Генри Фон Айнцберн
Кошачий трибунал, сигаретный дым и ярость картонного Альбиона
Утро первого испытания Турнира Трех Волшебников в Шотландии выдалось промозглым, серым и пропитанным запахом надвигающейся катастрофы.
Каменистый загон, спешно выстроенный на краю Запретного леса, был окружен массивными деревянными трибунами, на которых с трудом разместились сотни зрителей: студенты Хогвартса, нахохлившиеся шармбатонцы в шелковых мантиях, хмурые дурмстранговцы в медвежьих шапках, чиновники Министерства Магии во главе с Корнелиусом Фаджем и десятки репортеров с колдокамерами наперевес.
По изначальному плану Чарли Уизли и команды драконоборцев в загоне должны были находиться четыре смертоносных ящера. Седрик Диггори уже вытянул своего шведского тупорылого, Флер Делакур с бледным лицом усыпила валлийского зеленого, а Виктор Крам метким заклинанием ослепил китайского огненного шара.
Оставался четвертый загон. Самый укрепленный. Окруженный двойным кольцом барьеров, где, по идее организаторов, должна была яростно метаться исполинская венгерская хвосторожка.
Но вместо рева крылатой чешуйчатой бестии из четвертой палатки драконоведов доносились лишь тихий стук костяшек домино, хруст открываемой жестяной банки с газировкой и странное, режущее слух мяуканье на смеси искаженного японского и старофранцузского диалекта.
В палатке чемпионов Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор нервно поправлял рукава.
Его парадная фиолетовая мантия, украшенная серебряными полумесяцами, сегодня казалась чудовищно неуместной. Руки великого светлого волшебника подрагивали, но не от холода: золотые рунические браслеты Кубка Огня, намертво сковавшие его запястья концептуальной хваткой Второй Магии Зелретча, пульсировали тяжелым, неумолимым жаром. Малейшая попытка покинуть арену или объявить об отказе от боя привела бы к мгновенному выгоранию ядра.
– Альбус... – Минерва Макгонагалл стояла у полога палатки, ее губы побелели от напряжения. – Драконоборцы докладывают о... об аномалии. Когда они попытались завести хвосторожку в загон, пространство на секунду преломилось, словно разбитое зеркало. Дракон просто исчез. Растворился в воздухе. А на его месте...
– Всё в порядке, Минерва, – выдавил из себя Дамблдор, отчаянно пытаясь вернуть голосу прежнюю отеческую глубину. – Вероятно, это лишь иллюзия, созданная внешними силами, пытающимися сорвать турнир. Какое бы заклятие ни применили наши... недоброжелатели, древняя магия Хогвартса и моя палочка справятся с любой преградой.
– Но там коробка, Альбус, – прошептала Макгонагалл с ужасом во взоре. – Обычная картонная коробка из-под апельсинов с надписью фломастером на незнакомом языке.
Дамблдор сжал в кармане Бузинную палочку.
Величайшее оружие магов отзывалось глухим, непривычно тревожным теплом. Старик сделал глубокий вдох, расправил сгорбленные плечи и шагнул сквозь полог палатки прямо на залитую бледным ноябрьским светом арену.
Трибуны взорвались разноголосым гулом.
Студенты Гриффиндора отчаянно махали флагами, но их крики тонули в насмешливом свисте Слизерина и недоуменном ропоте иностранцев. Лицо Людо Бэгмена, парящего над стадионом с рупором у рта, дергалось от нервного тика:
– И... и наконец, наш четвертый, самый... э-э-э... опытный чемпион! Верховный чародей Визенгамота, кавалер ордена Мерлина первой степени — Альбус Дамблдор! Его задача — забрать золотое яйцо у... у того, кто сейчас находится в центре площадки!
Дамблдор медленно ступал по острым гранитным валунам, вглядываясь сквозь стекла очков-половинок в клубы белесого тумана.
Там, в самом центре каменистой чаши, действительно не было никакой хвосторожки.
На черном базальтовом постаменте сиротливо лежало золотое яйцо. А прямо перед ним на песке стояла потрепанная картонная коробка из-под мандаринов «Микан». Из коробки торчал крошечный деревянный шест, на котором развевался белый флаг с коряво намалеванной кошачьей мордочкой и надписью: *«NECO-ARC EMPIRE: NO HUMANS ALLOWED, NYA!»*
***
Япония. Префектура Канагава, город Фуюки. Особняк Айнцбернов.
В просторной гостиной западного крыла яблоку негде было упасть.
Здесь царила атмосфера элитного подпольного кинотеатра, совмещенного с штаб-квартирой победившей коалиции. Посреди комнаты в воздухе левитировала гигантская трехмерная проекция арены Хогвартса, транслируемая напрямую через калейдоскопический канал Зелретча в кристалл Халдеи. Разрешение картинки было настолько идеальным, что зрители могли пересчитать волоски в бороде шотландского директора.
На огромном П-образном кожаном диване вольготно расположился Генри фон Айнцберн.
Юноша сменил строгий костюм на свободную черную рубашку с закатанными рукавами и белые брюки. В левой руке он небрежно держал бокал с коллекционным шипучим элем, в правой — миску с соленым попкорном, а в зубах дымилась неизменная ментоловая сигарета.
На его коленях, положив голову ему на плечо, полулежала Моргана ле Фэй.
Королева фей сменила парадный доспех на длинное домашнее кимоно из темно-синего шелка с серебряными узорами ледяных роз. Тонкие пальцы владычицы Зимнего Престола лениво перебирали темные кудри мужа, а на ее губах играла улыбка предвкушения высшей эстетической жестокости.
– Твоя следующая фраза, дорогая: «Неужели этот напыщенный старик действительно думает, что сможет одолеть концептуальное воплощение коллективного бессознательного хаоса с помощью деревянной палочки?» – не оборачиваясь, хмыкнул Генри.
Моргана приподняла бровь, лазурный свет в ее глазах вспыхнул опасным весельем:
– Неужели этот напыщенный старик действительно... – Королева осеклась, легко щелкнув юношу по кончику носа: – Ты невыносим, Генри. Но признаю: наблюдать за казнью его авторитета куда занятнее, чем штурмовать министерские кабинеты.
Слева от них, на мягком пуфе, сидела Иллиасвиль, обнимая плюшевого белого медведя и во все глаза уставившись на экран:
– Генри! А кто сидит в коробочке? Это новая зверушка дедушки Киша? Она похожа на белку?
– Хуже, сестренка, – Генри сделал глоток эля. – Это то, что снится магам Часовой Башни в их самых худших алкогольных кошмарах. Это существо способно нарушать четвертую стену, игнорировать законы термодинамики и заказывать такси через квантовые разломы.
Чуть позади на стульях расположились гости.
Широ Эмия сидел с круглыми глазами, судорожно сжимая в руках фарфоровый заварник с чаем. Рядом с ним Сакура Мато тихо хихикала в кулачок, а Рин Тосака нервно массировала виски, сверяясь с открытым на планшете справочником по высшей демонологии:
– Зелретч окончательно спятил... – простонала Рин. – Выпустить ЭТО на публику?! Если Ассоциация узнает...
– Ассоциация уже в первом ряду, девочка, – раздался с подоконника сухой, насмешливый голос.
Там, скрестив ноги в безупречно начищенных сапогах, сидела Базетт Фрага Макремитц. Ее новый протез, созданный Генри из адамантита и божественной маны, мерно поблескивал серебром. Рядом с ирландкой стоял Кухулин, лениво подбрасывая яблоко алым острием Гае Болга:
– Ставлю сотню швейцарских франков, что дед не продержится и трех минут против этой карликовой нечисти, – осклабился Лансер.
В углу экрана пульсировало окно защищенной связи с Лондоном.
В нем отчетливо виднелось лицо лорда Эль-Меллоя Второго. Профессор Вейвер сидел в своем кабинете, обложившись успокоительными таблетками, и непрерывно прикуривал сигару от сигары, пока стоявшая за его креслом Бартомелой Лорелей с абсолютно ледяным, каменным выражением лица наблюдала за трансляцией, изредка делая пометки в черном блокноте.
Но самое удивительное зрелище представляла собой Артурия Пендрагон.
Король Рыцарей сидела на ковре между креслами, одетая в простой синий свитер, и с нарастающим священным ужасом вглядывалась в голограмму. Ее пальцы судорожно сжимали пустую тарелку из-под онигири:
– Моргана... Генри... Что это за аура? Почему от этой коробки исходит... искаженная прана Камелота?
– Смотри внимательно, сестрица, – протянула Моргана со сладким ядом в голосе. – Сейчас ты увидишь зеркало собственной славы.
***
Шотландия. Арена Хогвартса.
Дамблдор остановился в двадцати футах от картонной коробки.
Ветер трепал полы его фиолетовой мантии. Вокруг стояла абсолютная, звенящая тишина. Тысячи зрителей на трибунах подались вперед. Корнелиус Фадж в ложе министра вытирал вспотевшую шею шелковым платком, а Рита Скитер уже приготовила блокнот для описания триумфа.
Старик взмахнул Бузинной палочкой, очерчивая в воздухе элегантную защитную дугу:
– Кто бы ни скрывался под этой личиной, – звучно, раскатисто воззвал директор, – я предлагаю тебе сложить оружие! Турнир Трех Волшебников требует благородства и...
Картонная крышка коробки с сухим треском распахнулась.
Из недр тары показались два крошечных треугольных кошачьих ушка. Затем — копна коротких светлых волос. И, наконец, наружу высунулась круглая, чудовищно непропорциональная голова с гигантскими, мерцающими демоническим рубиновым светом глазами-блюдцами.
Существо было ростом не больше двух футов.
На нем была белая водолазка, короткая синяя юбочка и крошечные туфельки. В зубах существа дымилась толстая пахитоса неизвестной марки, пепел с которой падал прямо на золотое яйцо.
На трибунах кто-то нервно хихикнул. Слизеринцы переглянулись.
Дамблдор моргнул, его брови сошлись на переносице:
– Домовой эльф?.. Нет... Анимаг? Дитя мое, тебе не место на боевой арене. Немедленно назови себя.
Существо медленно вытащило папиросу из безгубого рта, выпустило идеальное кольцо зеленоватого дыма прямо в лицо великому магу и издало низкий, утробный, механический звук:
– Бюро-о-о-о-ри-и-и-и-и!
– Что?.. – переспросил Дамблдор, машинально сделав шаг назад.
– Дори-дори-дори-дори! Ня-а-а-а! – завопило создание голосом, в котором смешались визг бензопилы, крик чайки и помехи сломанного радиоприемника.
Крошечные ручки существа вдруг сжались в кулачки. Оно с невероятной скоростью забарабанило ими по воздуху, выделывая ногами немыслимый чечеточный шаг:
– Слушай сюда, бородатый бумер, ня! Ты посмел потревожить священный сон Великого Директора Берлоги Неко, ня?! Ты думал, что пришел сюда махать деревянной зубочисткой и забирать блестящую жестянку, ня?! Твоя магия — полный отстой, твои носки пахнут лимонным шербетом, а твой личный бренд морально устарел еще во времена династии Мэйзи, дори-дори!
На трибунах повис мертвый шок.
Ни один волшебник в истории Британии не смел разговаривать с Альбусом Дамблдором в подобном тоне.
Лицо директора окаменело. В голубых глазах за очками вспыхнул опасный холод. Старик понял, что любое промедление окончательно похоронит остатки его авторитета.
– Довольно фиглярства, – жестко произнес Дамблдор. – *Инкарцеро!*
Из кончика Бузинной палочки с оглушительным свистом вырвались толстые стальные канаты, зачарованные на обездвиживание великанов. Заклятие летело со скоростью пули, способное связать дракона за долю секунды.
Неко-Арк даже не шелохнулась.
Она лишь лениво зевнула, запрокинув круглое лицо к небу.
Канаты ударили точно в цель... и со звонким резиновым звуком *«БОИНГ!»* отскочили от ее лба, сплелись в воздухе в гигантскую фигуру кукиша и с удвоенной скоростью полетели обратно в Дамблдора!
Старику пришлось грязно, абсолютно неэлегантно плюхнуться на колени прямо в грязь, чтобы спасти свою бороду от собственного же заклятия. Стальные путы с грохотом разнесли каменный валун за его спиной в щебень.
– Альбус! – истошно вскрикнула Макгонагалл с трибуны.
– Нарушение законов баллистики! – взвизгнул Людо Бэгмен. – Заклинание... срикошетило от физиономии противника!
Дамблдор тяжело поднялся на ноги.
Его парадная мантия была перепачкана сырой глиной, очки перекосились. Вся снисходительность слетела с великого чародея. Взмах Бузинной палочки взметнул бурю:
– *ПЕРФИКТО ИГНИС!*
Поток адского, очищающего белого пламени, способного плавить адамантий, вырвался из древка, закручиваясь в исполинскую огненную змею, накрывшую базальтовый постамент целиком. Камни начали шипеть и плавиться, превращаясь в стекло.
– Вот это другое дело! – крикнул кто-то из министерских чиновников.
Пламя бушевало десять секунд. Когда оно рассеялось, перед зрителями предстала выжженная докрасна пустыня.
Посреди этого инферно абсолютно невредимая Неко-Арк сидела на шезлонге в темных солнцезащитных очках, потягивая тропический коктейль из кокоса с крошечным зонтиком.
– Тепловато, ня, – скрипуче прокомментировала тварь, выплюнув коктейльную вишенку точно в лоб Дамблдору.
Визг попадания вишенки отозвался гулким металлическим звоном. Директор отшатнулся, схватившись за лоб.
– Ты... ты не создание этого мира! – прохрипел старик, чувствуя, как его охватывает липкий, первобытный ужас. – *АВАДА...*
– ТАКТИЧЕСКИЙ ПРИЗЫВ, НЯ! – перебила его Неко-Арк, подпрыгнув на три метра вверх и зависнув в воздухе вопреки гравитации.
Она достала из-под мышки древний дисковый телефон ярко-красного цвета и бешено закрутила диск:
– Алло, база?! У нас тут клиент на полную санобработку! Вызывайте тяжелую артиллерию, ня-а-а-а!
Пространство над каменистым загоном Хогвартса с хрустом разорвалось.
***
В гостиной Айнцбернов в этот момент стоял такой грохот, что Артурия Пендрагон выронила тарелку на ковер.
– ЭТО... ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! – вскричала Король Рыцарей, вскакивая на ноги и указывая дрожащим пальцем на экран.
Из первого пространственного разлома на арену Хогвартса медленно, покачиваясь, выплыло нечто кошмарное.
Это был огромный, круглый черный силуэт с кошачьими ушами, закутанный в рваный плащ. Из его темной, клубящейся плоти торчали сотни красных глаз, а в зубах дымилась гигантская сигара, сыплющая искрами багрового первородного хаоса.
– Неко-Арк Хаос... – с благоговейным ужасом прошептал Широ Эмия, осеняя себя крестным знамением.
Но второй разлом заставил замолчать даже Кухулина.
Из золотого вихря, сотканного из искаженной концепции Камелота, на каменистую землю арены с тяжелым, пушистым грохотом приземлилось существо.
Оно выглядело как оживший плюшевый лев размером с крупного медведя. У льва была круглая, нелепая морда, янтарные пуговицы вместо глаз, золотистая грива и... знаменитая челка Артурии с торчащим вверх непокорным ахоге. На шее зверя красовался слюнявчик с нарисованным куском сырого мяса, а в лапах он сжимал гигантскую дубину в виде мясного окорока.
– ГА-А-А-О-О-О-О-О! – издал лев трубный, голодный рык, от которого в радиусе пятисот метров задрожали стекла в замке Хогвартс.
– ПОЧЕМУ ОНО ВЫГЛЯДИТ КАК Я?! – Артурия схватилась за голову, ее лицо вспыхнуло пунцовым румянцем абсолютного стыда. – Моргана! Генри! Это ваши чары?! Вы осквернили память короля Британии плюшевым чудовищем?!
– О нет, сестрица, – Моргана ле Фэй откинулась на грудь Генри, задыхаясь от безудержного, холодного смеха. Ее плечи мелко дрожали, слезы восторга выступили на ресницах: – Это не наши чары. Это твоя истинная сущность, Артурия! Твой ненасытный аппетит, воплощенный в первозданной звериной форме! Погляди, как грациозно она жаждет разорвать этого смертного деда!
Генри тем временем включил интерком на ноутбуке:
– Профессор Вейвер! Как там показатели магического фона в Шотландии?
Из динамика донесся прерывистый хрип лорда Эль-Меллоя:
– *«Парень... Приборы показывают... отрицательную плотность концепций! Зелретч открыл карманное измерение пародий! Лорелей... Лорелей только что выпила три порции коньяка прямо из горла! Она отказывается составлять рапорт, потому что у нее дергаются оба глаза!»*
***
Шотландия. Арена.
Дамблдор медленно отступал назад.
Перед ним полукругом выстроилась троица, при виде которой любой разумный маг немедленно потребовал бы добровольной госпитализации в палату для буйных святого Мунго.
В центре стояла Неко-Арк, разминавшая крошечные кулачки, от которых исходили сапфировые молнии.
Слева висел Неко-Арк Хаос. Черная жижа под его плащом забурлила, и оттуда с мерзким чавканьем высунулись морды полусотни искаженных адских тварей, синхронно требующих папирос.
Справа припадал на пушистые лапы Сейбер Лев. Зверь бешено пускал слюни, уставившись на серебряную пряжку на поясе Дамблдора, которая в его искаженном восприятии явно напоминала консервную банку с говядиной.
– Слушай мою команду, ня! – взвизгнула Неко-Арк, взлетая в воздух на огненных струях из подошв туфелек. – План «Блицкриг по-кошачьи»! Хаос — глуши радары! Лев — хватай за мясо! Я беру на себя психологическое уничтожение! АТАКА-А-А-А, НЯ!
– *БОМБАРДА МАКСИМА! СТУПЕФАЙ! АВАДА...* – Дамблдор в панике начал сыпать высшими боевыми чарами, взмахивая Бузинной палочкой с пулеметной частотой.
Но законы физики окончательно покинули территорию Шотландии.
Неко-Арк Хаос лениво распахнул полы своего плаща.
Все летящие в него смертоносные лучи — алые, зеленые, белые — просто... засосало внутрь его темной утробы с громким звуком спускаемой воды в туалете: *«ВЖ-Ж-Ж-Ж-УХ!»*
Хаос сыто рыгнул облаком зеленого пламени:
– Слишком много сахара в твоих проклятиях, старик. Моя язва этого не одобряет.
В следующую секунду из глазниц Хаоса вырвались два толстенных лазерных луча ядовито-красного цвета. Они полоснули по земле прямо перед ногами директора, взрывая гранит и подбрасывая Дамблдора в воздух.
– А-А-А-А-Х! – взвыл великий маг, кувыркаясь в воздухе.
– ГА-А-А-О-О! – радостно взревел Сейбер Лев.
Плюшевый кошмар совершил грациозный прыжок на десять метров вверх, перехватил падающего директора за полы его парадной фиолетовой мантии и с силой впечатал его обратно в каменистый грунт, словно мешок с прошлогодней картошкой.
Грохот удара заставил вздрогнуть даже зрителей на самых верхних рядах.
Не давая Дамблдору опомниться, Сейбер Лев уселся своей массивной мохнатой тушей прямо на спину старика, прижав его к земле, и принялся методично, с невероятным энтузиазмом колотить величайшего светлого волшебника эпохи гигантским мясным окороком по затылку.
БАМ!
– Ой!
БАМ!
– Прекратите!
БАМ!
– Снимите... это... чудовище!
– МЯСА! ДАЙ МЯСА, БОРОДАТЫЙ ДЕД! ГА-А-А-О! – утробно урчал лев, выбивая из шляпы Дамблдора тучи пыли и звездных искр.
– А ТЕПЕРЬ — ФИНИШЕР, НЯ! – раздался писклявый крик с небес.
Неко-Арк зависла прямо над ареной на высоте пятидесяти метров. В ее крошечных лапках материализовался циклопический, абсурдно огромный стальной сейф с надписью: *«ACME: 100 000 ТОНН СУГУБОГО ОСКОРБЛЕНИЯ»*.
– ЛОВИ ПОДАРОЧЕК, БУМЕР, ДОРИ-ДОРИ-ДОРИ!
Сейф со свистом рухнул вниз.
Дамблдор, издав отчаянный, нечеловеческий хрип, сумел вывернуться из-под лап плюшевого льва и откатиться в сторону за долю секунды до падения груза.
ГРОХОТ.
Многотонная стальная махина разнесла базальтовый постамент в пыль. Воздушная волна сорвала шляпу с головы Корнелиуса Фаджа на трибуне и унесла ее в Запретный лес.
Директор лежал на животе в грязи, тяжело дыша.
Его очки были разбиты, мантия превратилась в жалкие клочья, борода была засыпана пеплом и щебнем, а Бузинная палочка выпала из пальцев, откатившись на пару ярдов.
Старик попытался потянуться к ней дрожащей рукой:
– Я... я еще... могу...
Перед его носом приземлились две крошечные туфельки.
Неко-Арк подошла к палочке, наклонилась, подняла непобедимое легендарное реле Смерти... и с хрустом переломила его пополам о свое крошечное коленце.
– Слишком сухое дерево, ня, – поморщилась кошка, бросив обломки в грязь. – Даже на зубочистки не годится.
Затем она запрыгнула прямо на голову распростертого Дамблдора, уселась между его ушей, достала новую пахитосу, чиркнула спичкой о его лысину и глубоко затянулась:
– Итак, подведем итоги первого раунда, ня! Ты повержен, унижен, лишен зубочистки и выглядишь как мокрый пудель после стирки в центрифуге, дори-дори!
Она похлопала старика ладошкой по побитой щеке:
– Золотое яйцо конфискуется в пользу Фонда Поддержки Бездомных Котиков Токио! А тебе, дедуля, выписывается штраф за жестокое обращение со здравым смыслом! Хаос, оформи протокол! Лев, вези клиента на взвешивание!
Сейбер Лев радостно ухватил Дамблдора зубами за воротник разорванной мантии и, победно задрав пушистый хвост с кисточкой, поволок столетнего верховного чародея по каменистой грязи арены прямо к выходу для скота, оставляя за собой широкую борозду.
Неко-Арк Хаос тем временем подобрал золотое яйцо Турнира, ловко закинул его в свой темный плащ, где оно исчезло с громким бульканьем, подмигнул онемевшим трибунам сотней своих красных глаз и растаял в воздухе.
Над стадионом повисла мертвая, замогильная тишина.
Ни звука. Ни единого шороха.
Сотни волшебников — школьники, профессора, авроры, иностранные послы — сидели с открытыми ртами, не в силах осознать то, что только что произошло на их глазах.
Величайший светлый маг. Победитель Грин-де-Вальда. Человек, чье имя заставляло трепетать чистокровные рода Европы.
Был только что жестоко избит полуметровой говорящей кошкой, обстрелян лазерами из глаз картонного демона и выволочен с арены плюшевым львом с сэндвичем на слюнявчике.
В ложе прессы раздался сухой, истерический щелчок.
Прытко Пишущее Перо Риты Скитер, не дожидаясь команды хозяйки, само взмыло в воздух и с бешеной скоростью начало строчить на ярко-розовом пергаменте аршинными буквами:
*«ВЕЛИЧАЙШИЙ ПОЗОР В ИСТОРИИ МАГИИ! АЛЬБУС ДАМБЛДОР РАЗДАВЛЕН КОШАЧЬИМ ТРИБУНАЛОМ! БУЗИННАЯ ПАЛОЧКА СЛОМАНА О КОЛЕНО ГОВОРЯЩЕГО КАРЛИКА! КОНЕЦ ЭПОХИ ВЕЛИКОГО ОБМАНА!»*
– Испытание... окончено... – пролепетал в микрофон абсолютно седой Людо Бэгмен, после чего выронил рупор и рухнул в глубокий обморок прямо на судейский стол.
***
Фуюки. Особняк Айнцберн.
В гостиной творилось нечто неописуемое.
Генри фон Айнцберн сполз с дивана на ковер и катался по нему, колотя кулаками по полу в истерическом припадке хохота. Его лицо покраснело, из глаз катились слезы, а дыхание перехватило так, что парень мог лишь издавать прерывистые хрипы:
– А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! О БОГИ! О ИСТОК! НЕТ, ВЫ ВИДЕЛИ?! СЕЙФ! ОНА СКИНУЛА НА НЕГО СТОТЫСЯЧЕТОННЫЙ СЕЙФ! А СЕЙБЕР ЛЕВ... СЕЙБЕР ЛЕВ С ОКОРОКОМ! А-ХА-ХА-ХА-ХА!
Иллиасвиль прыгала на диване, радостно хлопая в ладоши:
– Генри! Я хочу эту кошечку! Купи мне такую кошечку! Она такая веселая! Она так смешно бьет дедушек!
Моргана ле Фэй, всё еще сидевшая в кресле, прикрывала рот шелковым рукавом кимоно.
Плечи королевы мелко дрожали, лазурные глаза сияли кристальным, чистейшим восторгом. В ее взгляде не было и тени прежней холодной меланхолии. Владычица Зимнего Престола Альбиона, видевшая гибель эпох и трагедии богов, впервые в жизни смеялась так искренне и открыто:
– Сломать фокусную палочку о колено... Какое изысканное, какое невыносимо вульгарное святотатство! Мой дерзкий муж, ты превзошел самого себя. Ты уничтожил легенду их мира без единой капли крови. От этого позора их школа не отмоется и через тысячу лет.
Рядом с ними Артурия Пендрагон сидела, закрыв пылающее лицо обеими руками:
– Я отказываюсь это признавать... Я отказываюсь признавать, что этот зверь носит мое лицо... Широ, пожалуйста, скажи мне, что это был морок!
Широ Эмия лишь сочувственно похлопал Короля Рыцарей по плечу, протягивая ей свежую порцию онигири:
– Успокойся, Сейбер. По крайней мере, она... она очень сильная. И... у нее отличный аппетит.
– ОНА БИЛА ЕГО МЯСОМ, ШИРО! – простонала Артурия в подушку.
На экране ноутбука окно связи с Часовой Башней внезапно развернулось на весь экран.
В кадре появился Кишкур Зелретч Швайнорг.
Древний Маршал Магии сидел в роскошном кресле, держа в одной руке гигантское ведро с карамельным попкорном, а в другой — золотой бокал с шампанским. На его носу красовались клоунские очки с прикрепленным пластиковым носом и усами.
– *«Ну как вам трансляция, молодежь?! – проревел вампир, чокаясь бокалом прямо в объектив камеры. – Каков монтаж! Какова драматургия! Рейтинги в зеркальных измерениях побили финал Лиги Чемпионов! Неко-Арк передает, что золотое яйцо она сдала в ломбард в параллельном Токио, а на вырученные деньги купила вагон кошачьей мяты и три танка Т-34!»*
Генри с трудом поднялся с ковра, утирая слезы рукавом и жадно хватая ртом воздух:
– Старик Киш... ты лучший. Клянусь, доступ к закрытому игровому серверу Айнцбернов твой пожизненно. Лизритт уже настраивает тебе персональный профиль с бесконечными патронами!
– *«Договорились, щенок! – подмигнул Зелретч. – Обращайся, если нужно будет устроить второе испытание с участием гигантских меха-горничных на дне Черного озера! У меня как раз завалялась пара чертежей!»*
Маршал Магии с громким чмоканьем отключил связь.
***
Постепенно смех в гостиной утих, сменившись уютным, теплым послевкусием абсолютной победы.
Широ и Сакура отправились на кухню готовить праздничный ужин. Иллия, утомленная эмоциями, свернулась калачиком на ковре рядом с Гераклом, который мерно поглаживал девочку по белым волосам своим циклопическим пальцем. Артурия, смирившись с неизбежным, увлеченно уничтожала тарелку с жареным мясом, слушая байки Кухулина о кельтских чудовищах.
Генри и Моргана вышли на широкую застекленную террасу, выходившую в заснеженный сад.
За окнами медленно падали крупные белые хлопья японского декабря. Город Фуюки внизу зажигал первые вечерние огни, отражавшиеся в темных водах залива.
Юноша облокотился на перила, зажав в зубах новую сигарету.
Моргана подошла сзади, обвив руками его талию и прижавшись щекой к его спине. Ее лазурная мана струилась сквозь ткань его рубашки, согревая его Цепи мягким, спокойным теплом.
– Теперь всё кончено, Генри? – тихо спросила она.
Парень щелкнул зажигалкой, прикурил и выпустил струю ментолового дыма в холодное стекло:
– С Дамблдором — да. Его больше нет как политической фигуры. Кубок Огня сломал его авторитет, пресса разорвет его на части, а сломанная палочка... волшебники Британии держатся только на символах. Без своей непобедимой трости он просто старый, испуганный дед, который проиграл партию котам.
Генри повернулся в кольце ее рук, посмотрев в прекрасные, бездонные лазурные глаза своей королевы:
– Джеймс Поттер окончательно потеряет остатки влияния. Годрик лишится статуса героя и станет обычным подростком. Министерство возглавит кто-то более вменяемый, под контролем агентов Вейвера. Британия замкнется в своем маленьком мирке и больше никогда не