Генри Фон Айнцберн
Сталь, феи и предсказанное будущее
В лабораторию неспешно вошла Моргана ле Фэй.
Королева сменила дорожное пальто на свое подлинное облачение: тяжелый темный шелк платья волочился по полу, не касаясь пыли, а полупрозрачная вуаль из тончайшей полуночной дымки колыхалась в такт ее шагам. Воздух вокруг нее сгустился, пропитанный первобытной стужей забытых британских холмов. Ее лазурный взгляд скользнул по обнаженному торсу лежащей на постаменте ирландки, задержался на механическом каркасе протеза и, наконец, скрестился с глазами Генри.
– Ты тратишь слишком много времени на плоть смертной, муж мой, – холодно произнесла она, сложив руки на талии. – Если сосуд слаб, его проще разбить и выковать новый из озерного хрусталя и серебряных ветвей.
– Э-э, нет, дорогая! – Генри ловко перехватил раскаленные щипцы из рук возмущенной Селлы и опустил горящую деталь предплечья в чан с мерцающим эфиром. Раздалось шипение, облако ароматного мятно-спиртового пара взметнулось к сводчатому потолку. – Озерный хрусталь — это прошлый век! Сегодня в моде немецкая инженерия в сочетании с передовой алхимией Айнцбернов и капелькой чистого гения твоего законного супруга!
– Ваш «чистый гений» забыл откалибровать синаптический переходник левого локтя, – ядовито вставила Селла, методично протирая руки спиртовой салфеткой. – Если вы замкнете Магические Цепи пациентки в таком состоянии, ее нервная система просто лопнет, словно перезревший томат.
Генри картинно цокнул языком, покачал головой и, картинно выгнувшись в пояснице назад с выставленной вперед ладонью, подмигнул горничной.
– Твоя следующая фраза, Селла: «И тогда вся эта пачкающаяся гадость зальет мои идеально чистые полы!»
– И тогда вся эта пачкающаяся гадость... – Селла осеклась на полуслове, ее тонкие брови дернулись, а глаза опасно сузились. Она с такой силой сжала спиртовую салфетку, что ткань жалобно затрещала. – Молодой господин Генри. Я когда-нибудь подсыплю вам в утренний протеиновый коктейль эссенцию сонной омелы. Дозу, рассчитанную на взрослого медведя.
– Ха! Бесполезно! Кирицугу приучил мой желудок переваривать даже ржавые гвозди, запитые стрихнином! – рассмеялся юноша.
Он повернулся к операционному столу, и выражение его лица мгновенно изменилось. Шутовство испарилось, уступив место предельной концентрации хирурга-виртуоза.
В стеклянном цилиндре лежала заготовка новой левой руки Базетт. Это была не просто искусственная конечность: каркас из кованого адамантита и серебра был оплетен тончайшими искусственными нервами, выращенными из стволовых клеток лучших гомункулов замка. Каждая линия, каждая суставная ячейка повторяла естественные анатомические изгибы ирландской наемницы, но обладала прочностью танковой брони.
– Проблема не в переходнике, Селла, – негромко, на удивление серьезно сказал Генри, откладывая инструмент. – Проблема в резонансе. Базетт не просто боевой маг. В ее жилах течет первородная кровь богов Туата Де Дананн. Если мы поставим ей стандартный алхимический протез Айнцбернов, он будет отторгаться ее собственной родословной. Ее прана сожжет плоть за три минуты активного боя.
– Именно поэтому ты топчешься здесь второй час, – констатировала Моргана, бесшумно подойдя к столу вплотную. Ее длинные бледные пальцы опустились на край стеклянного чана.
– Нам нужен мост, – признал Генри, взглянув на королеву снизу вверх. – Связующее звено между человеческой алхимией и божественным истоком ее предков. Нечто древнее, способное обуздать силу бога Луга.
Моргана посмотрела на него долгим, нечитаемым взглядом. Под полупрозрачной вуалью ее глаза вспыхнули опасным, сапфировым светом.
– Ты знал это с самого начала, – тихо проронила она. – Ты затащил меня в эту зловонную яму алхимиков не для того, чтобы покрасоваться своим умением обращаться с паяльником. Ты хотел, чтобы я отдала часть своей силы чужой женщине.
Селла замерла, почуяв, как температура в помещении стремительно поползла к абсолютной отметке замерзания. Иней толстым слоем лег на металлические шкафы с инструментами.
Генри не дрогнул. Он выпрямился во весь рост, сбросил защитные перчатки и шагнул к королеве фей, сократив расстояние между ними до минимума.
– Я прошу об этом не ради нее, Моргана. Я прошу ради нас, – его изумрудные глаза горели ровным, несокрушимым пламенем. – Базетт — наш авангард. Ее Фрагарах может прикончить козырь любого Слуги, но только если она будет способна драться на пике своих возможностей. Если ты дашь ей свою печать, ее рука станет не просто протезом. Она станет проводником магии Британских островов. Той магии, законной владычицей которой ты являешься.
Моргана склонила голову набок. Тонкий ноготь указательного пальца скользнул по щеке Генри, оставив на смуглой коже ледяной след.
– Ты умеешь подбирать слова, наглец. Ты делаешь меня соучастницей своего возмездия, превращая смертную в живое оружие моего престола.
– Твоя следующая фраза: «Склонись и благодари мою щедрость, смертный!»
Моргана замерла. Уголки ее губ под вуалью дрогнули, но на этот раз в ее голосе не было раздражения — лишь тихая, едва слышная насмешка.
– Склоняться ты будешь в спальне, муж мой. А здесь... отойди и не мешай истинному волшебству.
Она властно отстранила Генри ладонью и занесла правую руку над чаном. Из кончиков ее пальцев сорвалась тонкая, сияющая чистейшим лазурным светом нить — нить первичного эфира из садов Локсли.
– Именем Зимнего Престола, – зазвучал ее голос, перекрывая гудение алхимических печей. В нем зазвенели колокола древних соборов и треск ломающегося полярного льда. – Я связываю железо с костью, серебро с кровью, волю смертной с дыханием фей. Восстань, десница возмездия. Прими холод короны и ярость бури!
Лазурная нить вонзилась в металлический протез. Раствор в цилиндре вскипел, окрасившись в цвет темного ультрамарина. Металл затрещал, перестраивая кристаллическую решетку на молекулярном уровне. На полированной адамантитовой поверхности предплечья сами собой проступили тонкие, изящные руны древнего кельтского Огама, переплетенные с терновыми ветвями фейри-орнамента.
В этот миг стеклянный цилиндр с грохотом раскололся.
Раствор хлынул на каменный пол, шипя и испаряясь. Протез, повинуясь гравитационному импульсу Морганы, взмыл в воздух и со страшной силой опустился на плечевую культю Базетт.
Тело женщины на постаменте судорожно выгнулось. Из ее горла вырвался хриплый, прерывистый стон.
– Генри, сейчас! – скомандовала Моргана.
– Синхронизация цепей! Замыкание! – Генри мгновенно вонзил обе ладони в алхимический круг на груди Базетт, пропуская через себя колоссальный разряд собственной праны.
Двадцать семь его Магических Цепей взревели, засияли сквозь кожу лазурным пламенем. Шрам на лбу юноши отозвался острой, но далекой пульсацией, намертво скованный фейри-печатью. Генри действовал как живой трансформатор, гася чудовищный всплеск божественной маны Морганы и мягко вплетая его в искалеченные каналы ирландки.
Раздался звонкий, металлический щелчок. Плоть и кость срослись с серебром и адамантитом. Кожа вокруг места стыка затянулась безупречным белым рубцом, напоминающим витой браслет.
Базетт распахнула глаза.
Серые радужки вспыхнули сапфировым огнем. Женщина резко, словно пружина, села на столе, ее правая рука метнулась вперед для защитного блока, а новая, левая...
Новая рука сжалась в кулак с тяжелым, плотным звуком сминаемого воздуха. По комнате прокатилась слабая ударная волна, взметнувшая полы плаща Генри.
– Недурно, – хрипло выдохнула Базетт, ошеломленно разглядывая свою левую руку.
Пальцы двигались с идеальной плавностью, не уступая живым. Кожа на протезе была матово-серебристой, прохладной на ощупь, а под ней пульсировали едва заметные голубоватые жилки искусственных Цепей, наполненных колоссальной, пугающей мощью.
– Твоя следующая фраза, чемпионка: «Это невозможно... проводимость праны выше, чем у моей настоящей руки!» – ухмыльнулся Генри, утирая пот со лба рукавом и плюхаясь на табурет.
Базетт оторвала взгляд от пальцев, перевела его на улыбающегося юношу, затем на величественную фигуру Морганы за его спиной.
– Это невозможно... – механически повторила она, но тут же захлопнула рот, сердито тряхнув головой. – Ты... ты опять это делаешь!
– Делаю что? Предсказываю очевидное? – Генри подмигнул. – Скажи спасибо моей ненаглядной супруге. Она вложила в эту железку столько магии фей, что теперь ты сможешь пробивать кирпичные стены даже без активации рунического усиления.
Базетт медленно опустила ноги на пол. Она встала, пошатнулась от непривычного смещения центра тяжести, но тут же выровняла осанку. В ее взгляде больше не было растерянности умирающей калеки. Перед ними снова стояла Гончая Ассоциации, боевой маг высшего эшелона, чья жизнь была посвящена войне.
Она повернулась к Моргане и, опустившись на одно колено, прижала новую серебряную руку к сердцу:
– Я в долгу перед тобой, Ваше Величество. И перед тобой, Генри. Я чувствую силу. Мой Фрагарах... теперь он будет петь быстрее.
– Поднимись, смертная, – надменно бросила Моргана, взмахнув подолом платья. – Мне не нужны твои колени. Мне нужна голова того фальшивого жреца, что посмел присвоить себе силу, присягнувшую Зимнему Престолу.
– Ты получишь ее, – в голосе Базетт зазвенели нотки чистейшей, незамутненной ненависти. – Клянусь кровью Луга.
***
Час спустя в просторной библиотеке особняка Айнцбернов царила обстановка генерального штаба перед решающим штурмом.
На массивном дубовом столе была расстелена подробная топографическая карта Фуюки, испещренная пометками красным и синим маркером. Рядом возвышалась стопка опустошенных тарелок из-под пирожных, которые Иллия уничтожила с поистине героическим аппетитом, пока взрослые были заняты операцией.
Маленькая хозяйка замка сидела во главе стола, с ногами забравшись в кресло. Ее белоснежные волосы были расчесаны, рубиновые глаза весело поблескивали. За ее спиной бесшумной скалой застыл Геракл. Берсеркер пребывал в спокойном состоянии, но тяжелое дыхание исполина заставляло хрустальные подвески люстры тихо позванивать в такт каждому вдоху.
Генри, переодевшийся в свежую черную водолазку и удобные армейские брюки, орудовал циркулем и линейкой.
– Итак, дамы и наш молчаливый греческий гигант, подведем итоги первого акта нашей пьесы, – начал он, постукивая карандашом по карте. – Город закипает. Прошлой ночью на складах мы засветили Лансера, Сейбер и Арчера. Их Мастера — это сборная солянка из наивных идиотов и амбициозных аристократов.
– Мой младший братик Широ, – хмыкнула Иллия, подперев щеку кулачком. – Генри, почему ты не позволил Лансеру прикончить его? Кирицугу променял нас на него. Разве ты не должен был отомстить?
В библиотеке стало тихо. Базетт, одетая в найденный в шкафах замка запасной мужской свитер и плотные брюки, внимательно посмотрела на парня. Моргана, сидевшая у окна с чашкой чая, даже не шелохнулась, но ее слух был предельно обострен.
Генри медленно опустил карандаш. Его взгляд стал непривычно мягким, но в глубине зрачков застыл холод.
– Убить Широ — значит признать, что Кирицугу победил, – тихо произнес он. – Старик сломался после Четвертой Войны. Он искал искупления, искал способ заглушить вой призраков в своей голове. Широ был его пластырем на смертельной ране. Если я убью этого рыжего дурака из мести, я стану таким же жалким, как те британские волшебники, которые выкинули меня на мороз из страха перед моим шрамом. Нет, Иллия. Мы не убиваем заблудших щенков. Мы покажем им разницу между детскими сказками о «героях справедливости» и настоящей, взрослой войной.
Моргана за окном едва заметно кивнула своим мыслям. Этот ответ удовлетворил ее тираническую гордость куда больше, чем бессмысленная кровавая вендетта.
– К тому же, – Генри снова расплылся в наглой ухмылке, – Широ связан с Сейбер. А Сейбер — это Артурия. Дорогая сестрица нашей леди Морганы. Оставлять Артурию в живых до поры до времени выгодно: она отвлечет на себя внимание других участников, пока мы будем зачищать главную заразу этого города.
– Церковь, – глухо произнесла Базетт, опершись кулаками о стол.
Ее серебряная рука глухо звякнула о полированное дерево.
– Именно. Церковь Котомине Кирея на холме Энзоджи, – Генри очертил красным кругом южную окраину района Синто. – Фальшивый наблюдатель. Человек, который должен быть нейтральным судьей, но вместо этого зарезал официального представителя Ассоциации, украл ее Слугу и держит город в страхе. Базетт, сколько Командных Заклинаний было у тебя до нападения?
– Три моих собственных, – нахмурилась ирландка. – Но когда Кирей срезал кожу с моей руки... я видела его собственное предплечье. Оно было покрыто чужими печатями от запястья до локтя. Черные, переплетенные узоры. Десятки заклинаний, оставшихся с прошлой войны.
– Наследие Четвертой Войны Грааля, – Генри помрачнел. – Кирицугу оставил подробные записи о Котомине. Этот ублюдок не просто маг. Он палач, экзекутор восьмого священного сакрамента. Мастер боевого стиля Бацзицюань, усиленного укреплением плоти через черные ключи и догматы. Он убивает магов голыми руками быстрее, чем те успевают закончить первую строфу арии. Но самое паршивое даже не это.
– А что? – подала голос Иллия.
– Лансер — не единственный его Слуга.
В библиотеке повисло тяжелое молчание. Даже Геракл издал короткий, низкий рокот, почуяв смену настроения.
Моргана поставила фарфоровую чашку на блюдце с сухим, резким стуком.
– Поясни, муж мой. Правила этой нелепой системы допускают лишь семь классов. Если у этого попа есть Лансер, откуда взяться второму?
– Правила этой системы трещат по швам уже шестьдесят лет, – Генри подошел к доске и прикрепил магнитиком старую, выцветшую фотографию из архива приемного отца.
На ней был запечатлен силуэт мужчины в золотых доспехах, стоящего посреди пылающего ада на руинах жилого квартала Фуюки десять лет назад.
– В прошлой войне выжили двое, – жестко заговорил Генри. – Кирицугу и Котомине. Но выжил и один из призванных Героических Духов. Лучший из лучших. Самовлюбленный золотой индюк с арсеналом, превосходящим воображение любого чародея. Арчер прошлой войны. Гильгамеш. Царь Героев.
Базетт побледнела. Ее здоровая рука инстинктивно легла на нагрудный карман, где покоился свинцовый футляр с Фрагарахом.
– Король Урука? Слуга из предыдущей эпохи все еще бродит по этому миру? Это нарушает фундаментальные законы воплощения! Для поддержания его существования на протяжении десяти лет потребовались бы реки...
– Реки человеческой крови и душ, – закончил за нее Генри, и в его голосе прорезался неприкрытый яд. – Церковь Фуюки работает как приют для сирот. Догадайтесь с трех раз, куда делись дети, выжившие в пожаре десять лет назад, о которых так «заботливо» пекся отец Котомине? Он скармливал их жизненную силу своему золотому сожителю, словно уголь в топку паровоза.
Воздух в комнате дрогнул.
Давление, исходившее от Морганы, возросло десятикратно. Темные тени поползли по углам библиотеки, скручиваясь в шипящие узлы. Ее лазурные глаза горели леденящей, карающей яростью правительницы, узревшей величайшее осквернение власти.
– Пожирать собственных подданных... Детей... ради поддержания паразита? – ее голос вибрировал отвращением. – И это существо смеет называть себя наместником небес? Камелот знал предателей, но даже Мордред не опускалась до поедания младенцев.
– Вот почему мы не пойдем на штурм в лоб, – Генри хлопнул ладонью по карте. – Если мы просто придем под стены церкви нашей дружной компанией, Кирей стравит на нас Лансера, а сам Гильгамеш откроет свои Врата Вавилона и забросает нас тысячами оригиналов благородных фантазмов. Геракл выдержит двенадцать смертей, но даже его запас жизней не бесконечен против бесконечного арсенала. Моргана сотрет половину холма в порошок, но разрушения привлекут всю Ассоциацию и пробудят Оскверненный Грааль раньше времени.
– Каков твой план, братик? – Иллия с обожанием посмотрела на Генри. Она знала это выражение его лица: так он выглядел каждый раз перед тем, как провернуть нечто совершенно безумное, противоречащее всем законам здравого смысла.
– План простой, дерзкий и до безобразия элегантный! – Генри выпятил грудь, широко раскинув руки. – Мы разделим их!
Он ткнул пальцем в фигурку Базетт:
– Сегодня вечером Кирей снова отправит Лансера на охоту. Кельтский пес привык патрулировать город по определенным маршрутам, подчиняясь приказам своего нового «хозяина». Мы перехватим Кухулина вдали от церкви.
– Зачем? – нахмурилась ирландка. – Лансер связан контрактом. Пока на руке Котомине есть Командные Заклинания, Кухулин не сможет ослушаться прямого приказа атаковать нас.
– А мы и не будем просить его ослушаться, – Генри хищно оскалился. – Мы просто покажем ему, что его истинный Мастер жива, здорова и обзавелась прекрасной новой ручкой! Моргана наложит на вас обеих изолирующий барьер высшего порядка фей. Внутри этого барьера телепатическая связь Кирея и Лансера будет заглушена, словно радиоприемник в свинцовом бункере! И тогда... Базетт, ты выйдешь один на один со своим псом и вправишь ему мозги так, как умеешь только ты!
– А если он не послушает?
– Твоя следующая фраза, Базетт: «Тогда я лично выбью из него эту кельтскую дурь!»
Базетт опешила, ее щеки снова вспыхнули румянцем, но она лишь сжала серебряный кулак:
– Тогда я лично выбью из него эту кельтскую дурь... Черт бы тебя побрал, Генри! Прекрати читать мои мысли!
Хохот Генри заполнил библиотеку, разрядив гнетущую атмосферу. Даже Селла, стоявшая в дверях, едва заметно прикрыла рот ладонью, пряча усмешку.
– А пока Базетт будет заниматься воспитательной работой с копейщиком, – продолжил юноша, подмигнув сестре, – мы с Морганой и Иллией нанесем дружеский визит вежливости в поместье Эмия. Пора познакомиться с моим рыжим братцем поближе и объяснить его хозяйке, мисс Тосаке, что в этой войне у них есть только один шанс выжить — встать под наши знамена.
Моргана медленно поднялась с кресла. Ее вуаль плавно опустилась, скрывая лицо, но в каждом движении королевы сквозила холодная, беспощадная решимость.
– Выдвигаемся в сумерках, – возвестила она. – Я хочу посмотреть в глаза Артурии до того, как этот город утонет в крови ее фальшивых защитников.
***
Вечерний Фуюки накрыло тяжелыми свинцовыми тучами, обещавшими первый настоящий снегопад.
Узкие улочки жилого квартала Мияма опустели задолго до захода солнца. Жители инстинктивно чувствовали разлившуюся в воздухе духоту необъявленной бойни: двери закрывались на двойные засовы, шторы задергивались, а редкие прохожие ускоряли шаг, пугаясь собственной тени.
Перед высокими деревянными воротами традиционного японского поместья Эмия остановились трое.
Генри был одет в свой длинный черный плащ свободного кроя, руки привычно покоились в карманах, где пальцы перебирали связки алхимических детонаторов. Рядом с ним, кутаясь в фиолетовое зимнее пальто с пушистым белым воротником, весело топала ножками Иллия. Моргана, скрытая оптическим и пространственным камуфляжем, незримо парила за их спинами в духовной форме, но присутствие ее леденящей ауры заставляло сосны в саду поместья тихо звенеть от намерзающего льда.
Геракла они оставили в резерве, в полукилометре отсюда, на границе леса: столь массивный Слуга одним своим появлением мог разрушить тонкие защитные чары квартала.
– Какое убожество, – раздался в сознании Генри телепатический голос Морганы. – Это жилище больше похоже на казарму низкородных самураев, чем на резиденцию мага. И этот человек смеет удерживать Короля Рыцарей?
– Расслабься, Ваше Величество, Кирицугу никогда не любил роскошь, – мысленно отозвался парень. – Он считал, что чем меньше золота в доме, тем меньше шансов получить пулю через окно во время завтрака.
Генри подошел к воротам, нажал на кнопку звонка и, не дожидаясь ответа, с силой постучал кулаком по тяжелой створке, выбивая бодрый, синкопированный ритм популярной американской джазовой песенки.
– Эй, хозяева! Открывайте, доставка пиццы за счет святой инквизиции!
С той стороны забора послышался судорожный вздох, глухой металлический лязг и торопливый топот шагов по гравию. Защитный барьер поместья — хрупкий, наспех сплетенный из рун драгоценных камней Тосаки — жалобно затрещал под насмешливым алхимическим импульсом, который Генри небрежно пустил из кончиков пальцев.
Створка ворот распахнулась с резким скрипом.
На пороге стояла Рин Тосака. Наследница великого рода выглядела взъерошенной, в глазах плескалась паника, пополам с яростью. В ее правой руке был зажат рубин размером с грецкий орех, готовый взорваться огненным проклятием Гандр в любую секунду.
– Кто вы такие и как вы... – начала было она ледяным тоном благородной леди.
– Ваша следующая фраза, мисс Тосака: «...и как вы посмели взломать защитный периметр рода Тосака?!» – перебил ее Генри, сорвав дурашливый полупоклон и ослепительно улыбнувшись.
Рин задохнулась от возмущения, ее рот приоткрылся, а заготовленные слова застряли в горле комом:
– ...и как вы посмели взломать защитный... ЧТО?!
– Бинго! Сто очков Гриффиндору, если бы эта помойка еще существовала! – захохотал парень.
– Тосака, отойди! – из-за спины девушки вихрем выскочил Широ Эмия.
Рыжий подросток сжимал в руках деревянный меч для кэндо, наспех укрепленный топорной, кустарной проекционной магией. Его Магические Цепи гудели, словно высоковольтные провода под дождем, глаза горели отчаянной решимостью.
А позади них, материализовавшись прямо из вихря золотых искр, застыла она.
Король Рыцарей. Сейбер.
Ее невидимый клинок рассек воздух, подняв тучу сухих листьев. Лазурно-серебряные доспехи сияли в полумраке, золотые волосы были стянуты строгой синей лентой. Ее взгляд, полный первобытной настороженности, впился в стоящих перед ней гостей.
– Стой, Мастер, – ее голос прозвучал подобно удару серебряного меча о щит. – Они пришли не одни.
Воздух за спиной Генри дрогнул.
Пространство словно треснуло, распадаясь на мириады ледяных осколков. Камуфляж растаял, явив миру темное, величественное величие Зимней Королевы.
Моргана ле Фэй сделала шаг вперед. Ее каблуки со звоном опустились на обледеневший гравий дорожки. Черная вуаль скользнула назад, открывая миру лицо женщины, чей взгляд заставил саму природу вокруг затаить дыхание. В ее правой руке материализовалось темное копье Ронгоминиада, источающее гравитационные волны колоссальной разрушительной силы.
Сейбер отшатнулась. Ее изумрудные глаза расширились до предела, губы побелели, а невидимый меч в руках мелко, едва заметно задрожал.
– Моргана... – сорвался с губ Короля Рыцарей сдавленный, полный ужаса и немого неверия шепот. – Сестра?..
Моргана смерила Артурию взглядом, в котором смешались тысячелетняя ненависть, царственное презрение и странная, горькая печаль забытых эпох.
– Здравствуй, Артурия, – ледяным, хрустальным тоном произнесла правительница фей. – Я смотрю, в этой далекой восточной глуши твой благородный рыцарский блеск потускнел еще сильнее. Ты опустилась до того, что прячешься за спинами детей?
– Арчер! – в панике взвизгнула Рин, вскидывая руку с командными заклинаниями.
Но прежде чем смуглый лучник успел соткаться на коньке черепичной крыши, Генри плавно скользнул вперед, оказавшись точно между Сейбер и своей королевой. Он небрежно поднял ладони вверх, демонстрируя пустые руки:
– Так, благородное собрание, брейк! Сушите весла, прячьте железки! Мы пришли не драться, а спасать ваши непутевые шкуры!
– Ты!.. – Широ уставился на Генри, его брови нахмурились, в глазах мелькнуло смутное, детское узнавание. – Тот парень из доков... Кто ты такой?
– Твоя следующая фраза, братец: «Почему ты так похож на человека со старых фотографий отца?!» – Генри хищно оскалился, откинув черную челку со лба и открыв тонкий, мерцающий лазурью шрам в виде молнии.
Широ замер, опустив тренировочный меч.
– Ты... сын Кирицуги? – выдохнул он.
– Генри фон Айнцберн, к твоим услугам, названый братишка, – отвесил поклон юноша. – А это моя старшая сестра, Иллиасвиль. Та самая дочь Эмии Кирицуги, о существовании которой наш общий папаша так благополучно «забыл» тебе рассказать, пока кормил тебя сказками о героях на этой самой веранде.
Иллия шагнула вперед, смерив оцепеневшего Широ холодным, рубиновым взглядом:
– Привет, братик. Мы пришли забрать то, что принадлежит нам по праву. Но сначала... – она перевела взгляд на побледневшую Рин, – нам нужно стереть с лица земли Церковь Фуюки. И вы нам поможете. Либо мы раздавим вас прямо здесь.
В морозном воздухе повисла мертвая тишина, разорванная лишь первыми падающими снежинками.
Генри фон Айнцберн победоносно улыбнулся, глядя на вытянувшиеся лица защитников Камелота и японской магии.
Игра вошла в решающую фазу. И следующий ход принадлежал его семье.