Ледяной дьвол-маг
Вальс вечной мерзлоты
Шорох тяжелого шелка по зачарованному мрамору пола прозвучал в застывшей тишине Большого Зала отчетливее любого колокольного набата.
Тысячи магов замерли, боясь сделать вдох. Воздух, еще секунду назад напоенный ароматами корицы, жареного миндаля и хвои, мгновенно очистился, наполнившись хрустальной свежестью высокогорного ледника и тонким, едва уловимым ароматом ночных лилий. Пламя сотен парящих свечей прижалось к фитилям, затрещало и покорно окрасилось в холодные сапфировые тона, отбрасывая на стены длинные, призрачные тени.
Оркестр «Ведуний» умолк. Главная солистка так и застыла с открытым ртом, выронив зачарованный смычок, который с глухим стуком упал на сцену.
– Кто… кто эта женщина? – прошептал кто-то за столом Когтеврана, но в звенящем безмолвии шепот прозвучал как выстрел.
Серафолл Левиафан ступала под руку с Адрианом с той небрежной грацией, которая рождается лишь в жилах тех, кто правил мирами до того, как смертные научились высекать огонь из кремня. Ее черное, словно сотканное из беззвездной ночи платье мягко струилось при каждом шаге, открывая точеную ногу в туфельке из мерцающего лунного кристалла. Но дело было не только в безупречной, гипнотической красоте. От нее исходило ощущение первобытной, дремлющей бездны — силы настолько подавляющей и древней, что древние каменные гаргульи под сводами замка мелко задрожали, отзываясь на резонанс ее ауры.
Рядом с ней Адриан Люцифуг выглядел ее истинным отражением. Ни следа мальчишеской неловкости, ни тени сомнений. Его серебряные волосы сияли мягким люминесцентным светом, а глаза цвета арктического льда скользили по собравшейся толпе с равнодушным спокойствием хищника, оказавшегося среди стада пугливых овец.
А позади них, ступая мягко и неслышно, вышагивала Курока. Девушка-кошка не прятала ни своих роскошных бархатных ушек, вздрагивавших от каждого звука, ни двух пушистых хвостов, которые лениво покачивались за ее спиной, взметая крошечные искры лазурного пламени сендзюцу. Ее золотые глаза с вертикальными зрачками лукаво щурились, смакуя ужас, застывший на лицах напыщенных волшебников.
В первом ряду гостей стоял министр магии Корнелиус Фадж. Его любимый котелок выпал из ослабевших пальцев и покатился по полу, но министр даже не заметил этого. Он непрерывно промокал вспотевшую шею шелковым платком, бросая полные ужаса взгляды то на Адриана, то на Дамблдора.
– Альбус… – просипел Фадж, судорожно сглатывая. – Во имя Мерлина… кто дал разрешение на допуск… этой сущности?! Ее аура… она же сейчас сомнет барьеры замка!
Дамблдор не ответил. Великий светлый волшебник стоял неестественно прямо, его пальцы впились в край мантии с такой силой, что побелели старческие костяшки. Сквозь очки-половинки он смотрел на Адриана, и в его взгляде больше не было снисходительной дедушкиной теплоты. Там плескалась холодная, расчетливая тревога. Старик видел потоки магии: в теле юноши больше не циркулировала кровь Поттеров. Она была вытеснена, поглощена и сплавлена с первородной демонической силой дома Люцифуг. Обряд эмансипации и усыновления был абсолютным.
Годрик Поттер, стоявший в центре танцевальной зоны, побледнел настолько, что его хваленый шрам в форме «V» на лбу стал казаться багровым ожогом. Рука, которой он придерживал Парвати Патил, безвольно соскользнула с талии девушки. Все взгляды, все внимание, все восхищение зала, которые секунду назад принадлежали ему, Национальному Герою, были сметены за долю мгновения.
– Это шутка какая-то… – пробормотал Годрик, стискивая зубы так, что послышался хруст. – Это просто дешевая иллюзия! Отец! Скажи ему!
Джеймс Поттер сделал шаг вперед, инстинктивно потянувшись к палочке, но замер.
Взгляд Серафолл медленно сместился на него. Фиолетовые глаза Владычицы Бездны слегка сузились, и в этот миг Джеймс ощутил, как невидимая многотонная наковальня опустилась ему на плечи. Колени лорда Поттера подогнулись, дыхание перехватило, а в ушах зазвучал низкий, гудящий рев океанского водоворота, грозящего содрать с него плоть вместе с душой. Это длилось лишь полсекунды — микроскопический укол истинной ауры Мао, но Джеймс покрылся ледяным потом и отступил на два шага назад, едва не сбив Сириуса.
– Джеймс, тише… – испуганно прошептал Блэк, хватая друга за плечо. Его собственная бравада испарилась без следа. Звериное чутье анимага вопило о смертельной опасности, требуя немедленно упасть на брюхо и прижать уши.
Профессор Макгонагалл, справившись с секундным оцепенением, выступила вперед. Ее строгий голос прозвучал чуть более натянуто, чем обычно:
– Чемпионы Турнира… займите свои места для традиционного вступительного танца!
Адриан слегка повернул голову к своей спутнице.
– Окажете мне честь, леди Левиафан? – произнес он негромко, но его чистый, мелодичный голос разнесся по притихшему залу.
Серафолл одарила его улыбкой, от которой у доброй половины мужской части зала перехватило дыхание, а женская половина сжалась от уколов острой зависти.
– С превеликим удовольствием, Адри-тян, – пропела она, грациозно вкладывая свою маленькую, затянутую в тончайший шелк ладонь в его руку.
Пары начали неловко выходить в центр зала.
Седрик Диггори вел сияющую от смущения Чжоу Чанг; Виктор Крам с каменным, но гордым лицом вел невероятно преобразившуюся Гермиону Грейнджер; Флер Делакур плавно скользила рядом с Роджером Дэвисом, который выглядел так, будто его оглушили пыльным мешком по голове.
Годрик Поттер грубо дернул за руку Парвати и потащил ее на середину площадки, отчаянно пытаясь вернуть себе прежнюю уверенность.
Музыканты «Ведуний», бросая нервные взгляды на серебровласого демона и владычицу преисподней, неуверенно взялись за инструменты. Раздались первые, осторожные звуки медленного вальса.
Годрик попытался закружить Парвати, но от нервозности сбился с такта и тут же наступил партнерше на подол расшитого сари. Раздался тихий треск рвущейся ткани, девушка вскрикнула, ее лицо залила краска стыда, а Годрик лишь раздраженно зашипел на нее, сбиваясь окончательно. Несколько студентов на трибунах прыснули со смеху.
Но смех мгновенно затих, стоило Адриану и Серафолл сделать первое движение.
Они не просто танцевали. Они творили магию в ее чистейшем, первозданном проявлении.
Адриан вел свою партнершу с абсолютной, безупречной точностью. Его движения были плавными, как течение подземных рек, и стремительными, как удар снежной лавины. Черный шелк платья Серафолл взлетал в воздух, очерчивая темные дуги, а меховой плащ Адриана развевался за его плечами, подобно крыльям ночной птицы.
И там, где их подошвы касались каменного пола, зеркальный паркет с мелодичным перезвоном преображался.
Под ногами танцующей пары вспыхивали и распускались потрясающие ледяные цветы. Тончайшие хрустальные розы, серебряные лилии и морозные узоры расползались по залу концентрическими кругами. Лед не был скользким или мокрым — он сиял внутренним лазурным светом, отражая свет зачарованных ламп и превращая Большой Зал в сказочный дворец вечной зимы.
Серафолл плавно прогнулась назад, и в этот миг от кончиков ее пальцев в воздух взметнулись сотни крошечных светящихся бабочек, сотканных из чистой морозной магии. Они закружились над головами изумленных зрителей, осыпая их безопасной, прохладной серебристой пыльцой.
– Невероятно… – выдохнула Флер Делакур, замедлив шаг и забыв о своем партнере. Французская вейла, привыкшая гордиться своей врожденной грацией, смотрела на пару в центре зала со смесью благоговения и глубочайшего восторга.
Виктор Крам даже перестал двигаться, глядя на выверенные, полные хищной силы движения Адриана. Чемпион Дурмстранга понимал: перед ним не просто сильный волшебник. Перед ним было существо иной породы, для которого сложнейшая стихийная трансфигурация была естественна, как дыхание.
Адриан закружил Серафолл в финальном вихре.
Воздух в центре зала зазвенел, морозная волна мягко коснулась лиц зрителей, не причиняя вреда, но оставляя на губах сладковатый вкус чистого снега. Финальный аккорд оркестра взмыл под потолок и растаял.
Серафолл замерла в полуобороте, ее грудь мягко вздымалась, а рука покоилась на широком плече Адриана. Ее губы коснулись его щеки в легком, почти невесомом поцелуе.
– Десять из десяти, мой милый принц, – шепнула она так, чтобы слышал только он. – Хотя дома, на тренировках с Грейфией, ты двигался чуточку быстрее.
– Там не было столько лишних глаз, леди Левиафан, – с легкой полуулыбкой отозвался Адриан, отступая на шаг и склоняя голову в безупречном поклоне.
Большой Зал взорвался.
Шармбатон аплодировал во главе с мадам Максим, чьи могучие ладони издавали звук, похожий на артиллерийские залпы. Дурмстрангцы стучали кубками по столам, выражая высшую степень воинского уважения. Студенты Когтеврана и Слизерина хлопали стоя, не скрывая торжества: их бывший сокурсник, отвергнутый семьей и школой, только что растоптал напыщенное величие Гриффиндора в пыль.
Дафна Гринграсс, стоявшая у ледяной ели в роскошном серебряном платье, приподняла бокал с игристым вином в сторону Адриана. Рядом с ней Астория восторженно прыгала на месте, хлопая в ладоши, а Блейз Забини саркастически ухмылялся, глядя на побелевшего как полотно Годрика.
– Браво! Браво, мистер Люцифуг! – громче всех вопил Людо Бэгмен, подпрыгивая в судейской ложе. – Невиданная магия! Исторический танец!
Годрик Поттер стоял посреди ледяных цветов, оставшихся после вальса, сжимая кулаки так, что из-под ногтей выступила кровь. Парвати Патил, не выдержав позора, развернулась и почти бегом покинула танцпол, скрывшись в толпе подруг. Национальный Герой остался стоять в полном одиночестве под насмешливыми взглядами сотен людей.
Музыка сменилась более оживленной, пары начали заполнять площадку, но внимание подавляющего большинства гостей оставалось приковано к столу у южной стены зала.
Там, где сел Адриан, пространство преобразилось само собой. Слуги Хогвартса даже не посмели подойти: Курока одним щелчком пальцев материализовала на столе фарфоровые чайники и хрустальные вазочки со сладостями из Подземного мира, лениво развалившись на соседнем диванчике и помахивая хвостами.
– Знаешь, Адриан-тян, – Серафолл с аппетитом откусила половинку пирожного с лазурной глазурью, – здешняя атмосфера напоминает мне собрания старейшин клана Баал. Столько же напыщенного величия и столько же скрытой трусости.
– Британские волшебники слишком долго жили в изоляции, – спокойно ответил юноша, отпивая глоток морозного эликсира. – Они забыли, что мир людей огромен, а мир за его пределами — бесконечен. Они искренне верят, что титул «Мальчика-Который-Выжил» имеет вес за пределами этого острова.
– Адриан.
Голос прозвучал тяжело и глухо.
К их столу подошли трое.
Джеймс Поттер стоял впереди. Его лицо осунулось, глаза лихорадочно блестели, а пальцы судорожно теребили тяжелую золотую цепь на груди — символ главы рода. За его правым плечом застыл Сириус Блэк, хмурый и напряженный, положив ладонь на рукоять палочки в кармане. Слева стоял Альбус Дамблдор, чье лицо выражало глубокую, отеческую скорбь.
Серафолл даже не повернула головы. Она продолжала с наслаждением слизывать крем с пальчика, словно к столу подошли не величайшие маги Британии, а бродячие нищие.
Курока лишь приоткрыла один золотой глаз и тихо зашипела, выпустив острые коготки.
– Вы мешаете нашей беседе, лорд Поттер, – не поднимая глаз от бокала, произнес Адриан. – Разве нормы приличия вашего благородного общества не предписывают дождаться приглашения, прежде чем приближаться к столу иностранного дворянина?
– Замолчи! – сорвался Джеймс. Его самообладание окончательно лопнуло. Годы безнаказанности и слепого поклонения толпы выжгли в нем способность терпеть поражения. – Прекрати этот цирк, Гарри! Ты опозорил нас на глазах у всей Европы! Ты выставил своего брата на посмешище!
– Ваш сын сам прекрасно справляется с этой задачей, лорд Поттер, – холодно усмехнулся юноша. – Ему не требуется моя помощь, чтобы наступать партнершам на платья и трусливо сбегать от реальности.
– Щенок! – Сириус сделал резкий шаг вперед, выхватывая палочку. – Ты забыл, кому обязан жизнью?! Если бы не Джеймс и Лили…
– Сириус, стой! – крикнул Дамблдор, но было поздно.
Блэк вскинул палочку, намереваясь направить ее в лицо юноше.
Он не успел даже раскрыть рот для заклинания.
Серафолл Левиафан медленно повернула голову. Ее фиолетовые глаза вспыхнули чистым, незамутненным багровым пламенем Бездны.
Пространство вокруг стола сжалось. Температура упала до абсолютного нуля за тысячную долю секунды. Стоявший неподалеку массивный дубовый стол с напитками с сухим треском разлетелся на ледяную пыль. Сириус Блэк замер, его глаза расширились от дикого, животного ужаса: его ноги, начиная от ботинок и до самых колен, мгновенно сковал непроницаемый сапфировый лед. Палочка в его руке вспыхнула синим огнем и с тихим звоном обратилась в горсть мерзлого пепла.
– Смертный червь, – голос Серафолл больше не был певучим и веселым. Это был голос древнего божества разрушения, от которого содрогались легионы падших ангелов. Он звучал прямо в разуме каждого, кто находился в радиусе пятидесяти метров, дробя волю и вымораживая мысли. – Ты смеешь обнажать свое жалкое деревянное оружие в присутствии Мао Левиафан? Ты смеешь угрожать наследнику дома Люцифуг на моих глазах?
Джеймс упал на колени — не по своей воле. Гравитационное и магическое давление, исходившее от миниатюрной девушки, прижало его к полу с силой каменной плиты. Он хрипел, хватая ртом воздух, чувствуя, как его собственные ребра начинают опасно трещать.
– Госпожа Левиафан! Пощадите! – Дамблдор мгновенно вскинул обе руки, раскрывая ладони в жесте абсолютной капитуляции. Старый маг не стал доставать Бузинную палочку. Он слишком хорошо знал легенды о Четырех Владыках Подземного мира. Одно неверное движение — и Хогвартс превратится в братскую могилу до того, как феникс успеет запеть погребальную песнь. – Умоляю вас! Это прискорбное недоразумение! Лорд Блэк действовал сгоряча!
Серафолл смерила Дамблдора ледяным взглядом, в котором сквозило неприкрытое отвращение.
– Сгоряча? – протянула она, и давление чуть ослабло, позволив Джеймсу сделать судорожный вдох. – Ваш мир прогнил, старик. Вы закрылись в своем крошечном замке и возомнили себя вершителями судеб. Но запомните раз и навсегда: Адриан больше не принадлежит вашему скотному двору. Он — дитя Подземного мира. И если хоть один из вас, жалких лицемеров, посмеет поднять на него руку или палочку… я лично заморожу этот остров до самого основания океана. Вы меня поняли, Верховный чародей?
Дамблдор медленно, с глубочайшим почтением склонил голову:
– Мы поняли вас, Ваше Величество. Приношу глубочайшие извинения от лица школы и всего магического сообщества.
Серафолл пренебрежительно фыркнула и щелкнула пальцами.
Лед, сковывавший ноги Сириуса, мгновенно испарился, не оставив влаги. Блэк мешком рухнул на колени рядом с Джеймсом, судорожно растирая онемевшие конечности и боясь поднять глаза.
– Убирайтесь, – коротко бросил Адриан, даже не взглянув на коленопреклоненных мужчин. – Вы портите нам аппетит.
Джеймс, с трудом поднявшись на ноги с помощью подоспевшего Дамблдора, бросил на сына взгляд, полный ядовитой смеси ненависти, стыда и бессильной ярости. Они отступили, увлекая за собой полуживого от ужаса Сириуса.
В этот момент сквозь толпу расступившихся магов пробилась Лили Поттер.
Она не видела вспышки ярости Серафолл. Она видела только своего старшего сына. Ее изумрудное платье волочилось по полу, прическа растрепалась, а по щекам непрерывным потоком текли слезы.
– Гарри… – выдохнула она, падая на колени перед их столом.
Курока напряглась, но Адриан едва заметным движением пальцев остановил Некомату.
– Миссис Поттер, – ровно произнес юноша. – Вам стоит подняться. Пол холодный.
– Гарри, сыночек… пожалуйста, – ее голос срывался на хриплый шепот. Она протянула дрожащие руки, пытаясь коснуться его расшитого камзола, но наткнулась на невидимый барьер морозного воздуха в нескольких дюймах от его колен. – Я вспомнила… Я все вспомнила! Тот вечер… когда Волан-де-Морт пришел к нам. Я помню этот холод! Я нашла тебя в кроватке, ты был ледяным, твои ручки были синими от истощения! Это был ты! Ты спас Годрика! Ты спас всех нас!
Зал, затаивший дыхание, вновь наполнился шокированным ропотом. Слова Лили Поттер, матери Национального Героя, разнеслись далеко за пределы стола. Репортеры яростно строчили в блокнотах, пожирая глазами разворачивающуюся драму.
– Поздравляю с запоздалым прозрением, миссис Поттер, – в голосе Адриана не было ни капли сочувствия. Лишь бескрайняя, стылая пустыня. – Прошло всего тринадцать лет. Поистине выдающаяся материнская проницательность.
– Прости меня! – зарыдала Лили, уткнувшись лбом в свои сложенные ладони. – Мы были слепы! Альбус сказал, что шрам… что отметина зла… Мы думали, что готовим спасителя! Мы боялись за тебя!
– Вы боялись за меня? – Адриан медленно поднялся со своего места.
Его фигура нависла над плачущей женщиной. Его длинные серебряные волосы колыхнулись, и в лазурных глазах вспыхнули серебряные круги дома Люцифуг.
– Вы боялись настолько, что приказали домовикам не кормить меня, когда я не мог встать после побоев Джеймса? Вы боялись настолько, что ни разу за семь лет не спросили, почему я возвращаюсь из заброшенного заводского района весь в синяках и с обмороженными пальцами? Вы выбросили меня из памяти, Лили. Вы променяли своего первенца на дешевую газетную славу и блеск золотых медалей вашего избалованного любимчика.
– Я все исправлю! – в отчаянии крикнула она, поднимая заплаканное лицо. – Я уйду от Джеймса! Я отрекусь от рода Поттер! Я буду молить тебя на коленях каждый день! Только вернись… позволь мне быть твоей матерью!
Адриан посмотрел на нее сверху вниз. В его взгляде не было даже презрения. Только абсолютная, необратимая пустота.
– У меня уже есть мать, миссис Поттер. Ее зовут Грейфия Люцифуг. Она перевязывала мои раны, когда вы шили парадные мантии для Годрика. Она учила меня держать спину прямо, когда вы учили своего младшего сына врать и хвастаться. Она дала мне свой род, свое имя и свою любовь, не требуя ничего взамен.
Юноша отступил на шаг назад.
– Кровь Поттеров больше не течет в моих жилах. Магия рода выжжена дотла. Для меня вы — чужая женщина, стоящая на коленях посреди чужого праздника. Не позорьтесь еще больше. Уходите к своему «герою». Ему сейчас очень понадобятся ваши утешения.
Адриан развернулся, не дожидаясь ответа.
– Пойдем, Леви-тян. Нам здесь больше нечего делать. Этот воздух слишком душен.
Серафолл грациозно поднялась, окинув Лили Поттер мимолетным, полным ледяного высокомерия взглядом, в котором читался немой приговор: «Ты сама разрушила свое счастье, смертная».
Курока спрыгнула с дивана, презрительно махнув хвостом перед носом рыдающей Лили, и поспешила за своими господами.
Под ногами Адриана и Серафолл прямо посреди Большого Зала вспыхнул колоссальный магический круг серебряного и фиолетового пламени с гербами Люцифуг и Левиафан. Воздух закружился вихрем снежинок, вспышка света озарила потолок — и троица растворилась в небытии, оставив после себя лишь цветущие на полу ледяные розы и тишину, тяжелую, как могильная плита.
Лили Поттер осталась сидеть на полу, закрыв лицо руками и сотрясаясь в беззвучных, безнадежных рыданиях. И ни один человек в зале — ни муж, ни директор, ни бывшие друзья — не подошел, чтобы помочь ей подняться.
***
23 февраля 2015 года Шотландия. Черное Озеро. Накануне Второго Испытания.
Февральский ветер над Черным озером был безжалостен.
Свинцовые волны с глухим рокотом разбивались о каменистый берег, выбрасывая на мерзлую гальку хлопья серой пены. Водная гладь казалась непроницаемым зеркалом из темного стекла, под которым таилась стометровая бездна ледяного мрака.
На деревянном пирсе, кутаясь в тяжелую меховую мантию, стоял Годрик Поттер. Рядом с ним нервно переминался с ноги на ногу Рон Уизли, держа в руках зачарованную банку с плавающими внутри склизкими серо-зелеными стеблями.
– Ты уверен, что это сработает? – с сомнением спросил Годрик, глядя на водоросли. – Выглядит как сопли тролля.
– Профессор Грюм лично передал это через Невилла! – горячо зашептал Рон. – Это жабросли! Проглотишь их — и у тебя вырастут жабры и перепонки на пальцах на целый час! Ты сможешь дышать под водой и плавать быстрее любой русалки!
Годрик самодовольно ухмыльнулся, хотя в глубине его глаз все еще плескался страх после событий Святочного Бала. Та ночь нанесла сокрушительный удар по его репутации. Статья Риты Скитер «Слезы Лили Поттер: кто на самом деле одолел Того-Кого-Нельзя-Называть?» взорвала магический мир. Доверие к «Мальчику-Который-Выжил» стремительно таяло, а в Министерство потоком шли письма с требованиями пересмотреть итоги войны четырнадцатилетней давности.
– Завтра я верну все на свои места, – процедил Годрик, сжимая кулак. – Первое испытание было случайностью. Но в озере… в озере нет места фокусам. Там нужна настоящая магия выживания. Отец наложил на меня три слоя защитных родовых чар от давления, а с этими жаброслями я вытащу пленника первым! Этот зазнавшийся выскочка Адриан даже не знает, что находится на дне!
– Точно, дружище! – поддержал Рон. – Он небось опять попытается притащить своих демонических девок, но правила строгие: чемпионы идут на дно в одиночку!
Они не заметили, как в пятидесяти метрах от пирса, на вершине скалистого утеса, колыхнулся подол темного плаща.
Адриан стоял, заложив руки за спину, и смотрел на темные воды озера. Его длинные серебряные волосы трепал штормовой ветер, но юноша не чувствовал холода. Для него шотландская зима была не холоднее ласкового весеннего утра.
Рядом с ним из воздуха соткалась Грейфия. Ее безупречная форма горничной оставалась идеально чистой, несмотря на летящие с озера брызги.
– Они забрали твою подругу, – негромко произнесла она.
Адриан слегка приподнял бровь.
– Дафну?
– Да. Министерство сочло ее «тем, что тебе дороже всего». Дамблдор лично погрузил ее в зачарованный сон вместе с младшим сыном четы Уизли, подругой Грейнджер и сестрой Делакур. Они привязали их к каменным столбам в самом сердце поселения русалок на глубине ста двадцати метров.
– Какая предсказуемая, наивная глупость, – на губах Адриана заиграла холодная усмешка. – Использовать заложников, чтобы заставить чемпионов действовать по их сценарию. Они искренне полагают, что я буду судорожно плыть сквозь стаи гриндилоу, экономя воздух из пузыря на голове?
– Водная толща озера связана с глубинными подземными разломами, – напомнила Грейфия, и в ее глазах блеснул серебристый огонек истинной королевы дома Люцифуг. – Это естественный природный резервуар. Вода — это всего лишь податливая форма льда, еще не познавшая истинной кристаллизации.
– Именно, мама, – Адриан протянул ладонь к темной глади озера.
Крошечная искра морозной энергии сорвалась с его пальца и беззвучно канула в свинцовые волны. Далеко на глубине гигантский столетний кальмар внезапно замер, сжался в комок и в панике забился в самую глубокую расщелину на дне, повинуясь инстинкту древнейшего страха перед пробудившимся владыкой стихии.
– Завтра они ждут состязания пловцов, – тихо произнес Адриан, и его голос потонул в шуме прибоя. – Но они получат абсолютный триумф вечной мерзлоты.
***
24 февраля 2015 года Черное Озеро. День Второго Испытания.
Утро встретило зрителей пронизывающим туманом и тяжелыми, набухшими снегом тучами.
Огромные деревянные трибуны, возведенные прямо над водой на гигантских зачарованных сваях, покачивались от порывов шквального ветра. Тысячи зрителей кутались в шерстяные шарфы и согревали руки у зачарованных жаровен. Над судейской ложей вновь гордо реяли флаги трех школ и штандарты Подземного мира.
В ложе гостей царило напряженное молчание.
Джеймс Поттер сидел отдельно от жены. Лили выглядела тенью самой себя: осунувшееся, бледное лицо, потухший взгляд, обращенный в пустоту. Сириус мрачно посасывал огневиски из фляжки, вздрагивая каждый раз, когда его взгляд падал на Грейфию Люцифуг, восседавшую в соседнем секторе с царственным спокойствием мраморной статуи.
Серафолл сегодня не было — государственные дела Лилит требовали присутствия Мао, но ее отсутствие ничуть не уменьшало ауры могущества, окружавшей демоническую делегацию. Позади Грейфии стояли шестеро высших гвардейцев в тяжелых лазурных доспехах, чьи алебарды мерцали смертоносным морозным светом.
– Внимание, дамы и господа! – разнесся над свинцовой гладью усиленный голос Людо Бэгмена. – Ровно в девять тридцать прозвучит сигнал! Чемпионам предстоит ровно за один час отыскать на дне озера то, что у них похитили, и вернуться назад! Напоминаю: глубина озера скрывает множество смертоносных созданий!
Пятеро чемпионов стояли на нижнем дощатом помосте, у самой кромки ледяной воды.
Седрик Диггори и Флер Делакур уже наложили на себя сложные Чары Головного Пузыря — вокруг их голов сияли прозрачные магические сферы, позволявшие дышать под водой. Виктор Крам стоял с палочкой у горла, готовясь завершить сложнейшую частичную самотрансфигурацию в акулу.
Годрик Поттер, одетый в облегающий костюм из зачарованной кожи с гербом Гриффиндора, демонстративно жевал мерзкие серо-зеленые стебли жаброслей. Его шея уже начала пульсировать, покрываясь влажными щелями жабр, а пальцы на руках стянуло плотными перепонками.
– Ну что, братец? – нагло процедил Годрик, косясь на Адриана. – Где твои крылья? Где твоя расфуфыренная подружка? Вода — не твоя стихия. На глубине ста метров твой фокус со льдом не спасет тебя от давления! Ты захлебнешься в первые же две минуты!
Адриан даже не удостоил его взглядом.
Юноша стоял на самом краю помоста в своем привычном одеянии: темно-синий камзол, меховой плащ, сапоги из мягкой кожи. Ни палочки, ни пузыря на голове, ни жаброслей. Его руки были расслаблены, а лицо выражало абсолютное, ледяное высокомерие.
– Раз… два… ТРИ! – проревел пушечный выстрел Бэгмена.
Седрик и Флер ласточкой нырнули в темную воду. Крам с глухим плеском прыгнул следом, обратившись получеловеком-полуакулой. Годрик издал победный вопль и, мощно оттолкнувшись перепончатыми ногами, вонзился в глубь озера, стремительно уходя на дно.
Трибуны взревели, подбадривая своих фаворитов.
Адриан Люцифуг остался стоять на помосте.
Прошла минута. Две. Пять.
– Что он делает?! – закричал кто-то на трибуне Гриффиндора. – Он испугался! Он даже в воду не залез!
– Дисквалификация! – радостно взвизгнул Рон Уизли. – Он струсил! Годрик победит!
Джеймс Поттер на трибуне с облегчением выдохнул, на его губах вновь появилась высокомерная усмешка:
– Я же говорил. Без своих демонических штучек он — никто. Обычный трус.
Дамблдор нахмурился. Старый волшебник чувствовал неладное. В воздухе над озером нарастало чудовищное статическое напряжение. Ветер внезапно стих. Свинцовые тучи над замком закружились в гигантскую спираль, центром которой стал помост чемпионов.
На десятой минуте Адриан наконец шевельнулся.
Он медленно поднял правую ногу и… сделал шаг вперед.
Он не упал в воду. Его сапог опустился прямо на зыбкую водную гладь, словно на прочнейший полированный гранит.
В ту же секунду из-под его подошвы во все стороны с оглушительным, пушечным треском рванула волна абсолютного холода.
– Что происходит?! – завопил Бэгмен, хватаясь за край судейского помоста.
Это не было постепенным замерзанием. Это был сокрушительный удар первородной стихии.
Черное озеро закричало. Тысячи тонн воды в радиусе километра за долю секунды обратились в сплошной, монолитный кристалл чистейшего лазурного льда. Треск замерзающей бездны разносился по долинам Шотландии, отражаясь от горных вершин подобно раскатам грома. Волны застыли гребнями невероятной