Ледяной дьвол-маг
Танец на зеркале вечной мерзлоты
Хрустальный перезвон зачарованных подвесок на люстрах затих, словно захлебнувшись ледяным озоном.
В Большом Зале Хогвартса воцарилась тишина такой плотности, что было слышно, как шуршат по плечам тончайшие шелка мантий и как в груди сотен оцепеневших магов гулко, с перебоями бьются сердца. Музыканты «Ведуний» замерли со смычками в руках. Инструменты в их пальцах покрылись тонкой коркой лазурного инея, а дыхание сотен гостей начало вырываться наружу белесыми, дрожащими клубами пара.
– Это… кто это рядом с ним? – раздался сдавленный, испуганный шепот Корнелиуса Фаджа. Министр магии судорожно стиснул свой неизменный котелок, не замечая, как измял дорогие поля.
Альбус Дамблдор не ответил. Директор медленно встал из-за судейского стола. Его ладони, обычно столь спокойные и уверенные, легли на полированное дерево, и узловатые пальцы побелели от скрытого напряжения. Магическое зрение архимага видело то, что оставалось сокрыто от взора простых смертных: за спиной черноволосой красавицы, шедшей рука об руку с Адрианом, колыхались гигантские призрачные крылья первородной Тьмы. Каждое ее движение отзывалось в вековых защитных чарах замка жалобным, вибрирующим стоном.
Это была не просто могущественная ведьма. Это была стихия. Воплощенная воля Подземного мира, перед которой рушились крепости и обращались в пар океаны.
Серафолл Левиафан ступала по каменным плитам с грацией царственной пантеры. Ее черное шелковое платье текло вслед за ней, подобно ночной реке, отражая холодные огни зачарованных елей. Глубокий разрез на бедре открывал совершенную линию ноги, а в фиолетовых глазах, подведенных тончайшими серебряными стрелами, плескалась насмешливая, вековая бездна.
Рядом с ней Адриан выглядел абсолютным монархом. Ни тени прежней подростковой угловатости, ни намека на робкого сироту из чулана. Его серебряные волосы сияли, словно выкованные из чистого лунного света, осанка была безупречной, а лазурные глаза смотрели на разодетую толпу британских магов с нескрываемой, высокомерной скукой.
Позади них вышагивала Курока. Девушка-некомата не прятала своего естества: ее бархатные кошачьи ушки на макушке слегка подрагивали, улавливая каждый панический вздох в зале, а два угольно-черных пушистых хвоста покачивались в такт шагам, заставляя чистокровных снобов бледнеть от благочестивого ужаса перед «опасной полукровкой».
– Какая прелестная провинциальная атмосфера, Адриан-тян, – звонко, но так, чтобы слышал каждый угол зала, произнесла Серафолл. Ее голос был слаще меда, но в нем отчетливо слышался треск ломающегося полярного льда. – Хотя потолок мог бы быть и почище. В Лилит иллюзии на банкетах делают куда изящнее.
– Прояви снисхождение, Леви-тян, – с легкой усмешкой отозвался Адриан. – Для людей этого острова даже такой уровень — предел магического искусства. Не стоит требовать от них невозможного.
Джеймс Поттер, стоявший в пяти шагах от прохода, побелел так, словно его облили ледяной водой из Черного озера.
– Гарри… – выдохнул он, бессознательно потянувшись к палочке в кармане, но Сириус резко схватил друга за плечо.
– Не смей, Сохатый, – прошипел Блэк. Его глаза бегали, а лоб блестел от холодного пота. Животное чутье темного рода, спавшее в нем долгие годы, сейчас буквально вопило: шаг в сторону этой женщины — и от них не останется даже горстки пепла. – Ты не видишь, кто она? Это не человек, Джеймс. Это… это истинный архидемон.
Лили Поттер смотрела на первенца, не мигая. Ее изумрудные глаза наполнились жгучими слезами. Ее мальчик. Ее брошенный, забытый сын стоял перед ней в ореоле такого величия, о котором Годрик не мог даже мечтать. Он держал под руку существо, перед которым трепетали короли, и в его взгляде, скользнувшем по ее лицу, не было даже ненависти.
Там была абсолютная, мертвая пустота. Словно она была не матерью, подарившей ему жизнь, а случайным пятном сырости на старинной стене.
– Чемпионы! – раздался с помоста дрожащий, сорванный голос профессора Макгонагалл. Заместитель директора с трудом взяла себя в руки, пытаясь спасти протокол вечера. – Прошу… чемпионов и их партнеров выйти в центр зала для открытия бала!
Годрик Поттер, стоявший в центре танцпола рядом с Парвати Патил, нервно сглотнул. Его мантия из алого бархата, казавшаяся ему еще десять минут назад верхом роскоши, теперь выглядела дешевой и безвкусной тряпкой рядом с нарядом брата. Шрам в виде буквы «V» на лбу Годрика внезапно запульсировал тупой, ноющей болью — темная частица души, дремавшая в ране, инстинктивно сжалась в комок перед ликом истинных владык преисподней.
– Пошли, – грубо бросил Годрик своей партнерше, дернув ее за руку. – Покажем этому уроду, кто здесь главный.
– Годрик, осторожнее, ты мне платье помнешь! – возмущенно пискнула Парвати, но гриффиндорец даже не слушал ее.
Остальные пары вышли на зеркальный танцпол. Виктор Крам вел сияющую Гермиону Грейнджер, Седрик бережно держал Чжоу Чанг, а Флер Делакур грациозно скользила рядом с Роджером Дэвисом, который выглядел так, будто выиграл в лотерею миллион галеонов.
Адриан и Серафолл неспешно заняли место в самом центре.
Юноша галантно поклонился своей даме, коснувшись губами тыльной стороны ее пальцев, унизанных кольцами из белого золота. Серафолл ответила томным, чувственным реверансом, от которого половина мужской аудитории в зале шумно втянула воздух.
Оркестр, с трудом отогрев инструменты легкими согревающими чарами, заиграл медленный, тягучий вальс.
Годрик попытался повести Парвати уверенно, но его движения были дергаными и резкими. За долгие годы тренировок на метле он развил реакцию ловца, но на паркете оставался неуклюжим подростком. На третьем такте он наступил партнерше на подол, едва не уронив девушку на глазах у хихикающих шармбатонцев.
– Смотри под ноги, идиот! – прошипела покрасневшая индианка.
Но никто не смотрел на Годрика. Ни один человек в зале.
Все взоры были прикованы к Адриану и Серафолл.
Это не было простым танцем. Это была поэзия холода, воплощенная в движении.
Адриан вел свою партнершу с невероятной, гипнотической легкостью. Его ладонь на ее талии казалась невесомой, но каждое па было выверено с точностью боевого искусства высших дьяволов. Серафолл кружилась вокруг него, подобно ночной тени, ее шелковый шлейф взлетал в воздух, а за каждым движением их ног по полированному камню расходились тончайшие узоры лазурного инея.
С каждым тактом музыка становилась быстрее, и магия вокруг пары начала оживать.
Прямо из воздуха начали материализоваться сотни полупрозрачных ледяных лепестков. Они не падали на пол — они парили в воздушных потоках, закручиваясь в сияющие спирали вокруг танцующих. Внутри каждого кристалла мерцала крошечная серебряная искра, отражавшая свет тысячи зачарованных свечей. Температура в центре зала опустилась еще ниже, но это был не губительный мороз, а пьянящая, чистейшая горная свежесть.
– Невероятно… – прошептала мадам Максим, зачарованно глядя на кружащуюся пару. – Это же высшая стихийная трансфигурация… без единого движения палочки! Они танцуют на чистой магии!
Серафолл запрокинула голову, тихо и счастливо рассмеявшись. Ее фиолетовые глаза сияли, отражая лицо Адриана.
– А ты делаешь успехи, Адри-тян! – прошептала она, грациозно прогибаясь в его руках во время сложного пируэта. – Грейфия отлично вымуштровала тебя. Твой шаг даже лучше, чем у Сазекса, когда тот пытается изображать трезвого дипломата!
– Тетушка Грейфия не терпит полумер, ты же знаешь, – негромко ответил Адриан, уверенно подхватывая ее и возвращая в вертикальное положение. – Если бы я ошибся хотя бы в одном повороте, она заставила бы меня танцевать на ледяных пиках над пропастью.
– О, это в ее стиле! – подмигнула владычица Левиафан. – Смотри, как злятся твои бывшие родственники. Их лица сейчас треснут от зависти.
Адриан даже не повернул головы в сторону Поттеров.
– Мертвые не заслуживают внимания живых, Леви-тян. Пусть смотрят. Это единственное, что им осталось.
Финальный аккорд оркестра взмыл под своды зачарованного потолка.
Адриан закружил Серафолл в стремительном, головокружительном вихре и опустил ее на одно колено, зафиксировав финальную позу. В этот же миг парящие в воздухе ледяные лепестки детонировали беззвучной вспышкой серебряного света, осыпавшись на плечи завороженных зрителей тысячами сверкающих, тающих без следа снежинок.
Секунда оглушительного, благоговейного молчания.
А затем Большой Зал взорвался.
Шармбатонские студентки визжали от восторга, аплодируя стоя. Суровые дурмстранговцы колотили кулаками по столам, отдавая дань уважения воинской грации движений юноши. Столы Слизерина и Когтеврана ревели, забыв о напускной чопорности. Дафна Гринграсс хлопала в ладоши с гордой, торжествующей улыбкой, а ее сестра Астория прыгала на скамье, выкрикивая имя Адриана.
Годрик Поттер стоял посреди танцпола, тяжело дыша. Его лицо пылало пунцовым румянцем позора. Парвати уже бросила его руку и поспешно ретировалась к столику сестры, не желая больше позориться рядом с неуклюжим «героем».
– Он использовал морок! – внезапно сорвался на визг Годрик, не выдержав чужого триумфа. Его голос, усиленный заклинанием Сонорус, заглушил овации. – Директор! Судьи! Это обман! Он использовал запрещенные чары очарования! Настоящий маг не может так двигаться!
Музыка смолкла. Аплодисменты оборвались, сменившись недоуменным, брезгливым гулом.
Адриан медленно выпрямился. Он небрежно отряхнул невидимую пылинку с манжета своего камзола и повернулся к брату. Серафолл осталась стоять рядом, ее улыбка мгновенно исчезла, уступив место маске холодного, хищного превосходства.
– Годрик, замолчи! – крикнула Лили из-за стола попечителей, пытаясь встать, но Джеймс удержал ее за руку. В глазах отца семейства горело упрямое, слепое бешенство.
– Нет, пусть скажет! – рявкнул Джеймс, шагая вперед на танцпол. – Мой сын прав! Кто эта женщина, Гарри?! Какое право ты имеешь приводить темных тварей в школу, где обучаются дети?!
Сириус Блэк встал плечом к плечу с Джеймсом, положив ладонь на рукоять палочки.
– Ты перешел все границы, щенок, – процедил Блэк. – Думаешь, развязался с родом, так законы Британии на тебя не действуют? Мы требуем проверки аврората! Эта… особа должна быть немедленно допрошена Отделом Тайн на предмет применения ментального насилия к несовершеннолетним!
В зале повисла звенящая, опасная тишина. Корнелиус Фадж в ложе судей поперхнулся тыквенным соком и посинел, судорожно махая руками аврорам, чтобы те ни в коем случае не вмешивались. Но Сириус и Джеймс, ослепленные уязвленной гордостью, уже не видели берегов.
– «Особа»? – переспросила Серафолл.
Ее голос прозвучал тихо, почти нежно. Но от этого шепота каменные плиты под ногами Блэка и Поттера покрылись сетью глубоких трещин.
Она сделала один-единственный шаг вперед.
Пространство Большого Зала содрогнулось. Защитные барьеры Хогвартса, возведенные четырьмя основателями тысячи лет назад, вспыхнули багровыми рунами под потолком и с оглушительным стеклянным звоном лопнули. Колоссальная, первобытная гравитация истинной демонической мощи обрушилась на зал. Столы задрожали, бокалы с вином полопались, разбрызгивая рубиновую жидкость.
Фиолетовые глаза Серафолл вспыхнули потусторонним пламенем. За ее спиной на долю секунды распахнулись восемь крыльев из чистой, концентрированной магии разрушения.
– Ты смеешь раскрывать свою пасть в моем присутствии, смертный червь? – произнесла она, и ее голос зазвучал одновременно отовсюду: из стен, из пола, из самого воздуха. – Ты смеешь называть меня, Серафолл Левиафан, одну из четырех Владык Подземного мира, «темной тварью»?!
Джеймса Поттера буквально прижало к полу чудовищным давлением. Его колени подогнулись, и он с глухим стуком рухнул на каменные плиты, хватая ртом разряженный, ледяной воздух. Сириус покачнулся, его лицо исказила гримаса дикой боли — родовой перстень дома Блэк на его пальце раскалился докрасна, пытаясь защитить хозяина, и с треском раскололся пополам.
Годрик взвизгнул, как перепуганный щенок, и плюхнулся на четвереньки, закрывая голову руками. Его хваленое гриффиндорское мужество испарилось без следа.
– Пощадите! – взмолился Фадж, вываливаясь из судейской ложи и падая на колени прямо на ступеньках. – Леди Левиафан! Умоляю вас! Это прискорбное недоразумение! Лорд Поттер и лорд Блэк не представляют официальную позицию Министерства Магии Ее Величества! Британия свято чтит пакт о ненападении с Подземным миром!
Дамблдор вышел вперед, выставив вперед руки. Старый волшебник выглядел так, словно постарел еще на полвека. Его белая борода колыхалась от морозного ветра, бушевавшего в закрытом помещении.
– Леди Левиафан, – голос Дамблдора был хриплым, лишенным привычной благожелательности. – Прошу вас, умерьте гнев. Мы находимся в стенах школы. Здесь дети. Проявите милосердие к тем, кто глуп и не ведает, с кем говорит.
Серафолл медленно повернула голову к директору. Ее взгляд был подобен лезвию гильотины.
– Твои слова пусты, старик, – холодно отчеканила она. – Ты допустил оскорбление дипломатического посла высшего ранга. В прежние века за подобные слова ваши города стирали с лица земли вместе с жителями. Но сегодня… сегодня я не стану пачкать руки об этот жалкий мусор.
Она опустила ладонь, и сокрушительное давление мгновенно исчезло. Джеймс и Сириус судорожно закашлялись, жадно глотая воздух и не смея поднять глаз от пола.
Адриан подошел к поверженному брату. Годрик все еще сидел на четвереньках, сопли и слезы размазались по его лицу, превращая парадный образ «национального героя» в жалкое посмешище.
– Посмотри на меня, Годрик, – негромко произнес Адриан.
Тот медленно, с ужасом поднял взгляд.
– Ты хотел знать, кто главный? – лазурные глаза Адриана вспыхнули чистым серебром. – Ты носишь фальшивый шрам. Ты носишь чужую славу. Но когда перед тобой встает истинная сила, ты можешь лишь ползать в пыли у моих ног. Запомни этот день, братец. На втором испытании пощады не будет. Озеро не прощает слабаков.
Адриан перешагнул через вытянутую руку Годрика, словно через грязную ветку на дороге, и повернулся к своей партнерше:
– Пойдем, Леви-тян. Здесь стало слишком душно от запаха трусости.
– С превеликим удовольствием, Адри-тян! – просияла Серафолл, мгновенно вернув себе беззаботный и милый вид, словно секунду назад она не была готова уничтожить половину Шотландии. Она подхватила юношу под руку, грациозно взмахнув подолом платья.
Курока, шедшая следом, остановилась возле лежащего Джеймса Поттера, наклонилась и с презрительным прищуром фыркнула:
– Жалкие блохастые псы, ня. Даже моя шерсть чище вашей чести.
Они неспешно направились к выходу из Большого Зала. Толпа учеников и преподавателей в панике расступалась перед ними, вжимаясь в стены и склоняя головы в инстинктивном поклоне перед истинными владыками ночи.
Двери распахнулись сами собой, выпуская их в морозную тьму коридоров, и захлопнулись с гулким, бесповоротным звуком.
***
Час спустя. Опушка Запретного леса. Дипломатический шатер.
Внутри шатра царил уютный полумрак. Лазурное пламя в камине потрескивало, согревая воздух, а на столе стоял серебряный кофейник и блюдо с изысканными пирожными, доставленными напрямую из лучшей кондитерской столицы Лилит.
Серафолл сидела на ковре, сбросив туфли и с наслаждением потягиваясь.
– Ух, как же приятно было поставить этих напыщенных смертных на место! – весело протянула она, отправляя в рот миндальное печенье. – Ты видел лицо их толстого министра? Мне показалось, он прямо там завещание напишет!
– Ты перегнула палку, Серафолл, – раздался спокойный, безупречно ровный голос из кресла у окна.
Там сидела Грейфия Люцифуг. Она не присутствовала на самом балу, сочтя человеческие пляски ниже своего достоинства, но следила за каждым мгновением через кристалл связи. В ее руках была тонкая фарфоровая чашка с чаем.
– Ну Грейфия-а-а! – надула губки владычица Левиафан. – Они назвали меня «темной тварью»! Я проявила ангельское терпение, что не превратила их замок в ледяной айсберг посреди их дурацкого озера!
– Дипломатический протокол требует сдержанности, – парировала Грейфия, но затем перевела взгляд на Адриана, стоявшего у камина. В ее серебряных глазах блеснула неприкрытая гордость. – Впрочем… ты держался превосходно, Адриан. Твой танец был безупречен. Дом Люцифуг был представлен с должным величием.
– Благодарю, мама, – Адриан слегка склонил голову. – Поттеры сломлены морально. Но Дамблдор не отступит. Его взгляд в конце вечера… он что-то задумал для Второго испытания.
– Разумеется, – кивнула Грейфия, отставив чашку. – Согласно правилам турнира, во втором туре чемпионы должны спасти со дна озера «то, что им дороже всего». Для смертных магов это обычно близкие друзья, возлюбленные или родственники.
Курока, сидевшая на спинке дивана в кошачьем облике, насторожила уши:
– Мяу? И кого же эти глупцы посчитают «самым дорогим» для Адриана?
– В этом и заключается ловушка старика, – усмехнулся юноша, глядя в пляшущее пламя. – У меня нет друзей среди гриффиндорцев. Поттеры для меня — пустое место. Если они попытаются использовать Дафну или Асторию, лорд Гринграсс поднимет такой скандал в Визенгамоте, что Фадж не отмоется до конца дней. Остается лишь один вариант.
Серафолл хитро прищурилась:
– Они думают, что могут взять в заложники кого-то из Подземного мира? Какая наивность.
– Нет, – тихо произнесла Грейфия, и в ее тоне зазвенела сталь. – Они не посмеют тронуть знать демонов. Но они попытаются использовать турнирный контракт, чтобы навязать Адриану ложную цель. Дамблдор надеется заставить его выбирать между гордостью и человечностью. Он хочет выставить Адриана бессердечным монстром, который бросит заложника на дне ради победы.
– Пусть пытается, – Адриан сжал кулак, и вокруг его пальцев закружились морозные искры. – Озеро принадлежит стихии воды. А вода — лишь спящий лед. Они думают, что запрут меня в темных глубинах среди русалок и водорослей. Но они забыли, кто я такой.
– Ты готов ко Второму испытанию? – спросила Грейфия, внимательно глядя на приемного сына.
– Я готов перевернуть это озеро вверх дном, – ответил Адриан. – Если Дамблдор хочет драмы — он получит трагедию. Но финал этой пьесы напишу я сам.
***
24 февраля 2015 года Берег Черного Озера. День Второго Испытания.
Февральский ветер над Шотландией был беспощаден. Свинцовые тучи тяжело нависали над верхушками гор, а поверхность Черного озера казалась застывшим зеркалом из темной, маслянистой стали. Вдоль берега были выстроены гигантские деревянные трибуны, уходящие высоко вверх, чтобы зрители могли наблюдать за происходящим на водной глади.
На помосте чемпионов царило нервное ожидание.
Седрик Диггори разминал плечи, кутаясь в теплый халат. Виктор Крам стоял неподвижно, его лицо было суровым и сосредоточенным. Флер Делакур мелко дрожала от сырости, растирая бледные ладони.
Годрик Поттер стоял в окружении отца и Сириуса.
После позора на Святочном балу семейство Поттеров стало изгоями в высшем обществе. Чистокровные роды демонстративно отворачивались от них в коридорах Министерства, а «Ежедневный Пророк» под давлением фактов и страха перед дипломатами Подземного мира выпустил разгромную статью о «падении нравов Мальчика-Который-Выжил». Сегодня Годрик жаждал реванша.
В его руках была коробочка с жаброслями — редчайшим и баснословно дорогим растением, которое Джеймс достал через черные каналы контрабандистов за баснословные деньги.
– Ты справишься, сынок, – твердил Джеймс, нервно оглядываясь. Его лицо было серым, в волосах прибавилось седины. – Мы выяснили, кого они спрятали на дне. Там… там Рон Уизли. Твой лучший друг. Ты достанешь его первым, и слава вернется к нам!
– А где этот… ублюдок? – прошипел Годрик, озираясь по сторонам.
Адриан Люцифуг появился на помосте ровно за минуту до стартового свистка.
Он не стал раздеваться до плавок, как остальные парни. На нем был легкий, облегающий гидрокостюм из черной зачарованной чешуи глубоководного левиафана, поверх которого был наброшен короткий серебряный плащ. Никаких пузырей на голове, никаких трав во рту. Лишь абсолютное, высокомерное спокойствие.
Рядом с ним бесшумно материализовалась Грейфия в строгом темном платье. Ее присутствие на помосте заставило судей — включая Каркарова и Максим — почтительно склонить головы.
Дамблдор подошел к краю помоста, поднимая палочку к горлу:
– Приветствую вас на Втором испытании Турнира Трёх Волшебников! – разнесся над затихшим озером громовой голос директора. – Ровно в полночь у каждого из чемпионов было похищено то, что им дороже всего. Теперь эта добыча сокрыта на дне озера, во владениях водяного народа. У вас есть ровно один час, чтобы вернуть своих пленников. По истечении часа магия сна перестанет действовать, и их судьба окажется в руках глубин!
Трибуны зашумели. Лили Поттер, сидевшая в первом ряду зрителей, вцепилась побелевшими пальцами в деревянные перила. Ее сердце сжималось от дикого, нечеловеческого страха.
Она знала то, чего не знал Годрик.
Она умоляла Дамблдора не делать этого. Но старик настоял. «Ради общего блага, Лили. Мы должны проверить, осталась ли в Гарри хоть искра человечности. Мы должны пробудить его кровь».
В качестве заложника для Адриана на дно озера была отправлена… детская плюшевая сова, зачарованная рунами памяти, и серебряный кулон Дореи Поттер — единственные вещи, оставшиеся у мальчика от бабушки, которую он любил. Дамблдор надеялся, что вид реликвий пробудит в юноше ностальгию по семье. Какая чудовищная, слепая глупость.
– На старт! – крикнул Бэгмен, поднимая волшебную палочку. – Внимание… Марш!
Раздался пушечный выстрел.
Седрик мгновенно применил головной пузырь и ласточкой ушел под воду. Крам трансфигурировал свою голову в пасть акулы и с тяжелым всплеском рухнул в глубину. Флер бросилась следом, окруженная мерцающей серебряной пленкой чар. Годрик запихнул склизкие жабросли в рот, захлебнулся, скорчил дикую гримасу от боли, когда на его шее прорезались жабры, и неуклюже плюхнулся в темную воду.
Адриан остался стоять на помосте.
– Что он делает?! – закричали на трибунах Гриффиндора. – Он даже не прыгнул! Время идет!
– Мальчик мой, ты должен войти в воду! – крикнул Дамблдор, нахмурившись. – Иначе тебе засчитают поражение!
Адриан медленно повернул голову к директору. На его лице играла холодная, хищная улыбка, от которой у старого мага по спине пробежали мурашки.
– Войти в воду? – переспросил юноша. – Зачем мне опускаться на дно, директор Дамблдор… если я могу заставить глубины подняться ко мне?
Адриан сделал шаг вперед.
Он не стал прыгать. Он просто наступил на черную, взволнованную гладь озера.
И в то же мгновение под его подошвой родилась ослепительная серебряная звезда.
БУМ!
Звук был похож на удар гигантского колокола в глубинах земной коры. От точки соприкосновения сапога Адриана с водой во все стороны с чудовищной, сверхзвуковой скоростью ударила круговая волна абсолютного, первородного льда.
Треск замерзающей воды был подобен канонаде сотен тяжелых орудий.
Черное озеро, простиравшееся на мили в окружности, озеро глубиной в сотни футов, в котором жили тысячи водных тварей… начало промерзать насквозь.
– Мерлин всемилостивый! – взвыл Фадж, хватаясь за сердце.
Лед не просто сковал поверхность. Чудовищная сила клана Люцифуг вошла в воду, подчиняя ее молекулярную структуру, кристаллизуя саму суть стихии. Толща воды превращалась в чистейший, прозрачный сапфировый монолит.
Через тридцать секунд волны затихли. Озеро превратилось в колоссальную, идеально гладкую арену из вечного льда.
Сквозь прозрачную толщу замерзшей воды зрители на трибунах с неописуемым ужасом увидели застывших чемпионов. Седрик, Крам и Флер были аккуратно запечатаны в ледяных воздушных карманах на глубине десяти метров — Адриан не стал причинять им вреда, лишь обездвижив их, как букашек в янтаре.
А Годрик… Годрик застрял вниз головой в пяти метрах от поверхности. Его глаза были расширены от дикого панического ужаса, а жабры судорожно трепыхались в крошечном пузыре оставшейся незамерзшей воды.
Адриан спокойно зашагал по ледяной глади озера к самому его центру. Каждый его шаг отдавался глухим хрустальным эхом.
Он дошел до места, под которым на глубине пятидесяти метров находилась деревня водяного народа. Там, привязанные зачарованными водорослями к каменным столбам, находились заложники: Рон Уизли, Гермиона Грейнджер, маленькая Габриэль Делакур и Чжоу Чанг. Рядом с ними парил крошечный сундучок с реликвиями Дореи Поттер.
Адриан опустился на одно колено и приложил правую ладонь к прозрачной поверхности льда.
– Восстаньте, – негромко скомандовал он на древнем языке преисподней.
Монолит озера задрожал.
Прямо под заложниками лед начал выталкивать колонны чистейшей кристаллической породы вверх. Словно на гигантских хрустальных лифтах, столбы с привязанными пленниками устремились к небу, пробивая толщу воды и с громоподобным треском вырастая над поверхностью замерзшего озера на высоту десятиэтажного дома.
Водоросли рассыпались ледяной трухой. Чары сна мгновенно спали, и Рон с Гермионой, очнувшись, в ужасе закричали, обнаружив себя парящими на ледяных пиках посреди замерзшего бескрайнего зеркала.
Адриан поднялся на ноги.
Сундучок с реликвиями Дореи плавно опустился в его раскрытую ладонь, повинуясь легкому движению пальцев. Юноша даже не открыл его. Он просто спрятал его в пространственный карман, отдавая дань уважения той единственной женщине из рода магов, чья жертва разбудила его истинную кровь.
Он спас не только свою «добычу». Он вытащил на поверхность всех четырех заложников, разом завершив испытание для всех школ.
Все это заняло ровно четыре минуты.
Адриан повернулся к судейскому помосту. Его серебряные волосы развевались на пронизывающем ветру, а лазурные глаза насмешливо смотрели на побелевшего Дамблдора.
– Испытание завершено, судьи, – его голос, усиленный морозным эхом, разнесся над оцепеневшими трибунами. – Ваши пленники в безопасности. Озеро очищено от скверны. Жду ваших оценок.
Трибуны молчали. Десять тысяч магов не могли вымолвить ни слова.
Они смотрели на четырнадцатилетнего юношу, который в одиночку, без видимого напряжения обратил в лед гигантское древнее озеро, нейтрализовал всех монстров глубины и вытащил пленников, словно игрушки из коробки.
Джеймс Поттер упал на колени прямо в грязь у помоста.
Он смотрел на своего младшего сына, Годрика, который все еще беспомощно болтался вниз головой в ледяной ловушке подо льдом, колотя кулаками по прозрачной преграде, и слезы бессилия катились по щекам лорда Поттера.
Они вырастили труса. Они отдали все силы, все родовые богатства, всю любовь существу, которое не стоило и одной пылинки с сапог их первенца.
Лили Поттер не выдержала. Она закрыла лицо руками и зарыдала в голос — страшно, надрывно, понимая, что пропасть, разделяющая ее и ее истинного сына, теперь глубиной с саму Бездну, и ничто в этом мире никогда не сможет ее заполнить.
Грейфия Люцифуг шагнула с помоста прямо на лед. Ее каблуки звонко застучали по замерзшей глади, когда она направилась навстречу Адриану.
На ее губах играла редкая, сияющая улыбка.
– Достойно дома Люцифуг, сын мой, – произнесла она, положив ладонь ему на плечо. – Ты переписал их правила. Ты взял их стихию и сделал ее своим слугой.
– Это было слишком просто, мама, – ответил Адриан, глядя на судейский помост, где судьи дрожащими руками уже выводили в воздухе сплошные десятки. – Впереди финал. Ла