки тяжело выдохнул, зачесал пятерней взъерошенные темные волосы назад и повернул голову в сторону нашего пентхауса.
Его синие глаза встретились с моими серыми грозовыми тучами.
Я стоял на краю балкона, глядя на него сверху вниз. Внутри меня все пело от дикой, первобытной гордости. Мой муж. Мой дракон. Непобедимый, свирепый бог, чья ярость расколола небеса, защищая наш город и наш дом.
Я сделал шаг вперед, растворяясь в тени, и материализовался прямо перед ним на дне растрескавшегося кратера.
Юки посмотрел на меня, и в его глазах мгновенно растаял холод битвы. Осталась лишь теплая, глубокая синева и легкая, виноватая улыбка мальчишки, который только что разбил соседское окно.
– Кажется, я немного увлекся, Джинву, – хрипло произнес он, опуская плечи. – Слишком долго копилось.
Я подошел вплотную, не обращая внимания на тысячи ошеломленных взглядов охотников и выживших гражданских, наблюдавших за нами из-за обломков. Моя рука легла ему на затылок, пальцы запутались в черных прядях, а вторая ладонь собственнически притянула его за талию, прижимая к моей груди.
– Ты был великолепен, – прошептал я ему в самые губы, чувствуя исходящий от его кожи запах озона и раскаленного золота. – Абсолютно великолепен, мой Небесный Дракон.
Юки выдохнул, уткнувшись лбом в мое плечо, и тихо, переливчато рассмеялся:
– Надеюсь, парни не испугались грохота?
– Сухо даже бровью не повел, – улыбнулся я, целуя его в висок. – А Алекс, кажется, пытался подпевать твоим молниям. Пойдем домой, Юки. Битва окончена.
– Пойдем, – выдохнул он, сжимая мою руку, переплетая наши пальцы, на которых тускло блеснули одинаковые кольца из метеоритного железа и драконьего золота.
Я раскрыл полог тьмы, укрывая нас от всего мира, и мы шагнули в тень — два владыки, доказавшие небесам, что их дом неприкосновенен.