← Назад к обзору

Ледяной дьвол-маг

Эхо расколотого трона

Хрустальный треск замерзшего драконьего пламени еще долго отдавался в ушах зрителей, когда арена Первого испытания наконец погрузилась в судорожную, неестественную тишину.

Судейский помост походил на собрание мертвецов.

Людо Бэгмен, чье розовощекое лицо приобрело оттенок несвежего творога, сжимал волшебный мегафон вспотевшими пальцами, забыв, как дышать. Альбус Дамблдор сидел неподвижно, его руки покоились на столе, а взгляд небесно-голубых глаз был прикован к удаляющейся спине серебровласого юноши. Старый волшебник чувствовал эхо магии, витавшее над камнями загона. Это не было стихийным выбросом одаренного подростка. Это было абсолютное, не знающее сомнений господство — древнее, холодное, чуждое самому естеству человеческого волшебства.

– Оценки… – хрипло выдавил Бэгмен, бросив панический взгляд на соседнюю ложу. – Судьи, прошу… ваши оценки за выступление мистера… лорда Люцифуга!

Мадам Максим подняла палочку первой. Французская великанша все еще тяжело дышала, ее глаза блестели от благоговейного ужаса перед существом, способным остановить колоссального ящера одной левой рукой. Из кончика ее палочки вылетела сияющая серебром девятка.

Игорь Каркаров нервно облизнул пересохшие губы. Он посмотрел на арену, затем на ложу Подземного мира, где неподвижно, подобно ледяному изваянию, сидела королева Грейфия. Ее серебряные глаза скользнули по лицу директора Дурмстранга, и бывший Пожиратель Смерти ощутил, как мороз сковал его легкие, а Черная Метка на предплечье заныла от чудовищного резонанса Бездны. Пальцы Каркарова дернулись. Никаких уловок в пользу Крама. Десятка.

Дамблдор медленно поднял палочку.

– Девять, – мягко произнес верховный чародей, выведя в воздухе светящуюся цифру. – Выдающаяся демонстрация воли… хотя и вызывающая глубокие опасения касательно природы использованных сил.

– Плевать на природу! – не выдержал мистер Крауч-старший, вскидывая руку. – Я видел безупречное выполнение задачи! Ни единого повреждения кладки, никаких жертв, яйцо добыто за рекордные девяносто секунд! Десять!

Бэгмен дрожащей рукой нарисовал в воздухе еще одну десятку.

– Сорок восемь баллов! – возвестил зачарованный голос комментатора, эхом прокатившись над замершими трибунами. – Адриан Люцифуг занимает абсолютное первое место в турнирной таблице!

– Это фарс! – взревел Джеймс Поттер, вскакивая с деревянной скамьи в ложе попечителей. Его лицо побагровело, а вены на висках вздулись от ярости. – Альбус, ты ослеп?! Он не использовал ни одного заклинания! Он вообще был без палочки! Это грубейшее нарушение правил турнира! Его нужно дисквалифицировать!

Сидевший неподалеку Сириус Блэк сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его новая палочка, купленная вчера в Косом переулке за баснословные галеоны, казалась бесполезной щепкой по сравнению с тем, что они только что увидели.

– Джеймс прав, – прорычал Блэк. – Дьявольщина… в буквальном смысле! Он применил темные искусства прямо перед всей Европой! А ты, Альбус, ставишь ему девятку?! Наш Годрик рисковал жизнью на метле, он показал чистое гриффиндорское мужество, а этот выскочка…

– Замолчите оба, – ледяной голос Лили Поттер прорезал их крики, заставив мужчин осечься.

Женщина сидела, не шевелясь. Ее лицо было белым, как мел, а по щекам медленно катились слезы, оставляя темные дорожки на бархате мантии. Она смотрела не на судей и не на табло с баллами. Она смотрела на гигантскую ледяную глыбу на арене, внутри которой дремала скованная хвосторога.

– Лили? – нахмурился Джеймс, положив руку ей на плечо. – Ты чего? Мы разберемся с этим. Министерство не допустит…

– Убери руку, Джеймс, – тихо, но со страшной силой произнесла она, сбросив его ладонь. – Ты разве не видел? Ты правда ничего не понял?

– О чем ты говоришь?!

– Этот лед… – Лили закрыла глаза, ее плечи задрожали от беззвучных рыданий. – Тридцать первое октября в Годриковой Лощине. Когда мы вошли в детскую… Чарлус и Дорея были мертвы. Волан-де-Морта не было. Но вся комната… кроватка Гарри, стены, пол — все было покрыто этим самым серебряным льдом. Не огнем. Не следами взрыва от Проклятия Смерти. Льдом.

Джеймс замер, его рот приоткрылся, но ни звука не сорвалось с губ.

– Нет… – прошептал Сириус, отступая на шаг. – Это совпадение. Шрам Годрика… Альбус сам сказал…

– Альбус ошибся, – Лили резко повернулась к Дамблдору, и в ее зеленых глазах плеснула ярость отчаявшейся матери. – Вы ошиблись, директор! Это был не Годрик! Тот монстр погиб от холода! Гарри уничтожил его тринадцать лет назад! А мы… Мерлин всемогущий, что мы наделали?! Мы выпороли спасителя нашего мира за зависть! Мы лишили его имени!

Дамблдор не ответил. Он лишь опустил голову, и в тени его остроконечной шляпы сверкнули очки-половинки. В тишине судейской ложи его молчание прозвучало страшнее любого приговора.

***

Пока на трибунах разгоралась буря, а журналисты наперебой строчили сенсационные заголовки, Адриан Люцифуг не стал задерживаться в палатке чемпионов.

Игнорируя целителей мадам Помфри, пытавшихся навязать ему успокоительное зелье, юноша спокойно вышел через задний полог. Золотое яйцо парило рядом с его плечом, удерживаемое легким морозным вихрем, подчиняясь невербальной телекинетической воле.

На опушке Запретного леса его уже ждали.

Вместо промозглой шотландской сырости пространство перед ним подернулось серебристой дымкой. Там, где еще утром был лишь заснеженный пустырь, теперь возвышался монументальный шатер из темно-синего зачарованного шелка, увенчанный флагами кланов Люцифуг и Гремори. Магия высших дьяволов не признавала пространственных ограничений мира людей — резиденция посольства Подземного мира была возведена за считанные минуты.

У входа сидела Курока в своем человеческом облике — соблазнительная девушка-кошка в черном кимоно с открытыми плечами, лениво помахивая двумя пушистыми хвостами. В руках она держала пиалу с парящим чаем.

– Превосходное представление, Адриан-тян, ня, – мурлыкнула она, сверкнув золотыми глазами с вертикальными зрачками. – Лица этих смертных магов стоило запечатлеть на кристалл памяти. Они выглядели так, будто проглотили стаю живых жаб.

– Они увидели то, что должны были увидеть, – спокойно ответил Адриан, входя под своды шатра.

Внутри царила атмосфера аристократического покоя. Пол был устлан коврами из шкур полярных монстров, в массивном камине горело зачарованное лазурное пламя, отдававшее приятным теплом, не таявшим ледяных скульптур, украшавших углы залы.

За резным столом из черного обсидиана восседала Грейфия. Рядом, закинув ноги на подлокотник кресла и болтая босыми ступнями, Серафолл с упоением уничтожала очередную корзину сладостей.

При появлении юноши Грейфия отложила свиток с государственными депешами и поднялась навстречу. Ее взгляд скользнул по его фигуре — ни царапины, ни пятнышка копоти на идеальном камзоле.

– Ты сдержал силу, – констатировала она, и в ее ровном тоне послышались редкие нотки истинного материнского одобрения. – Ты не стал убивать тварь и не высвободил разрушительный аспект льда. Это было достойное проявление власти.

– Хвосторога — всего лишь животное, следовавшее инстинктам матери, – Адриан опустил золотое яйцо на стол. – В бессмысленной жестокости нет величия, мама. Этому ты меня учила.

– Исключительно верно, – на лице Грейфии промелькнула едва заметная, но невероятно мягкая улыбка. Она протянула руку и поправила серебряную прядь волос, упавшую сыну на лоб. – Ты показал им пропасть между истинным дворянством Бездны и их жалкой возней с волшебными палочками.

– Адри-тя-я-ан! – взвизгнула Серафолл, кубарем скатываясь с кресла и повисая у него на шее с грацией гигантской коалы. – Это было невероятно! «Слишком шумно!» — и бац! Дракон превратился в ледышку! Я чуть не лопнула от гордости! Сазекс через зеркало связи смотрел, он чуть весь кабинет не разнес от смеха, когда увидел лицо их бородатого директора!

– Леви-тян… ребра… – привычно прохрипел юноша, хотя на этот раз его губы тронула слабая усмешка. Он давно привык к безудержной энергии владычицы Левиафан.

– Ой, прости! – она отпустила его, сияя фиолетовыми глазами. – Кстати, ты уже открывал эту штуку? Что там внутри?

Серафолл ткнула пальчиком в золотое яйцо.

Адриан подошел к столу и нажал на верхний рунный замок. Створки артефакта с щелчком разошлись в стороны.

Мгновение спустя шатер наполнился чудовищным, раздирающим барабанные перепонки визгом. Звук походил на вой тысячи пытаемых призраков, перемешанный со скрежетом ржавого железа по стеклу. Курока моментально прижала уши к голове и зашипела, выпустив когти.

Адриан даже не поморщился. Он просто поднял указательный палец.

Крошечная капля серебряного инея сорвалась с его ногтя и упала прямо в сердцевину яйца. Звуковые волны буквально замерзли в воздухе, превратившись в видимые глазу полупрозрачные синие спирали, осыпавшиеся на скатерть звонким стеклянным песком. Визг мгновенно прекратился, сменившись чистым, булькающим переливом.

– Язык русалок, – равнодушно произнес юноша. – Примитивная акустическая кодировка, рассчитанная на водную среду. В человеческом воздухе она резонирует как диссонанс.

– «Ищи нас там, где слышен глас, где не горит огонь…» – процитировала Серафолл, мгновенно расшифровав оставшиеся вибрации. – Второе испытание будет в озере. Какая скука. Они собираются отправить высшего дьявола плавать с речными головастиками?

– Черное озеро Хогвартса, – задумчиво произнесла Грейфия, вновь садясь за стол. – Поселение водяного народа, колония гриндилоу и гигантский кальмар. Глубина — более сотни метров, температура воды зимой близка к замерзанию. Для смертных волшебников это серьезное испытание на знание чар головного пузыря или трансфигурации.

– Для меня это родная стихия, – Адриан захлопнул яйцо, вернув его в исходное состояние. – Вода подчиняется льду. Они думают, что ограничат мою подвижность глубиной, но озеро станет моим тронным залом.

В этот момент полог шатра шелохнулся. Внутрь скользнула высокая темная фигура в строгой черной мантии с серебряными запонками. Это был слуга дома Люцифуг, приставленный к внешнему периметру.

– Госпожа Грейфия. Молодой господин, – слуга склонился в безупречном поклоне. – К границе шатра приблизились посетители из числа местных учеников. Они просят аудиенции у лорда Люцифуга.

Адриан повернулся к входу.

– Кто именно?

– Наследница древнего дома Гринграсс с сестрой, наследник дома Забини и две девушки из нейтральных семей — Боунс и Эббот. Они пришли без палочек в руках и соблюдают протокол вежливости.

– Впусти их, – кивнул Адриан.

Спустя минуту в шатер вошла небольшая процессия.

Дафна Гринграсс шла впереди с идеальной, выверенной чистокровным воспитанием осанкой, но в ее глазах читалось легкое волнение. Рядом с ней шла Астория — ее щеки пылали здоровым румянцем, а дыхание было ровным и глубоким. Еще год назад девочка не могла пройти и сотни шагов без приступа кашля из-за родового проклятия, но зелья дома Ситри, переданные через Адриана, сотворили чудо, полностью очистив ее кровь. Следом ступали Блейз Забини с непроницаемой маской на смуглом лице, рыжеволосая Сьюзен Боунс и робкая Ханна Эббот.

Оказавшись в роскошном демоническом шатре, гости на мгновение замерли. Присутствие двух высших дьяволов — леди Грейфии и Серафолл Левиафан — создавало колоссальное ментальное давление, от которого у обычных волшебников перехватывало дыхание.

Дафна опустилась в безупречном реверансе:

– Приветствую вас, леди Люцифуг. Леди Левиафан.

Остальные поспешно последовали ее примеру. Блейз склонил голову с почтением, подобающим при встрече с монархами древнейших империй.

– Довольно церемоний, Дафна, – Адриан жестом указал на кресла напротив камина. – Вы среди своих. Присаживайтесь.

Девушка подняла голову и выдохнула, заметно расслабляясь. Астория же вовсе не удержалась и, наплевав на этикет, подбежала к Адриану, крепко обняв его за пояс.

– Ты был великолепен! – звонко прошептала она. – Ты видел лицо Поттера? Он чуть не подавился своей наглостью, когда судьи объявили твои баллы!

Адриан мягко коснулся ладонью волос девочки, позволив морозной ауре вокруг них окончательно растаять.

– Я рад видеть тебя в добром здравии, Астория. Зелья больше не вызывают отторжения?

– Никаких симптомов, – Дафна подошла ближе, ее холодная маска «Ледяной принцессы Слизерина» дала слабину, сменившись глубокой, искренней благодарностью. – Колдомедики святого Мунго до сих пор не могут поверить в исцеление. Отец передает тебе и дому Ситри свой вечный долг жизни. Семья Гринграсс полностью в твоем распоряжении, Адриан. Что бы ни задумали Поттеры или Министерство — мы поддержим тебя на Визенгамоте.

– Поттеры сейчас вряд ли способны что-то предпринять, – усмехнулся Блейз Забини, садясь в предложенное кресло. – В Большом Зале после твоего ухода начался сущий ад. Годрик закатил показательную истерику прямо при иностранцах, орал, что ты украл его славу с помощью темных артефактов. Но ему никто не поверил. Даже мадам Максим громко заявила, что британскому чемпиону стоит поучиться манерам у истинных аристократов.

– Моя тетя, Амелия Боунс, уже запросила экстренный отчет у Фаджа, – подала голос Сьюзен. Ее пальцы нервно сжимали край мантии. – Адриан… по замку ходят слухи. Говорят, директор Дамблдор пытается оспорить твою эмансипацию через Международную Конфедерацию Магов. Он утверждает, что ты находишься под ментальным контролем темных существ.

Серафолл, до этого беззаботно болтавшая ногами, издала негромкий, опасный смешок.

– Пусть этот старый сухарь только попробует сунуться в Конфедерацию, – протянула она, и в ее глазах на миг вспыхнуло фиолетовое пламя истинной правительницы преисподней. – Подземный мир подписал с маггловскими и магическими анклавами мирный договор еще в эпоху Возрождения. Если британские маги попытаются навязать свои законы субъекту дома Люцифуг, это будет расценено как объявление войны. И поверь мне, милая, их хваленые авроры не продержатся против стражи Лилит и десяти минут.

Ханна Эббот испуганно пискнула и вжалась в спинку кресла. Грейфия бросила на Серафолл укоризненный взгляд:

– Не пугай детей, Серафолл. В этом нет необходимости. Дамблдор слишком умен, чтобы переходить черту открытого конфликта. Он политик. Он попытается действовать изнутри.

– Именно, – согласилась Дафна. – И его следующий шаг уже известен. Через три недели состоится Святочный Бал.

Адриан слегка приподнял бровь.

– Бал?

– Традиция Турнира Трёх Волшебников, – пояснил Блейз. – Чемпионы обязаны открыть вечер танцем со своими партнерами. Это светское мероприятие высшего уровня. Там будут репортеры со всего мира, послы, попечители… и, конечно же, Поттеры во главе с Джеймсом и Лили. Они попытаются использовать этот вечер, чтобы вернуть лицо. Годрик уже растрезвонил на всю школу, что пригласит самую красивую девушку замка.

– Неужели? – холодно усмехнулся Адриан. – И кого же выбрал наш «герой»?

– Меня, – с отвращением поморщилась Дафна. – Он подошел ко мне в коридоре сразу после испытания. Сказал, что «окажет честь слизеринке разделить его триумф». Я ответила, что скорее станцую с гигантским кальмаром из озера, чем позволю ему коснуться моей руки.

– Мяу, правильный выбор, ня, – подала голос Курока, лениво потягиваясь на ковре. – От этого сопляка пахнет трусостью и подгоревшими перьями.

– В любом случае, Адриан, – Дафна посмотрела юноше прямо в глаза. – Тебе нужна пара. Чемпион без партнерши станет мишенью для насмешек и нападок «Пророка». Скитер только и ждет повода выставить тебя чужаком, отвергнутым обществом.

– Насмешек? – Адриан медленно поднялся на ноги.

Его фигура, озаренная отблесками синего каминного пламени, казалась сотканной из чистого лунного света и первозданной стужи. За его спиной на долю секунды проявились очертания четырех крыльев из черного льда.

– Пусть говорят, что хотят. Мое присутствие на этом балу не будет поиском одобрения смертных. Это будет демонстрацией силы. И поверь мне, Дафна… когда дом Люцифуг войдет в Большой Зал, музыка в нем заиграет по нашим правилам.

***

Вечер опустился на шотландские холмы, укутав замок Хогвартс в плотное покрывало колючей ноябрьской метели.

Адриан покинул дипломатический шатер ближе к полуночи. Гости разошлись: сестры Гринграсс и Блейз вернулись в подземелья Слизерина через тайные ходы, которыми юноша щедро поделился с ними, а Грейфия и Серафолл отбыли в столицу Лилит через круг телепортации для решения неотложных дел Совета Мао.

Юноша шел по заснеженному внутреннему двору замка. Ледяной ветер, от которого любой волшебник кутался бы в три слоя зачарованной шерсти, ласкал его бледную кожу подобно теплому весеннему бризу. Курока, вновь принявшая облик черной двуххвостой кошки, бесшумно ступала по сугробам рядом с ним, не оставляя следов на свежем снегу.

– Адриан… стой.

Голос прозвучал из тени готической арки, ведущей к астрономической башне.

Юноша не остановился, но замедлил шаг. Из полумрака вышли две фигуры.

Джеймс Поттер выглядел постаревшим на десяток лет. Его мантия была помята, галстук сбился набок, а под глазами залегли глубокие тени. Рядом с ним стояла Лили. Ее глаза были красными от долгих слез, а пальцы судорожно сжимали тонкую шерстяную шаль на груди.

Они были одни. Без свиты, без Дамблдора, без Годрика.

– Нам нужно поговорить, – глухо произнес Джеймс, делая шаг вперед.

– Мне не о чем говорить с лордом и леди Поттер, – холодно отозвался Адриан, даже не повернув головы в их сторону. – Проход свободен. Отойдите с дороги.

– Гарри, пожалуйста! – Лили бросилась вперед, сокращая расстояние, но замерла в трех шагах, натолкнувшись на невидимую стену обжигающего холода. Воздух между ними задрожал кристаллами инея. – Пожалуйста, выслушай меня! Только пять минут!

– Мое имя — Адриан, – его лазурные глаза сверкнули во тьме серебром. – И у вас больше нет прав обращаться ко мне как к сыну. Вы сами отрезали эту нить перед лицом всего Хогвартса.

– Мы совершили ошибку! – выкрикнул Джеймс, и в его голосе впервые за четырнадцать лет не было высокомерия — лишь отчаянная, злая паника человека, чей идеальный мирок разлетелся на куски. – Мы были слепы, хорошо?! Дамблдор сказал… пророчество говорило… Мы думали, что Годрик спас нас всех! Мы хотели как лучше для семьи!

– Как лучше для семьи? – Адриан наконец повернулся к ним лицом. На его совершенных губах заиграла леденящая душу усмешка. – Запереть семилетнего ребенка в темном чулане без еды за то, что ваш любимец разбил хрустальную вазу — это было «для семьи»? Позволять Годрику безнаказанно бить меня деревянным тренировочным мечом, пока у меня не лопалась кожа на ребрах — это было «для семьи»? Выпороть меня армейским ремнем до мяса на спине, когда я посмел сказать, что чудовище в ту ночь заморозил я, а не ваш дутый герой — это тоже было проявлением родительской любви, лорд Поттер?

Каждое слово Адриана падало подобно удару боевого молота. Лили судорожно всхлипнула и закрыла лицо руками, оседая прямо на заснеженные камни брусчатки.

– Я… я не знала… – шептала она сквозь рыдания. – Джеймс говорил, что ты просто непослушный… что тебя нужно воспитывать в строгости… Мерлин, что я натворила…

– Ты не знала, потому что не хотела знать, Лили, – голос юноши стал тихим, лишенным каких-либо эмоций. Это было страшнее крика. Это было абсолютное равнодушие смерти. – Тебе было удобно верить Дамблдору. Удобно купаться в лучах славы матери Спасителя. Я был для вас досадной помехой. Неудобным напоминанием о том, что в вашей красивой сказке что-то не сходится.

– Сынок… – Джеймс сделал еще одну попытку приблизиться, протягивая дрожащую руку. – Вернись домой. Мы аннулируем отречение! Я созову Визенгамот! Я признаю тебя наследником! Мы отдадим тебе родовые хранилища, все до последнего сикля! Мы расскажем правду газетам! Только… брось этих тварей. Дьяволы погубят тебя, Гарри! Они используют тебя ради войны с волшебниками! Разорви этот проклятый контракт!

Адриан посмотрел на протянутую руку Джеймса.

– Вы так ничего и не поняли, – тихо произнес юноша. – Вы судите о вселенной по меркам своего крошечного, замшелого болотца. «Твари»? Женщина, которую вы называете тварью, лечила мои раны, когда вы оставляли меня гнить на полу. Она учила меня держать удар, читать древние тексты и гордиться своей кровью. Дьяволы дали мне то, чего вы не смогли дать за четырнадцать лет — дом, уважение и настоящую семью.

– Но твоя душа… – прошептал Джеймс, бледнея.

– Моя душа принадлежит мне. И дому Люцифуг, – Адриан сделал шаг вперед, и под его сапогом взорвалась снежная пыль. – Вы думали, что, вышвырнув меня на улицу, обрекли меня на позор? Нет. Вы просто разбили оковы, которые сдерживали зверя. Род Поттеров для меня мертв. Вы хотели героя? Вы воспитали труса и ничтожество. Наслаждайтесь плодами своих трудов.

Он шагнул мимо них, направляясь к дубовым дверям замка.

– Гарри! – в отчаянии крикнула Лили, поднимая заплаканное лицо. – Ты будешь на балу?! С кем ты придешь?! Позволь мне хотя бы… хотя бы увидеть тебя там!

Адриан остановился у самых дверей, не оборачиваясь.

– О, вы меня увидите, миссис Поттер, – его слова растворились в завываниях ветра, оставив после себя лишь привкус горечи и чистого озона. – Вы увидите, кого отвергли. И в этот вечер ваш фальшивый золотой замок начнет рушиться.

Двери замка с глухим стуком захлопнулись за его спиной.

Курока, шедшая рядом с ним по пустынным каменным коридорам, потерлась мордочкой о его ногу и тихо мурлыкнула:

– Ты был слишком мягок с ними, Адриан-тян, ня. Мой огонь с удовольствием спалил бы этого напыщенного дурака в очках.

– Месть не должна быть горячей, Курока, – ответил Адриан, и в глубине его глаз вспыхнул первородный серебряный иней. – Смерть — слишком легкое избавление. Они должны прожить долгую жизнь, каждый день наблюдая за тем, как их величие обращается в прах под моим взглядом. Холод всегда побеждает пламя. Нужно лишь дать ему время.

***

25 декабря 2014 года Хогвартс. Большой Зал. Вечер Святочного Бала.

Замок преобразился до неузнаваемости.

Стены Большого Зала были задрапированы серебристым мерцающим шелком, с потолка падал зачарованный сухой снег, таявший, не долетая до голов гостей, а вдоль стен высились десятки ледяных елей, украшенных тысячами негаснущих волшебных огней. Посреди зала располагался зеркальный танцпол, на котором уже кружились первые пары.

Оркестр «Ведуний» наигрывал торжественную увертюру.

В центре зала, окруженный плотным кольцом воздыхателей и репортеров, стоял Годрик Поттер. На нем была парадная мантия из алого бархата с золотым тиснением — традиционные цвета Гриффиндора. На его лице сияла отрепетированная победная улыбка, а на лбу отчетливо выделялся багровый шрам в форме «V».

Рядом с ним стояла его партнерша — Парвати Патил, одетая в традиционное индийское сари, расшитое золотом. Девушка выглядела польщенной, но в ее глазах читалось легкое разочарование: Годрик не переставал говорить о себе любимом ни на секунду.

– Мой отец лично забронировал для нас столик рядом с министром, – громко хвастался Годрик, чтобы слышали стоявшие рядом пуффендуйцы. – После того, как я открою бал, «Пророк» сделает специальный выпуск. Первый тур был случайностью, этот… выскочка просто применил редкий темный артефакт. Во втором туре я покажу настоящий класс! Водная стихия — конек Поттеров!

– Конечно, Годрик, – натянуто улыбнулась Парвати.

Неподалеку стояли Джеймс и Лили.

Лили была в роскошном изумрудном платье, но ее взгляд непрерывно метался к входным дверям. Она не слушала напыщенные речи мужа, общавшегося с Корнелиусом Фаджем. Женщина ждала. Ее сердце сжималось от нехорошего, липкого предчувствия.

Рядом стоял Сириус в расшитом серебром камзоле дома Блэк, потягивая огневиски из хрустального бокала.

– Расслабься, Джеймс, – бросил Блэк, усмехнувшись. – Мальчишка не придет. Откуда у него пара? Ни одна уважающая себя чистокровная ведьма не пойдет с изгоем без рода и титула. Он, небось, сидит в своей ледяной палатке и грызет локти от зависти к Годрику.

В этот момент музыка оркестра внезапно оборвалась на полуслове.

По залу прокатилась волна абсолютного, леденящего безмолвия. Разговоры смолкли. Золотые огни на зачарованных елях задрожали и разом сменили свой цвет на призрачный, лунно-лазурный. Воздух в огромном зале стал густым, чистым и кристально-прозрачным, словно на вершине заснеженного пика.

Тяжелые створки дверей Большого Зала медленно, без единого звука распахнулись.

– Чемпионы Турнира… – дрожащим голосом попыталась объявить профессор Макгонагалл, стоявшая у помоста, но ее голос сорвался. В объявлении не было нужды.

На пороге стояли двое.

Адриан Люцифуг выглядел так, словно сошел со старинных гравюр, изображавших владык первородной Тьмы. На нем был парадный фрак полуночно-синего шелка с эполетами из белого золота и плащ, подбитый горностаем, застегнутый массивной сапфировой брошью с гербом дома Люцифуг. Его длинные серебряные волосы струились по плечам, переливаясь в свете лазурных огней, а на безупречном лице застыло выражение абсолютного, царственного величия.

Но настоящий шок вызвала его спутница.

Под руку с Адрианом шла девушка неземной, гипнотической красоты.

Ее длинные черные волосы были уложены в сложнейшую высокую прическу, скрепленную серебряными шпильками в виде ледяных кристаллов. Платье из черного зачарованного шелка с глубоким декольте подчеркивало каждую линию ее совершенной фигуры, а разрез на бедре открывал стройную ногу в туфельке из мерцающего лунного камня. Ее фиолетовые глаза сияли древней, насмешливой мудростью существа, видевшего рождение и падение империй, а на губах играла улыбка, способная свести с ума любого смертного.

Это была Серафолл Левиафан.

Но не в нелепом костюме девочки-волшебницы. Сегодня она предстала в своем истинном величии — как Владычица одного из четырех столпов Подземного мира, Мао Левиафан, чье присутствие заставило магические щиты Хогвартса жалобно запеть от перегрузки.

За их спинами, держа шлейф платья леди Левиафан, шла Курока в роскошном вечернем платье, не скрывая своих черных кошачьих ушек и двух хвостов, лениво помахивавших в