Ледяной маг
Хрустальный завет и серебряная кровь
Старая церковь на холме тонула в ядовитом, гнилостном мареве.
Здесь не осталось и следа божественной благодати. Витражи с ликами святых были выбиты, их осколки хрустели под ногами безумных сектантов, а деревянные скамьи превратились в кучи щепок. Воздух внутри нефа был густым, как деготь, и пах застарелой кровью, палеными перьями и серой.
Посреди полуразрушенного алтаря стоял массивный деревянный крест. К нему грубыми веревками была привязана Асия Ардженто. Ее черное одеяние послушницы было разорвано, обнажая бледные, покрытые ссадинами плечи. Золотые волосы слиплись от слез и пота, а голова безжизненно склонилась на грудь.
Над алтарем, раскинув смоляные крылья, парила Рейнар. Ее лакированный корсет блестел в свете пляшущих багровых огней, а на лице играла гримаса садистского триумфа.
– Ну же, маленькая святоша! – глумилась падшая, и ее когтистые пальцы засветились фиолетовыми разрядами оскверненного света. – Твой драгоценный Господь не спустится с небес, чтобы спасти тебя! Твои исцеляющие ручки послужат истинному величию! *Извлечение!*
Тонкие лучи света вонзились в грудь Асии. Девушка выгнулась дугой, из ее горла вырвался надрывный, душераздирающий крик. Из ее груди, повинуясь воле падшей, медленно вытягивались два светящихся изумрудных кольца — Сумеречное Исцеление, ее Священный Механизм. Вместе с артефактом из крошечного тела уходила сама жизнь.
– А-ха-ха-ха! Мучайся! Кричи громче, это лучшая музыка! – заходился безумным хохотом у подножия креста Фрид Селлзен, ожесточенно почесывая взлохмаченные белые волосы стволом своего пистолета-экзорциста.
В этот момент парадные дубовые двери храма с грохотом разлетелись в щепы от удара колоссальной багровой мощи.
– Асия! – раздался полный ярости крик Иссея Хёдо.
В пролом нефа ворвалась свита Дома Гремори. Алые волосы Риас развевались, словно боевое знамя, за ее спиной сияли перепончатые крылья летучей мыши. Рядом с ней стояла Акено, чьи ладони уже оплетали ветвистые желтые молнии, Киба с обнаженным демоническим мечом и маленькая Конеко, сжавшая кулаки до побеления костяшек.
– Дьяволы! – зашипела Рейнар, с силой выдергивая кольца из груди послушницы. – Слишком поздно, принцесса Гремори! Артефакт мой! А девчонка... она уже труп!
Светящиеся кольца опустились на пальцы падшей, наполнив ее тело пульсирующей мощью. Бездыханное тело Асии бессильно повисло на веревках. Ее кожа посерела, дыхание оборвалось, а нить жизни натянулась, готовая лопнуть в любую секунду.
– Нет... Не-е-ет! – взревел Хёдо, падая на колени. Его ладонь вспыхнула алой чешуей Усиливающего Механизма, но парень был слишком далеко.
– Убейте их всех! – завизжала Рейнар, поднимая копье света. – Фрид, Калава Exp, Миттельт — разорвите этих выродков!
Падшие ангелы и безумный священник бросились в атаку. Но прежде чем первые молнии Акено и выпады Кибы достигли врагов, само естество мира вокруг церкви содрогнулось.
Время словно споткнулось.
Звуки боя, визг ветра, треск пламени — все затихло, поглощенное внезапно навалившейся, абсолютной тишиной.
Температура внутри храма рухнула на сотню градусов за долю секунды. Стены древней церкви покрылись толстым слоем черного, непроницаемого инея. Дыхание демонов и падших превратилось в густые клубы пара, а кровь в жилах присутствующих едва не замерзла от чистейшего первородного ужаса, наполнившего неф.
Под сводами храма негромко, но отчетливо прозвучало лишь одно слово:
– *Замри.*
Кристалл на шее Асии, который падшие в спешке даже не заметили, взорвался ослепительным куполом чернильно-синего сияния.
Смертоносная волна абсолютного холода вырвалась наружу, сметая все на своем пути. Копья света, занесенные падшими, обратились в ломкие ледяные сосульки и со звоном рассыпались о каменный пол. Воздух взорвался миллионами сверкающих игл.
Секунду спустя пространство позади алтаря разорвалось в клочья.
Из клубящейся черной ледяной метели шагнул юноша. На нем было темное длинное пальто, расстегнутое на груди, его пепельные волосы были растрепаны, а серые глаза пылали потусторонней лазурью Бездны.
Рядом с ним бесшумно ступала грациозная фигура в черном кимоно. Два пушистых хвоста покачивались за ее спиной, а кошачьи ушки стояли торчком, улавливая малейший шорох.
– К-Курока?.. – ошеломленно выдохнула Конеко в дверях храма. Ее зрачки расширились, а коробка с печеньем с глухим стуком упала в обледеневшую грязь. – Сестра?..
Но беглая нэкомата даже не взглянула на младшую. Ее лицо было непривычно суровым, лишенным всякого озорства.
– Периметр чист, Гарри-кун, нья, – негромко произнесла она, складывая пальцы в печати сендзюцу. – Внешние барьеры падших заморожены и поглощены. Ни одна крыса отсюда не уйдет.
Гарри даже не удостоил взглядом застывших в шоке дьяволов Гремори. Его внимание было приковано к распятию.
Одним плавным, едва уловимым движением руки он послал вперед тончайший серп темного льда. Веревки, державшие Асию, лопнули. Юноша оказался рядом прежде, чем тело девушки коснулось ступеней алтаря, и бережно подхватил ее на руки.
Она не дышала. Ее сердце сделало последний, затухающий толчок.
– Курока. Стабилизируй душу, – ледяным тоном приказал Гарри.
– Поняла, нья!
Нэкомата опустилась на колени рядом с ними. Ее ладони вспыхнули мягким золотисто-лазурным пламенем природной энергии. Она прижала руки к груди девочки, направляя живительное сендзюцу прямо в угасающую искру ее естества, не давая душе покинуть бренную оболочку.
В то же мгновение Гарри коснулся лба Асии кончиками пальцев.
– *Криостаз духа,* – прошептал он древнюю формулу, найденную когда-то в тайных манускриптах Дореи Блэк и переработанную под свою новую природу.
Тело Асии мгновенно покрылось тончайшей, прозрачной алмазной пленкой. Время для ее органов остановилось; кровь застыла в идеальном покое, клетки перестали разрушаться, а связь между душой и плотью зафиксировалась несокрушимым морозным якорем. Она не умерла. Она погрузилась в сон, в котором смерть не имела над ней власти.
– Ты... ты кто такой, ублюдок?! – взвизгнула Рейнар, приходя в себя от шока. Она вскинула руку, любуясь зелеными кольцами на пальцах. – Отдай девчонку! Ее механизм принадлежит мне! Я уничтожу тебя!
Падшая взмахнула крыльями, метнувшись вперед, и соткала в ладони гигантское копье святого света.
Гарри медленно поднял голову.
В его взгляде не было ярости. В нем плескалась бесконечная, мертвая глубина полярной ночи — тот самый холод, перед которым в Азкабане пали на колени древние дементоры.
– Ты посмела коснуться того, что находилось под моей защитой, – произнес он, и от звука его голоса каменные колонны храма пошли глубокими трещинами. – Жалкая падаль. Ты не достойна даже пыли под ее ногами.
Юноша не стал обнажать клинок. Он просто сжал правую руку в кулак.
– *Абсолютный ноль: Ледяной гроб.*
Пространство вокруг Рейнар сжалось. Темный лед вырвался прямо из воздуха, за долю секунды облепив ее тело. Падшая даже не успела закричать: ее глаза остекленели, черные крылья застыли в нелепом взмахе, а светящееся копье рассыпалось снопом искр.
Огромный монолит черного кристалла с замурованной внутри зачинщицей рухнул на каменный пол.
Гарри подошел к ледяной глыбе. Сквозь прозрачную грань было видно искаженное ужасом лицо Рейнар. Юноша протянул руку, коснувшись пальцев замороженной твари, и легко снял с них зеленые кольца Сумеречного Исцеления. Артефакт отозвался на его прикосновение мягким пульсом, признавая чистоту его намерения.
Затем Гарри ударил каблуком по основанию монолита.
Ледяная глыба вместе с телом падшей разлетелась на миллиарды микроскопических осколков, которые тут же растворились в воздухе, не оставив после себя даже праха. Кольца медленно опустились на ладонь юноши.
Фрид Селлзен, увидев это, дико взвыл, выронил оружие и, спотыкаясь о собственные ноги, бросился в разбитое окно, исчезая в темноте ночи. Остальные падшие — Миттельт и Калава Exp — в ужасе взмыли в небо через проломленную крышу, не смея даже взглянуть назад.
В полуразрушенной церкви воцарилась гробовая тишина.
Риас Гремори медленно опустила руки, не веря собственным глазам. Ее слуги замерли в боевых стойках, но в их позах сквозил неподдельный страх.
– Ты... – начала красноволосая дьяволица, делая осторожный шаг вперед. – Кто ты такой? Этот лед... Это не магия смертных! И... почему с тобой Курока?! Предательница Подземного Мира!
Конеко за спиной госпожи мелко дрожала. Ее золотистые глаза были прикованы к старшей сестре.
– Сестра... – прошептала белая кошечка, ее голос сорвался на всхлип. – Зачем... зачем ты вернулась? Ты пришла убить и меня тоже?
Курока вздрогнула, словно от удара плетью. Ее ушки прижались к голове, а хвосты безжизненно опустились. Она сделала шаг назад, прячась за широкую спину Гарри.
Юноша плавно повернулся к свите Гремори. В его руках покоились кольца артефакта, а за его спиной в ледяном сне покоилась Асия.
– Следи за своим языком, наследница Гремори, – произнес Гарри, и его голос заставил Риас инстинктивно напрячь демоническую ауру. – Курока никому не предательница. Она спасла свою сестру от безумца, которого ваш хваленый совет старейшин покрывал годами. И если ты посмеешь обнажить против нее оружие... этот храм станет твоей могилой.
– Как ты смеешь угрожать Президенту! – вскипел Иссей, делая шаг вперед с горящей алой перчаткой. – Она спасла меня! А эта кошка...
– Молчать, Хёдо, – раздался резкий, властный голос позади демонов.
В разбитые двери храма вошли новые гости. Сона Ситри и ее верная Королева Цубаки Синра ступили на обледеневший пол. Президент Студсовета поправила очки, внимательно оглядывая масштабы разрушений, замороженный алтарь и пепельноволосого юношу.
– Сона? – удивилась Риас. – Что ты здесь делаешь?
– Барьеры вокруг церкви были возведены моим кланом в рамках совместного патрулирования, Риас, – холодно ответила брюнетка. – И когда датчики зафиксировали падение температуры ниже абсолютного нуля, я поняла, что здесь происходит нечто, выходящее за рамки твоей маленькой охоты на падших.
Сона перевела взгляд на Гарри:
– Мистер Адриан Грей. Или мне следует назвать вас иначе?
– Имени Адриан вполне достаточно, Президент Ситри, – спокойно отозвался юноша.
– Ты знаешь его?! – воскликнул Хёдо, ошарашенно глядя на одноклассника. – Этот парень... новенький из нашего класса?!
Вдруг пространство под куполом храма озарилось величественным серебристо-багровым сиянием.
Магический круг, появившийся прямо в воздухе, был грандиозен. На нем сиял герб одного из Четырех Владык Ада — герб Сазекса Люцифера. Демоны Гремори и Ситри мгновенно выпрямились, склонив головы в глубоком почтении.
Из столпа света плавно шагнула женщина.
Ее длинные серебряные волосы были заплетены в сложные косы, спадающие на плечи. Она была одета в безупречное длинное платье горничной в строгих темных и белых тонах. Ее лицо выражало абсолютное, невозмутимое хладнокровие, а алые глаза светились древней, колоссальной мощью, способной подавить любого присутствующего здесь одним лишь присутствием.
Грейфия Люцифуг. Сильнейшая Королева, супруга Владыки Люцифера.
– Риас-сама. Сона-сама, – ее голос прозвучал подобно ударам серебряных колоколов. – Владыка Сазекс почувствовал аномальный всплеск магии Бездны на территории города. Я прибыла, чтобы...
Она осеклась.
Ее взгляд, скользивший по полуразрушенному нефу, внезапно остановился на Гарри.
Время словно остановилось во второй раз за эту ночь.
Великая дьяволица, которую в Подземном Мире называли «Серебряноволосой Королевой Уничтожения», замерла каменным изваянием. Ее алые глаза расширились, зрачки сузились до булавочных головок. Воздух вокруг нее задрожал от скрытой мощи, но в этом трепете не было агрессии. В нем был чистейший, парализующий шок.
Грейфия медленно, словно во сне, сделала шаг к юноше.
– Этот холод... – прошептала она, и в ее всегда ледяном голосе впервые за сотни лет прозвучала дрожь. – Эта плотность духовного тела... Пепел волос...
Гарри не отступил. Он встретил взгляд сильнейшей Королевы открыто, гордо расправив плечи. Его демонический лед отозвался на ее присутствие странным, глухим резонансом в груди, словно две струны одного инструмента запели в унисон.
– Грейфия? – встревожилась Риас. – Что-то не так? Осторожнее, этот человек укрывает беглую преступницу Куроку!
– Молчите, Риас-сама, – тихо, но с такой непререкаемой силой оборвала ее горничная, что принцесса Гремори буквально прикусила язык.
Грейфия подошла к Гарри вплотную. Она остановилась в двух шагах, ее рука медленно поднялась. Тонкие, затянутые в белые перчатки пальцы коснулись воздуха перед лицом юноши, улавливая исходящие от него морозные эманации.
– Черный лед Кацита... – ее губы тронула слабая, почти незаметная судорога. – Абсолютный ноль, замораживающий саму концепцию магии. Эта сила не появлялась в нашем мире со времен гибели моей младшей тети... со времен исхода ветви Люцифуг в мир смертных триста лет назад.
– О чем вы говорите, госпожа Грейфия? – осторожно подала голос Сона, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
Горничная не ответила. Ее взгляд скользнул по чертам лица Гарри: линия подбородка, разрез глаз, упрямая складка у губ — наследие Дореи Блэк, в чьих жилах, как оказалось, текла куда более древняя и опасная кровь, чем считали британские чистокровные дураки.
– Твоя мать или бабушка... – тихо произнесла Грейфия, глядя прямо в серые глаза юноши. – Кто передал тебе эту кровь?
– Моя бабушка, – твердо ответил Гарри. – Дорея. В ее роду говорили о «проклятии черного инея», передававшемся по женской линии через поколение. В Британии это считали редкой мутацией магии Дома Блэк.
Грейфия закрыла глаза на мгновение, тяжело выдохнув:
– Не мутация. Наследие. Моя двоюродная тетя, леди Лилит Люцифуг, покинула Подземный Мир во время великой смуты и связала свою жизнь со смертным волшебником из рода Блэк. Мы считали ту ветвь угасшей, растворившейся среди людей. Но ты... ты пробудил силу первородного истока. Ты носишь кровь клана Люцифуг. Ты — моя кровь, дитя. Мой дальний племянник по сестринской линии.
Слова Королевы упали в тишину храма подобно разорвавшейся бомбе.
Риас побледнела так, словно увидела восстание падших богов. Иссей шумно плюхнулся на пятую точку, бессмысленно хлопая глазами. Киба непроизвольно опустил меч, а Сона Ситри сняла очки, медленно протерев стекла рукавом, не веря собственным ушам.
– Родственник... госпожи Грейфии?! – пробормотала Цубаки, прижимая ладонь ко рту. – Человек с кровью Дома Люцифуг?!
Курока позади Гарри тихонько хихикнула в кулачок:
– А я ведь говорила, что твой ледок подозрительно похож на силу Серебряноволосой Королевы, нья! Интуиция нэкоматы никогда не ошибается!
Грейфия перевела строгий, проницательный взгляд на Куроку:
– А теперь ты, беглая нэкомата. Объяснись. Почему ты здесь? И почему ты рядом с юным лордом?
Курока мгновенно посерьезнела. Она шагнула вперед, встав плечом к плечу с Гарри, и посмотрела в глаза сильнейшей дьяволице без страха:
– Потому что он единственный, кто отнесся ко мне как к живому существу, а не как к монстру или рабыне, нья. Двенадцать лет назад он спас меня, умирающую от ран, когда ваши каратели гнали меня через континент. А я спасла его из человеческой тюрьмы, куда его бросили собственные сородичи. Мы — семья.
– Она говорит правду, – Гарри сделал полшага вперед, слегка заслоняя девушку. – И если Подземный Мир все еще требует ее крови за смерть ублюдка Набериуса... вам придется сначала убить меня, тетушка Грейфия.
При слове «тетушка» на лице бесстрастной горничной дрогнул ни один мускул, но в глубине ее алых глаз промелькнуло нечто теплое, почти материнское. Род Люцифуг был почти полностью уничтожен во время гражданской войны дьяволов. Найти живого родича, да еще и обладающего столь выдающейся силой, было для нее чудом, в которое она боялась поверить.
– Смерть безумца Набериуса никогда не была трагедией для Дома Люцифера, – спокойно произнесла Грейфия, сложив руки на животе. – Сазекс-сама давно знал о запретных экспериментах той ветви над ёкаями и Фигурами Зла. Однако старая фракция дворян замяла дело, чтобы скрыть позор одного из Семидесяти Двух Столпов, и сделала из тебя козла отпущения, Курока. Твое имя в списках карателей держалось лишь ради соблюдения древних протоколов.
Конеко, стоявшая позади Риас, сделала шаг вперед. Ее маленькие ручки тряслись, слезы катились по щекам, смывая напускное безразличие.
– Это... правда? – прошептала белая кошечка. – Сестра... ты не сходила с ума? Ты не хотела меня убить?
Курока не выдержала. Гордая, опасная нэкомата всхлипнула, сорвалась с места и в мгновение ока оказалась перед младшей сестрой, опустившись на колени и крепко прижав ее к своей груди.
– Глупая... глупая моя Широне, нья! – рыдала Курока, зарываясь лицом в белые волосы девочки. – Как я могла причинить тебе боль?! Ты — все, что у меня было! Этот монстр хотел вскрыть твою душу, пересадить тебе чужой механизм! Я разорвала его на куски ради тебя! И бежала только для того, чтобы увести за собой ищеек! Прости меня... прости, что оставила одну!
Конеко замерла на секунду, а затем ее крошечные ручки судорожно вцепились в кимоно сестры. Плотина рухнула. Маленькая ладья Гремори зарыдала в голос — горько, отчаянно, выпуская наружу годы страха, одиночества и ненависти к самой себе. Из ее головы прорезались два белоснежных кошачьих ушка, а за спиной развернулся пушистый хвост. Ее подавленная природа сендзюцу наконец вырвалась на свободу, признавая тепло родной крови.
Риас Гремори смотрела на эту сцену с растерянностью и глубоким стыдом. Она гордилась тем, что спасла Конеко, но теперь понимала: она ничего не знала о настоящей трагедии этой девочки.
Грейфия повернулась к Гарри, ее взгляд упал на ледяной кокон с Асией:
– Что с этой девочкой, юный Адриан?
– Ее механизм был извлечен падшими, – ответил юноша, раскрывая ладонь с кольцами Сумеречного Исцеления. – Ее жизненные функции остановлены моим криостазом. Если вернуть артефакт в ее тело и использовать мощную регенеративную силу, она вернется к жизни. Как человек. Без обращения в дьявола.
Риас вскинула голову:
– Но это невозможно! Извлечение механизма разрушает душу смертного! Единственный способ спасти ее — переродить с помощью Фигуры Зла! Я готова сделать ее своим Слоном!
– Нет, – отрезал Гарри, и в его голосе прозвучало неприкрытое презрение. – Хватит с нее рабства. Церковь предала ее, использовала и выбросила. Ты, Риас Гремори, хотела привязать ее к себе долгом жизни, сделав слугой в своей свите. Я не позволю торговать ее судьбой. Мы спасем ее как свободного человека.
– И как же ты собираешься это сделать без демонической реинкарнации? – нахмурилась красноволосая дьяволица.
– С помощью сендзюцу высшего порядка и моей крови, – тихо сказала Грейфия.
Все взгляды обратились к Серебряноволосой Королеве.
– Кровь Люцифуг обладает свойством абсолютной стабилизации, – пояснила горничная, подходя к алтарю. – А природная энергия нэкомат способна залечить разрыв духовного тела. Адриан прав. Превращение в дьявола — это легкий путь, но он лишит эту девочку возможности молиться, что для ее чистой души равносильно гибели. Мы восстановим ее тело. Сазекс-сама одобрит это решение.
Грейфия сняла перчатку. Тонким ледяным лезвием она надрезала кончик пальца. Капля ее серебристо-алой крови упала на кольца Сумеречного Исцеления. Артефакт вспыхнул ослепительным изумрудным светом, очищаясь от скверны падших.
Курока, оторвавшись от сестры и вытерев слезы рукавом, подошла к алтарю. Конеко, шмыгая носом, встала рядом, робко коснувшись руки старшей сестры:
– Я... я помогу, сестренка.
– Спасибо, Широне, нья, – улыбнулась Курока сквозь слезы.
Втроем — древняя дьяволица, беглая нэкомата и ее младшая сестра — сплели сложнейший узор исцеляющего ритуала. Зеленые кольца плавно опустились на грудь Асии, погружаясь обратно в ее естество. Гарри щелкнул пальцами, снимая криостаз ровно в тот миг, когда потоки чистой природной силы и демонической благодати хлынули в каналы девушки.
Секунда томительного ожидания.
Грудь Асии судорожно вздохнула.
Она закашлялась, ее веки дрогнули, и прекрасные изумрудные глаза медленно открылись. На ее щеках вновь заиграл здоровый румянец, а на пальцах тихо сияли кольца ее родного артефакта.
– Г-Грей-сан?.. – слабо прошептала она, пытаясь сфокусировать взгляд на пепельноволосом юноше. – Я... я в раю?
– Нет, Асия, – Гарри опустился на одно колено и осторожно помог ей сесть, накинув на ее плечи свое теплое пальто. – Ты на земле. В кругу тех, кто больше не позволит никому причинить тебе вред.
Слезы облегчения хлынули из глаз бывшей послушницы, и она порывисто обняла его за шею, уткнувшись лицом в его плечо. Гарри неловко, но бережно погладил ее по золотистым волосам.
Иссей Хёдо смотрел на эту сцену с открытым ртом, чувствуя одновременно жгучую зависть и глубочайшее облегчение от того, что девушка жива.
Сона Ситри подошла ближе, ее лицо выражало глубокое уважение:
– Безупречная работа, мистер Грей. Вы спасли человеческую жизнь, предотвратили дипломатический кризис с падшими и сохранили баланс в городе. Как представитель клана Ситри, я выражаю вам искреннюю благодарность.
Риас Гремори стояла, опустив голову. Ее гордость была уязвлена, планы нарушены, но вид плачущей от счастья Конеко в объятиях сестры заставил ее сердце смягчиться. Она подошла к Гарри и отвесила глубокий, благородный поклон:
– Прости меня, Адриан Грей. Мои подозрения были оскорбительны. Я видела в тебе лишь угрозу и чужака, а ты спас невинную душу и вернул моей драгоценной ладье ее семью. Дом Гремори в неоплатном долгу перед тобой.
Гарри поднялся на ноги, придерживая Асию:
– Мне не нужны ваши долги, наследница Гремори. Мне нужен покой для моего дома. Курока больше не будет скрываться. Любые претензии к ней будут рассматриваться как личное оскорбление моему имени.
– В этом не будет необходимости, – властно произнесла Грейфия, вновь надевая перчатку. – Официальный приказ о снятии всех обвинений с Куроки и присвоении ей статуса вольного ёкая под покровительством Дома Люцифуг будет подписан Сазексом-сама завтра утром. Более того...
Женщина сделала шаг к Гарри и неожиданно мягко, обеими руками взяла его ладонь в свои:
– Твое убежище на окраине города отныне признается суверенной резиденцией ветви Люцифуг. Ты свободен от вассальных клятв, племянник. Но двери дворца Люцифера всегда будут открыты для тебя. Мы потеряли слишком многих... Я не потеряю тебя.
Гарри посмотрел в глаза великой дьяволицы. В них не было лжи. Не было холодной расчетливости Дамблдора или спеси Джеймса Поттера. В них была простая, выстраданная веками семейная преданность — то единственное, о чем он втайне мечтал всю свою жизнь.
– Спасибо... тетя Грейфия, – негромко произнес он, и уголки его губ тронула редкая, искренняя улыбка.
Серебряноволосая Королева едва заметно кивнула, и в ее взгляде блеснула гордость за истинного отпрыска древнего рода.
***
Рассвет над Куо занимался ясным, золотисто-розовым пламенем, разгоняя остатки ночной мглы.
Они шли по тихой утренней набережной в сторону своего дома.
Асия, одетая в свободное пальто Гарри, шла рядом, держа юношу за руку и с детским восторгом рассматривая лепестки сакуры, кружащиеся в свежем воздухе. Она была свободна. Больше не было страха перед кострами инквизиции, не было одиночества — впереди была новая жизнь в уютном доме, где ее ждала собственная комната и тепло настоящей семьи.
Сзади шли сестры-нэкоматы. Конеко крепко держала Куроку за руку, не отпуская ни на секунду, словно боясь, что все это лишь сон. Курока же что-то весело и без умолку щебетала ей на ухо, периодически задорно подмигивая Гарри своими янтарными глазами и помахивая сразу двумя пушистыми хвостами.
Юноша остановился на вершине моста, глядя на просыпающийся город.
В его кармане лежал новый, официальный документ с личной печатью Владыки Подземного Мира, гарантирующий неприкосновенность их убежища. В Академии Куо отныне у него были не враги, а союзники — свиты Гремори и Ситри признали его право на нейтралитет и силу. А впереди... впереди лежало целое будущее, свободное от чужих пророчеств, лживых героев и серых стен далекого острова среди холодного северного моря.
Курока неслышно подошла сзади, обвила его талию руками и положила подбородок ему на плечо:
– О чем думаешь, мой ледяной лорд, нья?
Гарри накрыл ее теплую ладонь своей рукой, чувствуя, как внутри него спокойно и ровно пульсирует сила первородного мороза.
– О том, что дедушка Чарлус и бабушка Дорея были правы, – тихо ответил он, встречая первые лучи восходящего солнца. – Тьма отступает не перед громкими словами о свете. Тьма отступает перед теми, кто имеет смелость защищать свое настоящее.
Курока счастливо замурчала, прижавшись к нему всем телом:
– И перед теми, кто обещал мне царский завтрак после тяжелой ночной драки, нья! И не забудь про котяток, племянничек Люцифуг... Теперь тебе точно от меня не отвертеться!
Гарри рассмеялся — легко, свободно и звонко, впервые за шестнадцать долгих лет.
Ветер подхватил его смех, унося прочь последние тени прошлого, навстречу новому, сияющему дню.