Лихорадка
Ритм разбитого стекла
Утро не просто ворвалось в сознание Пика — оно вбило в него раскаленный гвоздь. Грохот, донесшийся из коридора, был настолько мощным, что пол под кроватью, казалось, мелко задрожал. Следом за грохотом, словно по отрепетированному сценарию, взвился на ультразвуке голос Зонтика. Это был не просто плач, а настоящий, надрывный рев человека, чья вселенная только что схлопнулась до размеров разбитой любимой чашки или испачканного чернилами шарфа.
И, конечно же, финальным аккордом этой какофонии стал смех. Дребезжащий, едкий, абсолютно невыносимый хохот Вару, который, судя по звуку, едва не задыхался от восторга.
– Ха-ха-ха! Зонтя, ты видел свою рожу? Ты сейчас выглядишь как мокрая курица, которую переехал грузовик с краской! – Вару зашелся в новом приступе веселья. – Курилка, гляди, он теперь цвета «депрессивный индиго»!
– Вару, это абсолютно нерационально и на 98% выходит за рамки приличия! – привычно вклинился голос Куромаку. – Немедленно отойди от него, ты мешаешь мне оценить масштаб ущерба!
Пик открыл глаза и тут же пожалел об этом. Потолок медленно, но верно уплывал куда-то вправо, оставляя за собой мутные разводы. Голова гудела так, словно внутри него поселился рой разъяренных шершней. Каждое движение глаз вызывало резкую вспышку боли в висках. Горло, которое вчера просто саднило, теперь превратилось в сплошную открытую рану. При попытке сглотнуть Пик едва не вскрикнул — ощущение было такое, будто он проглотил горсть битого стекла.
«Снова… — пронеслось в голове. — Опять этот цирк».
Он лежал неподвижно несколько минут, пытаясь собрать воедино осколки собственного сознания. Тело казалось чужим, ватным и непомерно тяжелым. Хотелось просто накрыть голову подушкой и лежать так до тех пор, пока мир не перестанет вращаться или пока он не перестанет существовать вовсе.
Но шум за дверью нарастал. Судя по звукам борьбы и топоту, Вару решил не ограничиваться одной пакостью, а Куромаку, судя по всему, исчерпал лимит словесных предупреждений.
Пик с трудом сел на край кровати. Мир совершил резкий кульбит, и Пику пришлось вцепиться пальцами в матрас, чтобы не свалиться на пол. Перед глазами плясали фиолетовые пятна.
«Если я сейчас не выйду и не дам этому зеленому придурку подзатыльник, — подумал Пик, морщась от пульсации в голове, — то Куромаку снова придет сюда. Со своими градусниками, таблетками и этой своей невыносимой, удушающей заботой».
Воспоминание о вчерашнем вечере, когда Куро сидел у его кровати и читал вслух, вызвало у Пика странный укол вины, смешанный с глухим раздражением. Он ненавидел чувствовать себя слабым. Ненавидел, когда его опекали. Для всех он был лидером, скалой, несокрушимым Пиковым Королем. А скалы не болеют ангиной. Скалы не лежат пластом, пока их подчиненные громят дом.
Превозмогая тошноту, Пик поднялся. Его пошатывало. Он подошел к шкафу, каждое движение казалось замедленной съемкой. Переодеться в чистую толстовку было сродни подвигу. Когда он потянулся за расческой, рука заметно дрожала.
В зеркале на него смотрело нечто, лишь отдаленно напоминающее лидера пиковых. Бледная кожа, лихорадочный блеск в глазах и тени под ними, которые казались почти черными. Пик кое-как пригладил свои «рога», стараясь придать себе хоть сколько-нибудь боевой вид.
На тумбочке лежала книга — та самая, которую Куромаку оставил вчера. Пик, сам не зная зачем, взял ее в руки. Тяжелый переплет приятно холодил ладонь. Это был какой-то научный трактат, судя по названию, но сейчас буквы для Пика были просто набором черных закорючек.
– Соберись, тряпка, – прохрипел он себе под нос. Собственный голос прозвучал так, будто он неделю провел в пустыне без воды.
Он подошел к двери и взялся за ручку. В коридоре в этот момент что-то с грохотом упало — кажется, это была вешалка.
– Вару, прекрати немедленно! – голос Куромаку сорвался на крик. – Ты же видишь, что Зонтику плохо! Это деструктивно!
– Ой, да брось, Курилка, ему всегда плохо! – огрызнулся Вару. – Он просто ищет повод поныть, а я даю ему реальную причину!
Пик резко распахнул дверь. От резкого движения в голове словно взорвалась петарда, и он на секунду прислонился к косяку, чтобы не упасть.
Картина в коридоре была классической: Зонтик сидел на полу, прижимая к себе колени, его голубые волосы были щедро перепачканы чем-то ярко-зеленым и липким. Рядом стоял Вару, победно размахивая пустой банкой из-под краски. Куромаку, взъерошенный и злой, пытался отобрать у Пятого банку, одновременно поправляя съехавшие набок очки.
При появлении Пика все трое замерли. В коридоре повисла тяжелая, звенящая тишина. Даже Зонтик перестал всхлипывать, во все глаза уставившись на своего Короля.
Пик стоял, тяжело дыша через нос. Он чувствовал, как пот катится по спине, а ноги становятся совсем соломенными. Но он смотрел прямо на Вару. Его взгляд, подернутый дымкой лихорадки, все еще сохранял ту самую пугающую остроту, от которой у Пятого обычно пропадало желание шутить.
– Пик? – первым подал голос Куромаку. Его гнев мгновенно сменился тревогой. – Почему ты встал? Твои показатели вчера были критическими, и я на 99% уверен, что за ночь ситуация не улучшилась.
Пик проигнорировал его. Он сделал шаг вперед, потом еще один. Каждый шаг отзывался в позвоночнике острой болью. Он подошел к Вару, который внезапно перестал улыбаться и сделал полшага назад.
– Ты… – Пик попытался сказать «ты совсем страх потерял?», но из горла вырвался лишь сдавленный, свистящий хрип.
Он не стал продолжать попытки заговорить. Вместо этого Пик поднял руку и отвесил Вару короткий, но увесистый подзатыльник.
– Ай! – Вару схватился за затылок, выронив банку. Та со звоном покатилась по паркету. – Ты чего, рогатый? Больной, что ли?
Пик прищурился, и Вару, пробормотав что-то невнятное про «психов с температурой», поспешил ретироваться в сторону своей комнаты. Он знал: когда Пик в таком состоянии, лучше не испытывать судьбу.
– Зонтик, иди… отмывайся, – выдавил Пик, указывая рукой в сторону ванной.
Шестой клон, шмыгнув носом, быстро поднялся и, бросив на Пика полный благодарности и страха взгляд, скрылся за дверью санузла.
Остались только двое. Пик чувствовал, как силы покидают его окончательно. Перед глазами все поплыло окончательно, превращая Куромаку в одно большое серое пятно.
– Это было… крайне неразумно, – раздался голос Куро совсем рядом. – Ты едва стоишь на ногах. Зачем ты вышел? Я бы сам справился с Вару.
– Не справился бы… – прохрипел Пик, чувствуя, как его ведет в сторону.
Куромаку успел подхватить его под локоть прежде, чем Пик врезался в стену.
– Конечно, не справился бы, – в голосе Трефового послышались нотки горькой иронии. – Ведь у меня нет твоей способности запугивать окружающих одним своим видом, даже находясь в состоянии полураспада.
– Отпусти… – Пик попытался высвободиться, но рука Куромаку держала крепко.
– Нет. Мы возвращаемся в кровать. На этот раз я запру дверь снаружи, чтобы у тебя не возникло соблазна совершать новые «героические» подвиги. Твое состояние, Пик, на 100% неудовлетворительное.
Куромаку практически дотащил его до комнаты. Пик не сопротивлялся — у него просто не осталось на это ресурсов. Как только его спина коснулась прохладной простыни, он закрыл глаза, чувствуя, как мир наконец-то перестает бешено вращаться.
– Ты принес книгу, – заметил Куромаку, подбирая упавший на пол том. – Решил почитать в перерывах между воспитанием валетов?
– Думал… отвлечься, – соврал Пик, не открывая глаз.
Он слышал, как Куро ставит книгу на тумбочку, как шуршит упаковка таблеток, как наливается вода в стакан. Этот размеренный шум успокаивал лучше любого снотворного.
– Выпей, – Куромаку приподнял его голову. – Это жаропонижающее. И на этот раз я не уйду, пока не увижу, что ты уснул. Твое упрямство вредит не только тебе, но и всей нашей системе.
Пик послушно проглотил лекарство. Вода показалась ему божественным нектаром, хотя горло все еще протестовало против каждого глотка.
– Куро… – позвал он, когда Трефовый уже собирался отойти к креслу.
– Да?
– Скажи Вару… если он еще раз… я его…
– Я передам ему твою угрозу в максимально точных выражениях, – перебил его Куромаку. – А теперь спи. Это логично, обоснованно и является единственным верным алгоритмом действий в данной ситуации.
Пик хотел что-то возразить, но сон накрыл его внезапно и беспощадно. Последним, что он почувствовал, было легкое, почти невесомое прикосновение прохладной ладони к его лбу.
– Температура растет, – негромко произнес Куромаку в пустоту комнаты. – Невероятно. Столько силы воли — и на такую глупость.
Он сел в кресло, открыл принесенный с собой ноутбук, но работать не спешил. Он смотрел на своего Короля, который даже во сне выглядел так, будто готов в любой момент вскочить и броситься в бой.
В коридоре снова послышались шаги. Кто-то подошел к двери и нерешительно поскребся. Куромаку бесшумно поднялся и приоткрыл дверь. На пороге стоял Вару. Без очков он выглядел на удивление потерянным, хотя и старался сохранять привычную ухмылку.
– Ну, че он там? – шепотом спросил Пятый. – Не сдох?
– Пик спит, – так же тихо ответил Куромаку. – И если ты его разбудишь, Вару, я не стану тебя останавливать, когда он проснется в следующий раз. А судя по силе того подзатыльника, который он тебе отвесил, будучи в полуобморочном состоянии, в следующий раз он тебя просто аннигилирует.
Вару нервно сглотнул и покосился на спящего лидера.
– Да ладно, я просто спросить хотел… Может, ему это… лимонов надо? Или чего там больные едят?
Куромаку удивленно приподнял бровь.
– Лимоны содержат витамин С, что может быть полезно. Если ты сможешь добыть их, не устроив при этом пожар или потоп, это будет на 50% полезнее всех твоих предыдущих действий за сегодня.
Вару фыркнул, развернулся и быстро ушел в сторону кухни.
Куромаку закрыл дверь и вернулся на свой пост. Тишина в доме наконец-то стала настоящей. Не той напряженной тишиной перед бурей, к которой они все привыкли, а спокойной, лечебной.
Пик спал, и на его лице медленно разглаживалась суровая складка между бровями. Он сделал то, что считал нужным — подтвердил свой статус, даже будучи на грани. И теперь он мог позволить себе слабость.
Куромаку поправил очки и наконец-то открыл файл с отчетом. Но прежде чем погрузиться в цифры, он еще раз взглянул на Пика.
– Логично, – прошептал он сам себе. – Абсолютно логично.
За окном медленно разгорался день, но в этой комнате время словно остановилось, оберегая покой того, кто всегда оберегал их всех. Даже если он делал это с помощью подзатыльников и хриплого рычания.