Генри Фон Айнцберн
Калейдоскопический гамбит и джойстик маршала
Шотландский туман, густой и холодный, словно могильный саван, бессильно клубился вокруг высоких стрельчатых окон директорского кабинета Хогвартса.
Внутри круглой башни, где столетиями вершились судьбы британского магического анклава, стоял удушливый запах сушеной омелы, перегретого серебра и старческого отчаяния. Дюжина астрономических приборов, прежде мерно тикавших на тонких ножках, замерла: тонкие шестеренки закоптились от непрерывных диагностических чар, а феникс Фоукс на своей золотой жерди выглядел больным и ободранным, уткнув клюв под крыло и наотрез отказываясь петь.
Альбус Дамблдор сидел за массивным столом из полированного горного ясеня.
Его знаменитая лазурная мантия с серебряными полумесяцами казалась непомерно широкой для ссутулившихся плеч. Длинная белая седая борода, прежде безупречно заправленная за пояс, была небрежно растрепана, а в выцветших голубых глазах за очками-половинками больше не плясали те самые лукавые, всезнающие искорки. Осталась лишь ледяная, колючая одержимость загнанного в угол игрока.
Напротив директора, нервно сжимая в побелевших кулаках хрустальный бокал с огневиски, сидел Джеймс Поттер.
Бывший старший аврор выглядел так, словно постарел на двадцать лет за последние два месяца. Под глазами залегли черные тени, щеки ввалились, а его правая рука — та самая, на которой Генри фон Айнцберн концептуально раздробил фамильный перстень в Лондоне, — мелко и непрерывно подрагивала, несмотря на все наложенные целительские шины.
– Он не ответит, Альбус, – глухо, со сдавленной яростью произнес Джеймс, глядя в дно своего бокала. – Мое письмо вернулось с альпийской границы. Вернее, не вернулось — сова прилетела обратно с обожженным хвостом, а пергамент обратился в серый пепел прямо над столом в «Дырявом котле». Этот... этот выродок даже не стал его читать.
– Спокойствие, мой мальчик, только спокойствие, – тихий голос Дамблдора прозвучал непривычно надтреснуто. Старик сцепил узловатые пальцы в замок. – Генри... или Гарри, как бы он себя ни называл, находится под пагубным влиянием существ из внешнего круга. Эта так называемая «королева», дикие алхимические ереси Айнцбернов... Его разум отравлен гордыней. Но кровь — не вода, Джеймс. Древний закон все еще можно пробудить.
– Какая к черту кровь?! – Джеймс со стуком опустил бокал на стол, расплескав янтарный алкоголь. – Лили заперлась в Уэльсе и проклинает меня каждый раз, когда я пытаюсь переступить порог! Годрик... Годрик слабеет с каждым днем! Вчера на уроке трансфигурации он не смог превратить спичку в иголку! Его каналы высыхают, Альбус! Мальчишки в гостиной Гриффиндора шепчутся за его спиной, Скитер строчит статьи о «великом обмане века», а министр Фадж намекнул, что если мы не предъявим доказательства силы Избранного до Рождества, Визенгамот аннулирует все субсидии нашему роду!
Дамблдор медленно поднялся со своего кресла. Его тень, удлиненная светом догорающего камина, легла на стену подобно крылу гигантского хищного нетопыря.
Старик подошел к высокому гобелену, изображавшему основателей школы, и резким движением отдернул тяжелую парчу.
В глубокой стенной нише, за семью печатями из черного железа, покоился древний артефакт.
Это был грубо сколоченный, покрытый следами копоти и древних рун деревянный кубок. Внутри его чаши, едва тлея на самом дне, пульсировало холодное белесо-синее пламя, издававшее глухой, первобытный треск.
– Ты знаешь, что это, Джеймс, – мягко произнес директор, и в его взоре вновь вспыхнул фанатичный, несгибаемый свет. – Кубок Огня. Древнейший судия, чье пламя старше самого Хогвартса. Его магия опирается не на законы министерств и не на эдикты Часовой Башни. Это абсолютный, нерушимый магический контракт, выкованный в те времена, когда магия Альбиона еще не знала разделения на анклавы.
Джеймс замер, непонимающе моргнув:
– Турнир Трех Волшебников? Но совет попечителей только вчера утвердил регламент! Прибывают делегации Шармбатона и Дурмстранга... При чем здесь Гарри?
Дамблдор тонко, едва заметно улыбнулся кончиками губ:
– Кубок Огня не признает титулов и новых фамилий, мой мальчик. Если в его пламя будет брошено имя «Гарри Джеймс Поттер», скрепленное крупицей его истинной детской крови... Кубок изберет его. Не четвертым чемпионом — высшим арбитром долга. Магический контракт такого уровня невозможно разорвать.
Старик шагнул ближе к артефакту, его глаза лихорадочно блестели:
– Если избранный чемпион откажется явиться на зов Кубка к первому испытанию, контракт начнет выжигать его магию день за днем, связывая его жизненную силу с алтарем замка. У Генри фон Айнцберна не останется выбора! Ему придется бросить свою баварскую цитадель, оставить свою заносчивую фейри и явиться сюда, в Большой Зал. А здесь... под сводами школы, где все еще действуют чары двенадцатого века, мы свяжем его родовым кругом с Годриком. Мы восстановим баланс. Мы спасем Избранного. Ради Высшего Блага.
Джеймс медленно поднялся на ноги.
В глазах сломленного отца на мгновение мелькнул ужас перед чудовищным замыслом, но затем жажда спасти собственную репутацию и любимого младшего сына взяла верх.
– У тебя есть его кровь? – хрипло спросил Поттер.
– Карточка новорожденного из архива святого Мунго, – Дамблдор извлек из кармана крошечный пожелтевший лоскут пергамента с выцветшим бурым пятнышком в центре. – Я хранил ее все эти годы. Судьба сама ведет нас к победе, Джеймс. Завтра вечером, когда гости соберутся на пир в честь Хэллоуина... пламя вынесет наш вердикт.
***
Фуюки, Япония. Поместье Айнцберн.
В то же самое время, когда над Шотландией сгущались промозглые сумерки, на западном побережье острова Хонсю стоял ясный, морозный полдень.
В огромной, залитой солнечным светом гостиной особняка царила атмосфера, которую любой чопорный европейский маг охарактеризовал бы как «абсолютное святотатство и крах вековых традиций».
На гигантском, мягком ковре цвета морской волны, прямо перед восьмидесятидюймовой плазменной панелью последнего поколения, сидела Лизритт.
Великанша-гомункул была облачена в безразмерную серую толстовку с капюшоном, ее белые волосы были собраны в небрежный узел на затылке, а длинные ноги в пушистых полосатых носках поджаты под себя. В руках девушка с невероятной, пулеметной скоростью сжимала черный беспроводной контроллер, а в ее зубах торчала недоеденная шоколадная соломка Pocky.
– Ложись, нуб! – басом прорычала Лизритт в микрофон гарнитуры, яростно вбивая комбинацию кнопок. – Танк на точке «Браво» заминирован! Снайпер на кране снят! Лиззи ведет по фрагам со счетом сорок семь — три!
На экране телевизора в этот момент в высокотехнологичном шутере взрывался вражеский бронетранспортер, а из динамиков акустической системы 7.1 доносились оглушительные матюки на смеси немецкого, латыни и древнегреческого:
– *«Проклятье! Какая мразь заложила С4 под гусеницы?! Это неспортивно! Это концептуальное мошенничество! Я требую отката временной петли на три секунды назад!»*
В широком кресле у камина, закинув ноги на журнальный столик, сидел Генри фон Айнцберн.
Юноша был одет в темно-зеленый шелковый халат, подпоясанный золотым шнуром, в зубах лениво дымилась ментоловая сигарета, а на коленях лежал открытый ноутбук защищенного военного стандарта, подключенный напрямую к спутниковому терминалу Халдеи.
На подлокотнике его кресла, грациозно опершись локтем о спинку, восседала Моргана ле Фэй.
Зимняя Королева неторопливо потягивала ледяное белое вино из бокала тончайшего хрусталя, с легкой снисходительной улыбкой наблюдая за цифровой бойней на экране. Ее длинные пепельные волосы струились по плечу Генри, а лазурные глаза мерцали искрами искреннего домашнего веселья.
– Твой старый знакомый теряет самообладание, муж мой, – проронила Моргана, коснувшись пальцем с безупречным маникюром виска Генри. – Еще три раунда, и он начнет швыряться осколками зеркальных параллелей прямо через оптико-волоконный кабель.
– Пусть только попробует, – хмыкнул Генри, выпустив красивое колечко сизого дыма. – Селла лично настроила отражающие руны на роутере. Если дедушка Киш попытается применить Вторую Магию для взлома пинга, его собственный модельный ряд серверов в Башне загнется от короткого замыкания.
В этот момент на экране ноутбука всплыло окно экстренной связи с грифом «Лорд Эль-Меллой II / Особая важность».
Генри щелкнул по тачпаду, разворачивая текстовое сообщение.
По мере чтения брови юноши медленно ползли вверх, а на его лице начала расплываться та самая неподражаемая, безумная, театральная ухмылка Джостаров, которая обычно предвещала локальный апокалипсис для его оппонентов.
– О-о-о... – протянул Генри, запрокинув голову назад и звонко щелкнув пальцами. – Нет, вы только поглядите на этого старого клоуна! Моргана, дорогая, оторвись на секунду от созерцания унижения древнейших магов. Наш любимый бородатый директор из Шотландии только что превзошел сам себя в номинации «Слабоумие и отвага»!
Королева лениво скосила глаза на экран:
– Что предпринял этот смертный червь? Снова прислал слезливую депешу с требованием вернуть фамильное серебро?
– Куда круче! – Генри со смехом хлопнул ладонью по колену. – Старик Альбус раскопал Кубок Огня! Решил возродить средневековый Турнир Трех Волшебников и закинуть туда мое детское имя, чтобы привязать меня контрактом абсолютного подчинения! Он всерьез думает, что какая-то закопченная деревяшка шестнадцатого века способна притащить Верховного Алхимика Айнцбернов на веревочке через половину земного шара!
Лизритт на полу на секунду оторвалась от прицела:
– Братик Генри, тебя хотят заставить бегать по лабиринту с монстрами? Лиззи может поехать и переломать директору ноги. Лиззи как раз нужно размяться.
– Спасибо, Лиззи, но физическое насилие в данном случае — слишком скучно и банально, – Генри хищно прищурился.
Юноша потянулся к стоящему на столике телефонному аппарату — громоздкой штуковине из черного эбонита и полированной латуни, модифицированной драгоценными камнями Тунгусского метеорита.
Он снял тяжелую трубку и набрал прямой номер закрытого коммутатора Часовой Башни.
– Соедините меня с сектором «Меркава», – скомандовал парень. – Личный код доступа: Альбион-Зеро-Тролль.
Прошло ровно три гудка.
Из трубки — и одновременно из динамиков игровой приставки — раздался старческий, хриплый, но невероятно бодрый и ехидный голос:
– *«Черт побери твоих гомункулов, Айнцберн! Отзови эту белую дылду от пулеметного гнезда! Она простреливает респаун через три бетонных перекрытия! Это противоречит Женевской конвенции и законам баллистики!»*
– И тебе доброго вечерочка, дедушка Кишур! – Генри картинно вздернул подбородок, приняв в кресле максимально драматичную позу с указательным пальцем, направленным в потолок. – Твоя следующая фраза, достопочтенный Маршал Магии: «Если ты звонишь, чтобы попросить скидку на калейдоскопические кристаллы, катись к демонам, я занят захватом высоты 104!»
В трубке повисла секундная тишина, сменившаяся ошарашенным покряхтыванием:
– *«Если ты звонишь, чтобы попросить скидку... Тьфу на тебя, щенок! Прекрати читать мои мысли по открытым каналам! Чего тебе надо? Я из-за тебя слил тридцать очков рейтинга!»*
– У меня к тебе деловое предложение, старик, – Генри перешел на вкрадчивый, деловой шепот искусителя. – Маленькая услуга от величайшего мастера параллельных миров в обмен на... неограниченный доступ к закрытому гигабитному серверу Айнцбернов. Без лагов, с выделенным японским каналом и эксклюзивным правом играть в одной команде с Лизритт против корейских киберспортсменов каждый уикенд до конца года.
На том конце провода послышался глухой удар — кажется, Кишкур Зелретч Швайнорг, легендарный волшебник, сокрушивший Лунную Брюнетку и познавший тайны Второго Таинства, от неожиданности уронил на пол свой инкрустированный рубинами посох.
– *«...Повтори условия, мальчишка, – голос древнего вампира мгновенно растерял всю сварливость, став предельно серьезным. – Ты предлагаешь мне играть на низком пинге с этой машиной для убийств на постоянной основе? Без вмешательства модераторов Ассоциации?»*
– Именно так, дедуля. Плюс Селла будет готовить тебе доставку баварских охотничьих колбасок и свежего стаута через пространственный карман прямо к твоему креслу.
– *«Говори, – отрезал Зелретч. – Кого нужно стереть из пространственно-временного континуума? Часовую Башню? Совет Лордов? Могу сбросить на Лондон пару альтернативных версий Биг-Бена, мне не жалко».*
– Стирать никого не надо, оставь терроризм любителям, – Генри заговорщически усмехнулся. – Тут один старый маразматик в Шотландии возомнил себя великим кукловодом. Он решил использовать Кубок Огня, чтобы втянуть меня в свои дурацкие игры через школьный контракт.
Моргана ле Фэй склонилась ближе к трубке, и ее холодный, бархатный голос наполнил линию легким морозным потрескиванием:
– Приветствую тебя, Кишкур. Мой консорт предлагает тебе шутку, достойную твоего статуса. Мы хотим, чтобы старый паук сам запутался в собственной паутине.
– *«О-о-о, Ваше Зимнее Величество! – в голосе Зелретча зазвучало неподдельное, искреннее восхищение старого трикстера. – Дамблдор? Этот напыщенный индюк из закрытого анклава? Он до сих пор считает, что мир вертится вокруг его сказок про Высшее Благо? И что же вы задумали?»*
Генри подался вперед, и его изумрудные глаза вспыхнули дьявольским озорством:
– Всё просто, дедуля. Переместись сегодня вечером в Большой Зал Хогвартса через щель между измерениями. Кубок Огня — штука архаичная, его контуры легко поддаются тонкому преломлению вероятностей. Перехвати тот пергамент, который старик приготовил для меня. Сотри имя «Гарри Поттер». И впиши туда... имя самого Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора.
В трубке воцарилась гробовая тишина.
Затем послышался тихий, судорожный вдох. А следом за ним... по линии связи прокатился такой оглушительный, раскатистый, безудержный хохот Зелретча, что в гостиной Айнцбернов зазвенели хрустальные бокалы на подносе.
– *«СВЯТОЙ ИСТОК! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! – заливался Маршал Магии, колотя кулаком по столу где-то в своих карманных измерениях. – Заставить столетнего старца участвовать в смертельном турнире для подростков по его собственному нерушимому контракту?! Заставить его драться с венгерской хвосторожкой на глазах у всей Европы?! Генри, клянусь истинной магией, ты худший кошмар для любого бюрократа! Я согласен! Я сделаю это в лучшем виде! Добавлю туда пару фейерверков из параллельного мира для пущего пафоса!»*
– Договорились, старик, – ухмыльнулся Генри. – Серверный пароль скину эсэмэской. И не забудь: Лиззи не любит, когда союзники крадут ее фраги!
– Йес, сэр! – радостно отозвалась великанша, не отрывая взгляда от экрана.
Юноша повесил трубку, с наслаждением затянулся сигаретой и повернулся к Моргане:
– Ну что, Ваше Величество? Включаем прямую трансляцию через кристалл Ольги Марии? Такое шоу пропускать категорически противопоказано!
***
Шотландия. Замок Хогвартс. Тот же вечер.
Большой Зал гудел, словно встревоженный пчелиный улей.
Тысячи парящих свечей освещали четыре длинных факультетских стола, ломившихся от праздничных яств. Сегодня ученики почти не притрагивались к запеченным индейкам и пудингам — все взгляды были прикованы к центру зала, где на высоком постаменте перед учительским столом стоял табурет, а на нем пылал Кубок Огня.
Его синевато-белое пламя вздымалось на добрых два фута, отбрасывая призрачные, пляшущие тени на зачарованный потолок, где кружили тяжелые осенние тучи.
За столом преподавателей Альбус Дамблдор восседал в своем парадном золоченом кресле.
Директор вновь обрел свой царственный, невозмутимый вид. На нем была темно-фиолетовая бархатная мантия, расшитая серебряными созвездиями, руки покоились на коленях, а на лице играла мягкая, всепрощающая улыбка мудрого патриарха. Справа от него сидел Игорь Каркаров, нервно теребивший свою козлиную бородку, слева — мадам Максим, поправлявшая складки своего атласного платья.
Чуть поодаль, за столом Гриффиндора, сидел Годрик Поттер.
Мальчик с бледным, осунувшимся лицом и тусклым шрамом в форме буквы «V» на лбу судорожно сжимал оловянный кубок с тыквенным соком. Рядом с ним сидел Рон Уизли, что-то оживленно шептавший другу на ухо, но Годрик его не слышал. Он чувствовал лишь тяжелый, леденящий холод в груди — его магия продолжала медленно угасать, и ни один целитель не мог объяснить причин этой катастрофы.
Дамблдор бросил мимолетный взгляд на золотые карманные часы с планетами вместо стрелок.
Полночь. Время пришло.
Директор плавно поднялся со своего места. Зал мгновенно затих. Даже призраки под потолком замерли, перестав звенеть цепями.
– Итак, настал долгожданный миг, – звучный, бархатный голос Дамблдора заполнил каждый уголок огромного помещения. – Кубок Огня почти готов вынести свое решение. Когда имена чемпионов будут названы, я прошу их пройти в соседнюю комнату, где они получат первые инструкции. Помните: обратного пути нет. С этой секунды каждый избранный связывает себя нерушимым магическим контрактом чести.
Дамблдор взмахнул палочкой, приглушая свет парящих свечей. Зал погрузился в таинственный полумрак, освещаемый лишь белесым сиянием артефакта.
Пламя Кубка внезапно налилось багровым светом. Раздалось сухое, громкое шипение.
Язык огня взметнулся под самые стропила, выбросив в воздух обгоревший клочок пергамента.
Дамблдор ловко перехватил его свободной рукой:
– Чемпион Дурмстранга... Виктор Крам!
Зал взорвался громом аплодисментов. Ученики в меховых мантиях восторженно заколотили кубками по столу, когда угрюмый болгарский ловец поднялся со своего места и тяжелой походкой скрылся в боковой двери.
Через минуту пламя вновь полыхнуло алым:
– Чемпион Шармбатона... Флер Делакур!
Француженка с летящей грацией поднялась из-за стола Равенкло, одарив зал ослепительной улыбкой, под восторженные вздохи гриффиндорцев и завистливые взгляды сокурсниц.
Снова пауза. Снова багровый всполох:
– Чемпион Хогвартса... Седрик Диггори!
Стол Хаффлпаффа буквально сошел с ума от счастья. Желто-черные шарфы взметнулись в воздух, со всех сторон посыпались поздравления, пока красивый шестикурсник смущенно пробирался к помосту.
Дамблдор лучезарно улыбнулся, глядя на ликующих студентов.
– Превосходно! Теперь мы знаем имена трех...
Директор не договорил.
Воздух в Большом Зале внезапно стал неестественно плотным, тяжелым, пропитанным странным запахом... озона, машинного масла и дорогого трубочного табака.
Пламя Кубка Огня, которое должно было угаснуть до следующего столетия, вдруг зашипело с чудовищной, запредельной силой.
Но оно не стало багровым.
Огонь вспыхнул всеми цветами радуги сразу!
Ослепительный, переливающийся калейдоскопический вихрь изумрудного, сапфирового, золотого и пурпурного пламени взметнулся к потолку, пробив зачарованные тучи! По стенам зала заплясали миллионы разноцветных зеркальных бликов, отражаясь в очках перепуганных профессоров.
Профессор Макгонагалл вскочила со своего места, прижав руку к груди:
– Альбус! Что это значит?!
Дамблдор замер.
Его сердце пропустило удар, а затем заколотилось с ликующей, торжествующей силой. *«Получилось! Контракт сработал! Кровь младенца взломала ограничения трех школ!»*
Старик сделал быстрый шаг к артефакту, на его лице застыла маска скорбной, благородной решимости: сейчас он объявит имя заблудшего сироты, сейчас он призовет его к ответу перед лицом всей Британии!
Из калейдоскопического пламени с треском вылетел четвертый пергамент.
Он не был обожжен. Он сиял чистым золотым светом, а по его краям мерцали крошечные голографические снежинки.
Дамблдор с царственным достоинством поймал листок двумя пальцами. Он поднес его к глазам, набрал в грудь побольше воздуха, чтобы громогласно возвестить имя Гарри Поттера...
И поперхнулся собственным дыханием.
Очки-половинки съехали на кончик его побелевшего носа. Глаза величайшего светлого мага столетия расширились до размеров чайных блюдец, челюсть медленно отвисла, обнажая вставные зубы, а узловатые пальцы задрожали с такой силой, что пергамент мелко зашуршал.
На сияющем листке, выведенные безупречным, издевательски витиеватым почерком с явным немецким акцентом, красовались слова:
**«ЧЕТВЕРТЫЙ ЧЕМПИОН ТУРНИРА ОТ ШКОЛЫ «СОЮЗ СВЯТОЙ ВДОВЫ И ВЕСЕЛЫХ ФЕЙ»: АЛЬБУС ПЕРСИВАЛЬ ВУЛЬФРИК БРАЙАН ДАМБЛДОР. ВОЗРАСТ: 113 ЛЕТ. СТАТУС: ОБЯЗАН ЯВИТЬСЯ НА ПЕРВОЕ ИСПЫТАНИЕ В ОБТЯГИВАЮЩЕМ ТРИКО, ИНАЧЕ ЕГО МАГИЧЕСКОЕ ЯДРО БУДЕТ АННИГИЛИРОВАНО НАВСЕГДА. P.S. Привет от Маршала. Удачной охоты на драконов, дедуля!»**
Внизу пергамента стояли две печати: отпечаток рубинового перстня Зелретча и жирный, кривой смайлик, нарисованный явно рукой Лизритт.
В Большом Зале повисла такая тишина, что было слышно, как в подземельях Снейпа капает зелье в котел.
Сотни пар глаз — студентов, преподавателей, иностранных гостей — уставились на директора.
– Альбус?.. – осторожно, с нотками подступающей паники позвала Макгонагалл, подходя к нему со спины. – Что там? Чье это имя?
Дамблдор не мог говорить. В его горле словно застрял кусок сухого льда.
Древний контракт Кубка Огня, усиленный концептуальной мощью Второй Магии Калейдоскопа, уже захлопнулся!
Прямо на глазах у всего зала вокруг запястий Дамблдора вспыхнули ослепительные золотые рунические браслеты абсолютного принуждения. Магические каналы старика сжались в тисках непререкаемого закона: *ты участник. Ты дал клятву. Ты выйдешь на арену против первобытных чудовищ, или твоя душа будет разорвана на части.*
– Альбус! – взвизгнула мадам Максим, заглядывая через его плечо в пергамент. – Qu'est-ce que c'est?! Вы... ВЫ ВЫДВИНУЛИ СОБСТВЕННУЮ КАНДИДАТУРУ?!
– ЧТО-О-О-О?! – раздался истошный вопль Игоря Каркарова, перекрывший гул зала. Бывший Пожиратель Смерти побагровел до корней волос, подскочив к столу и тыча пальцем в Дамблдора: – ЭТО МОШЕННИЧЕСТВО! ВЫ СТАРИК! ВЫ ОРГАНИЗАТОР! ВЫ РЕШИЛИ ЗАБРАТЬ КУБОК СЕБЕ С ПОМОЩЬЮ ТАЙНЫХ ЗАКЛИНАНИЙ?!
– Я... я не... – прохрипел Дамблдор, судорожно пытаясь оторвать пергамент от пальцев, но тот словно прирос к коже. – Это ошибка! Это провокация! Я не бросал свое имя!
– Не бросали?! – взревел Каркаров, срываясь на фальцет. – А чья это подпись?! Весь зал видел, как вы крутились вокруг Кубка всю последнюю неделю! Дурмстранг отказывается участвовать в этом балагане! Вы выставили против наших учеников самого сильного мага Британии!
За столами начался форменный ад.
Слизеринцы громко улюлюкали и свистели. Гриффиндорцы застыли в полном шоке, не зная, радоваться им за директора или ползти под стол от стыда. Рита Скитер, прятавшаяся в углу зала за фальшивой колонной, строчила в своем блокноте с такой скоростью, что ее Прытко Пишущее Перо буквально дымилось, выбивая искры из пергамента:
*«СЕНСАЦИЯ ВЕКА! СТАРЧЕСКИЙ МАРАЗМ ВЕРХОВНОГО ЧАРОДЕЯ! ДАМБЛДОР ТРЕБУЕТ СЛАВЫ ПОДРОСТКОВ И ВЫХОДИТ НА БОЙ С ДРАКОНАМИ В СТО ТРИНАДЦАТЬ ЛЕТ!»*
Годрик Поттер медленно сполз со стула, закрыв лицо руками. Мальчик всхлипнул, осознав, что последняя надежда на спасение его магии превратилась в грандиознейший позор в истории школы.
А над закопченным Кубком Огня, невидимая для обычных смертных глаз, на мгновение материализовалась призрачная, полупрозрачная голограмма седобородого старика в элегантном цилиндре и с рубиновым моноклем.
Кишкур Зелретч Швайнорг подмигнул оцепеневшему Дамблдору, приложил два пальца к полям цилиндра в издевательском салюте и бесшумно растаял в воздухе, оставив после себя легкий запах жвачки тутти-фрутти.
***
Фуюки. Особняк Айнцберн.
Зеркальный шар связи Халдеи, паривший над журнальным столиком, транслировал происходящее в Большом Зале Хогвартса в идеальном разрешении 4К со звуком высокой четкости.
В гостиной стоял такой гомерический хохот, что спавший на ковре белый кот Морганы проснулся, зашипел и пулей улетел под диван.
Генри фон Айнцберн буквально катался по ковру, держась за живот и колотя кулаком по полу:
– А-ХА-ХА-ХА-ХА! НЕТ, ВЫ ВИДЕЛИ ЕГО ЛИЦО?! ВЫ ВИДЕЛИ, КАК У НЕГО ВСТАВНАЯ ЧЕЛЮСТЬ ПЕРЕКОСИЛАСЬ?! «Я не бросал свое имя!» О боги, старик Киш — абсолютный гений троллинга! Это шедевр! Это надо отлить в адамантите и повесить на воротах Часовой Башни!
Моргана ле Фэй, откинувшись на спинку кресла, прикрывала губы тыльной стороной ладони, но ее плечи мелко дрожали от смеха. Лазурные глаза королевы искрились неподдельным, искренним восторгом:
– Сто тринадцать лет... Смертный глупец решил сразиться с драконом ради спасения своей гордыни. Поистине, муж мой, твой метод мести куда более изощрен, чем тысяча проклятий крови. Ты лишил его не жизни — ты лишил его величия, превратив в посмешище для детей.
Лизритт тем временем спокойно отложила джойстик, закинула в рот сразу три палочки Pocky и повернулась к Генри с совершенно невозмутимым видом