← Назад к обзору

Ледяной маг

Дыхание Коцита и пламя феникса

Утреннее солнце пробивалось сквозь тонкие бамбуковые жалюзи, расчерчивая светлыми полосами просторную комнату на втором этаже.

Асия Ардженто открыла глаза и замерла, боясь шелохнуться. Несколько долгих секунд она просто слушала тишину, в которой не было ни свиста плетей инквизиторов, ни безумного металлического смеха отца Фрида, ни шелеста смоляных крыльев падших ангелов. Пахло свежим кедровым деревом, сушеной лавандой и чем-то невероятно аппетитным, доносящимся с первого этажа — ароматом свежесваренного кофе, жареного кунжута и сладкой выпечки.

Она провела ладонью по чистому хлопковому одеялу. Тело больше не болело. Глубокая рана на груди, оставшаяся после того, как падшая Рейнар вырвала ее священный механизм, затянулась без единого шрама благодаря крови леди Грейфии и природной магии сестер-нэкомат. На тонких пальцах девушки мягко пульсировали два изумрудных кольца — Сумеречное Исцеление вернулось к ней, чистое, очищенное от скверны и больше не вызывающее страха.

Она была жива. И впервые за долгие годы скитаний у нее была своя собственная комната с мягкой постелью, белым письменным столом и шкафом, в котором висели аккуратно выглаженные платья, купленные вчера вечером.

Асия быстро оделась в простое темно-синее платье чуть ниже колен, тщательно расчесала золотистые волосы и несмело спустилась по деревянной лестнице.

Внизу кипела жизнь.

На кухне, подвязав широкие рукава шелкового кимоно пестрой лентой, колдовал у плиты Гарри. Его пепельно-серые волосы были собраны в небрежный хвост, а на лице играло спокойное, сосредоточенное выражение, какое бывает у мастеров древних ритуалов. Перед ним шкворчала глубокая сковорода с тончайшими ломтиками маринованной говядины, рядом остывали пышные блинчики, а в глиняном чайнике настаивался жасминовый чай.

За кухонным островом сидела Курока. На беглой нэкомате была лишь безразмерная мужская рубашка Гарри, едва прикрывавшая бедра, ее черные ушки лениво подрагивали в такт тихому радио, а два пушистых хвоста методично обвивали ножку стула.

Рядом с ней, смирно положив ладони на колени, сидела Конеко. Маленькая ладья Гремори пришла в дом на рассвете, едва рассеялся утренний туман. На ней была стандартная форма Академии Куо, но теперь из ее белых волос гордо торчали два белоснежных кошачьих ушка, а за спиной лениво покачивался пушистый белый хвост. Она больше не прятала свою суть. Она сидела рядом со старшей сестрой, прижавшись плечом к ее боку, и с детским восторгом наблюдала, как Курока намазывает джемом свежий тост.

– Доброе... доброе утро всем, – робко произнесла Асия, остановившись на пороге кухни и поклонившись.

– Асия-тян! – Курока мгновенно повернулась к ней, озарившись широкой кошачьей улыбкой. – Проснулась, нья? Садись скорее, наш ледяной шеф-повар сегодня превзошел сам себя! Если не поторопишься, Широне съест все блинчики!

– Я не съем все, – тихо, с легким румянцем на щеках возразила Конеко, отправляя в рот кусочек яблока. – Но они... очень вкусные. Грей-семпай готовит лучше, чем повара в особняке Гремори.

– Для тебя просто Гарри, маленькая кошка, – юноша снял сковороду с огня и ловким движением переложил мясо на широкое керамическое блюдо. – Доброе утро, Асия. Как самочувствие? Голова не кружится?

– Нет, совсем нет, спасибо вам, Грей-сан... то есть Гарри-сан, – девушка подошла ближе, чувствуя, как от доброты этих людей к горлу подкатывает ком. – Я... я могу чем-то помочь? Помыть посуду? Накрыть на стол?

– Твоя главная задача на сегодня — восстанавливать силы и привыкать к мысли, что тебе больше не нужно заслуживать право на кусок хлеба молитвами и побоями, – мягко, но твердо ответил юноша, ставя перед ней тарелку с горячими блинчиками и поливая их кленовым сиропом. – Ешь. Через час прибудет важная гостья.

– Гостья, нья? – Курока настороженно повела ушками, отложив тост. – Ты о серебряноволосой горничной?

– Да. Тетя Грейфия обещала прийти в девять. Она принесет официальные документы от Владыки Люцифера и, насколько я понял, намерена лично проверить, насколько хорошо я контролирую наследие нашего общего рода.

– У-у-у, – протянула Курока, состроив забавную испуганную гримасу и прижав ушки к голове. – Значит, нас ждет инспекция от сильнейшей Королевы Подземного Мира. Придется спрятать недопитое саке под диван, иначе она заморозит меня взглядом, нья.

– Она не страшная, – неожиданно подала голос Конеко, сделав глоток теплого чая. – Госпожа Грейфия строгая, но справедливая. Она всегда защищала меня, когда старейшины ворчали на президента Риас из-за того, что та держит в свите нэкомату.

Гарри сел во главе стола, налив себе крепкого чая без сахара. Глядя на этих троих — раненую жизнью монашку, беглую дьяволицу, спасшую его из ада, и маленькую кошечку, обретающую голос, — он чувствовал странное, незнакомое доселе умиротворение. Это не было похоже на душное поместье Поттеров, где каждый взгляд Лили был полон скрытого укора, а голос Джеймса сочился спесью. Здесь не было фальши. Здесь была стая. Семья, которую он собрал сам из осколков чужих трагедий.

Ровно в девять ноль-ноль пространство посреди просторной гостиной задрожало.

Воздух наполнился густым ароматом озона и морозной свежести. Серебристо-алый магический круг с гербом Дома Люцифера бесшумно вспыхнул на паркете, не оставив даже следа копоти, и из него плавно шагнула Грейфия Люцифуг.

Сегодня великая дьяволица выглядела так же безупречно, как и в ночь битвы у церкви. Длинное платье горничной сидело на ней как влитое, серебряные косы лежали на плечах с идеальной симметрией, а в руках она держала плотную папку из тисненой черной кожи с золотыми застежками.

– Мир вашему дому, – ее голос прозвучал спокойно и размеренно, словно шелест падающего снега.

Курока тут же подобралась, приняв чинную позу, Конеко вежливо склонила голову, а Асия испуганно замерла, широко распахнув глаза.

– Рад видеть вас, тетя Грейфия, – Гарри поднялся из-за стола и отвесил неглубокий, исполненный достоинства поклон. – Чай еще горячий. Присоединитесь?

В алых глазах сильнейшей Королевы промелькнула едва заметная искра тепла. Она подошла к столу, положила папку на свободный край и села в предложенное кресло.

– Благодарю, племянник. Чашка хорошего чая перед деловым разговором никогда не бывает лишней.

Асия, преодолев робость, подошла к столу и дрожащими руками налила ароматный жасминовый напиток в фарфоровую чашку, бережно поставив ее перед высокой гостьей:

– Пожалуйста, госпожа Грейфия.

Дьяволица внимательно оглядела бывшую послушницу. Ее взгляд скользил по ауре девушки, проверяя каналы циркуляции жизненной силы.

– Твое духовное тело стабилизировалось быстрее, чем я предполагала, юная Ардженто. Кровь Люцифуг и сендзюцу сестер сотворили настоящее чудо. Твой Священный Механизм больше не конфликтует с плотью. Отныне ты чиста. Ни Церковь, ни бродячие падшие не посмеют заявить на тебя права.

– С-спасибо вам огромное! – Асия низко поклонилась, ее глаза увлажнились. – Если бы не вы и не Гарри-сан...

– Благодари моего племянника, – Грейфия сделала изящный глоток чая. – Это он вырвал тебя из рук Рейнар и отказался отдавать под опеку Дома Гремори. Что ж, перейдем к делам.

Она щелкнула застежкой папки и извлекла три документа, покрытых сложными печатями из сургуча и магических чернил.

– Во-первых, – Грейфия пододвинула первый свиток к Куроке. – Официальный вердикт Совета Четырех Владык. Все обвинения в государственной измене, мятеже и убийстве высшего дьявола с тебя сняты. Преступления твоего бывшего хозяина Набериуса официально преданы огласке в Подземном Мире. Его род лишен всех привилегий, а тебе присвоен статус вольного ёкая высшего ранга под личным протекторатом Дома Люцифуг. Каратели больше не имеют права приближаться к тебе ближе чем на милю.

Курока уставилась на пергамент. Ее нижняя губа мелко задрожала. Двенадцать лет бегства, двенадцать лет сна вполглаза в сырых подвалах и грязных переулках, клеймо чудовища... Все это растаяло в одной гербовой бумаге с подписью Сазекса Люцифера.

– Я... я свободна, нья? – прошептала она, и слеза упала на край стола.

– Ты свободна, – подтвердила Грейфия, и ее тон смягчился. – Ты можешь открыто посещать столицу, жить среди ёкаев Киото или оставаться здесь. Выбор за тобой.

Конеко крепко сжала руку сестры под столом, ее белый хвост радостно заходил ходуном.

– Во-вторых, – дьяволица повернулась к Гарри, и ее взгляд стал предельно серьезным. – Это касается тебя, Адриан. Сазекс-сама лично подписал указ о признании тебя законным наследником боковой ветви Дома Люцифуг. Этот дом и земля вокруг него на десять километров признаны суверенной территорией нашей семьи. Риас и Сона уведомлены об этом. Они не имеют права вмешиваться в твои дела, требовать отчетов или навязывать свои правила.

– А Совет Старейшин? – с легким прищуром спросил юноша. – Насколько я успел изучить политику Подземного Мира, старая аристократия крайне ревностно относится к появлению чистокровных отпрысков, тем более полукровок, выросших в мире людей.

Грейфия тонко, почти хищно усмехнулась — в этой усмешке на мгновение проглянула та самая беспощадная воительница, уничтожавшая целые армии мятежников в гражданской войне:

– Старейшины могут выражать недовольство сколько угодно, пока сидят в своих родовых замках. Ни один из них не посмеет бросить вызов Дому Люцифера и Дому Люцифуг одновременно. К тому же... слухи о том, как шестнадцатилетний юноша одним словом обратил в ледяную пыль падшего ангела с тремя парами крыльев, уже дошли до столицы. В Подземном Мире уважают силу, племянник. А твоя сила пахнет Коцитом.

Она отставила чашку и поднялась:

– И именно поэтому мы сейчас пойдем на задний двор. Я должна видеть, на что способен твой лед, Адриан. Знания Дореи Блэк были обширны, но человеческие маги не понимают истинной природы демонической концепции абсолютного нуля. Я научу тебя тому, что знали наши предки.

Гарри поднялся, его серые глаза полыхнули холодным азартом:

– С удовольствием, тетя Грейфия.

***

Задний двор особняка был просторным, окруженным высокими кленами и бамбуковой рощей.

Едва они вышли на траву, как Грейфия взмахнула рукой. Пространство вокруг дома подернулось серебристой рябью. Мощнейший барьер высшего порядка отсек территорию от внешнего мира, превратив двор в изолированное карманное измерение, способное выдержать взрывы тактической магии.

Курока, Конеко и Асия остались стоять на веранде, завороженно наблюдая за происходящим.

Грейфия сняла длинные перчатки, аккуратно положив их на каменный фонарь, и повернулась к юноше:

– Нападай. В полную силу. Не сдерживай холод, если не хочешь закончить эту тренировку в лазарете.

Гарри не заставил просить себя дважды.

Его восприятие мгновенно изменилось. Мир вокруг потерял краски, обратившись в оттенки серого и ледяного серебра. В груди, там, где раньше тлело крошечное магическое ядро волшебника, взревел первородный океан холода.

– *Копья Коцита*, – тихо выдохнул юноша.

Воздух позади него с оглушительным скрежетом разорвался. Из небытия соткались тридцать массивных сталактитов из маслянисто-черного льда, каждый длиной в два человеческих роста. Они источали такой жуткий мороз, что трава под ногами Гарри мгновенно обратилась в стеклянную крошку.

Взмах руки — и шквал черных снарядов с ревом устремился к серебряноволосой дьяволице, рассекая воздух со сверхзвуковой скоростью.

Грейфия даже не сдвинулась с места.

Перед ней возник тончайший, полупрозрачный щит из сияющего серебряного льда. Черные копья врезались в преграду с грохотом артиллерийской канонады. Ударные волны сотрясали защитный барьер, земля вздымалась комьями мерзлой грязи. Однако щит Королевы даже не треснул — лед Гарри бессильно крошился, разлетаясь темными искрами.

– Неплохая плотность, – невозмутимо оценила Грейфия, шагнув вперед сквозь ледяную пыль. – Но твоя концепция сырая, Адриан. Ты используешь холод как метательное оружие, как обычный маг, швыряющийся камнями. Это примитивно.

В ее ладони за доли секунды сконденсировалась тонкая серебряная шпага. Одним плавным выпадом она рассекла пространство перед собой.

Волна абсолютного холода устремилась к Гарри, срезая верхний слой почвы.

Юноша мгновенно выбросил вперед обе руки:

– *Великий ледниковый щит!*

Стена черного льда толщиной в метр выросла перед ним, но атака Грейфии не просто ударила в нее — она начала стремительно поглощать его мороз. Серебряный иней побежал по черной поверхности, замораживая саму структуру защиты Гарри, превращая ее в ломкую труху.

– Что за...?! – выдохнул юноша, чувствуя, как его контроль над собственной магией ускользает.

– Лед Дома Люцифуг — это не стихия воды, Адриан! – голос Грейфии звучал подобно звону клинков прямо в его разуме. – Это закон энтропии! Это способность лишать тепла саму материю, пространство, время и магическую энергию врага! Если твой холод не способен заморозить чужое заклинание — ты мертв!

Стена Гарри разлетелась на куски. Грейфия возникла прямо перед ним, ее шпага была нацелена точно ему в горло.

Инстинкты, вбитые годами выживания в Азкабане, сработали быстрее мысли.

Гарри не стал защищаться. Он шагнул навстречу клинку, перехватывая лезвие голой левой ладонью. Острая серебряная сталь вспорола кожу, но из раны не потекла кровь — она мгновенно замерзла, превратившись в черные рубины.

– Я помню холод, – прошептал Гарри, и его зрачки залила бездонная тьма Бездны. – Холод, который пожирает воспоминания. Холод, который выпивает душу.

Его правая рука сжалась на запястье Грейфии.

– *Погребение отчаяния.*

Вспышка черного сияния на мгновение затмила дневной свет.

По руке великой Королевы побежали черные морозные узоры чудовищной плотности. Ее серебряная магия дрогнула — на долю секунды температура вокруг них рухнула так низко, что само пламя жизни в ауре Грейфии начало замедлять свой бег. Ее одежда покрылась коркой черного льда, а пальцы, держащие шпагу, онемели.

Грейфия замерла. В ее алых глазах вспыхнул искренний, неподдельный восторг.

– Вот оно, – тихо произнесла она.

Резким импульсом внутренней демонической силы колоссального масштаба она сбросила оцепенение, заставив черный лед осыпаться наземь, и сделала шаг назад, опуская оружие. Шпага растаяла серебряной дымкой.

– Достаточно.

Гарри тяжело дышал. Морозный пар клубился вокруг его тела, а рана на левой руке медленно затягивалась, покрываясь морозной коркой, пока не исчезла вовсе.

– Ты соединил родовую кровь Люцифуг с остаточным осквернением дементоров, – Грейфия подошла к нему, достала из кармана белоснежный платок и бережно вытерла каплю инея с его щеки. Ее прикосновение было неожиданно мягким, материнским. – То, что маггловские тюремщики пытались сделать твоей могилой, стало твоим ядром. Ты замораживаешь не плоть. Ты замораживаешь волю и концепцию жизни.

– Это... плохо? – спросил юноша, выравнивая дыхание.

– Это великолепно, – впервые за день на лице Грейфии расцвела гордая, прекрасная улыбка. – Даже среди чистокровных дьяволов высшего класса мало кто способен коснуться духовного Коцита в шестнадцать лет. С правильной тренировкой ты сможешь замораживать даже огонь Бессмертного Феникса.

Гарри слегка вскинул бровь:

– Феникса? Это метафора?

Грейфия посерьезнела, оглянувшись на веранду, где Курока с тревогой вглядывалась в их лица:

– К сожалению, нет. И это третья причина моего визита.

Они вернулись в дом. Асия тут же подала юноше полотенце, робко коснувшись его пальцев исцеляющей аурой, чтобы снять остаточное напряжение в мышцах. Курока с мурлыканьем потерлась щекой о его плечо, проверяя, цел ли ее ненаглядный маг, а Конеко молча пододвинула ему тарелку с оставшимися блинчиками.

Грейфия села обратно в кресло, сложив руки на коленях:

– Завтра в Академию Куо прибывает Райзер Фенес. Третий наследник Дома Фенес, одного из самых богатых и влиятельных кланов старой аристократии.

– Зачем? – нахмурился Гарри.

– Он помолвлен с Риас Гремори. Помолвка была заключена между семьями много лет назад, но Риас категорически против этого брака. Райзер едет сюда, чтобы заставить ее подчиниться и забрать в Подземный Мир в качестве своей невесты.

– А какое нам до этого дело? – фыркнула Курока, обнимая Гарри со спины и положив подбородок ему на плечо. – Пусть красноволосая сама разбирается со своими женихами, нья. Нам-то что с этого чванливого индюка?

– Дело в характере Райзера, – холодно пояснила Грейфия. – Он надменен, глуп и развратен. Он считает себя непобедимым из-за бессмертной регенерации своего рода. Его свита состоит из шестнадцати наложниц, которых он считает своими вещами. Когда он прибудет в Куо, он неизбежно узнает, что на нейтральной территории живут свободная нэкомата, обладательница исцеляющего механизма и отпрыск Дома Люцифуг, отказавшийся кланяться аристократам.

Взгляд Гарри потемнел.

– Он попытается сунуть нос в мой дом?

– Он попытается утвердить свое превосходство, – ответила Королева. – Сазекс-сама связан дипломатическими договорами и не может открыто вмешиваться в дела помолвки клана Гремори. Риас придется отстаивать свою свободу в Рейтинговой Игре. Но Райзер... если он решит спровоцировать тебя, Адриан...

– Если он переступит порог этой ограды с дурными намерениями, – перебил ее Гарри тихим, пугающе спокойным голосом, – я докажу ему, что даже бессмертный огонь можно затушить, превратив его в кусок мертвого льда.

Грейфия внимательно посмотрела в его глаза, и в глубине ее алых радужек промелькнуло мрачное удовлетворение:

– Именно этого ответа я и ждала, племянник. Держи ухо востро. Если понадобится вмешательство Дома Люцифуг — сожги этот герб.

Она оставила на столе крошечный серебряный жетон с изображением крылатой змеи и поднялась:

– Мне пора возвращаться. Дела столицы не ждут. Береги себя, Адриан. И заботься о своих девочках.

Серебристый круг поглотил великую дьяволицу, оставляя в гостиной тонкий аромат мяты и морозной свежести.

***

Вечер опустился на город тихо и безмятежно.

После ухода Грейфии Конеко вернулась в клубное общежитие, пообещав прийти на завтрак в субботу. Асия, уставшая от переживаний последних дней, уснула в своей комнате, свернувшись под одеялом со спокойной улыбкой на губах.

Гарри сидел на широком крыльце заднего двора, глядя на темные кроны бамбука. На коленях у него лежало очередное письмо от гоблина Грипхука, доставленное вечерней совой из Осаки.

Курока неслышно выскользнула из дома, одетая в свободную шелковую тунику, и опустилась рядом с ним, прижавшись теплым боком. Ее хвосты мягко обвились вокруг его талии, а голова легла на плечо.

– Что пишут банкиры, нья?

– Британия разваливается на куски, – Гарри слегка повернул письмо, чтобы ей было видно ровные, колючие строчки. – Министерство магии сотрясают проверки. Амелия Боунс вычищает сторонников Фаджа одного за другим. Но самое интересное происходит в моем бывшем доме.

– Поттеры плачут кровавыми слезами, нья? – с ядовитым удовольствием протянула нэкомата.

– Хуже. Они в панике. Из-за того, что я официально эмансипировался и отрекся от рода Поттер через древнюю магию крови, родовые защитные чары в Годриковой Лощине рухнули на треть. Они держались на первенце. Мой «героический» братец Годрик не может стабилизировать магические щиты поместья — его ядро слишком нестабильно. Дамблдор пытается заткнуть дыры ритуалами Ордена Феникса, но древняя магия предков не признает чужаков.

– Так им и надо, – фыркнула девушка, прикусив зубами край его рубашки. – Бросили тебя в Азкабан, лишили статуса наследника ради избалованного сопляка... Пусть теперь сами выкручиваются.

– Лили Поттер подала официальный запрос в посольства всех стран Азии, – продолжил юноша, и в его голосе прозвучала горькая ирония. – Она умоляет о встрече. Пишет, что готова на коленях просить прощения, вернуть мне титул лорда Поттера и отдать половину семейных хранилищ. Джеймс через Сириуса нанял частных детективов из гильдии наемников Макао, пытаясь выследить мои счета.

– И что гоблины?

– Грипхук вежливо напомнил им, что разглашение тайны вкладов карается смертной казнью по законам подземного народа, – Гарри щелчком пальца поджег письмо крошечной морозной искрой. Пергамент почернел, покрылся инеем и рассыпался пылью. – Они никогда не найдут меня, Курока. Для них Гарри Поттер умер в сырой камере на дне Северного моря. Здесь есть только Адриан Грей. Отпрыск Дома Люцифуг.

Курока подняла голову, заглядывая в его серые глаза. Ее рука с тонкими коготками нежно легла на его щеку:

– Тебе все еще больно, Гарри-кун?

Юноша замер. Он посмотрел на ночное небо, где среди звезд плыли легкие облака.

– Иногда, – признался он едва слышнее шелеста ветра. – Не оттого, что я скучаю по ним. А от осознания того, сколько лет я потратил, пытаясь заслужить любовь людей, которые ценили меня меньше, чем парадную мантию для благотворительного вечера. Если бы не дедушка Чарлус и бабушка Дорея... я бы сломался задолго до суда.

– Ты не сломался, нья, – Курока приподнялась на коленях и крепко обняла его за шею, зарываясь носом в его волосы. – Ты стал сильнее их всех. Ты спас меня. Ты спас Широне. Ты вырвал из лап смерти эту глупую блондинку. Ты — самый лучший волшебник на свете, Гарри. И самый лучший мужчина.

Гарри тихо рассмеялся, обнимая ее за тонкую талию и прижимая к себе. Ее тело пахло жасмином, утренней выпечкой и тем самым родным, диким кошачьим теплом, которое согревало его в самые темные ночи.

– Ты неисправимая льстица, кошка.

– Я просто говорю правду, нья! – она озорно прикусила его за ухо. – И раз уж мы одни на этом прохладном крыльце... может, перейдем в спальню? Асия спит крепко, а мне сегодня ночью определенно потребуется много твоего тепла, чтобы не замерзнуть после тренировок с леди Грейфией...

– Курока... – с легким румянцем начал юноша.

– Никаких «но», мой ледяной лорд! Сегодня ты принадлежишь мне!

Она легко увлекла его за собой в дом, и деревянная дверь тихо захлопнулась, отсекая ночную прохладу.

***

Следующий день в Академии Куо начался с гнетущей, тяжелой атмосферы.

Уже на подходе к воротам Гарри почувствовал, как воздух дрожит от посторонней, душной магии. Запах гари и раскаленного металла буквально висел над школьным двором. Ученики испуганно шептались, сбившись в кучки возле фонтана, а члены студсовета во главе с Цубаки Синрой нервно патрулировали аллеи, сжимая кулаки под форменными пиджаками.

Асия шла рядом с Гарри, крепко держась за край его рукава. На ней была новенькая форма академии, идеально подогнанная по фигуре, но от каждого резкого звука девушка вздрагивала.

– Гарри-сан... здесь так тяжело дышать, – прошептала она.

– Не бойся, – юноша слегка сжал ее пальцы, посылая тонкую струйку успокаивающего морозного импульса. – Держись рядом со мной.

Они вошли в здание старого корпуса.

Двери Клуба Оккультных Исследований были распахнуты настежь. Из приемной доносились громкие, раздраженные голоса и звон разбитого стекла.

Гарри плавно подошел к проему, заглянув внутрь.

Картина была красноречивой.

Посреди роскошной гостиной клуба, закинув ноги на полированный журнальный столик, сидел молодой человек в вызывающем алом камзоле с золотыми эполетами. У него были короткие пепельно-светлые волосы, надменное, лоснящееся лицо и глаза цвета тлеющих углей. В руке он лениво крутил хрустальный бокал с темно-бордовым вином.

Райзер Фенес.

Вокруг него полукругом стояли его слуги — пятнадцать девушек в полупрозрачных боевых нарядах, смотревших на окружение с тем же высокомерным презрением, что и их господин.

Напротив стояла Риас Гремори. Ее кулаки были сжаты так, что ногти впивались в ладони, а алые волосы буквально пылали демонической энергией:

– Я сказала «нет», Райзер! Я никогда не стану твоей наложницей! Эта помолвка недействительна без моего согласия!

– Ха-ха-ха! Брось, моя дорогая Риас! – звонко, с отвратительной ленцой рассмеялся блондин, отхлебнув вина. – Кого волнует твое согласие? Совет кланов уже все решил. Твой статус чистокровной наследницы Дома Гремори послужит величию Дома Фенес. Ты станешь отличной матерью для моих сильных детей! А твой жалкий человеческий зверинец...

Он презрительно оглядел Кибу с обнаженным мечом, рычащего Иссея и хмурую Акено:

– ...я выброшу на помойку в первый же день после свадьбы. Особенно этого мальчишку с фальшивой драконьей лапой.

– Ах ты петух ощипанный! – взревел Хёдо, делая шаг вперед с горящей красной перчаткой. – Я тебе морду начищу за Президента!

– Знай свое место, низший червь, – даже не глядя на парня, бросил Райзер и лениво щелкнул пальцами.

Стоявшая рядом с ним высокая девушка с массивным двуручным мечом — его Ладья — сорвалась с места, намереваясь размозжить голову парня ударом тяжелого эфеса.

– Стой, Карламин! – крикнула Риас, но слуга Фенеса была слишком быстрой.

В этот момент в воздухе прозвучал сухой, звонкий щелчок.

Пространство между И